Штурвал

Как там в наших добрых сказках сказ начинается?  Жил был на свете старый, как мир, престарый штурвал, Лежал он в темном ветхом богом и людьми заброшенном гнилом сарае. Крысы, не в силах перегрызть крепкое мореное дерево, давно его считали своим домом, вили среди ручек удобные гнезда, выводя несметное крысиное потомство.

 Иногда, очень редко, дверь все же со скрипом открывалась и штурвал, при дневном свете съежившись от страха, таился под спасительными дровами. Думая, что это пришли за ним, чтобы бросить  в ненасытную жаркую печку. Но затем дверь, скрипя своими противными ржавыми петлями, все же закрывалась, и он оставался дальше лежать среди пыли в темноте, вспоминая свои прошлые удалые годы.

Давно это было. Вот он молодой пахнущий свежим дубом, блестя лакированными боками, торжественно крепится к рулевой колонке на капитанском мостике нового огромного трудяги - теплохода - теперь отныне и навсегда  на судне становится главным рулевым только наш штурвал, и никто больше! Бывалый капитан думает, что это он управляет  судном - пусть себе думает, а без штурвала даже от пристани не отойдешь, не говоря уже о речных просторах.

 Молод и неопытен еще был наш новенький штурвал. Простим ему его юношеское заблуждение. Только спустя годы он поймет, что сделали его именно на службу человеку. А без него он так бы и остался дубовым деревом, где – то далеко в дремучем лесу.

Шли беспокойные трудовые вахты. Незаметно навигацию за навигацией штурвал исправно нес свою бессменную речную службу. За прошедшие полвека много рук лежало на его гладких боках, и всех их он помнит. Помнит первого самого любимого капитана с большими теплыми мозолистыми руками любовно поглаживающими его бока. Под его руками штурвал был всегда послушным и податливым сильной капитанской воле. И теплоход всегда их обоих беспрекословно слушался, уверенно рассекая речную волну своим острым носом.

С приходом долгожданной весны, перед началом навигации, с штурвала снимали чехол, старательно чистили. И только заждавшемуся штурвалу оказывалась высокая честь - быть окрашенным первосортным импортным дефицитным лаком в рубке. И радовал он своим нарядным блестящим видом всю команду на теплоходе. Под ревнивым наблюдением капитана, каждый желал прикоснуться к нему в рейсе, вертя  из стороны в сторону.

 Да он на никого и не обижался - это была его повседневная почетная нужная работа.
Но наступили совсем другие не сказочные не веселые времена. Ушел на пенсию уже старый седой заслуженный капитан, на прощанье поцеловавший его. Всю ночь перед уходом не выпускавший штурвал из рук, изливая своему верному другу, словно живому человеку, свою прощальную тоску. Все навигации до одной вспоминал штурвал вместе с капитаном и переживал с ним неминуемую разлуку. Помнит напоследок скупые мужские слезы, медленно скатывающиеся по его блестящим дубовым бокам, теребящие совсем не дубовую ранимую душу все понимающего штурвала.

 Сколько вахт они пронесли вместе, не сосчитать, сколько раз приходилось штурвалу бешено крутится, помогая капитану выходить из "аховых" ситуаций не сосчитать. Но годы и здоровье заставили ветерана бросить свой последний якорь в тихой гавани под названием "старость". Он и дальше готов был служить верой и правдой своему надежному первому капитану. Но только не было у штурвала такого права, бросить свой пост, он был поставлен здесь, однажды и навсегда, и будет нести свою вахту до конца.

Пришел на место старого капитана молодой горячий дублер. Вот где штурвалу пришлось впустую повертеться, порой не зная, что новому «хозяину» и нужно. Иногда так закружит голову бедному штурвалу: теплоход рыскает из стороны в сторону, а он сидит себе, насвистывая, да окурки за борт небрежно выбрасывая, по берегам биноклем обстановку изучая.

Или же привычку взял: сядет вразвалочку в кресло и давай штурвал ногами крутить. Нет, не привык к такому хамскому обращению к себе гордый штурвал, и порой из мести давай самопроизвольно вращаться, сбрасывая самодовольного "ухаря - молодца" из кресла на пол, наказывая обидчика за непочтительное отношение к самому главному уважаемому и незаменимому штурвалу на судне.

Вскочит  этот горе - капитан с четверенек и давай ногами пинать  в бешенстве, вспоминая при этом всех славных предков  штурвала, стоявших прежде еще на парусных огромных кораблях Ушакова. Когда этого молодца еще на свете и в помине не было. К счастью недолго пришлось ему на судне рулить да пинать. Команда невзлюбила такого капитана и с радостью вскорости рассталась с ним. Уехавшего на Севера за «длинным» рублем.

И потекли для штурвала опять ответственные рейсы по всем рекам России. Очень штурвал любил, когда к нему прикасались детские ручонки! Не часто, но бывало и такое. Маленькие трепетные дрожащие теплые ладошки. Как они уважительно с большим почтением его крутили. И штурвал, млея от удовольствия, помогал им держать верный курс. Он надеялся, он очень надеялся, что когда они подрастут и станут бравыми капитанами, возьмут его старичка в свои крепкие молодые руки. И поведут в неизведанные края, прокладывая новые фарватеры в дальние страны за неведомый голубой горизонт!

Потом неожиданно разом все кончилось. У людей началась какая-то непонятная "перестройка", приведшая к развалу когда-то могучего государства. Уныло ржавея, немым укором, стоял теплоход в разгар навигации у последнего причала со своими собратьями без работы, ожидая своей незавидной участи. Медленно покрываясь толстым слом пыли в опустевшей рубке, а между потемневших ручек штурвала обосновались прожорливые пауки, в ожидании своей законной добычи.

И вот уже новые "пауки- хозяева", в поисках легких барышей приползли за чужой добычей. Ухватили на буксир еще не старый теплоход и поволокли на СЛИП резать на металлолом, а осиротевший одинокий штурвал бросили под ноги на землю (какой из него металл) ждать своей незавидной участи. Так и оказался он в этом сыром неуютном темном чулане, продуваемый зимними колючими снегами и ветрами, где даже стойкому дубу не выжить.

Но, подобно нашей доброй сказке, которая обязательно должна оканчиваться очень хорошо, бывают же чудеса на белом свете, даже и для нашего старичка штурвала. Однажды его  уже ничего хорошего не ожидавшего от людей, Извлекли затерявшегося в старых гнилых досках. Почистили, отлакировали, приведя в сносный божеский вид и отправили в музей. И хотя здесь среди средневековой музейной тишины штурвал уже никто  не вертит (отработал свое) ожил и помолодел наш старичок на новом светлом месте.
 Особенно когда в гости приходят неугомонные школьники и гладят его ручки любовно благодарными руками. И поверьте, наш штурвал этого заслужил, всю жизнь неутомимо работая для людей на речных просторах!

Если и вам когда-нибудь придется побывать в нашем калачевском краеведческом музее, вы обязательно увидите там наш старый знакомый добрый штурвал.
Не поленитесь, подойдите и прикоснитесь к нему. Многое повидавший, многое переживший, он обязательно принесет вам удачу. И подумайте не спеша: "А моя жизнь так же была полезна людям, как жизнь этого старого доброго штурвала?"