2. Доктор моего тела

Выдалась бессонная ночь перед написанием этой записи. С ног до головы окутала романтическая эйфория, что сделало меня похожей на сумасшедшую.

Представь себе, лежит вполне здоровая, с виду, девушка, которая шепчет себе под нос, как она желает едва знакомого мужчину. На фоне пробуждающихся соседей и уже давно не спавших птиц, я просто издавала эти странные и неожиданные словосочетания, направляя их губами в белый потолок. Это нечто видит черт знает кто, но не он. И меня это успокаивает.

 5 января.
Я проснулась довольно счастливым человеком. Ночь выдалась бессонной. Что-то подозрительное нарушало мой покой, какая-то агония с примесью страха. Мне казалось, что я простыла, тело ломало без причины, будто кто-то на расстоянии, одной лишь мыслью его касался. Эти прикосновения, по ощущениям, будто принадлежали тому доктору, чью личность я пока не могу как-то внятно охарактеризовать. Не иначе как доктор моего тела.

Это было радостно и тревожно. Во мне смешались все чувства: стыд, навязанный строгим воспитанием  порядочной девушки и легкое возбуждение, граничащее с все тем же детским страхом.

Первым делом я встала на весы. Пятый день нового года. Много еды, это сказалось на моем весе и лице. Мне нельзя полнеть, иначе мои, и без того маленькие, глаза станут уменьшаться. Выглядела не важно.

Душ - это то, что делает меня умиротворенной и жизнеспособной. Несмотря на этот факт, мое лицо ничто не спасало от налета предыдущих праздных пожирательств. Спасет только косметика, которая в моей жизни делает многое. Она то, без чего меня нет. Нет яркой индивидуальности, нет широко распахнутых глаз и страстных бровей полумесяцем.

Слой за слоем, ничего нет лучше сна, однозначно. Ничего, я просто иду к врачу, чтобы он мне помог выздороветь. Доктор моего тела.

Мне нравится ездить на автобусах. Наверное, я никогда не позволю себе автомобиль. Не потому что не хочу. Если чего-то мне сильно захочется, оно будет обязательно моим. Кхм. Интересно, совпадает ли это с моей сложившейся ситуацией? Снова бред! Не хочу автомобиль, потому что у каждого человека свои особенности, склад ума, индивидуальные способности, например к вождению, коих у меня нет. Абсолютно. Здесь не надо даже думать, что все приходит с опытом, я просто этого не хочу. Я хочу лишь одного.

Всю дорогу меня изматывала, в хорошем смысле этого слова, песня The Cure - To wish imposible things, которая так часто была единственной собеседницей в моем внутреннем мире, в самых тупиковых ситуациях. Желать невозможного. А чего желаю я? Моя цель - исцеление. И, опять же, к месту: Cure - лекарство. От каких только бед, черт его знает. Главное, чтобы оно оказалось мнгоновенным, как внутривенно введенный препарат.

Мне кажется, я никогда спокойно не доберусь до этого места. Вы помните, как я дошла до этой клиники в прошлый раз, мои милые читатели? В этот раз я вышла просто не на той остановке, гораздо позже. Мне пришлось идти пешком через целый квартал, через обилие деревянных домов.

Провода от наушников стояли колом, меня нервировала музыка, которая играла в моей голове. Судорожно переключаю песни, одну за одной. Меня смущали даже прохожие, словно я шла голая среди снегов и этих деревянных домов.

Знакомый поворот, с которого начался мой долгий путь до пункта назначения, но теперь я его знаю до миллиметра. Та заветная дверь становилась все ближе, вдалеке виднелся белый автомобиль, припаркованный напротив той самой двери. Я шла, ощущая эти чувства: стыд и страх. Мне хотелось повернуть назад, но в то же время я горела желанием.

Робко звоню в домофон, убирая свой взгляд от белого автомобиля, словно за рулем сидит он. Черт, это так беспощадно. Я слабею на глазах. Дверь открыли так быстро, что я не успела войти в состояния паники, в которое обычно впадаю, ожидая чего-то действительно редкого и ответственного.

Всю дорогу и дома меня мучил один вопрос: как это все будет происходить? В абсолютной тишине? Если да, значит мне стоит просто послушать свою музыку через наушники. Не будет никакой обескураживающей полноты молчания. Это чувство меня отягощало. Это не прилично по отношению к доктору, это невозможно и нестерпимо для меня. Я боялась сойти с ума.

Вхожу. Привычная обстановка, вешалки, которые благодаря мне все упали на пол с диким грохотом. Никто и не заметил. Бахилы на сей раз были взяты с чистого места. Та же регистратура, тот же диван. Только другие люди, желающие помощи.

Я приехала довольно рано, за минут 30 до. Рядом расположились отец с ребенком, смотрящие мультики через планшет. При этом перед ними шел другой мультфильм по ТВ. Простор для выбора уже, возможно, зажравшегося ребенка.

Я села на диван, тупо перебирая вещи в рюкзаке, считая время. Напротив журналы, которые привлекли мое внимание. Очередные звездные сплетни. Рваные и не интересные. Больше ничего меня там не привлекло. Мои мысли растворялись в пространстве.

Через несколько минут вышел тот, ради которого я сюда шла. Взгляд куда-то вдаль. Я словно его не вижу. Я словно в трансе, словно мою голову занимают важные мысли. Как бы не так. А сама так жаждела его приветствия. Того вчерашнего. Чтобы волосы по ветру развивались. Но его не было.

Боковым зрением, кое развито у женщин, я видела его темно-синюю одежду. Этот силуэт. Но когда я осмелилась поднять тяжелый взгляд, прилепленный к полу, он уже заходил в кабинет и даже не намекал на продолжение нашего знакомства. Ну что ж. Это ровно ничего не значит, как и вчерашние нежные руки, касавшиеся моей белой кожи.

Дверь не была закрыта, раздавался приятнейший мужской смех. Он такой же как его привычной тон, только чуть светлее. Я, кажется, теряю рассудок. Что делать? Еще секунды, и администратор направила меня в специальную комнату и дала свежую простынь.

Комната была очень светлой, играла музыка 50-х или 60-х а-ля джаз, но голос достаточно узнаваемый. Три ширмы оранжевого цвета. Меня попросили раздеться до нижнего белья и лечь на кушетку.Ощущение полнейшей растерянности. Это снова начинается. Нет. Или да?

Ну вот, думаю, не надо музыку свою слушать. Тяжелая тишина будет заполнена просто музыкой.

Я раздевалась очень медленно, я не знаю, зачем. Будто что-то оттягивая. Хотя ничего неизбежно. Мое тело расположилось на кушетке головой к выходу. Я дышала словно перед операцией. Это чувство мне знакомо не понаслышке. Хоть как-то стараясь скрыть свою неотесанность, разложила вещи, как прилежная ученица.

Лежа, затаив дыхание, скрестив руки на груди, голая душой, полуобнаженная телом. Тело, которое вряд ли привлекло бы кого-то кроме старого педофила. Шрамы - рубцы не только на коже, но и на моей судьбе. Я обнажила все, что скрыто под черной одеждой, включая мою душу.

Музыка играла радостно, я пыталась расслабиться. Видимо все на это и рассчитано. Интеллигентно нарушив мой покой, врываются чьи-то легкие шаги. Глаза стали бегать в хаотичном напряжении. Выключается свет ровно так же, как и отключается мое полусознание. Дверь в комнату захлопнулась, замок трепетно защелкнулся. И лишь музыка не изменчиво впивалась в мою кожу.

Я слышу, как легкие шаги направляются к ширме, в которой беззащитно лежало мое тело. Глубокий вдох.
"Как дела", - проносится у меня над головой, словно гром среди ясного неба. Его очертания подобны солнцу, горящего так ярко и по-доброму.  Его руки такие сильные и надежные. Темно-синяя одежда. Глазам стало приятно от уже привычного облика. И, в то же время, трепетно от всего происходящего. Я шла с целью просто грубо и сурово вылечить спину, как это делается в других медицинских учреждениях. Но не здесь. Здесь, кажется, останется частичка моей души и несколько сотен тысяч моих неуверенных вздохов. Я теряю рассудок.

Я сказала "здравствуйте" очень так по-детски, хотя хотелось выдать из себя бархатный, глубокий, сексуальный женский голос. Но я способна лишь на звонкое сопрано и наивный взгляд. Я так боялась предстоящего. Он был готов к работе. Но я еще нет.

Пара формальных фраз. Он снова вышел. На секунду. Торопливо вернувшись за ширму.
 
"Вам не мешает Синатра?",-спросил доктор.
"Точно, это он",-думаю я сквозь себя.
"Нет, даже лучше так", - еле процеживаю про себя.

Доктор неспешно начинает прикасаться к моему ненавистному телу. Деликатно. Мои глаза округлились Внутренний вопрос.

"Но это ведь его работа",- думаю я.

"Я заметил, что когда работаю в тишине, я делаю все всегда одинаково. Она мне помогает снять с себя энергию предыдущего человека",-сказал приятным голосом молодой врач. Его фраза заставила меня таять, словно лед в костре. Совсем скоро он испарится и станет лишь влажным воздухом.

Что за разговоры? Где же работа? Я уже начала себя сбивать с этого приторного, но пьянящего тона. На самом деле, он располагает к себе совершенно чужого человека, чтобы качественно сделать все возможное и невозможное. И я плыла в его речах. Как ему так удается? Я, не лишенная красноречия, в обычной жизни использую только маты и отборную русскую брань. Неужели он говорит так и в повседневности? Я скоро утону в его речах. Он много говорил о разном, о жизни. Это ничего не значит. Ровно столько, как и мои болезненные фантазии.Тепло рук впивалось в мою бледную кожу, как и та фоновая музыка, которую он почему-то выключил. И мы остались наедине. Лишь я, и он, объединенные непринужденной тишиной.

Он спросил, что я чувствую. Это звучало с какой-то доброй усмешкой, словно он знает, что я ощущаю. Во мне пылала постепенно возникающая страсть и страх от неизбежности неизведанного.

Доктор сел позади меня, его руки коснулись моей горячей и пульсирующей шеи. Зрачки расширились, в горле появился ком. Мой разум притупляется от этих прикосновений. Черт, это лишь его работа. Хватит церемоний и мысленных прелюдий. Мягкие и теплые руки медленно спускались все ниже, обхватывая плечи. Я чувствовала странную дрожь и напряжение его пальцев.

Так странно, я пишу о нем столько, сколько пишут об объектах восхищения, на который смотрят украткой со стороны, любуясь каждой чертой лица, каждым движением. Я нарочно не смотрела на него, побоявшись нарушить его мысленный покой. Но он был бы спокоен, даже если бы я робко смотрела на него. Это всего лишь зрение. Нельзя запретить это. Это природа нас сделала такими,незащищенными от чужого взгляда.

Столько хвалебных од, а я толком не смотрела в его глаза. Аура - это самое сильное, что есть в нем. Голос - это обезоруживающая череда звуков. Руки, которые прожигают одним лишь прикосновением, оставляя ожог где-то на поверхности сердца. И этот ожог будет самым безболезненным, он будет терзать лишь в мыслях, как некий симулякр.

Через несколько минут моих раздумий его голос сбил все на свете. Это было по-прежнему очень интеллигентно. Без наглости, чего мне абсолютно не присуще.

"Что вы чувствуете?",-теплый голос ласкал мои ушные раковины. Словно сзади подул летний ветер. В этот момент хотелось выплеснуть на него те переживания, которые он мне доставил всего за один день. Но он имел ввиду ощущения в плане его телесных манипуляций. Я испытывала тепло его нежных рук, которые делали лишь свою работу, которая изначально не нацелена на доставление таких удовольствий. Они так чувствительны. Я хочу взять его за руку, обернуться. Но ничего не выйдет. Я пациент, а он доктор. В этом отношении не имеет значения гендерный признак. Но что с того, что эти "бесполые" признаки вызывают во мне фейерверк эмоций и взрыв мыслей? Это никак не назовешь чем-то бесполым и нейтральным.

Тишина выедала мои мысли, я жаждела его легких речей и смеха. Еще через несколько минут он приступил к основной цели моего пребывания на этой несчастной кушетке, повидавшей кучу тел разных масс и оттенков. Я не верила, что так бывает. Громкий треск моих костей не сопровождался никакой болью.Он держал мою голову и вращал вокруг своей оси. Я не пыталась смотреть в его глаза. Я была немного ошарашена происходящим, на сей раз от профессиональных манипуляций. Я выдала свой восторг как всегда в неотесанной форме. И, вдруг, я увидела его белоснежную улыбку, сверху висящую над моей головой.

Кажется, весна наступит раньше, чем надо. В масштабах моей души. Мои волосы прорастут зелеными листьями и поплывут вниз по кушетке. Мои конечности превратятся в ветки деревьев и вцепятся в крепкое тело моего молодого доктора. Между нами прорастет зеленая трава, а на ней белые цветы. Я снова таю. И хоть на секунду хотелось бы знать, что он тоже взаимен.

Он начал меня активно шевелить, выворачивая меня вбок, поднимая мои ноги. Прохладные руки обхватили меня, раздался еще один безболезненный треск. Я была в грандиозном потрясении. Доктор попросил меня встать с кушетки. Мое обнаженное тело приняло стоячее положение и  начало выполнять несколько действий.

Затем мы повторили предыдущие манипуляции. Я попыталась встать, но рука схватилась за голову, прикрывая глаза. Все поплыло багровой рекой.

"Кружится голова",-сказала я. Он подошел ко мне так близко, хотя я этому не придавала значения в тот момент. Его рука схватила мою правую руку(которую я теперь не буду мыть годами). Открыв глаза,я увидела, как он буквально вонзал в меня свой взгляд. Я видела его глаза, так близко. Небесно-голубые, зрачки которых расширились от услышанной информации о моем гемоглобине после последней операции. Он продолжал меня держать за руку, задавая неспешные вопросы о моем дальнейшем состоянии. Меня это не смущало, я чувствовала его заботу. Ах, какой же он! Такой галантный. Я теперь понимаю, что буду ставить его в пример всем. Его поведение и манеры достойны и великолепны. Так должен обращаться каждый мужчина со своей женщиной. Я, будучи пациентом, ощущала себя во власти его чувств и любви. Приятно быть утопающей, особенно, когда тебя спасает такой безгранично нежный человек.Сумасшествие.

Кажется все закончилось. Наши руки расцепились в разные стороны. Наверное, этого могло не происходить чуть дольше, если бы я не делала вид, что мне страшно или неприятно. Просто дура. Когда я встала, он сел напротив меня, будто оценивая весь мой облик. Чувствовала себя жалкой, т.к. мое тело далеко от идеальных параметров, плюс сдобрено щепоткой хирургических вмешательств. Он говорил, я спрашивала. Такой тандем длился еще несколько минут. Мне было стыдно и, в то же время, жалко, что наше время закончилось. По его взгляду было понятно, что уходить он вовсе не хотел. И я была этому так рада. Но собственная зажатость и стеснение убогости своего тела сделали свое дело. Он понял, что я смущена. Так как я стояла в нижнем белье и опускала взгляд куда угодно, только не на него. Плюс этот вопрошающий взгляд, мол, что ты смотришь на меня? Я  голая, уйди. И он ушел. Я немного успокоилась. Но в душе было отягощающее чувство неудовлетворенности от его быстрого ухода.

Я быстро собралась. Даже очень. Записалась на следующий сеанс и ушла за верхней одеждой. Стыдливо одеваясь, я вновь услышала его речь, в которой отчетливо прослеживалось беспокойство обо мне. Да,я записалась, хотела я выйти из-за угла и крикнуть ему об этом. Затем прыгнуть в его объятия. Но я ушла, не попрощавшись ни с кем. Неотесанная девка.

Я вышла с чувством эйфории и свободы в некоторых частях моего некогда больного тела. Я рада, что эти встречи растягиваются. Мне нравится ожидать целую неделю и еще больше приводить себя в порядок, лишь бы на секунду зацепить его мужской интерес. Мне безумно приятно наращивать в себе эти чувства, делая их немного приглушенными и осмысленными, чтобы при встрече с ним все вновь цвело и взрывалось, и становилось неудержимым, сводящим с ума.

Морозный день, но меня грела каждая мысль о том, что еще 2 официальных раза я смогу обнажить свою душу. Дома все слышали мои восторженные рассказы о чудо-враче. Естественно, не в пользу его мужских качеств, а чисто профессиональных. Первое оставим лишь для меня.

Неделя, всего неделя. И меня спасет доктор моего тела. Я так это хочу.
 

10/01/2017
4:58