Вещий Олег. Глава 33. Исповедуя принцип

               
               


          Сегодня он обошел всех, кто не прошел медицинскую комиссию. Всех, кроме собственной матери, ей-то, вряд ли, требуется напоминание. Чем она лучше остальных?
Вечером Настя убеждала его в обратном. – Прежде, чем обвинять, надо поговорить с твоей мамой, и выяснить: по какой причине она не желает предъявлять медицинскую справку? Ты спрашивал у нее?
- Нет. Она соврет чего-нибудь.
- Сначала человеку верят, а потом сомневаются …
Олег перебил, - Попробуем сделать с точностью да наоборот?
Слишком пристальный взгляд обезоруживал, - Олег иногда у меня создается впечатление, что ты ненавидишь собственную мать. И в ответ ты лишь усмехаешься?!
- Чтобы оценить весь трагизм наших взаимоотношений, надо примерить их на себя.
- Мы так и поступим, только, когда у нас не останется друг от друга тайн. Может, твоей матери есть, что скрывать.
- Воздержусь от ответа, у меня есть конкретный вариант. Перед сном я тебя просвещу: ошибся ли я в собственных предположениях?
Про себя Олег подумал: зачем откладывать в долгий ящик, вот он прямо сейчас пойдет к матери и спросит. Когда он пару раз стукнул костяшками пальцев по двери своей бывшей комнаты, он не учел: насколько сие забавно воспринимается со стороны. Лишь повторив свою попытку, Олег придал значение деталям, и после стука промолвил, - К тебе можно?
После краткого «да», дверь отворилась, но только для того, чтобы низвергнуть целый водопад слов, - Мам, я же просил тебя, я же, как человека тебя просил, ничего не менять в обстановке. Мало того, что ты привнесла с собой ящички и коробочки, так ты еще залезла в книжную полку. Зачем? Ранее тебя книги никогда не интересовали.
Бородавка на носу Тамары Николаевны сделалась пунцовой. Под перекрестным огнем ее призывающих к ответу глаз, Олег потупил взор, - Наконец, признал свою ошибку. Я ответных комментариев жду от тебя.
Наступила очередь удивляться Олегу. Оказывается, расспрашивая ее о нарушениях данного обещания, он еще и виноват! Насаждая в уголках рта энную долю сарказма, Подушкин приготовился обличать. – Ты только, что закончила Стефана Цвейга, ну и как, впечатление от прочитанного? Не правда ли в ходе прочтения возникает эффект натурализма? У тебя нет слов, чтобы выразить свой восторг. Понимаю, сам прошел через это. Цвейг заслуживает не просто слов благодарности. Мам, ты оба романа прочитала до конца? Я о последних днях казненной королевы читал со слезами на глазах, желая, чтобы страдания ее были смягчены. Увы! Человек предполагает, Бог располагает. Ба, что я наблюдаю? Спустя столько дней после прочтения, книга все еще занимает твои мысли. Вот, что значит – великий мастер!
- Олег, помолчи немного. Я занимаюсь своими делами …
Олег перебил, - Перепрятываешь деньги, а я, стало быть, помешал.
Лишние свидетели ей совсем не нужны, У каждого человека есть свои личные дела, которые он привык решать без свидетелей. Понятно?
Красноречивый взгляд, устремленный на сына, объяснял все без слов. Однако, Подушкину того оказалось мало, - Скажи, что ты размещаешь в этих укромных местечках?
- Тебя это не касается.
- Касается. Ты разместила их, без учета моих интересов.
- Я уступила тебе спальню со всеми ее закромами. Могу я иметь что-то свое в «твоей» комнате?
Тихий стук в дверь напомнил им о присутствии Насти. Войдя к чете Подушкиных, она с порога обозначила свою позицию, - Спасибо, конечно, Тамара Николаевна, но никто вас не просил об этом. В вашей спальне мы с Олегом каждую ночь чувствуем себя, как в гостинице, с той лишь разницей, что в гостинице есть горничная, которой можно попенять несвоевременное появление или несвежее полотенце. В вашей спальне на нас только, что пальцем не тычут. А утром я скоро буду завтракать в постели, но вовсе не потому, что мой троюродный прадедушка Эдмон Дантес. Я избегаю встреч с вами, иногда я вас просто боюсь, потому, что не ведаю, что вы еще замышляете.
По мере того, как Настя говорила, Тамара Николаевна менялась в лице, своим оттенком оно мало, чем отличалось от бородавки. – Я замышляю? Спасибо, дождалась! Думала, союзницу в дом привела. Давайте-ка, меняться комнатами, и гостиница вам больше не грозит, - подхватив с письменного стола маленький сейф и шкатулку из стенки, Подушкина старшая поспешила ретироваться.
Олег и Настя пожали плечами, провожая ее недоуменными взглядами, - Мне кажется, я ничего лишнего не говорила, - оправдывалась Настя.
- Не переживай. У мамаши моей лишние все, кто не вовремя ей на пути встречаются.
- Олег, нам нужно сходить, прогуляться. Поясняю, - добавила тут же Настя, - Тамара Николаевна должна перенести свои вещи из этой комнаты в спальню. Учитывая склонность твоей мамы к тайникам и тайнам, лучше ей этим заняться в одиночестве. Заодно, зайдем к моим.
Олег мог ответить отказом, тем более, что ему действительно не хотелось покидать стен дома. Настя очень просила, и Олег согласился. Как хорошо, что они живут неподалеку друг от друга. Пройдя несколько стандартных дворов с неприглядными многоподъездными домами, перепрыгивая через лужи, стараясь меньше смотреть по сторонам, юная семейная пара приготовилась нанести визит вежливости.
- Надеюсь, у твоих нам не придется извиняться, - пожелания Олега были просты и понятны. Между близкими людьми должны быть взаимопонимание, честность и терпение, именно последнего обычно не хватало тем, кто имел длительные взаимоотношения с его матерью, поэтому, на чужие огрехи он будет пытаться «закрыть глаза», решил Олег. От принятия решения до его исполнения – срок немалый. Ему самому не хватает терпения в общении с Женькой. Последнее время он слишком явно демонстрирует ему собственное негативное восприятие. Женька забрался в тайники его мамаши, но, все-таки, нашел смелость сознаться в содеянном. Не уверен, что он, на месте Женьки, поступил бы лучше.
- Здравствуйте, мои дорогие, - приветствовала их на пороге Екатерина Алексеевна.
Олег радовался вдвойне. Тех, кого он не желал видеть, дома не оказалось. Ленка была у подруги, если таковые у нее имелись, а Константин Петрович пока не успел вернуться с работы.
- Женя – молодец, на работу устроился. Каждый день заработанные деньги приносит, вроде, собирается в Академии восстанавливаться, - докладывала гостям Екатерина Алексеевна, - А вы как поживаете?
Переглянувшись, молодая чета Подушкиных поняли друг друга без слов. Конечно же, они промолчат о размолвке с Тамарой Николаевной. – Все нормально, мам. Олег тоже пошел работать в детский сад и, кажется, понемногу привыкает.
- А я не ждала иного ответа. Я знала, что у вас все хорошо. Лена
тоже, вроде, успокоилась. Нашла себе кого-то по переписке, обменивается посланиями по интернету, - скользя взглядом со старшей дочери на зятя, теща приметила, что взгляд последнего временами бывает уж очень пристальным. Верно, он намерен что-то особое ей сообщить, вообразила Екатерина Алексеевна.
- Мам, а папа уже отпуск вам планирует, хочет тебе сюрприз сделать. Ты готова?
Быстрее слов ответили ее глаза, обычно невзрачные, неопределенного цвета вдруг они засияли изумрудным блеском, напоминая об их естественном оттенке. – Какие уж мне сюрпризы? Было бы у вас все ладно. Чего мне еще желать?
В дверь позвонили, и снова двое из троих напряглись. Чего им готовила эта незапланированная встреча, они могли только гадать.
- Ксения? У тебя так рано закончилась тренировка? – Екатерина Алексеевна была удивлена не меньше остальных присутствующих. Внеурочным возвращением домой младшей сестренки воспользовалась Настя, упорхнувшая вместе с Ксюшей в комнату. Олег огляделся. Вероятно, сама судьба предоставляет ему шанс. Екатерина Алексеевна, тем временем, готовила ужин. Теперь, когда никого лишних нет, можно разузнать. Откашлявшись, Олег допил чай из чашки и полюбопытствовал, - Можно у вас спросить… вопрос, простите, касается вашей личной жизни.
Обращенное к нему лицо хранило молчание, но от внимания Олега не укрылось, названная родственница осторожна в проявлениях к нему своих чувств. В глаза ее закралось опасение, вот, только за кого она боится. В его ли силах развенчать ее страхи? – Екатерина Алексеевна, прошу вас, пусть о моем вопросе никому не будет известно, - оглянувшись на дверь, за которой скрылась его супруга, Олег, наконец, решился, - Скажите, как вы всю жизнь прожили без любви? Настя вкратце рассказала мне, как накануне свадьбы вы потеряли своего жениха, не любя, вышли за другого. Спрашиваю это не из простого любопытства. Мне, как писателю ваша судьба должна служить конкретным примером, опровергающим тезис: «без любви нет счастливой семейной жизни».
Настороженность сменилась в ее лице вызовом. Вопроса его не было бы, если не проболталась Настя. Есть у человека такое, что нельзя доверять ни доктору, ни священнику, ни лучшей подруге. Выходит, она сама себя подвела. – Не скрою, не желаю посвящать в тайники своей души постороннего. Но будем считать, что я даю интервью Льву Николаевичу, и в дальнейшем сказанное поможет избежать неоправданных жертв. Предложивший мне руку и сердце с его слов, любил меня больше жизни. Если бы я его отвергла, где гарантии, что он совладал бы с отказом? Да, я не любила тогда, но еще больше я была не права, если бы продолжала лгать сейчас. Больше жизни я люблю своих детей, наших детей, а стало быть, и его самого, ведь они его продолжение. Разница в том, что основа моей страсти далеко не чувственность, а долг. Детей и родителей не принято расспрашивать: «за что их любят?». За то, что они есть, и даже, когда они переходят в мир иной, твоя любовь к ним также переходит на иной уровень, продолжая жить в их потомках, привычках, обязанностях. Из этого и складывается чувства долга. Именно оно уберегло меня от ошибок, в миру их называют искушением. Всякий раз, когда на моем пути вставал герой-любовник, я рисовала в образе мужа черты того единственного, которому поклялась в вечной любви. И я не нарушала своей клятвы, и теперь не нарушая, только больше мне не требуются навыки живописца. Я люблю своего мужа. Тебе все это я поведала ради счастья дочери. К сожалению, а, может, и к счастью, она тебя любит больше, чем ты ее. Покажи в своих произведениях истинную любовь, не ту фальшивую скоропалительную чувственность, из-за которой бросаются под поезд, а любовь с большой буквы. Любовь не там, где виснут на предмете своей страсти, сливаясь с ним воедино. Настоящее там, где не упускают из вида будущее. Видишь, я неслучайно избегаю понятия «чувство». По-моему, счастливая семейная жизнь там, где супруги живут интересами друг друга, - голос Екатерины Алексеевны оборвался, уткнувшись в угол стены.
Проследив по направлению ее взгляда, Олег не приметил ничего особенного. Не упуская нити разговора, он продолжил, - В отношении вас, не сомневаюсь. Вы все делаете ради интересов супруга. Платит ли он вам беззаветной взаимностью?
За время разговора слушателей прибавилось, по всему было заметно, что они не спешили делиться своим мнением.
В коридоре, облокотившись о стену, ни жива, ни мертва замерла Настя. Своей бледностью она почти не отличалась от выцветших обоев. Рядом, не спуская с сестры встревоженных глаз, стояла Ксения. Взгляды Олега и Насти пересеклись. Отчаяние,  обличенное в форму мольбы, явилось веским основанием для того, чтобы удержаться от дальнейших расспросов.
- Ой, Олег, извини, я слишком увлекалась. Ты что-то спрашивал?
Да, вот женщина, заслуживающая всяческих похвал. Будет чудесно, если близкие ее, хотя бы дожив до старости, осознают весь трагизм жертвы, брошенной ею на алтарь их благополучия. – Да, вроде, как спрашивал. Екатерина Алексеевна, если бы вам предложили на выбор: поступить нечестно, следуя чужому покровительству, либо отвергнуть его, чтобы вы сделали?
Тень былых забот, словно перелистанные страницы сменили одна за другой грустное лицо старшей Зарубиной. Олег с нетерпением ждал ответа и был весьма озадачен, услышав его, - Трудно ответить однозначно. Все зависит от фигуры покровителя и корня той нечестности, которую он предлагает. Ты о фильме новом спрашиваешь?
- Да, о фильме, - ухватился Олег за подданную идею. Теперь ему надо было казаться лучше, чем он был на самом деле. Возлюбленная супруга его возвратилась в комнату. Перед Олегом на стол опустилась чашка с дымящимся чаем. – Может, вас с Настей ужином покормить?  - предложила Екатерина Алексеевна, - У меня все готово.
Под ее ласковым взглядом у Олега потеплело на душе. – Спасибо, не знаю, как Настя, я не голоден. За совет благодарю, только никак не ожидал, что для нечестности можно отыскать оправдание. Вижу, вы о чем-то призадумались, наверное, о судьбе киногероев?
- Хорошо, когда чаще приходится сокрушаться о выдуманных, а вовсе не о реальных трудностях. За всех вас сердце болит. Женя сказал, что работает, но мы с тобой его знаем, - глубокий вздох закончил то, что Екатерина Алексеевна произносить поостереглась, - Настя последнее время чем-то встревожена. Ксения не прошла отборочный тур. Спортсмены, знаешь, какие мнительные. Это искусство учит, как можно одно заменить другим. В спорте, напротив, нет компромиссов.
На губах Олега нарисовалась жалкая усмешка, - Проще всего бездельникам, вроде, Лены. Когда плывешь по течению, легче всего свалить на него собственные неудачи. 
Теплая ладонь коснулась его руки, - Имей снисхождение. Мне кажется, она сама иногда своей злобе не рада.
- Она прилагала все усилия к тому, чтобы рассорить нас с Настей, и я должен ее простить?
- Когда прощаешь, сам получаешь отпущение грехов.
- Слабое утешение, да и не все грешны.
- Увы. Даже младенцы не могут похвастаться благонравием. Ой, Настя, я уж грешным делом решила, что ты на меня обиделась, - Екатерина Алексеевна приветствовала появление дочери, - Ксюша, собирается ужинать.
- А мы сейчас с Настей …
Подушкина перебила супруга, - Мы домой торопимся. Надо кое-что выяснить о грядущем отпуске. Олег, слышишь?
Они удалились также внезапно, как и пришли. Промозглая сырость предупреждала о весенней распутице, грядущих пасмурных днях, словно напоминая, надо немного переждать, а после будет лето. Перепрыгивая через лужи, Олег едва не потерял очки. – Настя, зачем ты спешишь?
Очень хочется отдохнуть до завтра. Кроме того, не желала встречаться с Леной, - ответила Настя откровенно.
- Хорошо, тогда я тебе признаюсь. А я не хочу лишний раз пересекаться с собственной матерью.
Перед очередной лужей, слабо освещенной уличным фонарем, застыли оба, - Я сперва думала, что ты избегаешь оставаться со мной один на один. Я ничего не жду от тебя… кроме новых произведений, - тут же поправилась Настя.
- Благодарю. Можешь быть уверена, твоя деликатность будет оценена по достоинству. Я должен пойти на принцип, не делая уступки некому, даже собственной матери. Говоря языком юристов, следуя букве закона, потребую с нее пройти медицинское освидетельствование.
- Выясни: почему она не сделала этого ранее? – подметив изменения в лице Олега, Настя переспросила, - Ты мне улыбаешься?
- Удивляюсь и восхищаюсь твоему долготерпению. Ты заметила одну особенность за моей мамашей.
- Прошу, не зазывай ее так пренебрежительно. Это унижает материнское достоинство.
- Это мамаша моя привыкла унижать окружающих. Возле нее обычно долго не задерживаются. Наверное, ты будешь первая.
- Олег, прошу тебя, ради тебя самого, - переждав недолгую паузу, Настя переспросила, - Подышим воздухом или …
Обратив внимание на появление компании уличных хулиганов, имеющих обыкновение задирать таких «правильных» мальчиков, вроде, Подушкина, - Олег возразил, - Пойдем домой.
В подъезде, пока ждали лифта, Олег впился взглядом в Настю. Взор его не поднимался выше ее ног, обутых в старые сапоги. При ярком свете было хорошо заметно, их потертость, замаскировать которую был не в состоянии ежедневный уход. Темно-коричневые сапоги ее все больше походили на валенки и, судя, по оставленным следам, верно, промокали. И тогда Олегу стало совестно. Ему Настя купила все новое, сэкономив на себе. – Настя, обещаю, что скоро у нас будут деньги, и ты …
Последующее молчание Олега вызвало обиду. – И тебе не будет стыдно за мой потрепанный вид. Спасибо.
Олег, словно ошпаренный выскочил из лифта. Лучше бы он молчал. Завтра он переоденется во все старое.
- Нагулялись, наконец, - встретила их в коридоре Тамара Николаевна. Тон ее голоса насторожил Олега. Всегда, когда его мать намеревалась устроить дома скандал, прежде она выставляла себя в кротком виде, тем самым, перекладывая вину за семейные неурядицы на второго его участника. Судя по взгляду, которым она пригвоздила Настю к месту у вешалки, его ни о чем не подозревающей супруге придется отдуваться за чужие прихоти. Быстро раздевшись, Олег подхватил обиженную Настю и втащил за собой в комнату. Зря он надеялся здесь перевести дух. Мать последовала за ними. – Теперь потрудитесь-ка мне кое-что объяснить, - отодвинув стекло книжной полки, Тамара Николаевна уверенным движением взяла толстый том в зеленом переплете, - Кто из вас читал ее?
Олег взял инициативу на себя, - Когда-то давно я, и ни один раз.
- Я спрашивала о последних нескольких днях.
- Мы не брали книг из этой комнаты. Извините, Тамара Николаевна, у меня завтра много работы. Я хотела бы лечь.
Казалось, Подушкина только ждала подходящего повода для шумных разборок. Голос ее сорвался на крик, - Не нужны мне ваши извинения. В этой книге, - Тамара Николаевна потрясла перед сникшими родственниками тесненным переплетом, - У меня хранились деньги. Сейчас я не могу их найти.
Олег молчал, будто загипнотизированный, уткнувшись взглядом в томик Цвейга. Вот, оказывается, в чем крылась причина ее повышенного интереса к литературе. Встревоженный взгляд Насти скользил с лица мужа на пылающую праведным гневом физиономию свекрови. Ее тоже можно было понять. Лишится накоплений, на которые рассчитываешь, значит, спутать все планы, вольно ли, невольно быть вовлеченным в эту преступную историю.
Ответила на предъявленные обвинения Настя, - Тамара Николаевна, я не брала ваших денег. Пожалуйста, оставьте нас.
- Нет уж, милая моя, ты будешь отдыхать только после того, как я получу назад свои деньги.
Державший Настю за руку Олег ощутил, как напряглись ее мышцы. Гордо вскинув голову, Настя высвободила руку, - Я не видела ваших денег, и вы не смеете…
Тамара Николаевна перебила, - Я у себя дома и смею все. Сначала твой братец обворовал меня самым бессовестным образом, теперь ты, вовсе не нищая, но своих денег, видимо, жаль …
Настя не дослушала свекровь, выбежав из комнаты. На глазах девушки были слезы. Олег разгадал ее намерения, и заслонил собой входную дверь. – Настя, прошу, не слушай ее. Моя мать привыкла говорить гадости.
Накинув на себя пуховик, Настя потянулась за сапогами, но муж опередил ее. Не отставала и Тамара Николаевна, продолжающая сыпать в лицо молодоженам упреки, - Мне все равно, кто из вас будет возвращать деньги, но сделать это придется, иначе…
На этот раз в разговор вмешался Олег, - Мы вернем тебе деньги. Обещаю, - сказано это было с уверенностью, переходящей в обязательство, - Мам, извини, Насте нужно отдыхать.
Тамара Николаевна прошла в спальню, а Олег отвел огорченную супругу в маленькую комнату, где быстро расстелил постель и принялся помогать Насте раздеваться, не переставая успокаивать ее, - Настенька, ты справедливо обиделась на мамашу. Она и мне говорит гадости, только я уже привык и стараюсь не замечать их, - закрепляя свою маленькую победу, Олег ласково улыбнулся, но улыбка его вышла несколько грустной. Прижав ее к своей груди, он запрокинул ей голову. Глаза Насти успели высохнуть, но взгляд их был таким несчастным, оставалось лишь одно верное средство улучшить ей настроение. В то самое мгновение, когда его полные губы настойчиво впились в податливый гранит ее уст, Настя крепко обняла супруга. Так они просидели, не отрываясь друг от друга, пока у Олега не перехватило дыхание. – Я так люблю тебя, милая.
Настя нежно упрекнула, - Жаль, что ты редко говоришь об этом.
- Постараюсь исправиться.
Через пару минут свет в комнате погас, но ворочались на узком ложе они еще долго.
- Олег, если ты ляжешь с краю, то свалишься.
- Малыш, согласись, это лучше, чем, если свалилась бы ты.
В ответ Настя прыснула смехом, - Ты сейчас ужасно милый. И я решила, что более не стану защищать твою мать. Ты прав, Олег, она действительно, любит делать гадости другим. 
Благодарение Создателю, разговор сам перекинулся в нужное русло. Поглаживая супругу по обнаженному плечику, Олег согласился, - Правильно ты решила. Мне иногда хочется объявить ей бойкот.
- Но это уже слишком. Пренебрегать нормами вежливости не стоит. Кстати, что ты собираешься ей возвращать?
- Не знаю. Непременно расспрошу ее о подробностях происшедшего.
- А могла она просто забыть, куда деньги положила? Про Женю я не верю. Он, конечно, не всегда честен, но вором он никогда не был.
Убежденность, с которой говорила Настя, приоткрывала некую тайную завесу в ее взаимоотношениях с родственниками. Выходит, она многого не знала о собственном брате. – Настя, а он приходил к тебе последние несколько дней?
- Да, - нехотя ответила Настя, - Деньги спрашивал. Только ты ничего такого не думай. Ему не зачем было воровать…
- А я и не думаю, - успокоил супругу Олег.
- Сначала я ему отказала, а позавчера, все-таки, уступила. Эти пятнадцать тысяч у меня были отложены для военкомата, на тот случай, если тебе не оплатят рабочее время. Вдруг ты опять решишь в очередной раз уйти с работы.
- Настя, спасибо. Ты такая великодушная. У меня просто нет слов.
- Ничего героического я не совершала. На моем месте точно также  поступила бы каждая влюбленная женщина.
Еще раз поцеловав супругу, Олег уткнулся в ее плечо. Услышанного хватило для новых подозрений, но допытываться у Насти обо всем сразу, неразумно. Некоторое время он выжидал. Мамаше предстоит держать ответ, однако, не хотелось вынуждать ее долго томиться. Пятнадцать тысяч легко хранились дома, без всяких на то опасений, что домашние могут случайно обнаружить тайник, дома может произойти возгорание. Слов не хватит для того, чтобы живописать огорчение при потере честно заработанных. Жаль, что он заранее не полюбопытствовал о планах своей супруги, тогда бы вовремя вразумил ее, что нельзя быть слишком доверчивой. Пусть это останется ее основным недостатком. Приподнявшись на руке, Олег прислушался. Дыхание Насти было равномерным и глубоким, расслабленность позы наводила на мысль, что она спит. Пора.
Выбравшись из-под одеяла, Олег растерялся. Всю их одежду складывала супруга, а перед появлением у матери нужно было во что-то облачиться. Ощупывая стенку стула рукой, Олег обнаружил нечто незатейливое. Примерять находку на себя пришлось в коридоре. Пестрый кусок шелка оказался домашним халатиком Насти. Ладно, была, ни была. Если он сейчас облачится в верхнюю одежду, это будет также нелепо выглядеть.
Едва различимое предупреждение, и он в апартаментах у мамаши. – Заждалась я тебя.
- Я не с пустыми руками.
Придирчивый взгляд Тамары Николаевны сопровождался короткими смешками, - Видать, жена твоя экономит на нижнем белье. Размер явно не твой.
- Если ты позволишь в ее адрес некорректное замечание, развернусь и уйду, - горячность, с которой Олег произнес предупреждение, выдавала в нем истинного Настиного заступника.   
Повезло девке, мысленно позавидовала Тамара Николаевна. Женила на себе парня и дождалась ответного чувства. – Олежек, я за тебя переживаю. Обмануть тебя несложно.
- Мама, послушай. Настя рассказала, что деньги, пятнадцать тысяч, одолжила брату. Так, что твои деньги…
- Стащил он же, а ее желание его выгородить вполне естественно.
- К чему Женьке обрекать себя на подозрения, если он и так добился желаемого? Два дня назад он получил от Насти пятнадцать тысяч.
- А сегодня у меня пропали двенадцать, а ведь эта сумма на новую стиральную машину.
Они смотрели в глаза друг друга, и каждый думал по-своему. Для того, чтобы в срок вернуть деньги, он обязан выяснить: кто виновен в их исчезновении? – Мам, между нами, чего ты добиваешься? Про кражу денег я уже слышал. Ты хочешь, чтобы Женя никогда к нам более не приходил?
- Это было бы неплохо. По крайней мере, за материальные средства можно было бы не опасаться.
Непроницаемая маска на лице Олега не вызывала у нее подозрений. Страх проснулся позже. – А может, это – дело рук твоего братца, бывшего уголовника?
- У него имеется постоянный заработок, - с негодованием опровергла Тамара Николаевна.
- И алименты на нем также повешены, а в семье его бывшей супруги, насколько я знаю, сейчас финансовые трудности. Кстати, прошлую кражу тоже он мог совершить, - Олег обвинял и сам не верил сказанному.
Не торопилась с аргументами и старшая Подушкина. Сын и невестка убеждены, что она их оговаривает. Возможно… они не далеки от истины. В сущности, не имеет значения: какова правда? Главное – получить деньги и, наконец, обзавестись желаемым автотранспортом, о котором она давно мечтала. А про стиральную машину, она придумала, и это – ее право.
Пока она разглядывала ночное небо, пересчитывая звезды, Олег ушел и, кажется, остался недоволен. Сын, попав под чужое влияние, постепенно отдалялся от нее. Страшно представить его реакцию на ее предложение невестке, конечно же, сделанное в шутку. Настя могла проболтаться, или пойти на это намеренно. И тогда уже они с сыном могут стать врагами.