Маяк Чёрного острова

Пыльное южное лето было в разгаре. На каменистых холмах, окаймлявших город, цвели рыжие, алые и пурпурные маки, медные ящерицы шныряли меж валунов, надолго застывая в пламенном зное, словно древние изваяния драконов. Городок уже успел пропитаться солью, запахами варёной кукурузы, рыбной требухи, подгнивших фруктов, роз, заполнявших каждый свободный клочок суши. Лето вступило в свои права и хозяйничало вовсю. Солнце облизывало успевшие облупиться носы, белило волосы, которые у Стаси к концу купального сезона обычно так выгорали, что по контрасту с шоколадной кожей создавали впечатление негатива.

-- Я хочу чтобы наша свадьба была неформальной.

-- Что ты имеешь в виду?

-- Алый лимузин, и чтобы на мне были белое платье и красные кеды. А на тебе -- футболка с надписью Farewell, freedom, джинсы и тоже кеды. И чтобы после загса было венчание на берегу моря. На Чёрном полуострове, на заброшенном маяке. Романтика...

-- Ну давай. А где мы возьмём лимузин?

Стаська и Рома сидели у старой заросшей могилы с каменным ангелом и обсуждали свою свадьбу. Кладбище оставалось, пожалуй, единственным прохладным местом в городе: меж гранитных плит, наводя густую тень, росли кряжистые фруктовые деревья, ровесники самого кладбища. Эта часть его была совсем заброшена, хоронили на ней жителей городка почти с самого его основания, и попадались тут надгробия семнадцатого, восемнадцатого, самое позднее -- девятнадцатого века.

-- Ром, ты разве не знаешь, что Леська купил машину? Старую американскую, додж что ли, или вообще чуть ли не кадиллак, и обещал мне на время покрасить её в алый цвет.

-- Молодец, чо. Хорошо иметь таких друзей.

-- Ну тебя. То, что между нами было, давно быльём поросло, теперь он просто друг, вот, помогает со свадьбой. Пошли лучше купаться. Я уже продрогла совсем в этой тени. Скажи, на кладбище какой-то особый сумрак, вроде и не холодно, но пробирает до костей.

-- Ага, мне тоже так кажется. Ладно, идём отсюда, в нашу бухту, ага?

-- Да, хорошая мысль.

Стаська и Рома направились к выходу.

Самое главное было озвучено: играть свадьбу вдали от городской суеты, на старом заброшенном маяке, в кругу близких друзей. Нет, на выходных можно устроить какую-нибудь пенную вечеринку в клубе, но само венчание пусть будет камерным и немного таинственным. Стаська очень боялась, что Ромка заартачится. Маяк высился на песчаной косе, которая, расходясь, образовывала полуостров, связанный с сушей узким перешейком. Место это считалось почему-то нехорошим, купаться там было строжайше запрещено, говорили, что на дне ещё с войны сохранились подводные мины и всякие железяки, и вообще несмотря на удобное местоположение восстанавливать и зажигать маяк никто не спешил. Местные обходили полуостров стороной и даже рыбу там не ловили. Именно загадочность Чёрного острова привлекала Стасю, хорошо, что Ромка согласился. Всё же отличные мысли иногда приходят в голову Леське. Он же и обещал отвезти туда всю тусовку на новом лимузине.

...Стаськина и Ромкина бухта укрылась меж прибрежных скал так ловко, что обнаружить её можно было лишь точно зная, где расположился проход среди камней. Девушка и юноша пролезли в узкую расщелину и оказались на пустынном пляже. По песку семенил по своим делам серый краб. Стаська скинула платье и летучей рыбкой прыгнула в море с торчавшего в полутора метрах от берега валуна. Ромка не спеша разделся, аккуратно сложил футболку и джинсы, зашёл в воду и тоже полез на валун.

Внезапно, он увидел, что в бухте кроме них находится ещё кое-кто. Светловолосый паренёк в рыжей майке и выгоревших, заляпанных машинным маслом бермудах.

-- Эй, Лесь, привет, -- завопила Стася.

-- ЗдорОво, -- откликнулся Лесь. -- Приходите сегодня машину красить. Я лак купил, специально ездил за ним в N.

-- Ладно, придём. А завтра на маяк, осматривать место, да? Ром, у нас ничего не поменялось?

-- Нет, -- буркнул Роман, ласточкой нырнул с валуна в прохладный морской сумрак, и через некоторое время показался с большой раковиной.

-- Едем как договаривались, -- заключил он весело.

***

День как обычно плавился в зное, и было уже далеко за полдень, когда искатели приключений уселись в машину. Спустя некоторое время Лесь высадил друзей у кромки Чёрного острова и уехал по делам, пообещав вернуться через пару часов, а Станислава и Роман отправились осматривать маяк.

...Тугая ржавая дверь поддалась с трудом. В тёмном внутреннем пространстве маяка от бетонной площадки вровень с землёй шли две витые лестницы, одна вверх, другая -- вниз.

-- А что там, внизу? -- спросила Стася.

-- Подвал наверное, -- ответил Рома.

-- Слушай, мы же взяли фонари, давай сначала слазим наверх, а потом спустимся туда.

Роман вздрогнул и поёжился. Отчего-то лезть вглубь маячного чрева ему не хотелось. Но мужественно проговорил:

-- Конечно, не вопрос. -- В конце концов, будущий муж он или не будущий муж, за кем ещё быть Стаське как за каменной стеной, если не за ним.

Взобравшись по длинной винтовой лестнице, парочка оказалась в пыльной и явно необитаемой рубке маяка. В центре её стоял мощный прожектор.

-- Стась, мне кажется, он в рабочем состоянии. Если подключить к генератору, то может заработать.

-- Ух ты, круто. Ром, а почини, а? Вечером посветим...

-- Ты уверена, что мы какой-нибудь корабль с курса не собьём?

-- Мы недолго. Почини, а? Давай поищем генератор.

-- Смотри, дверь. Чулан, наверное. Вдруг он там. У тебя есть шпилька или булавка?

Стаська вынула из причёски и протянула шпильку. Замок щёлкнул, дверца чулана распахнулась.

-- Стась, он здесь. Теперь, если заработает, будет вообще чудо. Слушай, я тут ещё немного повожусь.

-- Тогда я пошла делать кофе и бутерброды. Закончишь -- спускайся, устроим пикник на свежем воздухе. И не забудь, мы хотели ещё слазить в подвал.

-- Да помню, я помню, -- отмахнувшись, пробурчал Роман.

Провозился он дольше чем планировал, но, как ни странно, маленькая электростанция маяка была вполне годна и требовала лишь кое-какого лёгкого ремонта... теперь прожектор при желании можно было зажечь. Роман спустился, и увидел, что на траве расстелен плед с закусками и термосом, а Стася валяется рядом и читает книжку.

-- Ром, ты где застрял? Леська прислал смску, что задерживается. Так что времени у нас навалом, поедим -- и айда осматривать подвал.

***

В подвале царила густая масляная темнота, стоял тяжёлый запах застарелой сладковатой сырости и было очень холодно. Замок на его двери тоже пришлось вскрывать шпилькой, но поддался он на удивление легко, даже не скрипнув. Юноша и девушка зажгли фонарь "летучая мышь" и принялись осматриваться. Помещение было на удивление маленьким и абсолютно пустым, если не считать продолговатого ящика, стоящего точно в центре. Ящик был сделан из какого-то чёрного блестящего материала и имел странную ромбовидную форму...

-- Стаська, это же гроб! Ну что, будем осматриваться дальше?

-- Ой. Ром, мне как-то не по себе. Но раз пришли... посвети-ка. Тут какая-то надпись. "Магда Петърсъ, дочь смотрiтъля Чорного маяка, наложiвшая на събя руки отъ печали по жениху. 25 iюля лъта от Рождъства Христова 1915".

-- Теперь ясно, почему она не на кладбище. Самоубийца. Знаешь, Стась, мне теперь тоже не по себе. Пойдём на солнце, а?

-- Да, всё равно послезавтра снова будем тут, можно заглянуть ещё раз, всей компанией.

***

-- Ром, Леська пишет, что ещё задерживается. Пошли купаться?

-- Тут же запрещено.

-- А мы недалеко от берега. Никто не узнает же.

После купания они растянулись на пляжном одеяле, подставив плечи неге угасающего вечернего солнышка...

-- Ромка, от Леся ни слуху ни духу, его телефон выключен. Пошли пока прошвырнёмся по берегу, осмотрим окрестности.

Меж тем на берегу, в густеющих сиреневых сумерках, они разглядели пламя костра. У костра сидел какой-то человек в чёрном балахоне, а рядом с ним примостился огромный широколобый пёс, похожий на сенбернара.
Вкусно и резко пахло жареной рыбой. Человек кивнул им как старым знакомым и предложил присесть у костра, потом протянул каждому по завёрнутой в фольгу большой печёной рыбине и по краюхе хлеба.

-- И каким же ветром вас занесло на этот полуостров, молодые люди? -- монах не спеша разворачивал свою рыбу, а его тёмные глаза внимательно глядели на Рому и Стасю из-под капюшона.

-- У нас послезавтра тут свадьба, -- ответила Стася, -- а пока ходим вот, осматриваемся...

-- И домой не собираетесь?

-- Нас должен забрать наш друг, он просто опаздывает.

-- Не хочу вас расстраивать, но сейчас начнётся прилив, так что сегодня ваш друг вас забрать никак не сможет.

Ромка и Стася испуганно переглянулись.

-- Ну и что, -- беспечно, пряча внутреннюю тревогу, вымолвил наконец Ромка. -- Переночуем в рубке маяка, а завтра пешком дойдём до посёлка, тут идти пару часов.

-- Вы собираетесь ночевать на маяке? Я бы вам не рекомендовал.

-- Почему? Одеяло у нас есть, даже два, рюкзаки под голову, и перекантуемся...

-- Дело в том, что там обитает кое-кто, кто очень не любит непрошеных гостей. Впрочем, знаете что? Ваши вещи ведь там, наверху?

-- Ну да.

-- Это плохо. Возвращаться за ними вам нельзя.

-- Там документы, деньги... мы не можем их там бросить.

-- И всё же я не советую.

-- Нас без паспортов не распишут, так что надо вернуться.

Монах вздохнул.

-- Нда... Впрочем, надеюсь, обойдётся. Вот, возьмите это, -- и монах протянул юноше и девушке большой серебряный крест с выгравированным на нём распятием. -- Хватайте рюкзаки и мигом сюда. И запомните, то, что живёт там, внизу, очень боится света. Пока вам хватит фонаря, но будьте осторожны, на маяке летучие мыши могут его загасить, и тогда придётся очень плохо. Когда вернётесь, я попробую вас провести по мелководью сквозь приливные воды. А теперь пулей туда-обратно, нам нельзя терять времени.

Меж тем совсем стемнело. Рома и Стася зажгли два фонаря и отворили скрипучую дверь. Роман сжимал распятие и, как учил монах, держал его перед собой. Всё было на первый взгляд спокойно, но его не оставляло ощущение, что из темноты за ними кто-то наблюдает.

-- Стась, иди первой, а я за тобой, -- они начали подыматься по лестнице, причём Роман пятился спиной к девушке, светя фонарём по сторонам. Так они дошли до верхней площадки, открыли дверь в рубку и вздохнули было с облегчением, как вдруг с потолка спланировала чёрная тень, раздался звон разбитого стекла, и фонарь Романа погас. В тот же миг от окна спланировала другая тень, и фонарь Станиславы постигла та же участь. Со стороны лестницы раздался страшный, хриплый, торжествующий крик, и молодые люди в ужасе увидали, как среди тьмы возник женский силуэт, бледное лицо, обведённые чёрными кругами, лихорадочно блестевшие глаза, всклокоченные, стоящие дыбом волосы и страшный, оскаленный рот с острыми гнилыми зубами... Роман подскочил к двери и захлопнул её, потом прижал к ней крест и прохрипел:

-- Стась, держи его тут. Умеешь молиться? Молись, ты же католичка! Я включу прожектор.

В это время за дверью снова раздался хриплый крик, больше похожий на вой, теперь в нём слышалось явное разочарование.

Роман подскочил к прожектору и трясущимися руками нажал на рычаг. Рубку залил яркий свет. За дверью снова раздался вой, который становился всё глуше -- чудовище отступало. Роман резко развернул прожектор и принялся толкать треногу с ним к двери.

-- Стаська, открывай дверь!

Дверь распахнулась, Роман выкатил прожектор на площадку и направил его свет вниз. Откуда-то снизу снова послышался жуткий вой...

-- Бежим! -- и молодые люди бросились вниз по лестнице, вылетели на улицу и помчались к пляжу. Костёр всё ещё горел, монах со своим псом сидел у огня.

-- Ну как, добыли рюкзаки?

-- Да, -- запыхавшись, сдавленно выдохнула Стаська. -- Но там такое... такое...

-- Я знаю, -- спокойно кивнул монах, -- нам нельзя тут оставаться. Идите за мной. Пошли, Берг, -- и он взял явно заранее заготовленный факел, окунул его в костёр, отчего тот ярко вспыхнул и затрещал, дал ещё два ребятам и кивком велел сделать то же самое, легонько свистнул, собака поднялась и потрусила за ними.

Спустя два часа Рома и Стася, промокшие и продрогшие, ловили попутку на шоссе рядом с приморским посёлком, а через три уже были дома.
На следующий день Лесь долго оправдывался, что машина сломалась, а в телефоне села зарядка, и что он собирался утром, как только схлынет прилив, забрать их на такси, но Стася навсегда перестала с ним разговаривать. Конечно она не могла доказать, что он подстроил это специально, но питала на этот счёт весьма сильные подозрения... и разумеется свадьба была самой обычной. Но странные события на этом не кончились. В приморском посёлке никто не слышал о католическом монахе с псом Бергом, но один Стаськин друг, историк по образованию, вспомнил, что в восемнадцатом веке неподалёку был францисканский монастырь, и вот один монах-капуцин работал спасателем на маяке, и у него был замечательный пёс, который спас сорок человек. Друг-историк пообещал отвести Романа и Стасю к месту, где похоронен францисканец. И когда юноша и девушка подошли к старой заросшей могиле с каменным ангелом на постаменте, они с изумлением увидали вделанный в постамент очень знакомый большой серебряный крест.