Пират императрицы - 17

Настя верно дождалась назначенного часа, когда, как уговорилась с фрейлиной Татьяной, могла бы ей помочь бежать с любимым. Она пришла к Татьяне в спальню и увидела, что та, уже переодетая в простое служебное платье, сидит на краю постели и о чём-то думает...
– Я здесь, – вымолвила нерешительно Настя.
– Зря всё, может, – усмехнулась с грустью Татьяна. – Виталина нас слышала вчера, знаешь?
– Нет, – удивилась Настя.
– Она не расскажет государыне ничего, даже платье дала своё, вот, – указала Татьяна на сарафан на себе. – Да что-то не так.
– Что же? – Настя не могла понять, что заставляет любящих сомневаться в чувствах или решениях, когда те – на благо любви, на шанс стать счастливыми...
Сидевшая перед нею фрейлина переживала очень сильно то же самое. Она сомневалась то ли в себе, то в силе любви её с милым человеком:
– Насть,... останься со мной?
– А как же побег? Как же встреча с капитаном,... медальон? – не смела сделать и шага Настя.
– Всё зря, – пожала плечами Татьяна и усмехнулась. – Знаешь, Виталина мне один вопрос задала, а я ответить не смогла. Она спросила... Барышня, а что вас ждёт с тем капитаном? Где вы останетесь тогда?
– И что с того? – улыбнулась Настя, но чувствовала, что не сможет разбудить в ней воли бороться за счастье. – Главное ведь, с кем ты, а не где.
– Насть, – засмеялась Татьяна, а объяснять больше не стала.

Будто убедилась в своих чувствах, будто поняла всё происходящее с нею. Она поднялась, наполнившись откуда-то появившейся энергией, и скинула плащ. Переодевшись в своё платье фрейлины, Татьяна встала к окну и потянулась руками к небу:
– Здесь я! Здесь моё место, понимаешь?
– Нет, – попятилась Настя.
– Передай, прошу, государыне, что медальон останется при мне, – повернулась Татьяна, сияя улыбкой свободы.
Настя не стала перечить или пытаться что сказать, оставляя все переживания себе. Она выполнила просьбу Татьяны. Императрице передали про решение её, и явившийся в то время капитан, услышав донесение, без слов развернулся и... ушёл...
С великим сожалением смотрела ему вслед государыня, после чего встала к окну и наблюдала, как он, в сопровождении ожидающих его двух всадников, умчался верхом так быстро, словно и не был здесь никогда.
С чувством разрывающейся души стояла в коридоре у окна и Настя. Она так же провожала их взглядом. Она так же прослезилась... Будто прощалась с дорогим, самым нужным на свете, что дарит отраду душе и веру в чудеса жизни, – со счастьем мечтать...
– Теперь понимаешь, Катюш, – вздохнула Императрица, рассказав о произошедшем своей фрейлине, когда осталась вечером с нею наедине, и они были заняты вышиванием. – Вот, почему стараюсь, чтобы задумывались вы, кого любить, думали глубже. Конечно, каждый остаётся при своём мнении, но ранить души других...
– Понимаю, Ваше Величество, – с печалью о своём вздохнула Екатерина. – Я могу лишь восхищаться вашей столь страстной любовью к истине дел и чувств.
– Не теряйся, моя милая, – улыбнулась Императрица. – Коль мил тебе Воронцов, то выбор правильный делаешь, а я уж поддержу.
Чуть подслушав беседу Императрицы с Екатериной, Настя медленно отошла от двери. Она поплелась по тёмному коридору... Казалось, темнота эта сжимает всё тело, не позволяя дышать,... мечтать...

Я любила печаль тех осенних дней,
Когда грела мечта, был в душе апрель,
Когда видела сны, где ждала тебя,
А оказалось всё зря...

Поклоняясь любви, все вокруг спешат,
Забывая любить, забывая страх,
А заметить, где истинная любовь,
Будто никому не дано.

Одиночество вновь подкралось в тиши:
«Ты грусти, плач, реви, только не молчи».
Вытирая слезу над свечой в ночи,
Отпускаю я мечты...


Видеоклип - https://youtu.be/9jWcS28qW-g


Продолжение - http://www.proza.ru/2017/01/19/1282