Из темноты к свету. Часть 1. Глава 24

    - Вы так быстро их съедаете, что я не успеваю лепить,- выговаривала с шутливым упрёком Люба Сергею и Игорю, его другу и однокурснику, по фамилии Богач.
 
    Сергей пригласил его в гости на квартиру, которую они снимали у Галины Алексеевны. Парнишка невысокого роста, немного худощавый, с тёмно-русыми волосами и коротенькими усиками, выглядел довольно ухоженным и приличным молодым человеком. Дружбой с Сергеем он дорожил и к Любе всегда относился с уважением.

    - Пельмени такие вкусные, что мы их не жуём, а сразу проглатываем,- так же шутя ответил Игорь.

    Пельмени были одним из любимых блюд Сергея. Приехав от тёщи, которая постоянно  баловала его всякими вкусностями, он попросил Любу снова их приготовить. Он расхвалил другу тёщины пельмени и был уверен, что Люба приготовит им точно такие же.
    Сначала Люба лепила их маленькими, затем крупнее, потом ещё крупнее. В конце-концов она устала, потому что не успевала за ними. Спешка стала её раздражать. Раздражение, капризы, всё это появилось во время её беременности.

    На кухню вошла Галина Алексеевна и, глядя на разволновавшуюся Любу, взяла и в шутку сказала:
    - Возьми и сделай каждому один большой пельмень и делу конец.
    - Точно! Спасибо за хороший совет,- ответила Люба и тут же принялась его исполнять.
    - Люба, я же пошутила,- сказала хозяйка растерянным голосом.
    - Ну, что вы! Это замечательная шутка! Для меня это даже очень дельное предложение.

    Из оставшегося теста, прямо на глазах у Галины Алексеевны, Люба уже делала два шарика. Она раскатала их и на середину каждого выложила фарш, также разделённый поровну. Слепив два больших вареника, она не стала у каждого из них соединять концы, чтобы придать вид пельменя, а просто прихлопнула их и сделала похожими на пирожки.
    Отправив их в кипящую воду, Люба убрала остатки муки и вымыла посуду. "Пирожки" сварились и Люба собиралась выложить их на тарелку.

    - Любчик!- Вдруг раздался из комнаты голос Сергея.- Ну, что так долго? Мы ждём!
    - Сейчас, уже иду,- ответила Люба, вытаскивая из кастрюли богатырские пельмени.
     Галина Алексеевна стояла рядом и посмеивалась, глядя на всё происходящее.

    Люба вошла в комнату и, увидев её, ребята сразу оживились. Но тут их взгляд остановился на тарелке, которую она держала в руках. Они оба застыли на месте и с удивлением в один голос спросили:
    - Что это?
    - Как, что? Пельмени,- вполне серьёзно ответила Люба.
    - Да-а? Как-то не очень похожи,- разочарованно сказал Сергей.
    - Ничего страшного. Какая разница, много маленьких съесть или сразу один, но зато большой.- ответила она и, поставив тарелку на стол, снова вышла на кухню.

    Любе предстояло ещё сварить борщ из говяжьей тушёнки. Она поставила на стол металлическую банку и вскрыла её. От вышедшего запаха ей вдруг стошнило и она пулей выскочила из кухни в туалетную комнату.

    День ото дня Люба всё больше и больше становилась раздражительной и капризной. То ей невмоготу лимонов захочется и Сергей с ног сбивается, чтобы их найти, потому что это большой дефицит. Хорошо, что кто-то из ребят в Москву ехал и он попросил привезти. То ей жарко, то ей холодно, то ей тошнит, то есть хочется, то спит сутками и не может проснуться. Она сама мучилась и мучила своего мужа.
    Люба стала пропускать занятия в институте, сначала по утрам, а потом уже и по целым дням. Они сняли в частном секторе маленький флигель с одной комнатой внутри, рядом с её институтом, чтоб она могла чуть дольше поспать. Но ничего не помогало. Она словно была оторвана от реальности, находясь в каком-то тумане, постепенно превращаясь в настоящего, постоянно спящего, зомби.
    Она перестала куда-либо выходить, не хотела никого видеть и слышать. У неё появилось ко всему безразличие.
    В таком состоянии её застали родители Сергея, приехавшие в очередной раз в Херсон на своём голубом "Москвиче-412", чтобы повидать сына. Люба была на квартире одна.

    - Ты чего это на занятия не ходишь?- на удивление спокойно спросила Тамара Григорьевна, но всё равно с язвинкой.
    "Откуда они адрес узнали новой квартиры?- не могла никак понять Люба,- наверное, Сергей им позвонил и сказал".
    - Меня просто ноги туда не несут,- ответила Люба,- Я не знаю, что со мною происходит. Ко всему полное безразличие. Зарылась бы где-нибудь в углу и сидела бы там, чтобы никого не видеть и не слышать.
    - Надо немедленно что-то делать, - сказала свекровь и обратилась к мужу,- Станислав Фёдорович, надо срочно ехать с ней в институт прямо к ректору, её же могут отчислить за прогулы.

    Для Любы всё происходило, как в какой-то абстракции. Сидя в кабинете ректора, она всё время молчала. До неё, словно откуда-то из далека, доносились обрывки разговора.
    - ...сами видите, в каком она состоянии, академический отпуск - хороший выход из создавшейся ситуации...- долетели до Любиного слуха слова Тамары Григорьевны.
    - Вы так сильно не переживайте,- успокаивал их ректор,- стране нужны дети!
    "Красиво сказано, надо запомнить",- подумала Люба.

    Уладив вопрос с академическим отпуском, родители завезли Любу на квартиру, решив сразу же поехать в институт к Сергею. Но прежде, чем уехать, они зашли к хозяйке, чтобы поговорить и поближе познакомиться.
    У Любы будто гора с плеч свалилась. Она упала на кровать и тут же провалилась в сон.

    После отъезда родителей и их общения с хозяйкой, Любина жизнь стала превращаться в какой-то кошмар. Хозяйка стала постоянно заходить к ней после ухода Сергея и донимать её, не давая спать, каждый раз предъявляя разные претензии. Но, как только он возвращался из института, она прекращала мучить Любу. Лишь с приходом мужа она могла спокойно уснуть, но только теперь уже мёртвым сном. Таким образом, общение между Любой и Сергеем сократилось до минимума.

    В один из таких дней Люба вдруг проснулась от разговора в комнате. Приоткрыв глаза, она увидела Сергея, сидящего за маленьким столиком, на котором стоял его магнитофон "Маяк-203", полностью разобранный. Напротив Сергея сидел Игорь Богач и тоже ковырялся в магнитофоне вместе с ним.
 
    Люба долго посматривала на них. Сергей, вспотев от напряжения, вдруг снял рубашку, обнажив свой красивый торс. Потихоньку Люба встала, приняв решение умыться и подкрасить глаза. Быстро преобразившись, она подошла к Сергею со стороны спины и почему-то стала вокруг каждой родинки рисовать с помощью спички и чёрного карандаша, которыми наводила себе стрелки, маленькие лепестки, так что родинки превращались в маленькие цветочки.

    Родинок у него было несчётное количество. Затаившись, Люба обрисовала ему всю верхнюю часть спины и перебралась к передней части, что над ключицами. Сергей так был увлечён ремонтом, что даже не обращал внимания на то, что творит с ним его жена.

    Схватив рубашку, Сергей быстро подошёл к зеркалу. Ребята куда-то спешили, они срочно собрались уходить. Но когда он увидел в зеркале своё отражение, то увиденное повергло его в шок. Сергей впервые закричал на Любу.
   - Ты, что натворила? Тебе, что, делать нечего?

    Лучше бы он промолчал, потому что Люба вдруг разрыдалась так, что остановить её уже никто не мог.
    Сергей одел рубашку прямо на Любино художество и тут же в спешке удалился вместе с другом. А Люба упала на кровать, продолжая рыдать. "Откуда взялся такой поток слёз?"- не могла понять саму себя Люба.

    Только ребята ушли, хозяйка уже тут, как тут.
    - Чего свет без конца горит, даже среди белого дня?
    - Муж магнитофон ремонтировал, ушёл и забыл выключить. В комнате света дневного не хватает,- ответила Люба, глядя на худощавую пожилую женщину, с платком на голове, в котором она ходила постоянно.
    - Что значит "забыл"? Сама бы выключила. Сколько можно в кровати валяться?
    - У нас счётчик отдельный, сколько накрутит, столько и заплатим, чего так переживать?- спросила Люба, вставая с кровати и поглаживая рукой уже достаточно большой живот.
    - Вы... вы ущерб государству наносите!- выпалила злобная старушка.
    "Поначалу хозяйка не была такой вредной. Что с ней случилось?- подумала Люба и ничего в ответ ей не сказала.

    Хозяйка постояла какое-то время безрезультатно и ушла. А Люба вдруг, сама не зная зачем, оделась, взяла лист бумаги и написала: "Серёжа, я поехала домой. Целую. Люба".
    Голова Любина была такой тяжёлой, словно в неё наложили камней и из-за этого было ощущение, что она вот-вот расколется на пополам. Ей хотелось всё время лежать, просто упасть и не шевелиться. Было такое ощущение, что она выпала из времени.

    Приехав домой, Любе стало немного легче. Родители встретили её тепло и с радостью, и никаких лишних вопросов не задавали. А через пару дней, на выходные, приехал к ним и Сергей.
   
    Он вошёл в комнату и обнял свою жену. Люба почувствовала, как в его груди очень сильно бьётся сердце.
    - Любчик, любимая, прости меня, дурака, за то, что я обидел тебя. Посмотри, что я сделал.
     И Сергей, расстегнув рубашку, обнажил левое плечо. Ничего не понимая, зачем он это сделал, она внимательно пригляделась и увидела вокруг родинки нарисованные лепестки в виде маленького цветка.
    - Это я наколку сделал. Теперь навсегда останется. Прошу, прости меня.
    "С чего он взял, что я обиделась на него?"- подумала Люба.
    Люба ничего ему не ответила, она просто потянулась к его губам, и они застыли в долгом поцелуе.
    Наконец-то Люба рассказала мужу о вредной хозяйке, которая без конца её донимает, и Сергей предложил сменить квартиру. С надеждой на лучшее Люба вернулась в Херсон, и они стали подыскивать подходящий вариант.

    - А ты галушки готовить умеешь?- спросил Сергей у Любы, уходя в институт.
    - Попробую. Мама моя варила, а я ещё не пробовала.
    - Приготовь, пожалуйста, что-то галушек мне захотелось.
    - Хорошо, я постараюсь.
    Сергей вышел, а Люба в бредовом состоянии тут же упала в кровать с мыслью: "Вот так бы спала и спала, не просыпаясь". Уснула она мгновенно, а хозяйка, словно специально ждала, когда Сергей уйдёт. Он только за калитку вышел, а она к Любе бегом бежать.
    - Хватит спать, вставай! И скажи мужу своему, чтоб потише ходил, а то, как проходит мимо - дом трясётся!
    Люба ничего ей не ответила, а только подумала: "Ничего, ещё немного осталось потерпеть, скоро мы отсюда уйдём". И повернувшись лицом к стене, стала спать дальше...

    - Ну, что, Любчик, приготовила галушки?- спросил Сергей, как только ступил на порог.
    В руках он держал полевой цветочек. Он каждый день приносил ей по какому-нибудь цветку или красивому колоску, а Люба ставила их в свадебный бокал, служивший на время вазочкой.
    - Да, сварила, только вот не знаю, понравится ли тебе.
    - Накладывай быстрее, а я пока пойду переоденусь.
    Люба внесла в комнату тарелку и поставила на стол.
    - Что это?
    - Как, что? Галушки.
    - Какие же это галушки? Это же обыкновенный суп.
    - Суп с галушками,- поправила Люба мужа.
    - Это совсем не то, что я просил. Галушки должны быть большими и с мясом. Скоро поедем ко мне домой, я попрошу мать, пусть она тебе покажет, как галушки надо делать.
    Люба сидела рядышком и смотрела, как Сергей с аппетитом кушал.
    - Спасибо, суп с галушками очень вкусный, но это не то, что я хотел.

    В течении нескольких дней Люба с Сергеем перебрались на новую квартиру, так же в маленький флигелёк в частном секторе, где к ним никто не лез и не приставал.
    Как-то разговорившись с новой хозяйкой, Люба рассказала ей о своём состоянии, о том, что происходит с ней что-то не понятное. Хозяйка была женщиной зрелого возраста, с багажом знаний и жизненного опыта.
    - А ты крещёная?- поинтересовалась она.
    - Нет,- ответила Люба, удивившись такому вопросу, а сама подумала: "И какое отношение это имеет к моему состоянию?"
    - Тебе срочно нужно креститься. Разве можно так несерьёзно относиться к себе? О себе не думаешь, так хоть о будущем ребёнке подумай. Ни одна бабка не возьмётся лечить, если человек не крещёный. Сама крестись и ребёнка обязательно крести и прямо сразу же, как только родится.

    После такого разговора Люба всерьёз задумалась: "Как бы мне дело это совершить? Дома не получится, отец атеист, может случиться большой скандал, хотя сам он крещёный в раннем детстве, это я точно знаю".
    Но всё разрешилось само собой, без особых усилий.

    Было начало лета. Люба и Сергей приехали в Константинополь к его родителям. Проснувшись рано утром, Люба зашла в сарай, где свекровь доила корову. В разговоре с ней Люба, сама не зная как, вдруг сказала ей неправду, с языка само сорвалось:
    - Мне приснился сон, приходил ко мне старичок с белой бородой и сказал: тебе срочно надо креститься.
    - Это только баба Феня помочь сможет. Я не могу, потому что партийная, узнают, сразу же из партии исключат. Сегодня вечером сходим к ней и поговорим. Я корову сейчас подою и буду учить тебя галушки готовить.
    
    Через минут двадцать Люба уже стояла на кухне перед газовой плитой, газ в которую подавался из баллона, стоявшего на улице.
    - Вот, смотри, варится утка,- сказала свекровь и подняла крышку с кастрюли, в которой  почти сварилась целая тушка,- можно сварить курицу, но только, если она будет жирная.
    Она снова закрыла кастрюлю и подошла к столу, на котором стояла в литровой банке простокваша из домашнего молока и ёмкость с мукой.
    - Теперь в миску вбиваем яйцо, добавляем соль, взбиваем вилкой и вливаем кисляк, перемешиваем. Возьмём и добавим совсем немного муки, снова перемешаем и добавим соду, гашёную уксусом. Опять перемешиваем и добавляем муки, сколько возьмёт. Тесто месим руками, но не забиваем, а чтоб оставалось мягким, но к рукам не прилипало.
    И свекровь стала месить тесто с особым мастерством. Справилась с ним она довольно быстро.
    - Теперь дадим ему немного полежать, накрыв миской в которой замешивали. Этим временем открываем кастрюлю и обвязываем марлей. Марля не должна касаться мяса и бульона. На неё мы будем укладывать куски теста и готовить их на пару.
    Она раскатала из теста толстый жгут и нарезала кусками. Затем подняла крышку и уложила на марлю первую партию будущих галушек, прикрыв крышкой.
    В большую миску она кинула кусок сливочного масла, нарезанный тонкими кольцами сырой репчатый лук и, когда галушки  пропарились и увеличились, став похожими размером на пирожки, она тоже скинула их в миску. Свекровь всё содержимое в миске перемешала и накрыла. Так она проделала несколько раз, пока тесто не закончилось.
    - Теперь газ отключаем и достаём мясо. Сначала его кладём отдельно и горячим рвём на куски. Куски мяса сразу же отправляем к галушкам. Снимаем с бульона верхний слой с жирком и слегка поливаем им галушки с мясом. Перемешиваем и подаём к столу прямо в этой же миске. Каждый накладывает себе сам. Берёшь кусок мяса и ешь его вместо хлеба с галушками. Кушать надо сразу, пока они горячие, когда остынут - уже совсем не то. Обычно это блюдо я готовлю, когда приезжают гости, чтоб сели и сразу всё съели.
    Люба внимательно следила за приготовлением и всё очень хорошо запомнила.

   
    Люба еле дождалась, когда они отправятся к их дальней родственнице, жившей с ними на одной улице, только чуть поодаль. Люба уже виделась с ней один раз. Баба Феня была слегка полноватой и приятной пожилой женщиной, с слегка торчащими зубами. Она всегда ходила в платке. На кухне в углу у неё висела большая старинная икона с образом Божьей Матери, перед которой была подвешена всегда зажжённая лампадка.
    Баба Феня была глубоко верующим человеком. Каждое воскресенье она шла пешком в церковь в соседнее село под названием Андреевка, потому что в самом Константинополе храма не было.
    У бабы Фени был один единственный сын Виктор, невысокий, слегка упитанный, с такими же зубами. Он очень плохо разговаривал, понять его было почти не возможно. Он не был женат и всегда жил с матерью.
    После того, как муж погиб на войне, Баба Феня замуж больше не выходила, решила остаться вдовой.
    - Я сначала одна в церковь схожу, поговорю с батюшкой, послушаю, что он скажет, тогда и дам вам ответ,- очень спокойно и по доброму сказала она.
    - Спасибо вам большое,- не скрывая радости, благодарила её Люба.
    - Мне-то за что? Это Богу спасибо говори, он спаситель наш, вот и тебя спасает.

    В ближайший назначенный день, очень рано, Люба пришла к Бабе Фене и они вдвоём отправились в соседнее село на предстоящее Любино крещение.
    Впервые в жизни Люба переступила порог церкви. Её охватило волнение. Было ощущение, что она ступила в другой мир, совершенно не понятный для неё, пронизанный бесконечными тайнами.
    Люба была самой старшей из шести человек, были они детьми разного возраста. Для крещения Любе нужно было снять платье и одеть рубашку, которой у неё не было. Об этом её никто не предупредил. Поэтому перед священником она предстала с большим животом и в нижнем белье.
    По середине стояла купель, вокруг которой  вслед за батюшкой сразу шла Люба, а за ней все остальные.
    Всё происходящее для Любы казалось каким-то странным и непонятным, зачем-то волосы надстригали, водой брызгали.
    Но, выйдя из церкви, Любе вдруг захотелось взлететь, как птица. Во всём теле она ощутила необычайную лёгкость, а в душе - радость.

    Вернувшись в Херсон, этой лёгкости и радости Люба уже больше не ощущала. Над ней снова стала нависать чёрная туча, невидимая, но хорошо ощутимая. Что это могло быть, Люба понять не могла. "Это, видно, беременность на меня так действует",- подумала Люба, совсем забыв, что эта тучка её и раньше посещала.
    Идя по улице в сторону дома, к Любе вдруг пристала незнакомая женщина. Она была средних лет и средней полноты, с чёрными волосами, собранными на затылке в пучок. Женщина эта напугала Любу странными словами.
    - Девушка, у вас порча. Ребёнка срочно спасать надо.
    - Какая ещё порча?- удивилась Люба, она впервые такое слово слышала.
    - На вас порчу навели и ребёнок ваш - смертник.
    - Оставьте меня в покое, что за бред.
    - Я не обманываю вас. Я лишь помочь вам хочу. Давайте договоримся так, если всё, что я вам сейчас скажу, окажется правдой, то завтра к двум часам вы подойдёте вот к этому зданию, что с права. Вместе с вами подойдут ещё несколько человек.
    - Я вам сразу говорю, что не приду.
    - Послушайте, когда будете ложиться спать, на пол в изголовье поставьте стакан с водой и опустите туда ...

    Стоял невыносимый солнцепёк и у Любы в голове начало пульсировать. Ей очень хотелось пить и казалось, что она вот-вот упадёт в обморок. Разум её совсем помутился.

    - ... произнеся эти слова, можете спокойно уснуть, а на утро вы увидите в стакане с водой капельки крови. Когда сделаете, что я вам сказала и увидите результат, то поймёте, что я вас не обманула, а сказала правду. Завтра я буду ждать вас.
    - Хорошо,- сказала Люба и быстро, на сколько это было возможным, она поспешила на квартиру.

    Дождавшись Сергея, она бросилась к нему на встречу и припала к груди, дрожа всем телом, плача и бормоча непонятно что. Сергею с трудом удалось кое-как разобраться, что с ней случилось.
    - Так, успокойся и всё забудь, ничего под кровать не ставь, мало ли кто и что наговорит,- успокаивал он свою жену, вид и поведение которой очень испугали его, ему даже показалось, что она не в себе.
    - Кто-то хочет убить нашего ребёнка! Кто? Кому он мешает?- не останавливалась Люба, доходя до истерики.

    Уже лёжа в постели и обнявшись со своим мужем, Люба начала приходить в себя. "Завтра наступит новый день и весь этот кошмар останется в прошлом",- успокаивала она себя.
    - Ой, он дерётся! Он меня бьёт!- удивлённым и радостным голосом воскликнул Сергей, прижимаясь к Любыному животу.
    А Люба не знала, что ей делать, или радоваться, или плакать. Находившийся внутри неё ребёнок вдруг стал таким беспокойным, что казалось он своими сильными  ножками и ручонками прорвёт живот и выпрыгнет из него наружу. Казалось, что он не успокаивался ни на минуту.
    "Нужно всё перетерпеть, другого выхода нет, беременность всё равно рано или поздно закончится",- думала Люба, всё сильнее прижимаясь к мужу, даже не подозревая, какие муки ада ей предстояло пройти.

   

   

   
   

    
   
   
   
   

   
   


Рецензии