Джек Рассел и снегопад

А ещё Джек Рассел любил снегопады… Но не суетливые, когда лавина снега падает впопыхах на голову, как мусор из ведра. А такие неторопливые, торжественно спокойные снегопады, когда видно каждую мохнатую снежинку, словно и не снежинки это вовсе, а пёрышки из подушки, будто кто-то этажом выше решил высыпать из любимого подголовного предмета излишки недосмотренных снов, раздражение звенящего спозаранку будильника и неуверенное смущение продрогшего утра.

И вот вместе с этим богатством неспешно фланируют к земле удивительные белоснежные пушинки. Они неспеша пролетают мимо, легко прижимаясь к озябшим окнам, словно последние минуты прощания, когда, расставаясь, мы пытаемся кончиками пальцев удержать уходящие мгновения, и разомкнувшиеся руки ещё некоторое время помнят исчезающее тепло того, кто был рядом. Память — наши костыли, помогающие жить дальше; подставленное плечо прошлого, протянутая рука в будущее; бесценное сокровище, принадлежащее только нам, ведь этот код знаем только мы.

Джек ложился на подоконник и смотрел, как некрашеный козырёк подъезда покрывается пушистой белой ватой, как стягивает пушистым одеялом изгиб проходящей внизу улицы, прихотливо разбросанных по двору машин, а торчащие фаллосы фонарей превращаются в палочки сахарной ваты. Ему нравилась первая реакция людей, выходящих из подъезда. Каждый из них, выскочив из дверей, замирал, озадаченный этой ровной белой равниной, и аккуратно, с опаской делал первые несколько шагов, а потом всё увереннее и быстрее шагал по своим делам, оставляя цепочку следов — свою роспись на этом покрывале бытия, как след упавшей звезды, озарившей на мгновение этот мир, сказавшей ему «я есть» и исчезнувшей снова в небытие.

А ещё тишина… Тишину снегопада не спутаешь ни с чем. Она совершенна. Только в эти мгновения можно понять, что такое мир без звуков, как слышат его глухие. И может быть, наша жалость глупа, и это тоже дар — дар рассматривать окружающее, не отвлекаясь на звуки. Имея многое, часто не имеем ничего, искусство сосредоточения на одном остаётся недостижимой мечтой, и только ограниченные болезнью или обстоятельствами начинают понимать, чем владеют.

Джеку нравилось наблюдать за дворниками. Вот странная работа. Часами совершать вроде бы бессмысленные действия. Лопатой туда-сюда. А вот о чём они думают? Ведь если не о чём, так это чистой воды просветление, нирвана, так жаждуемая иными индивидуумами. А если просто поток сознания — типа «понаставили, гады, машин», «за такие деньги другой немножко бы и вредил», «и на фига мне всё это», — то всё равно рано или поздно такой человек станет философом. Не зря по словам хозяйки многие достойные люди начинали с этой профессии. Поэтому Джек довольно уважительно относился к своему дворнику и никогда не гавкал. Да и чего гавкать, вдруг это очередной нобелевский лауреат?

А ещё белизна — это свобода. Можно, конечно, быть свободным в пределах четырёх стен своей конуры. Вот закроешь так сильно глаза, что аж газы от натуги отойдут. Сразу полегчает на душе и в животе тоже, но это всё не то. Свобода — это когда ничего нет вокруг, и зима самое время для этого. Скрывает она все эти грязные дома, остовы деревьев, мусорные баки с испражнениями прогрессивного человечества. Всё кругом бесконечно белое. Только пушистый снег. Выбежишь, помочишься и застынешь в немом удивлении, закинув на спину уши. Красота-то какая! Словно кто-то раздвинул горизонт, растянул бесконечно белое пушистое одеяло.

Нужно иногда побыть одному. Потешить себя иллюзией свободы, независимости ни от кого и ни от чего, словно всё зависит только от твоего желания, ты сам вершитель и творец, альфа и омега своей жизни и судьбы. Говорят, свобода — необходимый кусочек счастья, часто забываемый в попыхах.

Да, а ещё снегопад дарит покой! Вы когда-нибудь видели ругающихся в снегопад? Ругань — спрессованные эмоции не слышащих друг друга. А растяни время, дай секунду обдумать или, может, промолчать — и всё. Тишина и покой неторопливого снегопада, где между каждой снежинкой застряла фраза, медленно исчезающая в миражах прошлого. Молчание — лучшее убежище невысказанных слов, часто самых главных, ради чего и стоит жить…

Джек прижался носом к холодному стеклу. Вокруг сразу запотевшего стекла, по периферии, начали выкристаллизовываться морозные узоры, обрамляя его в волшебную рамку застывших на стекле снежинок. Странная вещь снегопад — неспешная песнь замерзающей воды, словно утешительный приз всем ожидающим лета, лучшее звено в ленте Мёбиуса чудес природы…

Джек Рассел любил снегопады…