Вызов принят

               «Я застрелил на дуэли прапорщика Скобцова, но мир не переменился»
                Б. Окуджава. «Свидание с Бонопартом».

Все было готово. Французские дуэльные пистолеты лежали заряженными в обитом сукном ящике, секундант Федоров сосредоточенно вытаптывал снег на поляне, рассчитывая расстояние между противниками, и всем своим видом демонстрируя профессионализм, а доктор поглядывал по сторонам и почему-то без конца улыбался.

Сами дуэлянты не могли скрыть своего волнения, однако не торопили Федорова, терпеливо дожидаясь сигнала. Наконец секундант остановился и пригласил участников.

- Господа, - торжественно заявил он с видом опытного импресарио.  - Приступим-с. Мы собрались здесь, чтобы провести поединок чести, поскольку во время спора, имевшего место  третьего дня во время приема в усадьбе графа Измайлова, господин Вишневский назвал поручика Пивоварова собакой…

- Бешеной собакой, - поправил Вишневский, который слушал секунданта с видом,  полным решимости.

- … Бешеной собакой, - внес изменения в протокол Федоров. - А поручик Пиво...

- Которая облаивает всех подряд, а, увидев кнут извозчика, убегает, скуля и поджимая хвост. - добавил к своим показаниям Вишневский. Ему было важно, чтобы в поединке чести была максимально точно изложена суть обвинений.

- Да… - коротко ответил Федоров, что означало, что поправки приняты к сведению. - Поручик Пивоваров…

-  И притом известным бабником, шулером и плутом. - Снова подала голос сторона обвинения.

- Господи, Вишневский, - рассердился секундант, - вы собираетесь сегодня стреляться или нет? Дайте мне уже закончить.

Вишневский смущенно потупил глаза, словно гимназистка на смотринах, от чего его лощеное, бледное, почти девичье лицо с жиденькими, но хорошо ухоженными усиками стало еще женственнее. Однако взгляд его горел лихорадочным огнем.

- Поручик Пивоваров, - продолжил секундант, - со своей стороны, назвал господина Вишневского воспитанницей Института благородных девиц.

Поручик Пивоваров коротко кивнул, показывая, что он подписывается под каждым словом. Его пышные гусарские усы хищно ощетинились, а руки в белых кавалерийских перчатках из кожи вола поминутно сжимались в кулаки, оглашая морозную тишину лесной поляны зловещим скрипом. Такие звуки издают кишащие привидениями старые английские дома, когда бьет полночь в канун дня всех святых, и вся нечистая сила выходит на вечерний променад. 

– На месте присутствуют секунданты и доктор, готовый засвидетельствовать смерть в случае гибели одного из дуэлянтов.

Интеллигентный доктор Пенкин, который протирал платком запотевшие на морозе круглые  очки, улыбнулся еще шире, показав, что в этом мире есть вещи пострашнее английских домов с привидениями и кавалерийских перчаток.

- Правила, полагаю, вы все знаете, - продолжал Федоров. - Не будем больше терять время. Господа, прошу…

- Давно пора, -  буркнул поручик Пивоваров и решительно направился к ящику с пистолетами.

- Покончим с этим, - срывающимся от волнения голосом произнес Вишневский.

- Да, поскорее бы, а то я могу опоздать к обеду, - с вызовом бросил поручик.

- Вы можете опоздать только на свои похороны, милостивый государь, - подхватил Вишневский. - А я прибуду домой ровно к чаю и  приятно проведу время, почитывая газету, пока вы будете устраиваться в гробу.

- Господа, господа! - поспешил на помощь Федоров, видя, что благородная дуэль  может превратиться в битву при Ватерлоо. - Не выходите за рамки дуэльного кодекса. Все, что вы должны были сказать друг другу, вы уже сказали. Теперь настала очередь говорить вашим пистолетам.

- После вас, - предложил Пивоваров.

- Нет, после вас, - с достоинством ответил Вишневский.

- После меня, - резко сказал Федоров, внутри которого уже начинал клокотать вулкан. Он взял в каждую руку по пистолету и протянул оружие противникам.

- К барьеру!

Дуэлянты в полной тишине отдалились друг от друга на пятнадцать шагов, после чего замерли в ожидающей позе.

- Огонь!

- Умри! - взвигнул Вишневский, выбрасывая вперед руку с пистолетом, словно это была шпага.

- Ахррпшш! - прорычал Пивоваров, направляя оружие на соперника. Его крик был не то львиным рыком, не то каким-то осетинским проклятием, которое поручик подхватил во время службы на Кавказе, не то застрявшим в горле русским «твою мать». Несмотря на нечленораздельность этого боевого клича, все участники дуэли прекрасно поняли его значение.

Миг, шорох плащей, два холостых щелчка, тишина. Первым в себя пришел поручик, к которому вновь вернулся дар речи.

- Черт возьми, Федоров! Вы заряжали пистолеты?

- Пистолеты заряжал Козиньский, - ответил Федоров, бросая взгляд на секунданта с ящиком.

-  Co za gowno! - впервые подал голос Козиньский, который удивительно быстро и точно ухватил суть претензий для человека, ни бельмеса не разумевшего по-русски.

- Дьявол вас подери, Федоров! - взорвался Пивоваров. - Какого черта вы притащили на дуэль поляка!

- Вы же сами просили найти человека сведущего, - отозвался тот. - А о Козиньском отзывались, как о дуэлянте, который за пять лет наделал шума в Европе и унес жизней больше, чем бубонная чума.

- И кто, позвольте спросить, утверждал такое? - Присоединился к возгласу возмущения Вишневский.

- Старшина Курилов… - робко ответил Федоров, понимая, что ситуация принимает скверный оборот.

- Ах старшина Курилов! - взревел Пивоваров, и усы его встали дыбом, как рассвирепевший кот во время весенней драки. - Да Курилов любого назовет опытным дуэлянтом, кто сможет отличить рукоять от ствола!

- Именно! - подтвердил Вишневский, который понятия не имел, кто такой старшина Курилов.

- Господа, сохраняйте спокойствие! - попытался реабилитироваться Федоров. - Это всего лишь осечка. Я лично перезаряжу пистолеты, и вы попробуете снова.

Спустя несколько минут пистолеты вновь были заряжены, противники так же решительно, но уже без прежних прелюдий направились к барьеру и встали на изготовку.

- Готовсь! Огонь! - Крикнул секундант.

Противники развернулись и выстрелили. Два глухих щелка, раздавшиеся после команды «Огонь», прозвучали особенно сиротливо на фоне завывающего ветра и окончательно подорвали веру в искусство французских оружейников.

- Аххрррш! - Повторил свой клич поручик Пивоваров, добавив к нему несколько новых интонаций, после чего широко размахнулся и запустил пистолет в сугроб.

- Матвей! - Крикнул он своему кучеру, наблюдавшему за этой сценой из недр овечьего тулупа. - Неси сюда мои пистолеты.

- Вот уж нетушки! - решительно донеслось из тулупа.

- Ты что такое говоришь, образина! Не видишь, барин в беде.

- Барин сам их проиграл в карты старшине Курилову.

Поручик Пивоваров так яростно сверкал глазами, что, казалось, снег вокруг него начинал таять. Однако неожиданный смех доктора Пенкина привел гусара в некоторое замешательство.

- Вы находите это смешным! - Бросился он на врача.

- Очень, - честно признался тот, вытирая слезы платком и продолжая истерично всхлипывать.

- Саблю мне! - Крикнул Пивоваров.

- Ее вы тоже проиграли, - раздалось с кибитки. - Когда пытались отыграться за пистолеты.

Доктор зашелся в безудержном хохоте и повалился на снег, а поручик Пивоваров огласил зимний воздух воем умирающего пещерного медведя и начал яростно метаться по поляне. Он изрыгал проклятия на головы старшины Курилова, секунданта Федорова, кучера Матвея, Девы Марии, ее мужа Иосифа, их соседей, чьим именам не нашлось места в Священном писании, а также пана Козиньского и всех жителей Царства Польского, которые жили в том проклятом краю, живут и которые пока еще не родились.

- Федоров! Вы мошенник и негодяй! И будь эти пистолеты хоть сколько нибудь боеспособными, вы бы уже лежали в этом сугробе!

- По крайней мере, я их не проигрывал Курилову! - Обиделся секундант. - Идемте отсюда, Козиньский. Все это напоминает плохой фарс.

- Ах фарс! - Воскликнул Пивоваров. - Я тебе покажу фарс, сукин ты сын!

С этими словами он кинулся на секунданта с кулаками, однако оступился и повалился в снег. Федоров с Козиньским, которые трезво оценили ситуацию, не стали терять времени даром и употребили все оставшиеся у них силы на то, что в армии называют тактическим отступлением. Удирая, они ловко уворачивались от снежных артиллерийских снарядов, летящих со стороны тыла. Раздался пронзительный свист, и вторая кибитка сорвалась с места, словно испуганный неосторожным охотником олень. Доктора тоже не было видно. Один лишь кучер Матвей взирал на эту сцену с безмолвным величием греческих царей.

- Негодяи, - решительно заявил Вишневский, подавая руку своему оппоненту.

- Канальи! - согласился Пивоваров, отплевываясь и выгребая снег из-за воротника.

- Первым же делом загляну в кабак и напьюсь! - пообещал Вишневский с видом, который не оставлял никаких сомнений в серьезности его намерений. - Начну с сидра.

- Да разве ж сидром напиваются, - укорил его поручик. - Начинать надо с портвейна, а потом постепенно переходить на водку.

- Сразу видно, что вы, гусары, пить не умеете. Одно лишь бахвальство. Нахрюкаетесь за полчаса и под лавку.

- Шутить изволите, - грозно посмотрел на Вишневского Пивоваров. - Да вы со своим сидром уже через пятнадцать минут будете под столом.

- Это звучит, как вызов! - Задиристо вскинул голову Вишневский.

- Он и есть! - Прорычал поручик, и его помятые усы вновь опасно зашевелились.

- В таком случае вызов принят. - С достоинством провозгласил Вишневский. - Через четыре часа в кабаке у Савельева. Извольте не опаздывать. И тогда посмотрим, кто из нас уйдет оттуда на своих двоих.

- Посмотрим, - бросил Пивоваров, и оба неуклюже заковыляли по снегу в сторону кибитки.

 


Рецензии