Азбука жизни Глава 6 Часть 49 Соната света

Глава 6.49. Соната света

Все собрались в гостиной, и тишина была наполнена тёплой, почти осязаемой уютностью. Игорёк Воронцов, склонившись над деталями нового конструктора, помогал моему Сашеньке — их пальцы, ловкие и торопливые, встречались в молчаливом согласии. Ромашов Валёк ушёл в телефон, но взгляд его иногда отрывался, следил за общим покоем. У стола Соколов и Вересов вели беззвучную шахматную битву. Старший Вересов держал книгу, но не читал — взгляд его мягко скользил то к сосредоточенному лицу сына, то к двум мальчишкам на ковре, собиравшим что-то хрупкое и важное.

Рядом с детьми сидели Вересова и Головина. Мария Михайловна что-то шептала Альбине Николаевне, и в их полуулыбках светилось одно и то же — тихая, почти благоговейная радость за этих детей, за этот дом, за этот вечер.

Мужчины, отвлекаясь от шахмат, пытались вставить совет в детское строительство, но Сашенька хмурился, а Игорёк лишь тихо улыбался и кивал, слушая подсказки Николеньки и Эдика.

Я наблюдала за этой идиллией, и сердце наполнилось таким ясным, почти музыкальным чувством, что я не могла оставаться в стороне. Поднялась и подошла к роялю. Казалось, все ждали этого движения — никто не обернулся, но в воздухе что-то дрогнуло.

Первые аккорды ноктюрна Шопена полились мягко, как вечерний свет из высокого окна. И всё замерло. Дети оторвались от конструктора и устремились ко мне — не бегом, а как будто плывя на звук. Я играла, глядя на их лица, на их широко открытые глаза, и в пальцах само рождалось движение — минорная нежность перетекла в бурные, гордые пассажи «Революционного этюда».

Эдик не выдержал — встал и подошёл ко мне, и в его взгляде читалось то же, что звучало в музыке: и вызов, и нежность, и сила. А потом снова вернулся ноктюрн — но теперь он звучал иначе, после бури, после порыва, как обещание, как тихая, непреложная уверенность: всё это — наше. И будет всегда.