Внутри меня монстр

Спальные районы понемногу тонут в летних сумерках, а я, не думая ни о чем, плетусь домой, наступая на шнурки старых кроссовок. Приближаясь к металлическим дверям парадного, тщетно роюсь в сумке в поисках ключа от домофона, и, конечно же, нахожу все, только не его. У меня вываливается блокнот, кошелек и зарядка, в итоге я вытряхиваю все содержимое прямо на плитку, сажусь рядом и, подсвечивая себе мобильным, продолжаю поиски магнитной таблетки или хотя бы чего-то, что может её заменить.

- Не это ищешь? - я поднимаю голову, и, совсем как в банальных американских мелодрамах, он стоит прямо надо мной, протягивая тот самый ключ.

Встаю, отряхиваюсь, улыбаюсь, не способная сказать ни слова, но все же выдаю что-то малосвязное:

- Как ты?.. Где ты?..

- Ты его выронила вон там - он наклоняется помочь мне запихнуть все обратно и указывает на лавочку и несколько клумб, где я проходила с минуту назад.

- Да нет, - я немного овладеваю собой, - как ты попал сюда? Ты разве не должен быть?..

- Я вернулся.

Я прокручиваю все фразы, которые могут прозвучать после, тайно надеясь даже на самый худший вариант, но тут же проклинаю игру собственного воображения. Его объяснение оказывается гораздо обыденнее, чем все выдуманные мной за эту долю секунды, и от того, наверное, обиднее:

- С визой проблемы. А у тебя как дела? Что нового?

Я знаком предлагаю пройти к той треклятой лавке, где выпал мой ключ, и он, подавая мне сумку, присаживается. Я продолжаю стоять, загораживая спиной свет фонаря.

- В порядке, - отвечаю, - стипендию на магистратуру выиграла. Недавно вернулась. Предлагают теперь в аспирантуру поступать, туда же, в Германию. Машину с СТО забрать никак не могу. Что еще? Ну, завтра в Дубаи уезжаю с мамой. Очень она почему-то хочет в Эмираты… Я-то больше Грецию люблю. А еще, - смеюсь, - Библию начала читать. Мне, кстати, нравится.

В его глазах бликами отбивается детский восторг и, как мне кажется, даже немного зависти. Отворачиваю голову в сторону, стараясь скрыть свои.

- Ты счастливая - он ухмыляется, смотрит на мои развязанные шнурки, - слышал, ты опять снимать начала? Я смотрел кое-что… - напрягаюсь. - Знаешь, а ведь у тебя талант.

Молчу о том, что не верю в таланты. Из вежливости узнаю как дела у него. В ушах звенит. Я не слышу ответа, но тон подсказывает мне, что не очень-то радужно. По крайне мере, он так считает. А я и без него все знаю.

Мы болтаем еще минут 10, после чего, я, оправдываясь тем, что нужно собирать вещи, рвусь сбежать. Он встает, хочет попрощаться, поднимает руку, и слова застревают у него на языке. Догадываюсь, что он хочет что-то сказать:

- Что?

- Знаешь, я ведь в самом деле завидую тебе. По-белому, конечно. - он улыбается, и, я, на свое удивление, чувствую в этой улыбке нотки лицемерного оскала.

- Не нужно. Зависть плохое чувство. -  говорю шепотом и исчезаю за дверью парадного.

В моей квартире сыро и темно. Не включая свет, выхожу на балкон, вижу его оставшегося на той лавочке в одиночестве и смотрящего в темноту моих окон. Задергиваю шторы, подхожу к зеркалу. Долго-долго всматриваюсь в собственные зрачки. Отражение начинает меняться, еще немного и оно заговорит. Подавляю в себе порыв закрыть глаза, сквозь страх рассматриваю черные глазные яблоки, покрасневшую кожу, волосы, вставшие дыбом. “Не я” протягивает ко мне руку, в которой лежит нечеловеческих размеров кровоточащие сердце.

- Не это ищешь?