Цикл рассказов Чудесная правда

               
                Девять интересных совпадений

    Незадолго до наступления третьего тысячелетия нашей эры Александр Григорьевич Корнышев стал задумываться о смысле своей дальнейшей жизни. Между тем исход двадцатого века и канун двадцать первого были тут не причём. Одной из причин появившихся размышлений был, пожалуй, возраст (57 с гаком). Другой – взрослые и самостоятельные дети, которые давно встали на ноги, покинули родительский кров, обзавелись семьями и в родителях нуждаться перестали.  Но главной причиной было то, что организация, где он работал, успешно канула в советское прошлое, то есть он стал невостребованным своей родной страной, а работоспособному мужчине остаться не у дел – хуже некуда. Устроиться на приличную работу стало большим вопросом, да ему и не хотелось снова куда-то там вливаться.
    Тут надо сказать, что Александр Григорьевич быстро нашёл себе другое занятие, в результате чего материально почти не пострадал. У него имелся вполне исправный «жигулёнок», что по тем временам считалось очень неплохо, и приличный водительский стаж, а это уже совсем хорошо, потому что во второй половине 90-х так называемый частный извоз  был в Москве ощутимым подспорьем. Работа, конечно, паршивая: риск, нестабильность, и деньги не ахти какие. Имелись, правда, и положительные стороны: как бы сам себе хозяин, свободный, можно сказать, график, снисходительное отношение властей – «бомбить» тогда совсем не запрещалось, пробок на дорогах было немного, а с некоторыми клиентами случалось порой интересно пообщаться.
Однако неудачные (малоденежные) дни преобладали над удачными, а кому же ещё пожаловаться, как не близкому человеку?
 – Скажи спасибо, что жив-здоров и нос орлиный в табаке,  – успокаивала жена,    – вон Илья Ильич был кандидатом наук, а в результате пертурбаций демократов чуть ли не стал кандидатом в … 
    Куда можно стать кандидатом после двух инфарктов, догадаться нетрудно.
  – Спасибо,  – уныло отвечал Александр, – но если что – вся надежда на тебя, потому что ты Надежда, и потому что, как ни удивительно, но твоя медицинская отрасль даже в таких как ты ещё нуждается.
В общем, на пропитание им хватало, даже копилось на более новую машину.
По жизни герой сего повествования был образованным, очень неглупым и довольно общительным человеком, почитывал умные книжки, любил классическую музыку, даже иногда ходил на концерты в консерваторию и посещал широко известное в узких кругах музыкальное общество при одном солидном учреждении.
Тем не менее что-то ему не хватало: чувствовалась то ли душевная, то ли духовная пустота, какая-то неприкаянность. Он был не крещён, к вере в высшие силы относился  без отрицания, но до последнего времени и без стремления к ней. А тут вдруг стал иногда подумывать: «Не обратиться ли мне в какую-нибудь веру?.. Лучше, наверное, в нашу, в православную… Но ведь сначала надо окреститься…». А как? Прийти в церковь и попросить окрестить его? Стеснялся. Со стороны супруги поддержки в этом плане не было.
О том, что без крестика на груди разрешается посещать церковь, да и просто молиться своими словами, он, может быть, не знал, или считал, что верить в Бога можно находясь только в окрещённом состоянии.
 
    Давно, в юности, Саша Корнышев с весёлой студенческой компанией поплавал на яхте по озеру Селигер. С тех пор «прикипел» к тем красивым местам и за неимением дачи почти каждый год летом ездил туда с женой на пару недель –  пожить в палатке, поплавать на байдарке, отдохнуть от городской суеты. Звал ещё кого-нибудь, и, если получалось, набиралась небольшая и не слишком сплочённая группа любителей как бы походной жизни .

    Однажды наступила очередная осень. Наш автолюбитель загонял машину в ракушку после долгого, но неплодотворного катания. Подошёл сосед по ракушке. Разговорились. Слово за слово – разговор перешёл на темы подведения итогов прожитых лет, ближайших перспектив и связанных с этим проблем. Сосед был,  что называется, своим человеком, и с ним можно было пооткровенничать. Зашёл разговор и о духовной стороне бытия.
   – Хочешь окреститься, но не знаешь, как? – слегка удивился сосед.  – Да нет проблем. У меня вон в том доме живёт хороший знакомый, раньше он был инженером, электронщиком  кажется, но верующим, – даже пел в церковном хоре. А лет пять назад, представляешь, стал священником, или дьяконом – не знаю точно, короче  – церковником. Нормальный мужик.  Хочешь, я тебя с ним познакомлю? Постой-ка… (Взгляд соседа был направлен в сторону «того дома»)  – Ты смотри, лёгок на помине! – Он замахал рукой. – Валентин Василич! Будь добр, подойди на минутку!
   Подошёл интеллигентного вида мужчина, в небольшой бороде с проседью, внимательным взглядом и в сугубо штатской одежде.Поздоровались, познакомились, поговорили.
   – Хотите принять крещение? – обратился он к Александру Григорьевичу. – Что ж, дело хорошее и нужное. Я священник и охотно вас окрещу… Но было бы лучше, если бы вы для этого приехали ко мне, – туда, где у меня приход. Квартира-то у меня в Москве, а служу я далековато. У меня приход на Селигере. Слыхали о таком озере? Это в Тверской области.
   Приятно удивлённый Корнышев коротко поведал отцу Валентину (так новый знакомый попросил себя называть) о своей симпатии к Селигеру.
   – Замечательно, – обрадовался священник. – Запишите номер моего телефона. Как надумаете – звоните.
   Номер телефона был городской, московский. Мобильные телефоны, которые тогда назывались сотовыми, вообще мало у кого были.
   «Интересное совпадение,  –  думал Александр, поднимаясь на свой этаж. –  Даже два…»
   Мысль о том, что с крещением теперь проблем не будет, его сильно успокоила.
 

   Прошла осень, потом зима, потом весна и половина лета. Заботы о хлебе насущном, разные события жизни и автомобильные приключения отодвинули желание окреститься на второй план. Разговор со священником, может быть, и не забылся, но ушёл в подсознание.
   В конце июля вдруг позвонил  давнишний его приятель Иван Павлович, которого друзья и знакомые звали, конечно, Ванпалычем.
   – Сашик, помнишь Владика Шабанова? – спросил тот после приветствий. И, получив утвердительный ответ, продолжил:  – Так вот, он зовёт нас на Медведицу. Это такая речка в Тверской области, говорит – очень живописная. Собираемся тёплой компашкой на двух машинах, но нас всего четверо, ещё народу не помешало бы… Поедем? У тебя бибика на ходу? Я видеокамеру купил, снимем исторический фильм. Хочешь в камеру?
   В камеру – так в камеру. Договорились собраться у Владика, обсудить маршрут, договориться о времени поездки и обо всём остальном.
Когда встретились, выяснилось, что никто из присутствующих в тех краях не бывал, а некто Сергей, который соблазнил Владика рекой Медведицей, поехать не может. Ехать же надо в шикарное Сергеево место и никуда больше. Связаться с Сергеем для прояснения дорожных ориентиров не удалось. А ехать наобум – это чирьевато, как выразился Ванпалыч.
   Тогда Корнышев неожиданно для него самого предложил всем поехать на Селигер. Мол, в «ту же степь», классные стоянки, чистая вода с песчаными пляжами, и рыба, и грибы с ягодами, к тому же масса достопримечательностей, да и доехать просто.
   Заводила Владик, любитель настоять на своём, на этот раз вдруг легко согласился. Ивану Павловичу было всё равно, куда ехать. На том и порешили.
Назначили день отъезда (через четыре дня) и место встречи – на первой бензозаправке после МКАДа по Рижскому шоссе. Между прочим –  в 5.30 утра.  А вы как думали?
   Во время сборов у Александра Григорьевича всплыла ушедшая в подсознание беседа со священником. Он набрал телефон отца Валентина.
   – Вы меня застали каким-то чудом,  – откликнулась трубка.  – Я заехал сюда буквально на полчаса. Как хорошо, что вы едете на Селигер! Давайте так: ммм… я восемнадцатого августа буду в Волговерховье. Это деревенька у истока Волги. Знаете? Вот и прекрасно. Приезжайте туда во второй половине дня.   И супруга будет креститься? Отлично!
   «А ведь это ещё два совпадения,  – думал Корнышев,  вспоминая подробности прошлогоднего знакомства,  – и то, что поехалось куда надо, и – надо же –  я застал его дома!»

   …По пути на озеро прокатились по Осташкову.  Сошлись в мнении, что давно так не тряслись. Потом зарядились энергией в энергетической пирамиде, вследствие чего Владик скомандовал:
   – В машины не садимся, толкаем их до самой стоянки! 
   –  Толкай, завтра к вечеру как раз дотолкаешь,  –  благодушно ответил Ванпалыч, садясь за руль. – Давай и нас заодно.
   Приехали, выбрали место, поставили палатки, оборудовали «кухню», соорудили над  ней навес, собрали байдарки. Счастливое прибытие, разумеется, тем же вечером отметили, а на следующее утро стали привыкать к новому образу жизни.
С погодой повезло, хотя нельзя сказать, что было так уж и тепло, особенно по утрам. Тем не менее мужчины взяли себе за правило: каждое утро прямо из палаток – в озеро. Иногда минуты три перед этим разминались, но чаще – сразу. И никакого насморка, наоборот: меньше чем через неделю пришло явное ощущение увеличения внутренней теплоты организма.
   Боязливые женщины предпочитали греться у костра или теплее одеваться. Очевидное и положительное действие закаливания их не убеждало.
   – Лучше летом у костра, чем зимой на солнце,  – любила повторять Анна – жена  Ивана Павловича. Костёр, впрочем, разводили не часто из-за напряжёнки с дровами. Готовили на примусах.
   Днём, если было тепло, купались, конечно, и те и другие.
Всем кагалом плавали на байдарках (полагается говорить: «ходили») и в Нило-Столобенскую пустынь, и на остров Хачин, и на остров Городомлю, и по копанке на озеро Белое-южное. В лесу собирали чернику и бруснику. Грибов было, мягко говоря, мало.
   – Что ж, в принципе здесь совсем неплохо,  – резюмировал Владик,  – но всё-таки отмечается засиженность туристами.
   Корнышев посвятил спутников в свои планы окреститься, и что в связи с этим ему с женой такого-то числа надо быть в Волговерховье.
   – Круто, – одобрил их намерения Ванпалыч. – Будете нашими крестниками, дети мои, поскольку мы с Анютой крещённые с детства.
   Утром 18 августа лагерное имущество было погружено в багажники автомобилей.   Плавсредства – 35-40-килограммовые байдарки  –  были высушены и разобраны накануне, упакованы и помещены на задние сиденья.
   Два дня назад Владик Шабанов, съездив в местный магазин, умудрился проколоть колесо,  поэтому из осторожности отказался от Волговерховья и отправился на запаске домой. К истоку Волги поехали только вчетвером, на двух машинах.
   От озера в Волговерховье вела обычная грунтовая дорога. 

   Деревенька оказалась убогой и безлюдной. Ожидали увидеть что-то более значительное. Десятка полтора серых деревянных домов, некоторые из них, можно сказать, избы. Около домиков – огородики, садовых деревьев почти нет. Вокруг деревни – луг, невдалеке – лес, почва на лугу сырая, под ногами местами хлюпала. Чуть на отшибе – маленькая деревянная церквушка, подальше, на живописной возвышенности, явно не действующая красивая каменная церковь. Правее деревянной церквушки и ближе к домам – большой камень с выбитым  на нём призывом:

   «Путник! Обрати взор свой на Волги исток! Здесь зарождается чистота и величие земли русской. Здесь истоки души народной. Храни их.
Камень сей заложен 22 июня 1989 года живущим и будущим детям России. Оглянись уходя».
   Рядом с камнем большой портал из бруса и струганных досок, наверху надпись: «Исток Волги». От портала мостки  –  не то что с перилами, а даже с балюстрадой –  вели к часовне. Видно было, что исток Волги «оформлен» недавно.
   – Добротно сделано, с любовью, и глаз радует,  –  выразил  общее мнение Ванпалыч. – Вот так бы и деревеньку отстроить, да нормальную дорогу сюда провести. Глядишь, возникло бы паломничество, да с иностранцами. Где ж оно, государство то?..
   Подошли по мосткам к часовне. Она оказалась стоящей над прудиком, на дощатой платформе, ограждённой, как и мостки, балюстрадой. Из прудика вытекал ручеёк, вокруг кусты и заросли. Часовня была заперта. Заглянули в  окошки – что там внутри. Увидели блестящие металлические перила в виде кольца. Перила ограждали отверстие в полу.
   Вернулись в деревню, зашли в магазинчик, поглазели, что продаётся и заодно спросили хозяйку, будет ли отец Валентин. Та сказала, что он тут хорошо известен, вроде бы должен сегодня приехать. Узнали, что каменная церковь называется Преображенской, построена ещё до семнадцатого года, по причине революции до конца не доделана. Деревянная церквушка – действующая, называется Никольской.
Пошли осматривать окрестности. Спустились к ручейку, несколько раз перешагнули великую русскую реку, окунули ноги в коричневатую волжскую водичку, прошли по маленькой плотине. Течение Волги здесь довольно быстрое, а глубина не больше, чем по колено.
   В ожидании священника дошли до Преображенской церкви, вошли вовнутрь. Под гулкими высокими сводами – недостроенные леса из брёвен, никаких, конечно, икон или фресок на стенах, для будущего алтаря сделано возвышение. Однако в оконных проёмах – застеклённые рамы, мусора и пыли на полу почти нет.
Поднялись на колокольню.
   С высоты местность выглядела очень даже привлекательно. На вышедшем из-за туч солнце крыши деревенских домиков слегка серебрились. Лёгкая дымка светилась над кустарниками и недалёким лесом. Ванпалыч не забывал включать видеокамеру.
   – Не отворачивайтесь, – подтрунивал он над одетыми по-походному женщинами.            – В телевизоре вы будете выглядеть на десять лет моложе. 
   Увидели с колокольни, как подъехали ещё два легковых автомобиля. Из них вышла группка по-городскому одетых людей, которая направилась к Истоку. Отсюда напрашивался вывод, что начало Волги  – не такое уж забытое место, как показалось на первый взгляд. 

   Ближе к шести вечера на дороге показалась необычная  полугрузовая «Волга». За рулём сидел сам отец Валентин.
   Поздоровались. Крещёные  Иван Павлович и Анна представилась как будущие крёстные родители.
   Священник пытливо посмотрел на собравшихся:
   – Завтра большой праздник – Преображение Господне. Я в храме, – он кивнул в сторону каменной церкви, – буду служить литургию. Это будет первая там служба    именно на Преображение. Скоро должны приехать мои сыновья, завтра утром будем для службы перевозить церковную утварь из Никольской церкви. Ну, а сегодня,  – священник обратился к Корнышевым, – буду вас крестить. Крестики с собой? Хорошо. Пока я облачаюсь, сходите за ключами от часовни.
   Он показал на дом в деревне, где надо было  взять ключи.
   – Часто здесь крестятся?  – поинтересовались «паломники».
   – Редко, – покачал головой священник.  – Этим летом вы – первые. Вообще, мало кому довелось принять крещение на истоке Волги. Но, кстати  – когда меня тут ещё не было, говорят, что здесь крестился кто-то из космонавтов.   
   
   Через полчаса в часовне начался обряд крещения. На подоконниках стояли иконы, горели свечи. По просьбе отца Валентина Иван Павлович первый раз в жизни раздул кадило, и часовня наполнилась запахом ладана. Зазвучала молитва. Необычность обстановки завораживала.
   Следующий обряд таинства – погружение в воду –  происходил в прудике. Наступил вечер, немного похолодало (однако потом никто не простудился). Крещаемым полагается быть в крестильных рубашках, но за неимением таковых Александр  был в плавках, а его жена – в купальнике.
   Корнышев первым спустился по деревянным ступенькам в прудик. Глубина у мостков была ему чуть выше пояса. Отцу Валентину во всём облачении пришлось опуститься на одно колено, чтобы на голову крестившегося положить правую руку и, со словами «Крещается раб божий Александр» троекратно с головой окунуть его в воду.
   То же самое со словами «Крещается раба божия Надежда» было проделано с его супругой.
   Все основные моменты крещения были сняты на видео. Когда окрестившиеся оделись, священник сделал им наставление:
   – С этого момента, – сказал он, – Господь снял с вас все грехи. Вы сейчас безгрешны, как младенцы. Завтра будете причащаться, поэтому постарайтесь до причастия  не согрешить – ни словом, ни делом, ни помышлением. Сегодня можете слегка поужинать, но после полуночи и до причастия ничего не ешьте и не пейте. А к шести утра все приходите к церкви Николая Чудотворца, поможете перенести всё необходимое для службы. Что-то сыновья не едут…
   Возник вопрос о ночлеге. Ставить палатки поблизости было особенно негде и как-то нехорошо на виду у всей деревни, да и почва сырая.
   – Ночуйте в часовне, – предложил отец Валентин. – Думаю, поместитесь.
   Предложение священника было неожиданным и удивительным. Даже стало немного неловко. Ещё бы –  переночевать в часовне на самом истоке Волги! Да ещё после крещения и в ночь на праздник Преображения!
   Принесли в часовню надувные матрацы, пенки, спальники, продукты к ужину. На близлежащей полянке вскипятили на примусе воду для чая. Пока устраивались, стемнело.
   В часовне места хватило всем. Расположились вокруг отверстия в полу. Внизу тихо журчала вода. Включили походные фонарики.
   – Это надо же, – восторгался Ванпалыч, – только что были нехристи – и уже, видите ли, безгрешные! А нам как быть, Нюш? Давай срочно окрестимся ещё раз, смоем грехи  – глядишь, на небо попадём. Раз вам, крестнички, до причастия грешить нельзя, поужинайте хлебушком с водичкой, а мы, так и быть, съедим баночку тушоночки, и что там у нас?  Колбаску, пожалуй, оставим на завтра, а вот сгущёнка с печеньем – к чаю как раз!
   – Вань,  – усмехнулась Анна,  – тебя раз десять надо окрестить, чтобы все грехи смыть.
   – Царь небесный пошлёт мне прощенья за прегрешенья, а иначе зачем на земле этой грешной живу, – пропел  Ваня.
   – Не грешной, а вечной,  – поправила Анна.
   – Вот именно – вечно грешной.

   На следующее утро, ещё не было и шести, бодрая четвёрка подошла к Никольской церквушке. Возле неё уже стояла «Волга», а отец Владимир выносил большой подсвечник.
   – Доброе утро!
   – Утро действительно доброе, – ответил на приветствие священник. – Сыновья задерживаются, а мне вас сам Бог послал. В семь начало службы,  перенести же надо много чего.  Заходите, покажу что грузить.
   Весь груз в кузов сразу не уместился. Самыми большими предметами были:  престол (особый стол, который стоит в середине алтаря, на нём совершаются священнодействия), жертвенник (стол поменьше, на котором приготовляются святые дары),  семисвечник (подсвечник с семью лампадами)  и аналой (высокий столик с покатым верхом). Кроме них – множество более мелких предметов: иконы, кресты, священные книги, потиры (чаши для Святых Даров), платы (покрывала), коврики, и другое.
   Получилось две ездки. Пока возили, носили, расставляли и раскладывали всё как положено, час пролетел.
   – Сегодня служба будет открытой, – попутно сказал отец Валентин. – Алтаря нет, поэтому вы увидите таинства приготовления и освящения Святых Даров, которые обычно скрыты за Царскими вратами.
   К семи часам подошли две женщины в чёрных монашеских одеяниях. Как пояснил священник, для помощи в ведении службы пришли игуменья Ольгинского монастыря и монахиня. 
   Наверное, со стороны начало литургии выглядело странновато. Уж непривычно – это точно. Практически пустой и от этого очень просторный храм, который нельзя назвать храмом в полном смысле слова: голые, покрытые посеревшей побелкой стены, местами осыпавшаяся штукатурка, не расписанные, уходящие в небесную высь своды. И благодаря этому – прекрасная акустика. Торжественный баритон отца Валентина проникал во все закоулки. Вместо церковного хора – певучий голос игуменьи. Дополняли эту картину яркие пятна окон будущего алтаря, освещённых восходящим солнцем, два подсвечника с одинокими свечками, несколько предметов церковной мебели и четверо «прихожан», одетых совсем не соответствующей обстановке образом.
   Через некоторое время пришёл молодой парнишка – видно, из местных – в белой рубашке и чёрных брюках, и с благословения священника приступил к приготовлению Святых Даров. Постепенно храм  стал заполняться жителями деревни и немногими приезжими, некоторые пришли даже с детьми. (К концу службы набралось человек двадцать).
Чаша со Святыми Дарами переносится на престол.  Отец Валентин, стоя лицом к престолу, несколько раз воздевает руки к небу, затем становится на колени и усердно молится. Весь ритуал словами передать невозможно. Это чтение молитв про себя и вслух, песнопения, крестные знамения, поклоны и благословения. Какие именно из этих действий происходят за закрытыми   Царскими вратами, непосвящённым молящимся не ведомо. Остаётся надежда, что Ванпалычу своим видеопанасоником удалось заснять в том числе и самое главное.

   В начале одиннадцатого служба закончилась. Те, кому было надо причаститься, причастились и приложились ко кресту, остальные приложились ко кресту без причастия. Церковная утварь с помощью многочисленных помощников была доставлена обратно.
   Получив напутствие отца Валентина, распрощавшись и с ним, и с истоком Волги, и с деревушкой Волговерховье, наши путешественники поехали домой.
   Но перед отъездом Ванпалыч сказал:
   – До чего здорово мы вас окрестили! В смысле не мы вас, а вообще – интересно получилось: крещение в истоке Волги, ночёвка в часовне, Преображение.  Как-то всё так совпало!
   – Я и сам об этом думаю,  –  ответил Александр Григорьевич. 
«Действительно интересно, – размышлял он на обратном пути, – прямо как в песне: «то, что было задумано, всё исполнилось в срок», причём как бы само собой, обыденно и в то же время необыкновенно –  будто невидимая рука вовремя создавала нужные события. Сколько же их было?»
Глядя на набегающую ленту асфальта, он стал вспоминать. «С чего всё началось? Ах, да, первое: стоило мне высказать желание окреститься, чудесным образом появился священник, который, оказывается, жил в соседнем доме. Второе – он пригласил меня не куда-нибудь, а на Селигер. Третье: прошёл почти год, как вдруг именно туда и организовалась поездка, хотя планировалась она в другое место. Четвёртое: я позвонил отцу Валентину и невероятно случайно его застал. Помнится, я ещё колебался – звонить или нет… Позвони я на двадцать минут  позже, и что тогда? Ну а потом совсем неожиданное: крещение в самом истоке Волги и ночёвка в часовне. Это пятое и шестое. Кому ещё такое выпадало? Седьмое, пожалуй, вот что: мы очень вовремя помогли подготовить службу. Как там сказал отец Валентин – ему нас сам Бог послал? Значит, в самом деле послал. А начало службы? Нас всего четверо!  Восьмое и девятое – мы оказались на празднике Преображения и в Преображенском же храме. Будто и сами преобразились в результате этих совпадений… Теория вероятности тут отдыхает».
   Корнышев покосился на заснувшую жену, посмотрел в зеркало заднего вида. «Семёрка» Ванпалыча двигалась следом.