Отрывок из повести труворов крест - в башне

- Тотьма, ты зачем парубку локти аж к загривку стянул? Ослабь, и так еле дышит…
- Ни чё се еле дышит… Силен дуже и бьется ловко – трех гридней кистенем положил..
- Живы?
- Живы… Лежать да охають, до  женидьбы живы будуть,
- Всё одно путы ослабь – вон как ты его отделал – даже не охает, как твои остолопы, а отсюда он все равно не сбежит, да и кистеня у него уж нет.
Борька очнулся и преодолевая неимоверную боль в затылке попытался сфокусироваться… Он лежал на каменном полу, покрытом слоем соломы, рядом стояли две пары ног в кожаных сапогах с загнутыми носами. Рук своих Борька не чувствовал. Сапоги были красные. Где он такие видел? В книжках с картинками Билибина… Попробовал пошевелиться –в затылок отдалось так, что чуть снова сознание не потерял… Одна пара ног обошла его и что-то сделала за его спиной, стало легче шевелиться. Повернув голову, он рассмотрел двух мужчин в странных, тоже «Билибинских» одеяниях.
Тот, постарше, с густой «окладистой» бородой бросил второму –
- подыми, поспрошаем маленько его… - и добавил, обращаясь к Борьке:
- Имя?!
- Моё? -, еле слышно ответил, морщась от боли, ответил Борька.
- Мое мне ведомо.
- Борис.
- Откель будешь Борис?
Автоматически ожидая вопрос про фамилию, Борька ответил – Суздальцев.
- Суждальцев? Вот оно что? Знать лазутник Ярославичей кур-р-р-ва – заорал тот, который помладше – Тотьма… - Княже, вздернем на дыбе аль иглы под ногти – всё скажить!
- Чикай подноготную править, виж итак еле жив.., а дружник твой?
- Какой дружник? – не понял Борька
- Коня который увел.
- Его Глеб зовут, Низовцев..
- Низовцев… с Новегорода что-ли?
- Нет с Питера…
- Это где место таке? У вас в Суждале пригород что-ль?
Борька криво улыбнулся разбитыми, саднившими губами, - да нет, это от Суздаля далеко, а вы кто такие будете?
- Туточки Князь вопросы задает, а ты гнида, помалкивай иль отвечай, когда просят! –взъярился Тотьма;
- Ты сам помалкивай, да не встревай, когда не просят – сказал тот, кого Тотьма назвал Князем. Было видно, что недолюбливал он Тотьму. - Что в Изборьсте делали? Коней воровали?
- Нужны нам ваши кони… отдыхать приехали. Борька хотел добавить про милицию и маскарадные костюмы допрашивающих его, но вовремя понял, что он не в том положении, когда предъявляют претензии и угрожают. Глеб, скорее всего таки успел оторваться от погони и приведет сюда «компетентные органы», а убивать его, Борьку, здесь вряд ли будут, кто бы ни были эти двое ряженых…
- Отдыха-а-ать?? Ну вот отдохни таперича в порубе – снова встрял Тотьма, - а мы твого подельника пимаем, та на дыбе поспрошаем, что вы тут для суждальцев спытали!
Тут в низкую дверь подклети стукнули, она открылась, и вошел человек в одежде… что-то вроде крестоносца – в длинной кольчуге до колен и белом балахоне сверху, с красными крестами, длинными волосами и грубым, бритым красным лицом.
- F;rst Girpold, Alexander und Andreas nahmen Pskow. (Князь Герпольд, Александр и Андрей взяли Псков)
- Mater Dei! R;stet Euch, Sie werden bald hier sein!, (Матерь божья! Вооружайтесь, они скоро будут здесь) ответил по-немецки «Князь», -Тотьма, оставь лазутника, сгодится ще. Воды дай ему.
Князь и крестоносец вышли. Тотьма, скривив ухмылку, вышел за дверь, вернулся с глиняной плошкой, полной воды и плеснул Борьке в лицо – пей, курва, чтоб язык ворочился лучче, пошел я, мы с тобой встренемся.
Он ушел, плотно прикрыв дверцу. Борька, как мог, повернулся к стене и рассмотрел помещение на предмет острых торчащих железок. На стене чадили факелы, довольно высоко. Других железок не было, тюрьма была «профессиональная», не простой подвал. Извернувшись, Борька пнул связанными ногами глиняную плошку, из которой его «поил» Тотьма. Плошка тяпнулась о каменную стену и разбилась. Перекатившись по полу, Борис еле двигающимися пальцами нащупал самый острый осколок и потихоньку стал перетирать им веревки на запястьях. Однажды, разнообразя занятия, тренер по карате показал им различные приемы и ухватки, которые применялись японским шпионами ниндзя, для освобождения от пут и побегов из тюрьмы. Честно говоря, Борька никогда не думал, что это может пригодиться ему в жизни. Перетерев веревки на кистях, он освободил локти и ноги, благо по заботе «Князя Girpoldа» веревки там были ослаблены. Разминая нечувствительные руки и сдерживая сильную боль в затылке (он нащупал там шишку величиной с голубиное яйцо) Борис стал думать, как ему выбираться и вообще, что происходит.
Вот так, сказка стала былью… первый принцип Комацувары-Стругацких сработал, и они с Глебом действительно очутились в 13 веке нашей эры… прислонившись к древнему каменному кресту.
«Спокойно, спокойно» - сказал Борька своему затылку, который снова загудел, как вечевой колокол. Поднявшись, он стал ходить, разминая основательно затекшие ноги. События в его больную голову все равно не укладывались. Так бывает практически всегда, когда долго ждешь и веришь в чудо, в глубине души сильно, очень сильно сомневаясь в его осуществлении. А потом оно обрушивается на тебя – невозможное, неосознаваемое, в которое – расскажи – и не поверит никто, даже самый близкий друг, похожее на сон… Борькин сон снова больно отдался в затылок, и он понял, что надо действовать.
«Александр и Андрей взяли Псков» … Значит, они с Глебкой попали примерно в март 1242 года, а в апреле будет битва на Чудском озере… А кто этот князь – полиглот? F;rst Girpold …А, ну конечно же – это Ярослав Владимирович – князь Псковский, сын Владимира Мстиславовича, внук Мстислава Удалого, который битву на Калке продул. Сбежал к ливонцам, принял католичество, женился на немке, теперь пришел отвоевывать свою вотчину… предатель псковской земли. То-то у него слуга говнюк такой, яблоко от яблони…
Затылок потихоньку успокоился. Надо было выбираться из тюрьмы и искать Глеба. Ускакать то он ускакал, да не он один на коне. Догонят ливонцы, убьют. Послышались шаги, Борис встал к стене, так чтобы открывшаяся дверь скрыла его от вошедшего. «Осторожно двери открываются! Вот это не продумали, тюремная дверь в коридор должна отворяться» - подумал злорадно Борис. Вошел Тотьма и замер, не понимая где пленник. Борис резко ударил его дубовой дверцей помещения. Не сообразив ничего и не успев закричать, тот встал на четвереньки и попытался выпрямиться, но Борис уложил его на пол, сильно ударив ребром ладони в основание шеи. «Говнюк» вырубился, Борька повернул его и стал стягивать кафтан, порты и сапоги – недруги были примерно одного роста и одинаковы в плечах. Борька скрутил Тотьму своими веревками и откатил в уголок, подумав, что, однако он, Борис, оказался неплохо подготовленным к средневековым приключениям. Затылок тотчас же напомнил ему об обратном.
Закончив переодевание, Борька вышел за дверь, прикрыл ее за собой и обернувшись, обнаружил, что прямо в горло ему смотрит острый клинок. Перед ним стоял князь Ярослав и спокойно держал меч.
- И впрямь ловок ты парубче… Где Тотьма?
- Отдохнуть прилег.
- Ты ему постелил?
- Ага, и колыбельную спел…- Борька набычился.
Рука у князя не дрожала, кончик меча –  ну  о-о-очень острый, - смотрел прямо Борьке в кадык. «Снизу подбить? Не успею, засадит в горло, не сморгнет. Впрочем, наверное, если б хотел убить – давно бы убил» - пронеслось у Бориса в голове.
Ярослав усмехнулся вдруг спокойно, отступил на полшага, опустил меч и спрятал его в ножны.
- Ты ж сейчас к Александру?
Борька не был в этом уверен, но на всякий случай кивнул.
- В захаб не пойдешь, через стену не пойдешь. – Продолжил, как бы размышляя, Ярослав, - Сейчас из Куковки вылезешь – о шую под Никольским вылаз есть – сейчас там охороны нет. Пролезешь в вылаз – спустишься к воде – к востоку возьмешь, выйдешь на шлях до Пскова. Сможешь коня увесть – твое счастье. Александру скажи – пусть полки на Исборьск не посылает – я ему не ворог. Коли хочет встречи с немцем – пусть на Юрьев идет, через Мосте, Генрик-епископ не успеет силу собрать, братья в отъезде.
- Какие братья ? – тупо спросил Борька
- Не твои и не мои, - опять усмехнулся князь, Ордена войско. Да не сказывай Александру, что я тебе поведал, скажи – сам подслухал.
- Это уж я сам решу, что говорить – опять набычился Борька, сморозивши глупость.
- Дело твоё, согласился Ярослав, но лучче, коли сладишь как я сказал. Поспешай, скоро стражи перевет, а я тебя провожать не буду. – Подумав, князь добавил – странный ты. Не схож ты на лазутника. Ну, - ступай.
Борис не заставил повторять дважды, и скользнул в низкую дверь башни. Уже давно стемнело, в крепости стража стояла только на башнях и у ворот – внутри никого не было видно. Тихонько пройдя до входа в захаб, Борька разглядел при неверном свете факелов у крепостной стены что-то вроде небольшого спуска в подземелье – это был «водяной» лаз. У внешних ворот захаба засмеялись и зашумели. Быстро нырнув в лаз, Борис буквально скатился в узкий каменный проход-мешок. Осторожно, в полной темноте, спустившись по каменным ступенькам, выполз наружу, на свежий воздух. Вход в Никольский захаб был совсем рядом – справа и сверху доносились голоса и мелькал огонь – сменялась стража. Было уже совсем темно, но метрах в ста от крепости были ясно различимы деревянные дома посада. «Добегу до домиков, там спрячусь не на долго, надо передохнуть, да и перехватить покушать что-нибудь – а потом решу, что делать» - решил беглец. До ближайшего сарая было метров семьдесят. «Интересно, с башен ближние цели ночью просматриваются? Если просматриваются – стрелу в спину схлопочу запросто». Но Борька явно преувеличил внимательность караульных – благополучно шмыгнул через вал, пересек покрытую пожухлой прошлогодней травой открытую местность и перевалил через забор ближайшего дома. «Странно, подумал Борис, а собака где?»
Собаки у дома действительно не было – то ли хозяева воров не боялись, то ли воровать было нечего. Только Борька повернулся чтобы посмотреть, что там на крепостных стенах, как рот ему зажали рукой, а в бок уперлось что-то острое. «Да что ж это такое, - подумал он – второй раз за сутки в плен берут, надо с этим кончать». Обмяк, потом быстро «спружинил» - и вот уже напавший сзади лежит на спине и в лицо ему смотрит его собственный нож. Тут Борька услышал над ухом торопливый громкий шепот Глеба – «Тише, тише, не дергайся, свои это, я Глеб!».
«Свои ночью дома спят - сварливо и обрадовано (жив курилка!) также громко «прошептал» в ответ Борис, – а это что за персонаж – если свой, на кой хрен он мне ножиком под ребро тычет!»
Поверженный «свой» лежал тихо - не дергался и молчал, с трудом дыша (Борькино колено давило на грудь).
«Это Хейно – эстонец, вернее, сето, чудин, как здесь говорят, – он крещеный в Пскове, он меня от погони спас! Давай в дом, живо, пока караул наш тихий ор не услышал и возню…»