Узнаёшь?!

   День ото дня я пропитывался бесценным опытом по слесарному ремонту легковых автомобилей, отодвигая на второй план всё, что хоть как-то тормозило этот скучный, на первый взгляд, процесс. Росла клиентура, росла зарплата. По развал-схождению со мной конкурировал только дядя Лёня, старый развальщик с областной СТО ВАЗ. Всё чаще стали приезжать из Саратова, да и всего правобережья. Поскольку личной жизни как таковой не было - максимальная загруженность на работе меня более чем устраивала. А вечерняя бутылочка дефицитной фанты уже дома растворяла едва закрадывающееся в мозг одиночество и направляла на следующие трудовые подвиги.
   - Какие проблемы? - не заморачиваюсь с вопросом у послеобеденного клиента.
   - Бросаешь руль - машину резко ведёт на встречку. Я много времени провожу в дороге, опасаюсь обнимашек с летящим встречно грузовиком!.. На трассе видел не раз смятое железо после лобовухи! Да и руки отваливаются от постоянного напряжения, не чужие же...
   - Резину ест?
   - Не замечал.
   - Тогда делаем следующее: меняем передние колёса - справа-налево и производим диагностику ходовой. Если всё нормально - завершаем стандартным развал-схождением!
   - А колёса менять зачем?!. - Вопрос летел с явным недоверием к мастеру.
   Ну почему мы все такие умные?! Обожаю процесс заглатывания живца!
   - Это для меня, - я, как всегда, предельно вежлив. - Ключевая фраза здесь - для наших клиентов всё это бесплатно! Как рокировка, так и - диагностика.
   Вопрос был исчерпан. Но с моего лица всё же сорвалась улыбка:
   - Завтра на шино-монтаж перехожу! Вот, стажеруюсь...
   Клиент бы ретировался, но машина уже зависла на подъёмнике.
   - Люфт в обоих верхних шаровых, - подвёл я, закончив осмотр. - Меняем местами колёса и - на пробежку! Кстати, правая шаровая основательно стучит, замену просит!
   - На днях в хорошую рытвину на скорости попал! Думал, колесо потеряю.
   Выгнав машину из бокса, уступил место хозяину. Сел рядом.
   - Вдоль стадиона дорога всегда свободна: разгоняемся-смотрим!..
   Водитель убрал с баранки руки - автомобиль повело к правой обочине.
   - Но как же?! Мы же ничего не делали!..
   - А колёса?!
   - Да ну!..
   Пришло время методики: дадим для каждой подкованной машины - подкованного водителя!
   - Есть гениальный человек по фамилии Костенко. Он первым выдвинул гипотезу о ненормальном поведении передних колёс! При детальном рассмотрении вопроса пришли к сенсационному открытию: современный металлокорд ведёт машину в сторону! До этого передние колёса уводили это транспортное средство влево, после рокировки - направо. Если одно правое перебортировать на самом диске - оба колеса будут тянуть вовнутрь, по осевой симметрии компенсируя друг друга. Не сильно загрузил?!.
   - Да нет, всё ясно.
   Подъехали к боксу.
   - Замените шаровые - сделаю развал-схождение. Сейчас же в вашем случае регулировка - это деньги на ветер! Главное, не откладывая на потом, отправляйтесь срочно  на бортировку! Скажете Генке - от меня: перебросит без очереди. Посмотрите на результат.
   - Ясно-ясно!
   - Недавно приезжал тренер детско-юношеской секции по каратэ, слушал, наверное, в пол-уха, но тоже твердил: "Ясно!" - трижды бортировал оба колеса, пока, наконец, не разобрался. Только - ПРАВОЕ!
   - !!!
   В редком простое я побрёл на слесарку, прикалываться к Андрюхам.
   - Лёха! Тебя человек искал...- Едва выдавил из себя Петров с красным лицом от натуги: он держал на руках заднюю балку "девяностодевятой", пока Костенко добросовестно пытался отделить её от днища. Пока - тщетно.
   - С какой целью искал?
   - А я знаю?! - Петров бурел на глазах в прямом смысле этого слова. Даже со скрытым торсом похожий на атланта.
   - Девушка?!. Парень?!.
   - Я же сказал: "Человек!" Девушка, как говорится в классике, - это только друг человека.
   Ах да, это же Петров! Кого я спрашиваю?!.
   Чтобы не издеваться над ребятами, особенно когда рвётся пупок от натуги, я подошёл к стропе, свисающей с фермы ангара: по ней спустились стажёры Мишка и Славка, утеплявшие крышу. От работы с металлом тело становится стальным: я на одних руках поднялся до фермы, подтянулся на ней с уголком несколько раз и тут увидел внизу, возле ребят плешину запыхавшегося послеобеденного клиента. Забыл что?..
   Голос Петрова вернул меня на землю (всё у него буквально!):
   - Лёха, по твою душу!
   Человек долго жал мою руку своими двумя, широко улыбаясь. Казалось, он был где-то не с нами.
   - Спасибо! Никогда бы не поверил... Я отпускаю... А она идёт, как шла!..
   - Сам иногда не верю!
   Ненавижу витать на лаврах. Не люблю эту мерзкую похвалу. Я... Да вру, как все! Это же наркотик в чистом виде!
   - Не этот же человек меня искал? - Уточнил я уже в одиночестве, но всё ещё под неким устойчивым кайфом.
   - Нет! Тот помоложе!
   Из сумрака размытые очертания стабилизировались в образе Владимира:
   - Алексей, забирай машину!
   Вот и кончилась лафа. Стряхнув с плеч то ли пыль, то ли остатки блаженных лавров, вернулся в бокс диагностики.
   Машина уже стояла на подъёмнике. Все   знают, что меня это нервирует.
   - Это я её загнал, извини! - Вслед за мной вошёл Владимир. - На улице совершенно нет ни дюйма свободного места: всё заставлено гостями сервиса! До вечера бы основную массу разгрести! Эта машина после ремонта, так что регулировка - по полной программе! Ремонт чинили сами, на дому. Посмотришь сам, что за ремонт: шаровые там, наконечники!..
   - О"кей! Посмотрим-понюхаем-пощупаем!
   На смену Большому (среднему К.) Брату вошли двое молодых парней.
   - Ваша?! - Спрашиваю.
   - Моя! - первый из них сделал пол-шага вперёд в готовности к тесному диалогу, на что второй спутник весьма откровенным дружеским акцентом его тут же перекрывает:
   - Лёшка! Вот это сюрприз! Слышал, но не был уверен, пока не увидел! Узнаёшь?!.
   Меня ли просить открыто рассмотреть человека! Я же все школьные годы увлекался живописью, выпускал стенгазеты, которые часто снимали на память. Расколем на слабо крепкий орешек! Хотя, сколько б не присматривался, не мог никак определиться: едва заметные лицевые шрамы сбивали со всякой мысли. Жесть! Тупею в собственных глазах. Глупейшая ситуация!..
   - Ну-у?! - Подогревал незнакомец.
   - Всё, сдаюсь!
   - Ну это же я, Серёга! Науменко!
   - Се-рё-га?!!
   Вот теперь я полностью опешил! Уже зная, смотрю и - не узнаю! Где мой сосед-красавчик?!. Девчонки сходили по нему с ума.
   - Не похож?! - Стоит-улыбается...- Автомобильная авария!..
   - Извини, Сергей!.. - С другом детства нельзя лукавить. - Никак не вижу! А хотя нет, глаза выдают старого моего кореша! Эх, Серёга!.. От меня не замаскируешься...
   - Автопластика! - Снова смеётся! Мне бы его выдержку. - Сколько мы не виделись? Лет десять?!. Двенадцать?!.
   - Да, пожалуй. По крайней мере, не меньше... Женат?
   - Женат. Дети. Живу сейчас на Рабочей, почти напротив наших садов...
   Всё дошкольное детство и все школьные каникулы я проводил в живописном раю: частном доме моего деда со зрелым яблоневым садом на улице Московской. Дом стоял ближе к поперечной улице Революционной, нежели к Профсоюзной. Пятнадцать соток в центре города! Пятнадцать минут ходьбы ленивым шагом через типографию, политех и  дом-музей Льва Кассиля до самой городской площади, пятнадцать минут - до волжской дамбы с местным пляжем и речной прохладой! Всё по пятнадцать. А ещё пятнадцатикопеечной монеты хватало на сто грамм молочных ирисок, которые упоительно рассасывались при ходьбе мальчишеской гурьбой на Волгу. Что может быть комфортней для беспечного пацана! Жарким солнечным летом - бесконечные игры в непосед-индейцев, заведённых на пятнадцать-восемнадцать часов в сутки палитрой тут же зреющих поливитаминов; чуть старше - ничем необъяснимый прирассветный азарт с одной-единственной поплавковой удочкой в руках, на каменистой речной дамбе в просвете стены разросшихся плакучих ив, полоскающих свои низко свисающие ветви в парной, золотом искрящейся от встающего солнца воде.
   Сергея знал лет с пяти, если не раньше: их дом стоял рядом с нашим - его безоконная боковая стена была частью нашего переднего двора. Не знаю, кем работал его отец, но определённо слыл в народе золотых рук мастером: весь дом завален был бытовой техникой - от ламповых приёмников до бочковидных стиральных машин. Если ваш мотоцикл безнадёжно сдох, воскресить его сможет только Науменко, и только - Лев! Как говорится, это даже Ежу понятно.
   Девчонки-мальчишки часто собирались у нашего двора: играли в общие детские игры - "море", "испорченный телефон" и другие забавы того времени. Сергей тоже поначалу принимал участие в наших играх, но вскоре дядя Лёва его открыто затюкал: "Связался с малышнёй!" А малышня в моём лице была младше всего на два года, в лице моего двоюродного брата Шурика - вообще, на год. И вскоре Сергей перестал надолго задерживаться на улице: за обоих отдувался его совсем мелкий брат Димка.
   Для младшего поколения Науменко-Кузиных я был своеобразным чёрным кардиналом: почти каждое наше сотрудничество оборачивалось им неким, совсем недетским, крахом.
   Я сидел на крыльце и, максимально прищурившись, пытался сквозь цветное бутылочное стекло рассмотреть слепящее полуденное солнце, когда в распахнутую настежь калитку вбежал Шурик:
   - На велике кататься будешь?!
   Меня уговаривать не надо! О, этот легендарный "ветерок"! Советский велосипед-трансформер: при замене задней оси из детсадовского трёхколёсного агрегата легко превращался в желанного двухколёсного друга любого первоклашки! У нас у самих во дворе стоял трёхколёсный - нашего самого младшего брата Сашки, для нас, старших - меня и Шурика - это было как бы уже мелковато, то ли у Науменко - ДВУХКОЛЁСНЫЙ!
   Вдоволь накатавшись по-очереди вдоль домов по улице, ушли на Профсоюзную к "Двенадцатой" школе-восьмилетке, на естественную горку, где на склоне не надо постоянно крутить педали.
   Первым скатился Сергей, вторым - Шурик. Тормозили подошвами сандалий. Третьим был я: наростающая скорость, вращение педалей, как ножей мясорубки, все усилия - на удержание равновесия. С чьим-то криком "Тормози!" вдруг осознаю, что пришёл на горку босиком и тормозить мне нечем. В долю секунды перед носом мелькнула высохшая канава!..
   Возвращение домой: я плетусь последним и безостановочно хнычу, не столько от кровавых ссадин, сколько от самого факта происшествия; рядом - Димка, по-наивности ещё пытавшийся меня успокоить; впереди - Сергей за хромированный руль катил переднее колесо, за ним Шурик за верхнюю трубу рамы - всё остальное. Недаром Профсоюзная ранее звалась Кладбищенской.
   Дня два не выходил на улицу вообще, перекрываясь от гнева за сломанный велосипед. Всё та же детская наивность!
   Через неделю совсем всё устаканилось, и я смело подсел к знакомой соседской девчонке на науменскую лавочку, когда из калитки вышел Димка. В руках он держал два больших куска популярного бутера - хлеб с маслом и сахаром, один из которых протянул Маринке. Я мог бы сбегать к себе, сделать такой же, но Димка меня опередил:
   - Тебе принести?
   Кто мог подумать, что он самостоятельно будет резать хлеб?!. Крик на всю Московскую оповестил об этом! Я снова предпочёл скрыться в собственном дворе.
   В бокс диагностики вошли Петров и Костенко.
   - Как дела, сказочник?! Когда у тебя перерыв?
   - Всё по плану.
   - Бортировка видик принесла - послали стажёров за кассетами! Пойдёшь?!.
   - Пока не до этого.
   - Догоняй!..
   А память снова вернула меня на Московскую...
   Через некоторое время после описываемых событий родители Сергея и Димки разошлись, и оба мальчишки стали жить с матерью в Лётке: Димка вообще пропал из вида, а Сергей всё реже и реже навещал отца и бабушку, когда на выходные, когда - на каникулы. Когда не стало бабушки,а отец, как и всё его поколение холостяков Московской, просто-на-просто спился - наши пути почти не пересекались. Последнее совместное мероприятие - стрельба из мелкашки в моём самодельном тире.
   В шестом классе я неплохо рисовал, но только карандашом, гуашью и акварелью, а в дедовском гараже совершенно неожиданно на глаза попался запылённый фанерный ящик с масляными красками, и чистое любопытство взяло верх. А может, и не только: прикосновение к великому инструменту многовекового самовыражения народов мира - завораживает! Но меня ждало полное разочарование: все тюбики высохли. Вот только внимание привлекла маленькая картонная коробочка. Открыл. "Маслята" 9 мм!
   Логика диктовала: если есть патроны, то весьма существенна вероятность присутствия где-то поблизости аналогичного оружия. Аж сердце защемило от азарта в поиске схрона! Излазил всё: все мыслимые и немыслимые закоулки гаража, все сарайные постройки и их чердачные помещения, все возможные тайники в каждом подозрительно захламлённом месте. Тщетно! Оставался только чулан в самом доме. Но он был под замком, а при взгляде сквозь дверные щели казалось, что всё покрыто там полувековым слоем пыли: старинный деревянный сундук, лакированная этажерка и разная ненужная мелкая дребедень.
   В полутора метрах от двери на гвоздике мирно висели в связке два ключа. Один из них оказался золотым ключиком - провернулся как по-маслу!
   Почти весь сундук занимали поношенные медвежья и беличья шубы. На дне - только книги, среди которых нашёлся диплом о награждении отца вторым местом во всесоюзных соревнованиях по судомоделированию. Я и раньше знал, что отец в школьные годы занимался в кружке моделирования в городском дворце пионеров: на первых соревнованиях в Москве стал чемпионом Советского Союза, два последующих года стабильно занимал второе место. Всё это мелочь! Главное, что нигде не было пистолета...
   Но тут рука машинально потянулась к круглому черенку в мешковине: проверять - так до конца! Нечто значительно тяжелее лопаты... Эврика!! Перед глазами заиграла вороная сталь с гравюровкой "ТОЗ-8". Настоящая малокалиберная винтовка! Это тебе не самодельный поджиг или самострел. Заводская штучка!
   Неожиданная находка продиктовала сооружение для себя и друзей собственного стрельбища, естественно, в полнейшей секретности от посторонних, в число которых в первую очередь входили все взрослые. Чердак самого дальнего и длинного сарая как нельзя лучше подходил для этого. Стреляли по пустым бутылкам: они красиво взрывались, как в фильме про индейцев; запас их был почти не иссякаем - всего ящиков пятнадцать-двадцать. Их легче было расстрелять, чем отмывать на сдачу. Патроны насобирали на Коммунистической, в стрелковом тире ДОСААФ: в песке, у самих бойниц - с осечкой на капсуле.
   В короткий список элитного стрелкового клуба входили и Сергей, и Сашка, сосед напротив, каждые каникулы сбегавший из шумного Саратова к бабушке на Московскую, который чуть было не подвёл нас под монастырь: не только не попал в бутылку, но и пальнул за зону страховочных брусков - пуля пробила обшивочные доски чердака и через огород Хаткиных ушла в последующие сады. Когда пуля выходит за рамки замкнутого пространства, она кроме свиста по законам физики несёт с собой сверхзвуковой хлопок - звук выстрела.
   - Прекратите стрелять! Мы всё расскажем родителям!.. - Донеслось от Хаткиных.
   Все дружно шёпотом наорали на бедного Санька! В тот день больше не стреляли: нужно было деревянными брусками увеличить страховочную зону поражения.
   - Уже совсем не помню,  тебе досталось тогда от родителей?.. - Вдруг спросил Сергей, когда я закончил работу и стал опускать подъёмник.
   Я широко улыбнулся своему другу:
   - Всё нормально! Они до сих пор не знают.
   Вскоре в летние каникулы, по окончании мной шестого класса, бабушка продала дом на Московской, где любая мелочь после смерти деда болезненно отзывалась в памяти о нём. В это время таинственно исчезла и винтовка. Как и не было. А ведь в седьмом классе, когда я из "Десятой" школы вновь перевёлся в "Пятую", один из одноклассников предлагал мне обменять её на пистолет и ведро патронов. Так прямо и предложено - "ведро патронов"!.. Новая мера учётности боевого арсенала. Но весьма интригующий вариант! Только я сразу отмёл от себя идею корчить детектива в поиске не принадлежавшего мне предмета. Что упало, то - пропало! В жизни, наверное, всё происходит только к лучшему. Чтобы в конце каждой главы можно было уверенно поставить точку.