Казак Кузьма! Из романа Неравнодушье...

ПОСТОЯННОЕ МЕСТО ПУБЛИКАЦИИ:http://www.proza.ru/2017/01/13/1909
Отрывок из романа "Неравнодушье, как диагноз!"

КАЗАК КУЗЬМА!(К роману Неравнодушье, как диагноз!»)

В нашем ОКП «Сельэнергопроект» не все руководители были евреи. Лично я был в высоковольтной группе, которую возглавлял Руководитель группы донской казак Кузьма Афанасьевич. Я фамилию называть не буду, чтобы не напрягать его родственников. Замечательный душевный человек и он один знал, что я тоже донской казак. Но он был с Верхнего Дона, а я со Среднего Дона. Моя родина оказалась на дне Цимлянского моря (водохранилища) в виду того, что Дон перегородили пятнадцатикилометровой плотиной Цимлянской ГЭС мощностью 650 тыс киловатт. На дне моря к великому сожалению оказалось много казачьих станиц и хуторов, в том числе и моя станица Нижне-Курмоярская, в которой родился писатель Серафимович. К ещё большему сожалению донской водой были покрыты замечательные заповедные природные объекты образованные поймой реки Дон. Пойма, это низменный берег реки, заливаемый во время половодья. Это места нереста всего рыбьего царства, в том числе и мигрирующего  с низовьев реки в верховья именно ради нереста. Это места столетиями, тысячелетиями, покрывавшиеся донным илом и в связи с этим обладавшие уникальными плодородными свойствами. Как говорили старики: Палку воткни, а она цветёт! Об этом мы часто с Кузьмой говаривали, выходя курить у подъезда нашего ОКП.
    Кузьма часто прибаливал. И я заметил, что об этом сотрудники говорят с плохо скрываемой ухмылкой, потому что он в основном «прибаливал» после получки. Кузьма был весьма зрелого возраста, примерно лет ему было где-то за сорок, но выглядел он - около пятидесяти, а вот жена у него была моя ровесница. Мне же было 23 года. Говорили, что его жена учится заочно в энергетическом техникуме в одном райцентре нашей области, где родной брат Кузьмы работает то ли директором, то ли — замом. Если жена уезжала на экзаменационную сессию, а этот момент совпадал с получением зарплаты, то Кузьма, естественно, «прибаливал» на несколько дней. В рабочее время Кузьма часто исчезал  с рабочего места и возвращался, «благоухая» спиртным с ваткой заложенной за  щёку, и объясняя, что у него опять разболелся зуб и он его успокаивает какими-то настойками. Разумеется, он эти настойки капал не только на ватку, но и вовнутрь. Мне рассказывали, что когда-то Кузьма был начальником одного из ПМК «Сельэнергосетьстроя», но стал злоупотреблять, превращая «пропитанный» лес для электрических опор в «пропитый», то его решили убрать с этого места, не отдавая под суд, в виду его значительного положительного опыта в строительстве. Поэтому он оказался в нашем ОКП, руководителем Высоковольтной проектной группы. В его обязанности входило, кроме проектной работы, выезжать в командировки с авторским надзором в процессе строительства ЛЭП по нашим проектам в  нашей области. Но старались Кузьму не посылать, так как эти командировки Кузьмы всегда заканчивались недельным его «недомоганием» без больничного листа, отлёжкой на дому, так как «болел проклятый зуб», с которым он почему-то не хотел расстаться.
    Я уже рассказывал, что в этом, 1970-м году,  был пятидесятилетний юбилей Ленинского Плана ГОЭЛРО , в честь чего, кто-то сверху нам предложил проявить инициативу — построить своими руками по собственному проекту высоковольтную линию 10 киловольт на пропитанных опорах, протяжённостью 6,5 километров в Урюпинском (северном) районе нашей области, находящемся на расстоянии 400 км. от Волгограда. Мы построили эту линию вовремя, о чём я изложил в рассказе «Изнасиловал опору». Вернувшись, я узнал, что стал исполняющим обязанности секретаря партийной организации нашего ОКП, так как секретарь наш уволился. Узнал я ещё и то, что Кузьма — мой непосредственный начальник , «приболел» и уже неделю не выходит на работу. Обычно у нас больных, на дому и в больнице, посещал «страхделегат» от профсоюзной организации, но поскольку Кузьма был членом партии, то эта обязанность уже переходила на меня. Я получил от Председателя профкома 5 рублей на посещение Кузьмы и поехал к нему в гости. Раньше я у него не бывал.
   Я приехал к нему после работы. Позвонил в дверь. Долго не открывали. Глазка в двери не было. Наконец, настороженный голос Кузьмы за дверью спросил: «Кто?». Я ответил: «Кузьма Афанасьевич! Это я! Леонид! Можно в гости в вам?». Он переспросил: «Ты один? Баб нету с тобой?» Я ответил утвердительно и дверь открылась. То, что я увидел, меня неприятно поразило, но я изо всех сил постарался не показать это внешне. Кузьма  был передо мной только в в синих застиранных сатиновых трусах с голым торсом. Торс представлял собою бесформенный мешок с выпячивающимся вислым пузом на коротких кривых ножках. Над торсом слегка возвышалась косматая большая голова без шеи с одутловатым,  обросшим недельной щетиной лицом. Это лицо «украшали» размашистые, с проседью усы» Взгляд Кузьмы был откровенно настороженным, но приветливым, поскольку я был из всей команды ОКП, для Кузьмы более близким, чем другие. Он сразу обратил внимание на пригруженную сумку в моих руках и отошёл в сторону, приглашая меня пройти в квартиру. В квартире я сразу попал в атмосферу спиртного перегара. Когда я шёл по коридору в квартиру вслед за Кузьмой, закрывшим за мной дверь квартиры, у меня мелькнула мысль: «Какая же моя ровесница могла позариться вот на такой  престарелый «экземпляр»  и выйти замуж, хотя он когда-то закончил электрофак нашего «Сельхозинститута» с Красным дипломом?» И у меня мелькнул в мыслях ответ: «Она из деревни — ей нужна городская прописка. И он родственник руководителя техникума, что гарантирует ей диплом без особого  физического и морального напряжения».
    Я немного растерялся в вопросе: Разуваться или нет в коридоре квартиры, так как пол был грязным, а тапки, которые Кузьма мне предложил были такого «затоптанного» вида, что я предпочёл: разуться, но тапки не надевать. «Лучше дома сменю носки при входе в квартиру» - подумал я.
- Проходи, Лёнь! Как я рад тебя видеть! Хоть расскажешь, как вы съездили в командировку!
     Мы прошли на кухню и я был поражён беспорядком и грязной посудой на кухонном столе и в раковине. Даже свалить эту грязную посуду со стола в раковину уже было невозможно.
- Лёнь! Ты извини меня за беспорядок! Я же больной, а хозяйка моя, как уедет на экзаменационную сессию, так на месяц там зависает, пока сдаёт и пересдаёт свои хвосты! - мямлил смущённо Кузьма, всё-таки  освобождая место на столе, чтобы я мог разгрузить сумку. Я разгружал сумку и с ужасом наблюдал, как разбегаются в стороны тараканы перепуганные неожиданным вторжением в их царство, а Кузьма напряжённо наблюдал за тем, что появляется из моей сумки. Не увидев на столе главного, но увидев, что я на стол кладу пять «профсоюзных» рублей, предназначенных «На лечение», он смущённо стал бормотать о том, что ему «не за что» проявить гостеприимство. Он настойчиво, в форме приказа, послал меня сходить в магазин и взять с этих денег бутылку водки, для «лечения»! - как он сказал, - Да поговорить же надо! А то я тут пропадаю в неведении!
  Я пошёл назад в коридор, взяв пять рублей из рук Кузьмы, а он шаркая следом, вдруг сказал:
-Лёнь! Ты уж бери не водку, а там у тебя получится как раз на три бутылочки портвейна «Хирса» Я так рад, что ты пришёл и поговорить хочется!
   Направляясь в магазин, я испытывал невероятные душевные  муки от своей роли. Я, как «страхделегат», не должен покупать спиртное на деньги, выделяемые профсоюзом, хотя я ему притащил гостинцы, купленные на мои деньги, на сумму гораздо большую чем эти пять рублей. Но ещё меня мучило и то, что я  остался в ОКП исполняющим обязанности Секретаря парторганизации, а в организации, все негласно посвящены в причинах, недомоганий Кузьмы, а я собираюсь эти «недомогания» поддержать. Но ещё меня оправдывала мысль о том, что Кузьма на много старше меня по возрасту и он мой непосредственный руководитель, А ещё, то что мы с ним только двое в этом коллективе — казаки, единомышленники, чего никому не понять. И это, последнее, обязывало меня выполнить просьбу Кузьмы. Меня отвращала обстановка в его квартире, но  он обещал до моего возвращения помыть стаканчики.
    Возвратившись из магазина, я застал Кузьму таскающим грязную посуду со стола в ванную, то есть,  совмещённый «хрущёвский» санузел. Я предложил ему быстро помыть посуду под краном, но он сказал, что горячей воды у него нет, а газовая колонка у него давно не работает.
Когда я пошёл в ванную, чтобы помыть руки, то понял, что ванна тоже давно не знала воды. «Как же они моются с женой ?»- подумал я - «И какая женщина согласится жить в таких условиях?»
  Помыв руки, я вытер их носовым платочком, так как полотенце, висевшее на гвоздике в ванной, не внушало доверия. Вернувшись на кухню я увидел, что Кузьма для меня застелил газетой расшатанную табуретку, привезённую видимо с родины. Такую в городе найти было трудно. Я подумал, что на этой табуретке сидел дедушка казака Кузьмы.
-Я тебе застелил газеткой, а то у тебя брюки белые! - заискивающе сказал Кузьма, судорожно открывая бутылку портвейна. Я поднял газету, внимательно изучил сиденье табуретки и расстелил на неё свой носовой платочек.
-От типографской краски у меня задница будет чёрной! - сказал я и с ужасом увидел, как дико затряслась у Кузьмы рука с бутылкой портвейна, когда он попытался налить вино в стакан. Он вовремя остановился и сказал, хихикая:
- На сам наливай, а то у меня с болезнью совсем нервы расшатались …
  Я стал наливать, а Кузьма, за процессом наблюдал с дрожащей нижней челюсть и остановил меня, когда я только налил в стакан две третьих…
-Хорош! Хорош! А то прольём драгоценные капли!- сказал он судорожно дыша.
  Когда я поставил бутылку на стол, он встал с такой же скрипучей  табуретки, нагнулся к стакану и, игнорируя мой поднятый стакан,  приблизил своё лицо к стакану, у самого лица схватил стакан и прижал его к губам, постукивая о зубы. Я смотрел, как он судорожно глотал вино, запрокидывая трясущуюся голову и мне расхотелось пить это вино…
  Кузьма облегчённо упал на табуретку, угрожающе скрипнув ею,  и облегчённо выдохнул на меня винный дух.
- Лёнь! Извини! Я не стукнулся с тобою! Но у нас ещё всё впереди! Я встану на ноги и мы ещё с тобою споём:
«Пчёлочка злотая, что же ты жужжишь?.. - запел он, вдруг,  казачью песню, - Пей, Лёня! Казачьему роду нет переводу!».
  Я выпил два глотка, и взял в рот кусочек плавленного сырка. Кузьму вдруг понесло и он лихо запел, прихлопывая в ладоши:
- Пошто казаку добрый конь хоп , хоп
Чтоб степь под копытами пела
Калёный клинок да гармонь гоп , гоп
А бабы- последнее дело

На свете нет бабы такой, ох такой,
Чтоб нас опечалить сумела!
Сначала душевный покой,
А бабы- последнее дело!

Соленый бы нам огурец.
Вино попивать то и дело.
Мужик во хмелю молодец. Эх! Ох!
А бабы последнее дело!
 Он остановился и схватился за бутылку, уже не трясущимися руками, а   в глазах его  появился здравый смысл:
- Давай, Лёня! За казачество!
Мы выпили и я, не закусывая, запел вспомнив последний куплет недопетой Кузьмой песни:
- Закончены наши дела.
Гармошка опять нам запела.
Пора приниматься за баб!
Хоть бабы последнее дело!

- Истину глаголишь, сын мой! - сказал восторженно Кузьма и мы дружески хлопнули над столом ладонь — в ладонь! -но Кузьма тут же потупил взгляд и тяжко вздохнув сказал:
- А бабы… Да-а-а
 Вдруг Кузьма встрепенулся:
- У тебя-то как Леночкой? Всё на мазИ? Когда тебя пропивать будем?
    Я, дожёвывая закуску, потупил взгляд, не зная, что ответить Кузьме, а он ждал…
    Дело в том, что Леночка, которую он имел в виду, это дочка нашего начальника ОКП, работающая сметчицей в низковольтной группе. Она сразу «положила на меня глаз», да не один, а оба! Глаза у неё были… утопиться можно! Громадные, в пол-лица, печальные еврейские глаза, в которых белки были с небесной синевой! Как говорил наш сотрудник — старший инженер Боря про нашу завотделом оформления — Аллу, что у неё выдающийся передний и задний бампер! Так вот это можно было сказать и про Леночку. А какие у Леночка сочные, красивые губы! А какая у Леночки классическая женская фигура! Да! Всё было при ней, как говорится… Она была на год моложе меня, но она выглядела не девушкой, а зрелой женщиной. Ростом она была чуть выше меня, хотя носила туфли на низком каблуке. Масса у неё была под сто килограммов, хотя она не выглядела толстой. Я рядом с нею был, как пацан, хотя был физически очень накачан. Леночка работала не в нашей комнате, но часто приходила в нашу комнату к чертёжнице Оле, хотя по работе они никак не связаны, да и по интересам тоже. Оля сидела за первым столом и чертила, не поднимая головы. У неё был не кульман, а просто чертёжная доска, с наклоном к ней. Я сидел позади Оли, а Леночка приходила, облокачивалась об Олин стол, открывая моему взору богатство своего декольте, от чего у меня поднималась температура, потому что мне делалось жарко. Я старался не смотреть в сторону Леночки, но это плохо получалось и Леночка, как бы равнодушно, перехватывала мои взгляды. У нас бывали застолья по поводу дней рождений и Леночка, почему-то, взяла шефство надо мной, хотя мы даже лично с нею и не знакомились:
-А, ну, новенький! Не стесняйся! Накладывай в свою тарелку, а то голодный останешься со скромностью в обнимку! - при этом садилась рядом, прикасаясь ко мне своим аппетитным бедром и ухаживала, как мать за ребёнком, вызывая «понимающие» улыбки коллег. Меня это очень смущало, а Леночку — нет. Однажды она зашла в нашу комнату и по-хозяйски заявила:
- Так! Я до сих пор не видела фильм про Рафаэля, «Пусть говорят!» и он дошёл до нашей киноплощадки. Я очень хочу пойти, но не могу же я идти одна, как «разведёнка». Мне нужен мужчина! Лёня! Ты мужчина или нет?
-Ещё како-о-ой! - шутливо ответил я. Коллеги при этом заулыбались понимающе, не поднимая головы от чертёжных досок.
- Всё! Я тогда беру билеты и жду в семь часов дома. Остановка троллейбуса «Пивзавод» и к Волге последний дом, последний подъезд, последний этаж, квартира 98.
-Я не пойду в кино, если ты берёшь билеты!- сказал я, - Билеты беру я! Мне при этом хотелось назвать её на «вы», потому что лично ещё не общались, ну и вела она  себя царственно по отношению ко всем.
- Пока ты соберёшься брать, билетов не будет! Если ты такой богатенький, то отдашь деньги! - и вышла из комнаты своей величественной  походкой.
- Всё, Лёня! Попался, не отвертишься! - хихикнул руководитель параллельной высоковольтной группы. Мой руководитель Кузьма просто без слов заржал. После кино Леночка просто заявила, что хочет ко мне в гости. О том, что у меня отдельная комната в четырёхкомнатной квартире, она уже знала из разговора до кино. Я не отказал ей, хотя после кино было уже поздно, а ко мне ехать в Жилгородок было не близко. Мы заявились ко мне, удивив моих домочадцев:маму, бабушку и сестрёнку, которая не успела лечь спать. Я сказал:
-Мы тихо посидим, послушаем музыку!
  А Леночка сказала:
- И от чая не откажемся!
- Да, да! Я сам сделаю! - сказал я бабушке — как хозяйке нашей кухни, удивившись наглости Леночки.
   Когда я включил музыку, сидя в кресле у магнитофона, то Леночка, властно глядя на меня, похлопала по дивану рядом с собой:
-Лёнечка! Ко мне! Мне скучно общаться с диваном!
 Я подошёл к ней, а она протянула мне навстречу руки и я сел прямо в её объятья, прижатый к мощному бюсту, а Леночкины глазищи оказались прямо перед моими и стали сближаться. Мы слились в очень горячем поцелуе. Моя рука интуитивно подхватила её противоположную грудь, а язык мой проник между сочными губами Леночки. К сожалению я почувствовал, что Леночка сегодня зубы не чистила, а из подмышек шибанул неприятный запах.
   Я освободился насильно из её объятий и шутливо сказал:
- Мне кажется, что я после такого поцелуя спать сегодня не смогу!
- А я могу остаться и убаюкать! -нагло хихикая сказала Леночка.
- Я тогда совсем на работу не встану! - неловко смеясь, сказал я. Но Леночка на полном «серьёзе» сказала, - А я всем объясню, что ты отсутствуешь по уважительной причине! Никто возражать не будет! Кузьма свой человек, а папа, тем более!
- Не всё так просто! - посерьёзнев сказал я. - Мне перед своими тоже объясняться будет надо…
- Ну это может быть перед сестрёнкой! А мама с бабушкой не маленькие! Поймут! - с обидой сказала Леночка.
- В том-то и дело, что они могут неправильно понять!- серьёзно ответил я, глядя ей в глаза, полыхающие возмущением.
- Тогда проводи меня до трамвая и ложись спать! - сказала она, резко вставая. При её словах в голосе прозвучала обида и возмущение, как будто я её низко оскорбил.
  Я так и сделал. Провожал молча. У трамвая я вспомнил, что не отдал деньги за билеты и протянул ей купюру соответствующую цене. Она дала моей руке «пощёчину» и села в трамвай, не прощаясь.
   Утром, с интересом глядя на мой тусклый вид, руководитель соседней группы, улыбаясь, спросил:
- Как кино? Лёнь?
- Я в восторге! - сказал я.
- По твоему виду не скажешь! - сказал тот, а Кузьма, улыбаясь, разглаживал свои казачьи усищи.
  И вот теперь Кузьма задаёт мне вопрос про мои отношения с Леночкой… Я никогда не посвящаю никого в свои душевные дела, но о Леночке ему я отвечу, потому что я её не пустил в свою душу. Я не терплю, когда меня вот так грубо на что-то агитируют, тем более женщины, а в данном случае на глубокие ответственные отношения. Кстати, в моей любовной практике так уже было не раз и это меня сразу охлаждало.
- Никак у меня с Леночкой! - ответил я.  - Я не люблю отношения напоказ! А она так себя ведёт…
- Да-а-а! - согласился Кузьма, -Леночка ведёт себя как королева и не терпит ослушания. Она до тебя Толю хотела зануздать, но он воспротивился тоже  и заработал публично по роже! Как-то в застольи он частушку пропел: Я б женился на тебе, но себя мне жалко! Ростом мал я как пенёк, а ты как ёлка палка! Папа ему до сих пор инженера не присваивает, хотя он с высшим образованием. Три года пашет старшим техником, а тебя без высшего сразу взяли старшим техником! Видно не без влияния Леночки…
- Вот мне этого «влияния» как раз и не надо! - сказал я наливая следующую стопку, и перешёл в разговоре на другую тему.
   Я рассказал Кузьме вкратце про нашу командировку, про то как Гриша с Жоржем провели бабке-самогонщице электропроводку бельевыми верёвками, смоченными мочой, как я спасал Толю, замерзавшего на опоре, а потом лечил ободранные ноги самогоном. Кузьма хохотал.
 Эх, Лёня! Это же мои родные края! Как жалко что меня не послали с вами! Как у нас летом красиво! У нас же там север и природа совсем не такая как здесь в полупустыне. У нас речка Тишанка — и кормилица и поилица и любить на ней хочется! Она в Хопёр впадает, а Хопёр наши воды в Дон несёт! И раки и рыба и любовь!
-Кузьма, дорогой! Ты мне душу рвёшь, потому что ты как будто про мою родину мне рассказываешь! Я же родился на берегу Дона в станице Нижне-Курмоярской. Я помню какая у нас была богатейшая донская пойма с ериками, протоками и озёрами, где земля состояла из векового донного ила. Как старики говорили: Палку воткнёшь, а она цветёт! Так всё это превратилось в дно Цимлянского моря. А это море цветёт с мая месяца и по сентябрь сине-зелёной вонючей водорослью, от которой задыхается и дохнет самая ценная рыба. Я тебе говорил о проекте созревшем в моей голове о малых береговых электростанциях. Так их без ущерба для природы можно ставить по берегу Дона, Волги и других рек бесчисленное количество и суммировать их электроэнергию. Но гробить природные ресурсы важные для народного хозяйства — это преступление. И потом, если говорить о гражданской обороне… Легче ГЭС разбомбить или множество маленьких электростанций? Где бы я ни был в командировках, все говорят, что нужны местные электростанции, чтобы не зависеть от степных ураганов и гололёдов, расходуя бешеные деньги на восстановление ЛЭП и содержать ПМК, куда деньги рекой текут и трудно посчитать, в дело ли они идут. Вот я ездил с авторским надзором перед этой командировкой. Я только расписался и всё, как мне было велено начальством. А это деньги я подписал.
       Я рассказал Кузьме о том, как в меня влюбилась проститутка в командировке перед командировкой на строительство ЛЭП, и как она приехала к нам на строительство и убедилась, что я не генерал, а простой электрик, спустившийся к ней с небес на монтёрских когтях. Кузьме очень понравились слова Гриши о том, что проститутка смотрела на меня с жалостью, глядя на мою рабочую робу и монтажную цепь на шее. Однако, Кузьма вдруг сник и потускнел. Он вздохнув сказал:
-Это как раз ты был в том городе, где моя радость сдаёт экзамены!.. - у Кузьмы блеснули в глазах слёзы. - И техникум твой друг заканчивал так же, как моя радость - «на халяву»! Контрольные ей делаю я, а экзамены… ей ставит оценки мой братан. Всё бы ничего, но…
Приезжала ко мне жена брата в слезах жаловалась, что моя радость с братаном любовь закрутила и дело до развода! А я что могу? Только убить! Потому что люблю! Её невозможно не любить! Я тебе покажу фотку!
   Кузьма сорвался с места сходил в комнату и вернулся в кухню размазывая слёзы по щекам. Он дал мне в руки фото, а я остолбенел. Нет! Я остекленел… С фотографии на меня смотрела… Галя, с которой я работал в проектном институте Волгогипроводхоз и она ко мне проявляла очень большой интерес, а у меня был тогда большой тайный, как мне казалось, интерес к Лидочке. С которой я расстался в виду того, что меня вызвали на очередные сборы для полётов на реактивных Л-29. А у неё были перспективы восстановления отношений с «блудным» мужем, ради сынишки Женьки. Судя по времени, как Кузьма женат, она тогда уже была замужем за Кузьмой, но это не мешало ей интересоваться мною. Она не ощущалась как замужняя и обручальное кольцо не носила. На меня с фотографии смотрели хитроватые, очень знакомые глазки, красивой, нежной, не крашеной блондинки. Кузьма заметил мою реакцию, но понял её по-своему:
- Я вижу, что ты удивился тому, что у меня может быть такая жена? - спросил он с горькой усмешкой.
- Нет! Я этому не удивляюсь! - ответил я, - Мы работали с нею в 1967 году в Волгогипроводхозе. Она была у нас чертёжницей.
- А-а! Да! Я её хотел к нам устроить, но она категорически отказалась со мной в одной организации работать… Она жаловалась, что там в Волгогипроводхозе к ней приставал ГИП грузин. Я чуть было не дошёл до выяснения отношений с ним, но хватило трезвого разума и предъявил к ней претензии в том, что она не носит обручальное кольцо. Она отбрёхивалась, что оно у неё спадает. Но я видел, что она тяготится замужеством, как птичка в клетке. Поэтому у нас с нею и не сложилась жизнь. И сейчас на грани развода. И её теряю и брата… Наливай! - скомандовал он и сам с остервенением схватил бутылку.
- А с Леночкой жить подкаблучником быть! - сказал Кузьма, - У евреев — матриархат и ты казак не сможешь быть у неё на поводке! Ты не замечал, как Толя на тебя с усмешкой поглядывает? Он же тоже не еврей. Понял, что в узду попадает и сбросил наездницу.
- Я не обращал внимания на его усмешки, потому что я ото всех ловил такие взгляды и мне от них было очень неприятно! Я тоже не пойду в стойло! Я вольный казак, хотя чувствую, что жениться срочно надо! А с  Толей мы в командировке были на строительстве ЛЭП, по опорам на когтях лазили, сколько самогона попили, а он ни разу не проболтался, что Леночка его обхаживала. Не знаю я хорошо он сделал или плохо, но то, что  он на аркан не попался, это он сделал правильно!
- Это правильно! Но, если женишься не на Леночке, то уходить надо будет! Здесь тебе работать не дадут! Из командировок  не будешь  вылезать, а премий не видать тебе, как своих ушей! Ой!… -вдруг засуетился Кузьма, заглядывая под стол, - У меня ёжик живёт! Я от него ноги прячу! Колется зараза! - забормотал Кузьма, блуждая вокруг нездоровым взглядом.
- Ежик? - удивлённо спросил я, - А чем же ты его кормишь?
- Да он сам находит тут чего-то! Давай допьём, я на постель прилягу! Я только под одеялом от него спасаюсь.
   Кузьма разлил последние капли из третьей бутылки и наспех выпив, не закусив, вдруг зашлёпал босыми ногами мимо меня в комнату. Когда я зашёл вслед за ним в комнату, то он уже лежал на кровати и дико озираясь натягивал на себя детское, маленькое байковое одеяло «ископаемого»  вида. Оно доставало Кузьме лишь чуть ниже колен он пытался прятать под него ноги с грязными от грязного пола подошвами ног. Кузьма тяжело дышал, скрипел зубами и продолжал озираться по сторонам диковатым взглядом. Несмотря на то, что  это явление психики было для меня новым и ранее не виданным, но я понял, что Кузьма допился до галлюцинаций.
- Ну, я пошёл, а ты разберись с ёжиком. - сказал я, -  Что на работе сказать? Скоро выйдешь?
- Да, я ещё немного отлежусь! Ты ко мне заходи, Лёнь! -жалобно попросил он, - А то я совсем тут без информации пропадаю…
   Я ушёл помахав ему рукой и захлопнув за собой дверь. Чувство у меня было ужасное! Я даже протрезвел, сожалея, что с ним выпил. Мне казалось, что по мне ползают тараканы из кухни Кузьмы...
- Женюсь! - думал я, покачиваясь в трамвае, - А то я от длительного воздержания уже начинаю контроль над собою терять. Ведь были мгновения, когда я чуть не поддался Леночке на диване в моей комнате… Как представил себе, что я могу сейчас получить в свои объятья все её пышные  прелести и дух у меня перехватило. Если бы она не вела себя настолько нагло, то я бы точно вляпался бы… А там, в командировке даже пожалел, что у меня нет денег на проститутку… Ха-ха!!! Нет! Надо жениться! На Нинке? Пожалуй, Нинка так и останется школьной любовью. Устал я от этой любви! Почему она так странно себя ведёт? Ну хоть поцелуем-то можно обнадёжить мужскую душу… Ведь сколько лет! Со второго класса! Ещё тогда она сказала после моего признания в любви: «Ну и люби, если любишь! Но чтобы это не было наглядно! Не люблю сплетен...» Вот устрица! И это во втором классе! Потом она после окончания школы тоже оказалась в Волгограде, поступив в Политехнический институт. Как я обрадовался, возомнив, что она имела в виду моё нахождение в Волгограде и поэтому тоже приехала сюда учиться! Оказалось, что у неё тут в Волгограде родственники, которые помогут с поступлением и с жильём. Встречались иногда, но даже за руку взять её не удавалось. Вчера я её пригласил к себе домой, слушали музыку. Я присел к ней на диван, закинул руку  за её спину и попытался обнять. Она встала и пересела в кресло, где сидел я и посмотрела на меня осуждающе. Мне так стало обидно! Терпение моё лопнуло! Ведь у меня были мысли даже очень глубокие. Если бы она осталась на ночь, мне было бы не стыдно перед матерью и бабушкой, потому что они Нинку знали с детства и знали, что я к ней неравнодушен. Ведь  даже, когда у меня родилась сестрёнка после окончания седьмого класса,  я  сестрёнку назвал Нинкой в честь её… А тут у меня всё лопнуло! Я сказал, тяжело вздохнув:
- Ну, ладно! Время позднее! Пойдём я провожу тебя до трамвая…
   Она молча встала, прошла в прихожую. Мы стали обуваться, мать услышала шевеление и выглянула из зала в прихожую.
-Уже уходите? - спросила она.
- Да! До свидания, Мария Петровна! - сказала Нинка, как ни в чём не бывало.
-Заходи, Ниночка! Не забывай нас! - сказала мать на дорогу.
- Обязательно! - с каким-то судорожным хихиканьем ответила Нинка и мы вышли. Больше ни слова мы друг другу не сказали и она молча села в трамвай не прощаясь. Я после этого шёл домой с каким-то надорванным состоянием, но в то же время — с облегчением! Я решил: С Нинкой всё кончено! С Леночкой тоже… Кузьма подтвердил, что я прав! Осталась у меня Людмила на горизонте. Но она у меня была,  как ясное облачко, в которое не очень верилось, что оно не растает от дуновения ветерка.
На Людмиле женюсь! Надо позвонить в Харьков, где-то её телефон записан. Надо срочно звонить! 
   Людмилу я узнал так. По последнему месту службы в станице Кущёвской Краснодарского края у нас в воинской части была главный бухгалтер Наталья Петровна. Она уважала нас «срочников», на праздники приносила нам пироги собственного производства с графинчиком вина (втайне от начальства) и даже однажды пригласила нас домой для оказания помощи её мужу в ремонте личной автомашины «Победа». Мы «закинули» отремонтированный двигатель в машину, а потом нас пригласили к столу и угощали по-домашнему со своим  виноградным винцом. Вскользь Наталья Петровна упоминала, что у них в Харькове служит сын офицер-ракетчик и при нём живёт их дочь Людмила девятнадцати лет, работает на почте и собирается там поступать в ВУЗ.
   Как-то раз зимой мы коллективом нашей части ходили организованно в кино  и с нами ходила в кино Людмила, приехавшая в гости к родителям. Пока шли к кинотеатру, перебрасывались какими-то шутками и всё — больше мы не виделись. Демобилизовываясь и прощаясь со всеми в части, я пригласил Наталью Петровну приехать с мужем и дочкой в гости к нам в Волгоград. Она сказала, что, если я напишу из дома письмо и приглашу, согласовав приглашение со своими родными, то они видимо приедут, так как Волгоград стоит посмотреть, а они ещё в нём не были.
   По прибытии домой, осмотревшись, я вспомнил об обещании и спросил у матери  и бабушки согласие на моё приглашение хорошего человека из моей воинской части — Натальи Петровны с мужем и дочкой к нам в гости. Мать и бабушка не возражали. Я написал письмо на их домашний адрес и Наталья Петровна ответила, что дочка должна приехать в отпуск домой и они вдвоём с нею приедут, а отец не может бросить дом без присмотра. Вскоре они дали телеграмму, что они едут и я стал их встречать на вокзале. Некстати у нас в Волгограде был карантин по холере и всех прибывающих в Волгоград и убывающих пропускали чрез процедуру забора анализов на холерную палочку. На вокзалах брали мазки из попы и не отпускали, пока не получали результаты анализов. Поэтому я встретил гостей с задержкой на два часа, но они отнеслись к  такой встрече с Волгоградом  с юмором. Я дочку Люду сразу потащил в город — показывать достопримечательности, а мать осталась у нас дома отдыхать с дороги. Квартира у нас была четырёхкомнатная кооперативная, которую я получал ещё работая на Тракторном заводе до полётов. Так что места хватало для гостей. Как-то раз гуляя с Людмилой по городу, я в шутливой форме спросил у неё, прижав к себе и заглядывая в тёплые, чистые и лучистые глаза: Если соберусь жениться, пойдёшь за меня замуж? Она так же шутливо, но уверенно сказала: Ну, если всерьёз соберёшься, то пойду! - и звонко засмеялась. Людмила была очень простая в обращении, с точёной фигуркой с милым славянским круглым личиком. Мать у неё была кубанская казачка, а отец белорус, но тоже житель Кубани во втором поколении.  Дома у нас моя девятилетняя сестрёнка с большим удовольствием общалась с Людмилой, а когда они уезжали, то взяла адрес Людмилы и общалась с нею по почте.
    Встреча и разговор с Кузьмой очень подтолкнули меня к необходимости придать здравый смысл своему существованию. Я видел до чего дошёл замечательный человек Кузьма, который жил от пьянки до пьянки сжигая свои замечательные мозги и авторитет специалиста. Я в командировке чуть ли не каждый день пил самогон, приехали, начали обмывать трудовую победу и награждения, а тут приближается Новый год, а шестого у меня День рождения 24 года. А там Рождество Христово! А там 2-е февраля — День Сталинградской Победы, а отец мой со Сталинградской битвы начинал ещё пацаном.  14 января 1943 года ему исполнилось 18 лет и его зачислили уже в Красную Армию. 2-го февраля закончилось окружение армии Паулюса.  Это же надо отметить! С друзьями! А они без бутылки ничего не отмечают... Всё! Надо заканчивать ! Это путь в никуда…
    Я позвонил Людмиле и сказал, что еду к ним в гости в Кущёвку на Новый год. Она ужаснулась и сказала, что её не отпустят с работы, так как на почте праздничная нагрузка, а она Начальник доставки. Я сказал ей: Как хочешь! А я приеду! Я приехал до Нового года за час. К счастью, Людмила уже была дома. Людмила вышла в коридор за продуктами к столу, а я тоже вышел, обнял её и спросил:
-Ты помнишь, что мне обещала?
-Что?
- Что пойдёшь за меня замуж, если я соберусь.
-Помню! - ответила она, улыбаясь и смело глядя мне в глаза.
- Не передумала?
- Нет! - твёрдо ответила она.
-Ну,  пойдём отцу, матери скажем, что мы решили жениться.
- Когда жениться?
-Сейчас!
- Ну, хорошо! Пошли…
   Короче — так! 2-го  января, пользуясь исключением, что мы из разных городов, нам зарегистрировали наш брак, а 3-го января 1971 года мы с нею расстались в Ростове -на-Дону, увозя с собой свидетельства о браке: она поехала в Харьков -за увольнением, а я в Волгоград  - на работу.
   Дома мать, узнав, что я женился, расцеловала меня. Бабушка расплакалась, а сестрёнка от восторга завизжала:
-Ура! Я буду с Людой спать! Она знает сказки интересные!
    На работе это был взрыв бомбы. Леночка чуть не уволилась с работы, но отец её не отпустил, а меня отправил в длительную командировку в самый северный район в страшенные крещенские морозы в Нехаевский район, откуда родом был казак Кузьма. Там я очень простудился и чуть не умер, потому что дорог из-за сугробов не было даже для тракторов. Только там я осознал, что люблю мою Людмилу! А она смогла приехать только через полтора месяца, потому что её обязали подготовить себе замену на ответственную должность. Вернувшись на работу я узнал, что Кузьме дали инвалидность и запретили пить спиртное. Он уехал домой в Нехаевскую, там выпил в лечебных целях прополис, настоянный на спирту,  и на месте сразу умер… Царство Небесное казаку Кузьме! И Светлая Память! Прости, Господь Иисус Христос,  ему его вольные и невольные прегрешения!
   После увольнения Кузьмы руководитель параллельной высоковольтной группы нашёл покупателей на стол Кузьмы. А стол был чудесный, антикварный. Видимо из хорошего дерева с резными тумбами в виде львов с роскошными гривами и лапами. Кузьма его притащил из Дома Архитекторов во время его реконструкции. А этот дом был примерно 18-го века. Стол отдали за ящик водки каким-то предприимчивым ребятам. Когда они выдвинули из тумб невероятно длинные ящики, то они оказались до отказа заполнены аптечными пузырьками спиртосодержащих лекарств. Вот такая осталась память о хорошем человеке, окончившем электрофак с Красным дипломом, глубоком специалисте-энергетике,  никогда не отказывавшем никому в помощи и никому не причинившем зла. Тем ящиком  водки мы и помянули казака Кузьму.
   А с Людмилой мы живём уже 46 лет, родили двух сыновей и ещё вырастили внука аспиранта физика на сегодняшний день - января 2017 года. Ещё есть две маленькие внучки, но их растить сил у нас уже нет, хотя помогаем. Людмила окончила два ВУЗа и работала на очень ответственных должностях, о чём ещё расскажу. Я до женитьбы отдал пять лет авиации, пятнадцать лет(в целом) отдал электричеству (от монтажа, до проектной и эксплуатационной работы) и 35 лет адвокатуре. Сейчас мне 70 лет, а Людмиле на четыре года меньше. Старший сын певец, музыкант, композитор, но сейчас возглавляет российскую радиостанцию «Матрёшки», находящуюся в Лондоне и вещающую на весь мир. Это он с высшим юридическим образованием творит. А младший сын с высшим образованием специалиста Потребкооперации работает дизайнером широкого профиля. Про старшего внука я уже говорил. После окончания МГУ им. М.В. Ломоносова — аспирант физик. Работает в Сколково.

ПОСТОЯННОЕ МЕСТО ПУБЛИКАЦИИ:http://stihi.ru/2012/01/07/8446


У КАЛИТКИ ЖЁЛТОЙ РОЗЫ КУСТ!

У калитки жёлтой розы куст,
Тонкая воздушная ограда
И по ней цветущие плетутся
Лозы молодого винограда!

Виноград заплёл веранду дома
И балкон второго этажа!
И сирень ещё благоухает,
Ароматом голову кружа!

Солнце пригревает всё сильнее
Потому весна  на грани с летом
И она наверно наградит
Нас с тобой добром, теплом и светом!

Мы с тобою тоже отцвели.
И цветы не стали пустоцветом!
Урожай имеем на ветвях!
Но мы не сломаемся при этом!

Дай-то Бог, чтоб бури обошли
И плоды не изрешетил град!
Чтоб достойно осень свою встретил
Наш с тобою яблоневый сад!

Л.КРУПАТИН, МОСКВА,2011 год.

Л.КРУПАТИН, МОСКВА январь 2017 г.


Рецензии