За что Василий зарубил Кузьмича

Из цикла  "Другая адвокатура".





-Какой труп??  ты что, Дима, уху ел?

Час ночи, и на пороге моей холостяцкой квартиры, шатаясь, стоит  сокурсник – одетый по гражданке зампрокурора района Дмитрий Лебедев собственной персоной. Фигасе видок у прокурора: взгляд дикий, волосы взъерошенные, выхлоп на всю прихожую…

Благо, завтра суббота, и я после очередного  нервного суда бодрствовал на диване, успокаивался,  в сотый раз пересматривая «Ивана Васильевича». Димин звонок в дверь раздался аккурат на фразе « в милицию замели, дело шьют». Недобрый знак, «хорошее» начало субботы для адвоката.

Успешный красавец и любимец женщин, похожий на  актёра Олега Видова,   Дима  был самым молодым среди нас, университетских  студентов-вечерников. В прокуратуре сделал быструю карьеру,  дослужившись до должности зама по надзору за милицией. Явно метил на прокурора района. Но ни бесконечные войны с поднадзорными «оборотнями», ни жена и две дочери, не смогли искоренить прежние привычки не пропускать ни одной юбки…

-Какой труп? – трясу за плечи невменяемого гостя. – Давай подробно и по порядку.

Итак, по порядку. Вчерашней ноябрьской пятницей тринадцатого(будь проклята), сославшись на внезапную служебную командировку(версия для жены), завалился  с коньяком к очередной пассии с редким именем Оля. Малонаселённая коммуналка в квартале отсюда, в шаговой доступности. Застолья вдвоём не получилось. В комнату постучались гости соседа – парочка неопределённого возраста, выразившая желание присоединиться, подкреплённое двумя флаконами горючки – от нашего стола вашему столу. Уместен был бы вежливый отказ, но Дима вроде как не хозяин, а хозяйка Оля не против,  да и коньяк выпитый подогрел общение.
Ну сидели, выпивали, обычный трёп: ну за женщин, ну за жизнь. Только рожа соседского гостя доверия не внушала. Внешности самой неприметной – худой, сутулый. Представился: Ромуальд(вот так имечко!). Вроде и не выпирал, не шумел, но глаза нехорошие,колючие, глубоко посаженные, взгляд недобрый. Напряжный весь какой-то, энергетику излучал скверную как радиация...  В отличие от спутницы, говорил мало. Глушил горючее стаканами, почти не закусывая, и жуткие глаза стекленели всё больше. Уже тогда появилась первая тревожная мысль: нафиг такого за стол пустили. Подруга Ромуальда  Зина быстро набралась, часто бегала в ванную.

Зашла речь о временно отсутствующем соседе – типа родственник  Зины этой самой, на Камчатке где-то калымит, а питерскую комнату, куда эту родственницу пустил жить,  приватизировать хочет.
И можно ли сие провернуть по доверке – вопрос Зинин возник.  Но объяснений Диминых не дослушала,  ломанула в ванную блевать. Вот тут-то всё и произошло. 

Остались втроём участники застолья, а севший на свой конёк Дима с компетентным видом знатока пустился в пространные юридические разъяснения, добавив в речь официоза(по пьянке, понятное дело) обращаясь при этом  к Ромуальду.  Тот впился в Диму буравящим взглядом: а вы мол  что, юрист?  Ну да.  А часом не мент?   Прокурор.  Ах прокурор?? Суки  мусорские, сколько крови моей выпили,  в тубзоне из-за вас полжизни оставил, а ты ещё и водку мою со мной за одним столом жрёшь??
И понеслось. Произошло всё мгновенно. Сперва сцепились через стол за грудки.  Потом Ромуальд, уступающий в весовой категории, уравнял силы, долбанул об стол Диминым коньяком,  явив «розочку»,  направленную острыми краями к прокурорской глотке . Но опыт не пропьёшь, КМС по стрельбе Лебедев успел выхватить из подмышки Макара, и прогремел выстрел,  точнее два. Первый предупредительный вверх.  Второй – на поражение…
Воцаряется пауза. Перевариваю рассказанное.  Ну дела.

-Так ты что, с места происшествия свалил, что ли?
-Получается так. Витя, это капец, как теперь жене с дочками на глаза показаться?
-Погодь, родное сердце, для начала придётся показаться операм-убойщикам – тем самым, коллег которых вы добрую половину минувшим летом пересажали. Они тебя примут. С почестями, будь уверен.

«За что Василий зарубил Кузьмича, да ни за что, а просто так сгоряча!» - очень в тему взрывается голосом Макса Леонидова рингтон прокурорского мобильника.
Дима отворачивается ,  выслушивает раздающиеся из трубки рыдающие женские вопли. Бубнит что-то успокаивающее пассии,  прячет телефон в карман, оборачивается ко мне:
- Труп в комнате, Оля там же. Плачет, спрашивает, когда ментов вызывать, меня просит  скорее вернуться.
-А Зина?
 -Вырубилась в ванной, ничего не видела и не слышала – докладывает обстановку медленно трезвеющий сокурсник. – Может, в реку этот труп, да под корягу уйти?
-Трындец. Да ты перебрал, дружище, приходи в себя скорее. Совсем с катушек съехал, прокурор?  Засветился у подруги убитого,  нажрался,  завалил её дружка из табельного оружия – тебя вычислят вмиг, как только Зина эта очухается. Или ты как случайного свидетеля  хочешь её тоже – как Раскольников Лизавету – сестру старухи-процентщицы ? (или кем она там бабке этой приходилась). Достоевщина, блин, какая-то…
Ранение куда?
-В грудь.
-Слепое или навылет?
-ХЗ.
- В упор стрелял? Штанцмарка*  на теле есть?
-Да наверное.
-Уже что-то.  Значит, сближение было опасным, признаки необходимой обороны имеются.
-Ещё бы, он мне глотку чуть не перерезал.
-А нахер ты бухать с ним за один стол сел?
-Кто ж знал-то. Две тысячи третий на дворе. Я думал, что такие только  в двадцатом веке остались.
-Так он и есть из двадцатого века,  раз в тубзоне сидел. Значит, не первая ходка. Он там половину лёгких точно выхаркал. Любви к вашему брату от таких не жди.
-Так ведь ты тоже из прокурорских, а говоришь как не наш…
-Окстись, какой я теперь ваш, уже восемь лет в адвокатуре. Я ведь много и таких как Ромуальд этот защищал.  Дима, чтобы понять таких как он,  надо побывать с обеих сторон, в обеих ипостасях. Не обязательно зэком. Хотя бы в шкуру адвокатскую влезть, на слёзы родственников осУжденных посмотреть, на их очереди в тюрьму с посылками, да на бездушие машины государственной.  Это пока из тёплого прокурорского кабинета за преступностью  наблюдаешь, не коснулось тебя лично , всё вроде как побоку. А сейчас все эти прелести, включая задержание в КПЗ,  испытаешь на собственной шкуре. Или думаешь, что прокурорские коллеги за тебя в такой ситуации впишутся и защитят?  Им собственные задницы дороже. Давай рассуждать объективно. Нынче кампания по борьбе с оборотнями в погонах, так? Будь я адвокатом убитого, сходу поднял бы шум,  предал эту историю огласке.  Сюжет для таблоидов бесценный: бухой  распоясавшийся оборотень завалил человека из табельного оружия и трусливо смылся  с места  убийства. Это что ж творится, граждане? Доколе?? Такому резонансу прокурорские противостоять не смогут, им легче отдать тебя на съедение. Возможно и примут   какое-то Соломоново решение,  отделаешься малой кровью, но из прокуратуры тебя попрут точно,  как опорочившего. Верно говорил персонаж известного фильма, «доведут водка да бабы до цугундера» …
Ладно, лирика это всё. Времени немного, давай соображать. Камбэк на место происшествия неизбежен. А то Оля ментов без тебя вызовет – картина маслом.
Так, необходимая оборона вроде объективизирована – розочка с отпечатками пальцев убитого  и пуля в потолке – сильный аргумент. Ну трезвей же, быстрей соображай! Только небылицы мне не гони, скажи правду: выстрел в потолок на самом деле был не первым, а вторым, после выстрела на поражение, так?
-Так.
-Ну и ладненько. Пусть будет нашей тайной.  Слушай, а он чиркнуть тебя не успел?
-Да вроде по плечу, кровь запеклась под джемпером…
-Ну тогда шансы совсем неплохи, Дмитрий Михайлович. И фальсифицировать ничего не надо. И Оля твоя всё видела. В самом деле, самооборона. Вот тока с пьянкой беда…

«Выпили по первой – накатило и согрело душу тепло.
Следствие мотивов преступленья как ни билось – не нашло!
За что Василий зарубил Кузьмича?...» - снова в тему врывается рингтон Диминого телефона.

-Да, да, иду, ментов сам вызову, не звони никуда, ничего не трогай! Эта проснулась? Нет?
Всё, иду! – раздражённо орёт в трубку дамский любимец. – Слушай – поворачивается ко мне снова. – А может, всё это подстава?
-Может и подстава. Вспомни свою летнюю войну с ментами. Оперские прокладки вещь страшная, сам знаешь. Да и время поганое, нынче всем правит Сатана.
-Да, прав ты Витя, прокурором района мне не быть, свернули башку на самом взлёте.
-Тебе сейчас не об этом надо думать, а как на свободе остаться – с моей помощью. И как не оказаться в камере бээсников.*
-Это да. Сам виноват – вздыхает быстро протрезвевший Казанова. - Нехер было при живой жене бегать по бабам, и с урками за одним столом водку жрать. Пойду я сдаваться, Витя.
Будем считать, что хэллоуин состоялся. Как только группа приедет на место происшествия – наберу тебя. Не отвечай, только звонок сбрось. И приходи. Вот адрес - протягивает записку.
-ОК. Ну, с Богом.
-Какой там Бог. Верно ты сказал , нынче правит Сатана…

Сон пропал. Через полчаса сбрасываю Димин звонок, надеваю пальто, выхожу на улицу.
Ноябрит не по-детски, невольно поёживаюсь.
Дорогу перебегает чёрная кошка. Трижды сплюнув через плечо, сворачиваю в обход на другую улицу.
Иду  навстречу неизвестности.



16 января 2017 г. Питер.





• Штанцмарка – отпечаток контура дульного среза оружия на коже вокруг входного отверстия раны при выстреле в упор.
• Камера БЭЭС – отдельная камера в СИЗО для арестованных бывших сотрудников правоохраны.