Норильчанка

Зима 79-го выдалась в Норильске жестокой. Ртутные термометры в январе сразу умерли на отметке минус 40. Спиртовые засунули показания в мошонку в районе минус 55. Но ураганный неослабевающий шторм до 40 метров в секунду добавлял ещё 20-25 мороза. Итого минус 75-80 градусов. Аварийные бригады, чтобы отогреть дизельные моторы, жгли костры по нескольку часов, поэтому работающие моторы уже не глушили. При такой погоде обходчики, следившие за состоянием труб, не высовывают носа, инструкции запрещали: вот ослабонит чуть – тогда поедем. Магистральную трубу из Мессояхи - газовый трубопровод высокого давления 10 атмосфер - в заполярье не закапывают в землю – вечная мерзлота исторгает из себя всё, что исходит от человека, даже гробы. Поэтому труба стоит на опорах, подверженных всем атмосферным влияниям.

Как водится по закону подлости, если нежелательное событие может произойти, то оно обязательно произойдёт, причём в самый неподходящий момент. И однажды ночью с пятницы на субботу это случилось: в одном месте крепление не выдержало, и металл треснул. Трубу сорвало с опоры, стало раскачивать, как на качелях и, наконец, сталь трубопровода толщиной 15 мм лопнула, а возникшая при этом искра зажгла газ. Взрыв и мгновенное падение давления в трубе разрушило её на протяжении 40 километров. ТЭЦ обесточилась, перешла на резервный режим угля и дизтоплива, запасы которых были не готовы для использования и недостаточны для такой катастрофы.

Город оказался лишённым тепла и начал умирать. Норильск погрузился в объятья полярной ночи, погасли уличные фонари, не светились окна, в спешке забитые чем попало: подушками, матрасами, коврами, тряпками. Центральная Комсомольская улица (Комса) обезлюдела, не пробегали по ней покрытые инеем румяные девчонки, - только ураганный ветер и лёд, сорванный с крыш, зачастую вместе с крышами. Газ в домах перекрыли. Коммунальные службы без промедления слили горячую воду из системы отопления города, чтобы спасти её от разморозки. Остался один спасительный источник для защиты от вымирания 250-ти тысяч жителей – электричество Усть-Хантайской ГЭС, запущенной в 1975, - она выдала «на гора» всё, на что была способна. До такой степени, что через месяц работы у красной черты сеть не выдержала чрезмерной нагрузки потребителей – новая авария, блэкаут. Но к этому моменту газовое снабжение невероятными усилиями многих сотен людей уже удалось восстановить, и город был спасён. Всё мужское население было мобилизовано, как на фронте. Задачей женщин стало спасти детей в домах, где температура вскоре стала отрицательной. Детские сады были закрыты, занятия в школах отменены. Вся информация о катастрофе в Норильске по понятиям советской цензуры естественно была засекречена.

В эту страшную зиму на свет появилась девочка, которую назвали Таней. Она, конечно, не понимала, что за негостеприимный мир её принял, и зачем она оказалась здесь, ведь в мамином лоне было так тепло и уютно. Если Москва слезам не верит, то Норильск не верит в покой, а надеется только на мужество и волю к жизни. Инстинктивная память навсегда привязала её невидимыми нитями к суровому городу, воспитав у неё подсознательную жажду выживания, и наряду с этим стремление вырваться из чуждого, враждебного, но одновременно манящего своей свирепостью и природной красотой мира, который заставляет тебя ежеминутно быть начеку, охраняя свою жизнь от смертельных угроз. Не этим ли испытанием обязана она своему необычному дару чувствовать нюансы мироздания, тончайшие струны эмоций, мелодию отношений вещей и людей? И способностью облекать это в слова, музыку рифмы, ритмов и фонем. Короче, она стала поэтом. Судьба, родители, Норильск одарили её таинством творчества и характером, наделенным природным чувством наблюдательности, отзвука и самозащиты. Москва подарила новые горизонты, семью и добрых друзей.

Кому-то не прожить ни дня без йоги.
Кого-то вдохновляют мотыльки.
Кому-то очень дороги дороги.
А я лечу на свет в конце строки..

Стихи Татьяны Калугиной здесь: http://www.stihi.ru/avtor/petra_s