Я сидела на Луне, я смотрела вниз

                «Сын мой! Несчастье посылается не для того,               
                чтобы уничтожить тебя. Оно - проверка твоей
                терпеливости и веры. Сын мой! Испытание   
                это лев, а львы не питаются падалью». 
               
                Джалаладдин Руми.


                1


   Некогда был у Галбаца* друг, чудные творил балясины из камня и дерева, многое ещё умел. Умилительно к жене и детям бежал всегда после работы. Над ним он и подтрунивал часто, перевирая слегка один из языков местных: «Алясин - балясин, гъайда* барасин?», «Алясин - балясин, куда идёшь?»
   
   Расстались, воды утекло, а прибаутка к самому Яшину (а так звали его за то, что в юности в футбол играл, вратарём был отменным, Льва Ивановича* уважал безмерно), прибилась. Он её с плеч, она на руки. Бить не бьет, но и прочь нейдет, привык, отзывается.
   
   Давным-давно читал сказку восточную, зачин, вернее, её:
   «В одном городе на базарной площади каждый день появлялся слепой попрошайка и кричал заунывным голосом:
- Пусть каждый подаст мне милостыню и ударит по лицу! Прошу каждого дать мне милостыню и пощечину! Сейчас я расскажу историю, как…»
   
   Книжку одолжили, да и не вернули. О чём бедолага поведал, так и остаётся тайной, в закоулках памяти разгадки без нетерпения ждёт.
   
   Теперь, барахтаясь в море отчаяния, постиг смысл слов не беспечных нищего; когда бы отдался унынию весь, то и повторил бы за ним то же.
   
 
                2
 
   Никогда не жаловал мороза, готов был пекло вынести любое: жар не холод - костей не ломит. В том году похоронил мамулечку в белоснежье лютое, под завыванье метели. «Эх, - подумалось раз, - летом бы меня Творец взял да и прибрал, люду провожающему всё легче: тем не в стынь нести на плечах да земле предавать, этим на соболезнование не по опасной дороге добираться издалека, самым же близким на поминках семь дней не зябнуть.
   
   А пока жив да на ногах крепко стоит, без дела сидеть не привык: сдаёт с бригадой здания под ключ. Дело спорится, слава о них идёт добрая, от заказов отбоя, когда и разумно берут, нет. А зимой работы по мелочам всё.
   
   Но вот сегодня клиент позвонил. Построили ему магазин недавно, здесь, на рынке, в нём и встретились, договорились сыну того дом весной начать…
   
   Выйдя от него, в чайхану побежал. Сидя в кусочке лета, неге предался…      
   
   А снег расстилается поземкой,  хлопья кружатся в танце нездешнем, ветер перевеивает пушинки колючие, бросает куда ни попадя, норовит в лицо да за шиворот: всё шиворот - навыворот, не помнит погоды здесь такой…
   
   На чашке третьей терпкого увидел вдруг в окно доченьку… убежавшую из - под венца к тому, что плетётся рядом, тачку со снедью нехитрою катя…
   
   Никому не жаловался, но убивался по младшенькой все пять месяцев, как насмерть рассорились, вот глаз и не оторвать…
   
   Нищета бурей прошлась по ней, с ног не сбила, но следы разрушительные оставила: юбка выцветшая, платочек, полушубок давний, обувь ношеная.         
   
   Сапог парный не лучше: шапка спортивная, куртка не по сезону, туфли, а в них чуть не хлюпает, джинсы…
   
   Ой - ёй - ёй, животик, а в нём плод ведь!.. Рыскает в поисках пропитания тоже - хорошенькое же утро жизни!..
   
   Вскочил, выждал, отправился, держась чуть поодаль, за ними. Гололёд страшный, а она его с детства боится, когда упала плашмя однажды больно очень. Озираться и не думает, идёт, как по острию ножа, как на шпильках, опираясь на провожатого, зазывает, не особо надеясь, что отзовётся кто:
  - Чай, булки! Кому чай горячий, булки, чуду* с картошкой, творогом, мясом?
   
   Миновали все ряды многие. Впустую. Вышли за ворота, покрутились, по улице торговой длиннющей - а ведь кафешек там хватает! - вниз двинулись.
   
   Ей ли с гайморитом злющим путь сей вершить даже и за хлебушком?! 
   
   Стоит, смотрит, не отрываясь, пока не превращается в точечку та. Снежища навалило, закоченел весь. Отряхнул шапку вязаную, куртку, брюки, двинулся к маршрутке. Машину в бездорожье без надобности крайней зарёкся брать:мальчуган поскользнулся прямо перед ним однажды, перебегая на светофор жёлтый, чудом не задавил. Вспомнишь, жуть пробирает...

                3

   Бросился на кухню, каркадэ* выпил, лёг, в сон проваливался долго...
   
   - Пойдём, - вызволила из отдохновения хозяюшка, сжав легонько плечо.
   
   - Куда?
   
   - К дочери…
   
   - Перест…
   
   - Ты говорил, что она умерла для тебя, сегодня покидает и нас…
   
   - Что несёшь такое, с ума сошла?!
   
   - В больнице она, под грузовик попала…
   
   Побежала с роднёй к операционной, махнул рукой, что догонит, опустил голову на руль…
   
   «Умираю, прошу, не уходи! Солнышко моё, пожалуйста, не уходи, живи, останься, в отдалении, но побудь со мною, останься! Умоляю, прости меня, останься, умру без тебя, останься, живи! Радость моя…» 
   
   Постучали в стекло, поднял, зная уже, что сражался да победил, а она вот сдалась, ушла, взор. У жены понурой мочи нет плакать,за нею в свете фонаря … этот, протягивает, соболезнуя, руку…
   
   Не взял.   
   
   Убрался…
   
   Спросила как - то ночью январскою унылою, стылою:
   
   - Знаешь, почему всё так вышло?
   
   - Нет…
   
   - Она с одноклассником перемолвилась парою слов безобидных вечером, когда за хлебом ходила, а жених увидел, дождался, пока одна останется, за плечи схватил больно «хозяин», лишнего приказал не позволять. Матом …
   
   - Почему же мне не сказала?!
   
   - За день до свадьбы? Тебе?!
   
   - А … с кем она?..
   
   - Золото - паренёк, сох по ней давно, души не чаял…   

                4

   Лелеял разлуку, выросла та, кичиться, наводя тоску неизбывную одним присутствием своим, не стала, взяла, немощного теперь, под крыло: подняла нутро на дыбу, болью новою и новою изводя,обещая в повиновении держать да наперсницей предстоять до скончания века его.
   
   Остался, как перст, один, когда душа и женина не здесь, а сыновья давно переженились… Рядом, правда, отец, ему семьдесят девять, и он три года не встаёт с постели, и ни к кому другому не хочет, только с ним утешения полон. Ухаживает за ним, пылинки сдувая, да не отпускает доченька!

                5

   Печаль стала нападать на дочь живую с юностью. Обожала полумесяц, поставила фоном на ноутбук.  Домик в «долине» серпа - бытия, снег на крыше, дымок из трубы печной вьётся, окна горят, деревья поднимаются по склону вверх, звёзды кругом, буковок разноцветье вязью под ними:
 
   «Я сидела на Луне, я смотрела вниз,
   Нет покоя на Земле, нет и близ»…
   
   Тешит взор, поит глаза каждую пятницу утром, как если ждёт, что занавеси раздвинутся в оконце, выглянет грустная, но надежда вспыхивает пустейшая.
 
   Сходил бы на базар, взвыл, как нищий из сказки древней той, вместо того в мечеть держит путь, бросает в ящик для садака* обильную милостыню, в дом возвращается холодный, в зиму беспросветно - долгую.
   
   А утро - лето никак не настанет, зима, как прежде, стучится в двери, сколь ни тверди себе:
   
   - Эх, Алясин - балясин, гъайда барасин, ни ночи нет, ни дня, чтоб слёз не лил в душе. О, Господь, когда неисцелимо сердце , возьми его назад!
    Не забрал.
   
   Принёс чаю отцу как - то, яблок, какие любил…

   Тот никогда не унывает, в этот раз задумчив очень, «созрел поговорить за жизнь»…

   - Что с тобой?
   
   - Ничего, Барият нашу вспомнил.  Двести дней, как не придёт больше…
   
   - Двести?..
   
   - Дни считаю, тех, кто ушёл. Сорок два человека проводил, пока лежу, наша последняя. Как ко мне привязана была, как я слаб был к маленькой, знаешь ведь! Мужчине пристало печалиться, плакать в иные минуты слезами тихими, но не причитать. Дай ей волю и ты: она любила нас, любима теперь Другим, зачем же попрекать этим? 
   
   - Ты прав, - склонил он голову почтительно, добавив еле слышно, так что отец не разобрал ничего, - однако же, не её оплакиваю, себя, себя, и боюсь, разлука обратила в прах жизнь мою не только здесь, но и в краю ином, на Небесах!..
    С этим - то что  делать?!
   
   
  Примечания:

1) Галбац - лев (с аварского) 
2) Гъайда - «гъ»  схоже здесь с французским «r»
3) Льва Ивановича - Лев Яшин - легендарный советский вратарь.
4) Чуду - дагестанские лепешки с начинкой, которые тонко раскатываются и выпекаются на сухой сковороде.
5) Каркаде - чайный напиток насыщенно - красного цвета, изготавливают его из цветов суданской розы
6) Садака - подаяние, милостыня, любое благодеяние, совершённое искренне.


Рецензии
Читала Вашу печальную историю, Зайнал, с горечью в душе и со слезами на глазах. Наш любимый папа был тоже строг с нами. Он не всегда показывал свою нежность и любовь к нам. Зато мама была очень мудрой женщиной. Не споря с папой, в трудные для нас времена тайком помогала нам и советами, и продуктами, и финансами. В конце концов и папа изменил свое отношение к детям. Меня очень поразили заключительные строки Вашего рассказа, когда потеряв дочь,отец признается:" однако же, не её оплакиваю, себя, себя, и боюсь, разлука обратила в прах жизнь мою не только здесь, но и в краю ином, на Небесах!...С этим - то что делать?!"
Действительно, и люди простят, и Бог простит, но труднее всего человеку простить самого себя, чувствуя свою вину.
Творческого Вам вдохновения и новых рассказов.
С признательностью. Галина.

Галина Гостева   02.07.2019 12:11     Заявить о нарушении
Галина, спасибо за столь душевнейшие слова!
Лада и любви дому Вашему, Вам добра и здоровья!..
Спасибо!..

Зайнал Сулейманов   02.07.2019 14:53   Заявить о нарушении
На это произведение написано 65 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.