Субботнее утро

Октябрьским осенним утром Павлу Селиванову спалось крепко. Не по осеннему холодно было на улице, порывы ветра бросали в окно гроздья из мелких капель, ветер то затихал, то нарастал с новой дикой силой. Спящий возле окна Пашка проснулся от новой такой волны. Жутко хотелось пить .Всю ночь снилась кухонная утварь, наполненная водой. Еще бы, после пятницких танцулек такое  частенько было. Душевное равновесие и спокойствие вдруг резко прервалось пульсирующей болью в ухе, а боль вдруг резко стала рисовать вчерашние эпизоды, которые так не хотелось вспоминать, но они упорно  лезли в голову. Вчерашние события выстраивались в логическую цепочку, от чего хотелось снова уснуть и представить что это сон. Вспомнив все, что произошло, на время забыв о жажде, Пашка уставился в висевшее на стене зеркало. К большому восторгу все было не так уж плохо. Опухшее ухо и пару царапин на лбу, можно было спрятать под волосы. Вдруг, услышав быстрые уверенные шаги, Пашка резко сиганул под одеяло, лег на больное ухо и закрыл глаза. В комнату зашла мать. Что то поискала в шкафу, покопавшись в тряпье, замерла в дверном проеме. Закрытые Пашкины глаза не шелохнулись, он знал что мать стоит и смотрит на него.
       Надо сказать, что мать жалела сына, хоть и рос оболтусом. Отца своего никогда он не видел, ни фотографий, ничего, никакой ниточки не было которая бы хоть как то связала его с ним. Мать никогда не рассказывала об отце, в их маленькой семье так сложилось. Пашке шел семнадцатый год, и естественно, что для юноши такого возраста было нормально задавать матери соответствующие вопросы. Но все разговоры либо заканчивались ссорой, либо мать просто молчала, каждый раз уходя от  вопросов сына. Со временем, он перестал докучать мать вопросами, смирившись с тем, что скорее всего был нагулянным как это принято говорить в народе.
     ...Пашка понимал, что рано или поздно надо вставать. По дому пахло жареными пирожками, и он понурый, взяв силу воли в кулак, зашел на кухню. Мать молчала. На столе стоял большой бокал молока, покрывшийся прозрачными капельками, и рядом, чашка с пирожками накрытая полотенцем. Пашка понимал почему она молчала, видимо  он обидел мать, припомнив вчера безотцовщину, и другие назревающие вопросы,которые никогда не скажешь с чистой головы близкому человеку. Откусив пару раз пирожок, быстрыми жадными глотками осушил почти весь бокал холодного молока.
     -Будешь пить ничего путнего с тебя не выйдет,- вдруг неожиданно пробурчала мать.
     К слову, Пашка окончил девять классов, дальше в школу не  пошел. Поступил на учебу в училище по специальности тракторист-машинист сельскохозяйственного производства. Мать не препятствовала такому выбору сына, зная, что он не тяготеет к наукам и учиться дальше все равно не будет. А так хоть специальность получит, на водительские права выучится, в деревне будет работать, рядом. Ведь родни  в деревне было мало, у всех свои семьи, хотя нужно выделить  Владимира Ивановича родного Пашкиного дядю, брата матери. Он, понимая, что одного женского воспитания Павлу будет недостаточно, иногда примерял на себя роль отца.
    -Дядь Вова зерно утром привез, пока ты спал,- как бы в упрёк сказала мать.
    -Дождь на улице они с зерном, -пробурчал Пашка. В его планы сегодня не вписывалась уборка зерна в стайку, было тошно и плохо.
    -Ему ложку в рот, а он нос ворочит.
    Пашка только собрался духом ответить матери, как на крыльце кто то заскрипел половицами, чисто символически постучался и открыл дверь.
    -Здрасьте,- произнес стоявший у порога Ерёмин Коля.
    -С чего это вдруг он приперся?- пронеслось у Пашки в голове.
    Ерёмин Николай, среднего роста, плечистый, крепкий парень 23 лет несомненно был авторитетом среди молодежи. Ерёмины недавно переехали из поселка Новый Путь в деревню где проживал Пашка с матерью. Когда "новопутейцы"приезжали в местный  дк, то при первом же конфликте Ерёмин вставал на их сторону. Тут Пашка все понял, вчерашний конфликт с "новопутейцами"напрямую связан с его приходом.      
    Вышли во двор. Ерёмин закурил. Окинул взглядом лежащую прям на земле кучу зерна, накрытую пологом, края которого прижимали кирпичи ,камни, обрезь досок. 
 -Разговор есть, -немного нервничая произнес Николай.
 -Говори.
 -Пойдем на кирзавод, перекинемся в картишки, поговорим.
    Пашка знал, что местный, заброшенный кирпичный завод, вернее одну из бытовок, давно облюбовали ребята постарше. Туда приходили с горькой и семейные, убегая от  конфликтов с женами, и местная пьянь, в общем, все кто хотел выпить, поиграть в карты и поделиться новостями. И делать ему там уж точно было нечего. Но сам от себя не ожидая Пашка согласился. Завод находился относительно далеко от дома. Практически из любой точки виднелись выложенные красным кирпичем цифры 1985,наверное одно из последних построений советского времени. Новенькие цеха проработали недолго, и в начале девяностых завод остановил свое производство.
   ...В небольшом помещении так было накурено, что Пашка не сразу узнал сидевших за столом. Но тут все сразу встало на свои места -за столом сидели два "новопутейца",с одним из них он и подрался вчера .Функция Ерёмина была ясна.
   -Ну, здравствуй,- пробормотал тот, который дрался с Пашкой, добавив пару нелестных слов.
   Пашка оценивая ситуацию молчал, он понял, что диалога не будет, и никто не намерен здесь с ним вести задушевные беседы за кружкой чая с баранками.
  -Пойдем выйдем что ль? -произнес Еремин, все вышли на улицу. Понятно, что Николай торопился посмаковать над происходящим.В горячих спорах на улице, над страхом, стала преобладать ненависть к Ерёмину, его ехидная улыбка, каждое движение казались Пашке предательской по отношению к нему. Споры  по поводу происходящего вчера на танцульках начинали стихать. Конечно это были не дружеские беседы, но и драться уже никто не собирался. Дело шло к худому миру. И всякий раз, когда исчерпавший себя разговор подходил к концу, и пауза давала сигнал расходиться, Ерёмин тут же подливал масла в огонь. После очередной такой паузы, Пашка уже двинулся в сторону дома, как вдруг  Ерёмин схватил его за левый рукав. Не за руку, а именно за рукав -пролетело в голове у Павла, и тут же, молниеносно  правая рука настигла челюсть Ерёмина. Ерёмин пошатнулся, но не упал. Пашка сам еще не успел понять, что произошло, как стал ощущать на себе шквал ударов от тех двух стоящих .Как мог он отбивался отходя назад, но удар пришедшего в себя Ерёмина положил конец этой возне. Пашка упал. Сквозь писк в ушах, он услышал гул двигателя .Подняв голову, Пашка увидел приближающийся к нему зилок его дядьки -Владимира Ивановича, обидчиков и след простыл, они уже скрылись в бетонных лабиринтах завода.
   ...Пыльное, плотное зерно с трудом зачерпывалось ведром. Пашка с дядей Вовой уже около часа таскали его и ссыпали в лари.
   -Ну, вот  теперь скотина будет сытой,- подбадривал Владимир Иванович
   -Когда она кончится?- кивая на остатки кучи, улыбаясь, бормотал Павел
   -Ничего ,стаскаем, дело времени.

© 2016 Игорь Семов