Лесная сторожка

     У меня  сегодня  выходной. Я -  пионервожатая  детского  лагеря «Лесные  зори». Живу    в  центре  города  в  получасе  ходьбы  от  лагеря,  и   отправляюсь  домой,  на  побывку. А  идти  нужно темным   лесом,  но мне совсем  не  страшно.  Наш  Гремучий  лес   летом ласков  и  прохладен. Наступил  август,   жара, томившая   целое  лето,  стала  спадать, я  направилась  в  сторону криницы, но  потом свернула  на   другую тропинку.   На  Тихой  поляне  приостановилась,  сбросила  босоножки  и  стала  бродить  по высокой  траве-мураве,  которая  приятно  ласкала   ноги. Я  закрыла  глаза,  подставив  лицо   утренним  солнечным  лучам,  и  замерла,  может,  на  минуту,  а  может  и  больше.

      Когда   открыла  глаза, увидела   перед  собой  красавца   в    форме  военного  летчика. От  неожиданности  я  так  растерялась,  что  не  могла  проронить  ни  слова,  молчал  и  он. Я  просто  не  знала,  что  мне  говорить,  как  мне  себя    вести.  Я  нагнулась  за  босоножками,  но  он  опередил  меня  и сказал: «Позвольте!»,  взял   босоножки  и  подал  мне.    Мне  стало  смешно,   я  рассмеялась. Он  тоже  рассмеялся.  Так  мы  познакомились.  Он   выпускник  военного   летного   училища,    и   приехал   в   Ровеньки   к  маме,   которая    жила  в  переулке  имени   Самарского,  выходящего  прямо  в   Гремучий  лес. На его  белоснежной  рубашке  красовались  голубые   погоны  старшего  лейтенанта.  Я  в  званиях  нисколько  не  разбиралась,  это  потом  он  объяснил  мне,  что  обозначают  три  звездочки.  Он  предложил  пройтись   по  парку. Мы   гуляли   несколько  часов, катались  на  каруселях,  ели  мороженое  и  пили  газировку.  В  центре  парка  была  огромная  клумба  роз,  а  рядом  изумрудный  газон,  на  котором  одиноко  желтел  одуванчик.  Он  сорвал  его  и  вложил  мне  в  ладошки,  я    их     вместе  с  одуванчиком   сложила   лодочкой.  Он  взял  лодочку  и  прикоснулся  к  ней   губами. «Будешь  меня  ждать?».  Я    ответила: «Буду!».  Он  сказал,  что  приедет  ровно  через  год,  и мы  встретимся  на  том  же  месте,  где  познакомились,  на  Тихой  поляне. Я  обещала  ждать  и  я  ждала.  Ровно  через  год  я,  словно,  на крыльях    прилетела  на  Тихую  поляну.  Я  ждала  его  до  самого  вечера, но  он  так  и  не  появился.  Уже  в  сумерках  я  брела  по  улице  Ленина,  дома,  обессиленная,  упала  на  кровать  и  плакала  до  утра.

       Весь  следующий  год  я  прожила  в  ожидании.  Я  разузнала,  кто  его  родители,  и  как-то  на  рынке  встретила  его  маму,  она  была  грустная,   но   мне  было  совестно  спросить   у  нее  о  сыне.  По  нему  сохли  многие  местные  девчонки, и    мне  не  хотелось,  чтобы  мама  подумала,  что  я   одна  из  них. Но  ведь   желтенький  одуванчик  он  подарил  мне!  Я    положила  его  в  книгу  и  решила,  что  буду  хранить,  пока  одуванчик  не  превратится  в  прах,  а  потом  ссыплю  в  какую-нибудь  коробочку  и  никогда  не  буду  с  нею  расставаться.  Когда  пришел  день  встречи  через  два  года,  я  снова  пришла  на  Тихую  полянку.  Приходила  я  туда  и  через  три  года,   и  через  четыре,  и  через  пять.  За  эти  годы   из  веселой  пионервожатой   я  превратилась   в  какую-то  несмеяну,  а  на  работе  за  мной  закрепилась  характеристика:  серьезная  девушка.  Но  никто  не  знал  о  причине  моей  замкнутости.  Меня  ничто  не  радовало. Когда  умерла  его  мама,  я  тысячу  раз  пожалела,  что  не  открылась  ей.  Она  бы  меня  поняла.

       Прошло  шесть  лет.  Утро   выдалось    пасмурным.  Я  на  всякий  случай  взяла зонтик  и  отправилась  на  Тихую  поляну. Присела  на    вырванный  бурей  ствол  дерева.  Столько  лет  прошло,  а  я  продолжала  верить  и ждать. Ну,  ничего,  говорила  я  себе,   небо  просветлело,  солнышко  заиграло.  Я вытащила  из  сумочки  книгу  и  стала  читать.  Солнце  поднялось так  высоко,  что  на  обочине  полянки   уже  не  было  теней  от  деревьев,  окружающих  полянку. Прохлада  была   в   лесу. И  вдруг   пошел   «слепой»  дождь!  Редкими,  крупными  каплями,  играющими  всеми  цветами  радуги,  он    обнимал   меня   так,  что  я   слегка  промокла,  но  мне  не   хотелось  от  него  спасаться. Мне  впервые  за  эти  годы  ожидания  стало  легко  на  сердце.  Я  закрыла  глаза  и  подставила  лицо  этим  теплым, исцеляющим  дождинкам. Дождик  быстро  кончился,  и   быстро   высохло   мое   платье.  До  шести   оставалось  еще  полчаса, мы  тогда  расстались  в  шесть  вечера,  и  каждый  раз  я  ждала  его  до  этого  часа,  глупо  надеясь  на  чудо. «Ну,  вот  и  все!»,  -  наверное,  вслух  сказала  я  себе.

      «А  вот  и  не  все!» - как  гром  прозвучало  надо  мной.  Я  подняла  голову:  передо  мной  стоял  он. Я  смотрела  на  него  и  не  верила  собственным  глазам.  Наверное, мне  мерещится,  и   стала  ладошками  протирать  глаза.  А  он  взял  меня  за  плечи  и  встряхнул: «Да,   я  это,  я!».  Я  уткнулась  лицом   ему  в  грудь  и  долго  плакала,  он  меня  не  останавливал,  только  нежно  прижимал  к  груди  и   повторял: «Спасибо,  родная,  я  знал,  что  ты  меня  ждешь!».  Он  рассказал,  что  душманы  сбили  его  вертолет, и  он  долго  находился  в  плену. Мама  его так  и умерла  от  безызвестности.  Мы   просидели    несколько  часов.  Молодые,  истосковавшиеся  по  любви,  мы   не  могли  оторваться   друг  от  друга. «Олюшка,  -  сказал  мне  он, крепко  сжав  мою   ладошку,  -  не  здесь,  не  в  листьях».

      Он  пригласил  меня  в  родительский  дом.  В  нем  уже  давно  никто  не  жил.  Но  в   этом  запустении  я  находила  очарование.  Домик   был  похож  на  лесную  сторожку.  Да,  именно так.  Мне  никогда не  забыть  эту  ночь. Любовь,  уверяю,  создает  не  только  мужчина, но  и  те  обстоятельства,  при  которых  мы  его  полюбили. Из  стен  лесной  сторожки  исходила  музыка  необычайной,  невыразимой  нежности.  И  его  поцелуи  пробегали  по  моей  коже  вместе  с  этой  музыкой,  лившейся  откуда-то  из-под  подушки. Этот  ураган  созвучий  уносил  меня  в  его  объятиях  прямо  в  небо.  Что-то  божественное  примешивалось  к  его  ласкам.

      Эту  первую  ночь  я  не  забуду  никогда. Я  знаю,  глупо,  но  воспоминание о  такой  любви  может быть разве,  если  представляешь  себе любовь  между  существами  неземными.  Я  любила  настоящей  любовью. Мое  воспоминание  нравится  мне  именно  таким:  неясным,  окутанным  дымкой  утреннего  тумана.  И  августовское  разноцветье,  и  желтеющие  деревья,   колеблемые   долгими, печальными,  осенними  ветрами.  Такие, должно  быть,  растут  в  чистилище. Да,  странным  было  тогда  мое  существование.  Я  была  не  вполне уверенна  в  том,  что  живу.  И  все-таки    это  был  самый  счастливый  момент  в  моей  жизни.  Время  остановилось.  Мы  вышли   в  сад.  За  забором  он    увидел  лужайку,  на  которой  еще  желтели  одуванчики,  хотя  их  пик  цветения  уже  прошел. «Я   мигом!»  -  сказал   он   и  исчез  за  калиткой. А  я  не  заметила,  как  ко  мне  подползла  змея  и  укусила.  У  нас  в  Ровеньках  их  всегда  было   много.   Я  ушла  в  небытие,  просто  я  умерла.  Я  увидела,  как   с  неба  на  меня   стали  сыпаться  цветы.  И   чей-то  голос   произнес: «Смотрите,   среди  ясного  неба -  дождь!». А  другой  голос  ответил: «Так  полубоги  цветами  встречают  влюбленных! Каждая   дождинка   сверкает    всеми  цветами  радуги! Это  божественные  цветы!».  И  я   загрустила. Потом  с  небесной высоты  увидела  его  на  Тихой  полянке.  Я  не  видела  его  лица,  но  видела,  как  рукой  он  смахнул  слезу. Он   вспомнил  обо  мне, теперь  мне  не о  чем  грустить.


*   *   *


Рецензии
Очень трогательно. Окончание, конечно, печально, но всё равно звучит как гимн безграничной любви. Творческих Вам успехов.
С уважением,

Анатолий Шнаревич   09.12.2017 20:01     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.