Конфуз

               

     Задумывался ли кто-нибудь над  тем, что порой, казалось бы, важные события со  временем стираются из памяти, а другие, более мелкие и незначительные, живут в тебе долгие годы. Об одном таком незначительно событии я и хотел бы рассказать.
     После окончания университета меня направили работать в онкологический институт. При этом институте имелось детское отделение, располагавшееся на базе Первой детской клинической больницы, которое сейчас носит имя фабриканта и мецената  Морозова. На последних курсах университета вечерами я дежурил в хирургических отделениях, вот тогда я и принял решение посвятить себя  детям, страдающих опухолевыми заболеваниями. В то время вероятность полного излечения  детей была минимальной, так как, кроме  операции и облучения, предложить было нечего.
     Эффективные сейчас противоопухолевые препараты только-только начали появляться,  и выбор их был скромным. В наше детское отделение на обход несколько раз в месяц приезжали специалисты по химиотерапии (лекарственному лечению), которые знакомили сотрудников отделения с последними успехами в терапии онкологических больных и иногда рекомендовали применить тот или иной препарат.
     Работать в таком отделении было трудно, особенно с психологической точки зрения, но интересно. Я вел  больных, ходил по другим отделениям, часто дежурил, чтобы набраться опыта, оперировал, когда представлялась такая возможность. Заведующий отделением был доволен моей работой, и я старался его не подводить. Но, как говорится, и “на старуху бывает проруха”. 
    После очередного ночного дежурства мне сообщили,  что к нам в отделение должен  приехать ведущий специалист по химиотерапии. Я неоднократно встречал его в институте, но лично знаком не был. Так уж получилось, что именно я занимался лечением больных, которые представляли интерес для приглашенного профессора. В процессе обхода он стал детально расспрашивать об одном из моих пациентов. Его интересовали анализы крови, мочи, данные других проведенных исследований. Обычно такую информацию я держал в голове, и мне не нужно было заглядывать в историю болезни. Но в тот день я, видимо, слишком понадеялся на свою память, да и к тому же бессонная ночь, наверное, дала о себе знать. В результате этого я несколько раз сообщил консультанту неточные данные. Меня тут же поправили, но  чувствовал я себя неловко. 
     В конце концов обход прошел успешно, я больше ни разу ничего не напутал, однако случившийся со мной конфуз остался в моей памяти на всю жизнь. С тех пор прошло, без малого, сорок пять лет, а я до сих пор, встречая в институте того профессора, чувствую неловкость, хотя он об этом и не помнит.