Цикл рассказов Чудесная правда

                Свечка на воде
   
Маленькая Верочка очень гордилась своим братом, и всем подружкам рассказывала, какой он у неё моряк. Они с мамой жили в нескольких километрах от Москвы, в одном из сёл в Царицыно. Тогда это было Подмосковье, а южная граница города проходила по окружной железной дороге, захватывая и часть Москвы-реки.
Село как село: с курами, утками и козами, в трёх домах были коровы, а тех, у кого были лошади, раскулачили и куда-то сослали. Грозили сослать и тех, кто не записывался в колхоз.
Недалеко от села был большой пруд, но в нём мало кто купался, потому что берега заросли камышом, а дно было илистое. Только в одном месте был подход к воде, раньше по нему часто спускали в пруд лодки, но три года назад ловить рыбу сетями  запретили, и лодки лежали на берегу перевёрнутыми.
Верочка часто брала с комода фотографию брата и долго на неё смотрела. Фотокарточка была маленькая, но всё равно было видно, какой брат большой и высокий. Он стоял посередине между двумя его товарищами, тоже матросами, и был почти на голову выше их. Они стояли на фоне моря и скалистого берега, и ветер развевал ленточки на их бескозырках.
Иногда мама читала Верочке редкие письма от её брата, но Верочка мало что в них понимала.
Мама рассказывала ей, что Витя настоящий богатырь, поэтому его и взяли в моряки. Когда Витю призвали в Красную армию, Верочке было всего два годика, и она совсем его не помнила. Отца она тоже не могла помнить, потому что как однажды сказала мама, он геройски погиб незадолго до её рождения.
 – Через год тебе исполнится шесть лет, вот тогда и Витя вернётся, – гладила мама её по головке.
В тридцатые годы было разрушено или закрыто огромное количество храмов. Храм, куда мама Верочки ходила как на работу, чудом уцелел. Верочка всё детство (а потом, можно сказать, и всю жизнь) провела в церкви. Она впитывала в себя молитвы и песнопения, разговаривала с иконами, вдыхала запахи ладана и воска, и, конечно, молилась.
Однажды маме сказали, что в соседнем посёлке живёт удивительная женщина, от рождения слепая и даже не ходячая, но обладающая даром исцеления и предсказания, и ей требуется уход и помощь, а зовут её матушка Матрона.
Теперь мама между утренними и вечерними службами сначала редко, а затем всё чаще стала ходить в этот посёлок, а Верочка ждала её в церкви или у соседки.
Однажды мама прибежала взволнованная:
 – Матушка Матрона просит срочно перевезти её в другое место. Она живёт там без прописки и говорит, что завтра придёт милиция её арестовывать. Кроме как к нам везти её некуда. Пойдём приготовим ей угол.
Поздно вечером, когда стемнело, тайком от всех привезли на телеге матушку Матрону и помогли ей перебраться в избу.
На следующий день в тот дом действительно пришли милиционеры, но никого не нашли, а где спрятали матушку Матрону, им никто не сказал.
Угол, где разместили матушку, теперь был весь завешен иконами. Через какое-то время люди узнали о новом местожительстве матушки Матроны, и в их дом потянулись болящие и страдающие. Верочка, которая теперь большей частью находилась дома, видела и слышала, как матушка каждого человека встречала добрым словом, ласково беседовала, больных крестила своей маленькой рукой, произносила над ними молитвы и давала святую воду. Многие потом возвращались и со слезами на глазах благодарили матушку за исцеление.
Она никогда не жаловалась на тесноту и многочисленные неудобства. Через полтора месяца, в июне, появилась возможность перевезти матушку в более удобное место, а тут и Виктор вернулся.
Вера оробела: совсем взрослый дядя.
Отпраздновали возвращение, пришли соседи, пришли две девушки – Зоя и Татьяна, но Витя будто бы не очень радовался тому, что демобилизовался.
Прошла неделя или две, Виктор устраивался на работу. Как-то в его отсутствие к Верочке подошла девушка Татьяна и спросила, где брат. Верочка отвернулась.
Вот ещё, – подумала она, – буду я ей говорить.
Вечером она услышала обрывок разговора:
– Не ходи к ней, – говорила Вите мама, – мало тебе других девок?  Вон Зойка и Танька по тебе сохнут.
Вера догадалась, что речь шла о девушке Рите – в письмах брат часто о ней спрашивал.
Но он пошёл. Вернулся мрачнее тучи.
– Уеду, – сказал он матери.
На следующий день Вера с подружками и мальчишками играли на берегу в прятки. Прятались в прибрежных кустах, за лодками и даже под лодками. День был пасмурный и довольно ветреный. Они увидели, как идёт Виктор.
– Эй, мальцы, слабо искупаться? – крикнул он. – Соскучился я по морю, поплаваю что ли в этой луже.
Вере выпало водить. Она посмотрела, как брат быстро плывёт на середину, высоко вскидывая руки, и пошла искать. На перевёрнутой лодке лежали его матросские брюки и тельняшка.
Когда нашла Мишку, побежала к лодке, об которую надо было стучать. Взглянула на пруд: где Витя? Брата не было.
– Витя! – закричала она изо всех сил, – ты где? Витя! Витя!!!
Повыскакивали из своих укрытий ребята, и все стали звать. Но на воде было пусто, лишь бежали волны под порывами ветра.
Вера кинулась к церкви, где в это время была мама, остальные побежали в село. Вскоре на берегу было уже полно народу, мужики притащили сеть и стаскивали на воду лодки.
 – Куда он поплыл? – спросили Веру. Она показала.
Закидывали сети, кто-то даже нырял, но поиски были безуспешными. Искали до вечера, обшарили весь пруд, искали и на следующий день, но безрезультатно.
– Отказала ему Ритка, вот твой Витька и утопился, – сказала маме тётя Тамара.
– Молчи, окаянная, – криком рыдала мама, – никогда бы он из-за Ритки не утопился!
Верочке она сказала:
 – Витечка наш ни за что бы не утопился, он знает, какой это грех! Поеду к матушке Матроне, а ты сиди дома.
Мама вернулась поздно вечером, а на следующее утро они с Верочкой пошли на пруд. Мама взяла с собой свечку, спички, иконку Богоматери и какую-то деревянную плошку величиной с большое блюдце. Где она нашла эту плошку, Вера не спросила.
На берегу мама зажгла свечку, укрепила её на плошке и плошку с горящей  свечкой пустила по воде, а сама стала шептать молитву, держа перед собой иконку.
Утро выдалось тихое, половина пруда была почти зеркальной. Верочка смотрела на «кораблик» с огоньком, который почему-то поплыл направо. Сначала он скрылся за камышами, но потом выплыл дальше от берега, и его стало хорошо видно. Верочка забралась на лодку, чтобы видеть ещё лучше. Плошка продолжала плыть вдоль берега, повторяя его очертания, затем повернула влево. Постепенно плошка обошла весь пруд как по течению. Вера наблюдала, как ярко светится огонёчек на фоне тёмной поверхности воды.
Вот плошка изменила направление и поплыла в сторону от берега. Выплыла почти на середину левой части пруда и стала медленно кружиться вокруг определённого места, примерно там, где Вера последний раз видела голову брата. Как завороженная, она глядела на свечку, которая плавала по кругу. Вдруг в центре этого круга стали появляться пузыри.
– Мама, смотри! – закричала Верочка.
Но мама и так смотрела. Пузырей стало ещё больше, вода взбаламутилась, и всплыло тело. Даже издалека оно показалось Верочке очень большим, и она испугалась.
– Беги, зови людей! – мама в изнеможении упала на колени.
Не помня себя, Вера добежала до первого дома…
К пруду прибежали все, кто в этот день не работал в колхозе. Спустили лодку, на утопленника накинули верёвку, прибуксировали к берегу, вытащили. Вера узнала брата, но глядеть на него было страшно.
Вскоре на телеге приехал лекарь Степан Иванович – видно, кто-то сбегал в больницу. Он склонился над телом, что-то делал, потом встал.
– Похоже, ноги сведены судорогой, – объявил он, – но надо произвести более точное обследование.
И скомандовал отвезти утопленника в морг при больнице.
На следующий день в больнице маме дали официальное заключение, что обе ноги Виктора свела судорога.
Недели через две, когда вода лучше прогрелась, несколько храбрецов, обвязавшись верёвкой, ныряли в этом месте, и обнаружили, что вода тут намного холоднее, чем поодаль, – то ли там омут, то ли родник, то ли подводное течение.
– Помнится, в двадцать первом годе здеся точь-в-точь Петька Колода утоп, – сказал дед Прохор.
Когда матушку Матрону похоронили, Вера, уже будучи взрослой женщиной, долгое время ухаживала за могилой матушки на Даниловском кладбище и следила за порядком –  до тех пор, пока останки будущей святой  не перевезли в Данилов монастырь.