На изломах истории

I. ЛЮБОВЬ ВСЕЙ ЖИЗНИ

                «Есть земля мертвых и земля живых, и мост между ними –
                любовь, – единственный смысл, единственное спасение».

                Торнтон Уайлдер.
                «Мост короля Людовика Святого»               

    
          Она встретилась с Александром Александровичем в Париже, куда приехала учиться в Сорбонне из Аккермана, входящего с 1918 года в состав Румынии. Хотя Александра Марковна и считала себя русской, но, родившись и живя у моря, к настоящей России имела косвенное отношение. К тому же она являлась румынской подданной. И только встреча с Александром Тверитиновым по-настоящему открыла для неё Россию. Он был почти на десять лет её старше. Эта встреча в корне перевернула направление всей её последующей жизни – придала ей неповторимую исключительность благодаря возникшему огромному чувству потрясающей силы.

          Поженились они в 1929 году. А через 10 лет, в 1939 году в ходе невиданного и безудержного разгула реакционных явлений Александр Александрович Тверитинов был депортирован из Парижа за свою антифашистскую деятельность во Франции. Это было то время, когда французские «мюнхенцы» готовили свою страну к сдаче Гитлеру. Александра Марковна высылке не подверглась и была вынуждена остаться в Париже. Она трепетно и с волнением дожидалась визы, которую в Москве ей должен был выхлопотать её муж в течение месяца, как им представлялось. Но процесс затянулся и месяцы  шли один за другим, затем молчание, потом война и немецкий концлагерь смерти в крепости Роменвиль, где она пробыла до августа 1944 года.

          После всех этих ужасов войны и нечеловеческих испытаний Александре удалось вырваться из Парижа в Москву к мужу. Подавляя в себе недобрые предчувствия, она отвергала всякие мысли о том, что его уже нет в живых. Александра в тоске и отчаянии продолжала в метаниях искать его долгие-долгие годы, преодолевая все обрушившиеся на нее мытарства с арестами и допросами; отказывалась понять то, что с ним могло произойти в действительности, и осталась в России, до конца жизни не прекращая поисков... Найти его не удалось. Она отклоняла все предложения поклонников, в том числе влюбленных парижан, отказывала настойчивым требованиям молодости, прогоняла от себя все возможности проходящего мимо нее человеческого счастья. Александра сохраняла верность и преданность своему любимому человеку. Она до конца жизни не могла смириться с его отсутствием, всей душой и существом своим «готовая к нему идти и по морю, яко посуху», как было написано в её романе «К причалу». Повсюду её сопровождал его образ. Вся её последующая жизнь теперь была подчинена надеждам и воспоминаниям и преломлялась в постоянном воображаемом общении с ним. Чувства разрывали ей душу и настойчиво требовали исповеди. Поначалу в муках слова сопротивлялись, не желая сочетаться друг с другом. Так рождалась писательница Александра Марковна Тверитинова [1], посвятившая своему мужу Александру Александровичу Тверитинову сначала повесть «Париж –Негорелое...», а потом и роман «К причалу», построенный на автобиографической основе, на лично выстраданном и пережитом, – роман о судьбах эмиграции и возвращении на родину. Особенной пронзительностью чувств наполнена заключительная часть романа, вмещающая в себя сочетание категорий «вечности» и «никогда». Ради той любви, которая пронизывает весь текст, можно и простить приплетенные к повествованию прокоммунистические конъюнктурные вымыслы, свойственные духу того времени. Да она и сама понимала и  сознавалась в надуманности этого вынужденного антуража, покручивая горстью тонких пальцев у виска.

          Александра вспоминала, как таяла пред улыбкой его зеленоватых глаз, вовсе не как у всех людей, а как ни у кого на свете, как ей казалось. Её восхищал его особый мужской шарм – лицо продолговатое, чуть горбоносое, в глазах грусть, даже когда смеется. Она чувствовала эту грусть за каждой его шуткой, за каждой улыбкой. Все в нем казалось ей полным обаяния, даже то, как с трубкой не расстается; то в кулаке ее зажмет, то в зубах, даже манера сидеть, откинувшись всем телом на спинку стула. Его волосы, зачесанные на косой пробор, были легки и золотисты. Каждая деталь воспоминаний наполняла сверкающей священной влагой бездонные в своей любви глаза рассказчицы.
          «Я буду помнить этот поцелуй. Я буду помнить этот поцелуй, пока жива, и если смогу, то и после того как умру. В могиле». Так впечатлил ее их первый поцелуй.
          Она слушала с каким-то внутренним оцепенением горькую повесть его скитаний, и бесприютного одиночества, и его болезненно острой любви к своей стране, и все в его речи: интонация, и непривычные ей слова, и каждое движение его лица – дышало какой-то особой, русской искренностью. Всегда сдержанный, Александр великолепно владел собой в любых ситуациях. И только когда речь заходила о России, случалось, срывался.
          Александр всегда ореолом сопровождал ее личный мир, и душа ее восклицала: «Александр со мной. Он живет в моей памяти, и когда меня не станет, его не станет – вместе со мной. Мы умрем в один и тот же миг, будто убитые одной молнией».
          Великое чувство между этими людьми, их высокое нелёгкое счастье в условиях жестокого и сложного времени были обречены на бесчисленные испытания и тяжкие страдания. Но многие обладатели самых благополучных судеб в глубине души позавидовали бы им.


II. ПАНЬКИНО – ПАРИЖ

          Основные события жизни главного героя ни коим образом не могли быть представлены в романе. Они тщательно скрывались по известным идеологическим обстоятельствам. Пришло время выложить всю правду, построенную на архивных поисках и неожиданных открытиях, расставить все точки над «и».

          Александр Александрович Тверитинов родился 9 июля 1897 года в родовом имении родителей Панькино (Панкино), Зарайского уезда, в то время Рязанской губернии. Он был вторым по старшинству ребенком в большой семье, не давшей по ряду известных социальных причин прямого потомства. К 1904 году семья состояла из восьми человек: отца, служившего до революции в Землеустроительной комиссии Зарайского уезда, матери из рода Ступиных – владельцев родовой усадьбы [2], бабушки и пятерых детей.
          В 1916 году Александр окончил Рязанскую гимназию и в том же году поступил на юридический факультет Императорского Московского университета. Но учиться ему не пришлось... Плотность и острота последующих событий не нуждаются в литературных доработках. Это было бы излишним. Вместо университета Александр был мобилизован в царскую армию и послан на учебу во 2-ю Московскую студенческую школу прапорщиков, из которой в должности младшего офицера отправился на фронт в 205 Шемахинский полк 3-го Кавказского корпуса.

          После революции в декабре 1917 года Александр был отпущен в Зарайск и проживал у родителей до осени 1918 года, когда был призван в Красную армию. Но из-за брюшного тифа приступил к службе только в начале 1919 года и в составе Рязанского территориального полка находился на финском и латышском фронтах. С марта 1920 года полк был переброшен на польский фронт и принял участие в советско-польской войне.

          Во время прорыва поляками фронта под Варшавой в августе 1920 года часть, где служил Александр, была брошена на задержку прорвавшегося неприятеля. Затем она была окружена и со многими другими частями 15-й и 8-й армий оказалась в плену [3]. Но правительство большевиков не очень-то заботила судьба попавших в плен сограждан, многие из которых потом закономерно и перешли на сторону Белой армии.
          Находясь в лагере военнопленных, Александр с напряженным вниманием следил за сообщениями белогвардейских эмиссаров о восстании против советской власти тамбовских крестьян и других народных возмущениях против новых порядков. Разделяя монархические убеждения генерала Петра Николаевича Врангеля, он без колебания вступил в его 3-ю армию [4], которая формировалась на территории Польши Борисом Савинковым, в то время союзником главы Польского государства Юзефа Пилсудского.

          Александр, возможно, и раньше вступил бы в Белую армию. Но как можно было подвести под беду беззащитных немолодых уже родителей и еще неокрепших братьев и сестер?

          По условиям Рижского мира, заключённого после польской кампании, белые части Врангеля, ещё толком не сформированные, вынуждены были покинуть территорию Польши, перейдя советскую границу в районе станции Здолбуново. Белое формирование продвигалось на юг вдоль польской границы. После трёх дней перехода, уставшее и преследуемое напористой конницей Котовского, оно придвинулось к южным границам Польши, и в районе станции Жмеринка произошёл ожесточённый бой, откуда остатки белой армии покатились в направлении под Волочиск, где, перейдя границу, вновь оказались в Польше и по условию действующего Рижского мира были вновь интернированы.

          В бою под Жмеринкой Александр Тверитинов был послан в заслон для прикрытия от конницы Котовского отхода белой армии. Как показано в следственном деле, при натиске конницы белые вынуждены были начать быстрое отступление, но Александр этого себе позволить не смог. Продолжая выполнять задание, он остался лежать в небольшой ложбине, когда красная конница пронеслась над его головой. Каким-то абсолютно невероятным чудом Александр остался жив. Через несколько дней с остатками белой пехоты он присоединился к своим в Польше. Как же это звучит горько и нелепо: к своим – в Польшу!

          Судьба вновь привела Александра к Савинкову. Вполне разделяя установку генерала Врангеля и других деятелей Белого движения – «против большевиков хоть с чертом», да еще в сочетании со свойственными молодости принципиальностью и радикализмом, Александр вступает в созданный Савинковым «Народный союз защиты родины и свободы» и в числе пяти человек проходит специальную подготовку для переброски на территорию Советской России с целью проведения контрреволюционной деятельности.

         Александра назначили старшим пятерки. Конкретные задания тогда еще уточнены не были. Не решено еще было – как они должны действовать – все ли вместе или в одиночку. Но уже были взяты фотографии и подготавливались документы.

         Однако в октябре 1921 года по требованию советского правительства в свете Рижского договора Савинков был выслан из Польши. Потом он был вовлечен в систему операции «Синдикат-2», арестован в Минске после нелегального пересечения советской границы в 1924 году и покончил самоубийством во внутренней тюрьме ОГПУ.

         Между тем в 1923 году чекисты получили сведения о готовившейся переброске Александра Александровича Тверитинова на территорию Советской России, и 28 июля 1924 года органами ОГПУ при СНК СССР он был объявлен во Всероссийский розыск. Но судьба героя этой новеллы дала другой поворот. После отъезда Бориса Савинкова, в конце 1921 года Александр совершил дерзкий побег из лагеря интернированных в бывшую Ломжинскую губернию Польши под город Остров (Острув), где скрывался у крестьян, копая для них пруды. Через полтора месяца после побега он снова был водворен полицией в лагерь. Весной 1922 года, фактически порвав всякую связь с Савинковской организацией, Александр, с группой интернированных выехал в Августовские леса, где работал на лесоповале до начала 1924 года. Затем ввиду возникшей безработицы подписал контракт на земляные работы во Франции и эмигрировал в Гранвиль. Здесь он работал землекопом по углублению гранвильского порта. Затем трудился на лесопильном заводе в городке Менескевиль.

         Как и почти все мужчины в роду, – высокий, поджарый, обладающий большой физической силой и невероятной выносливостью, Александр, несмотря на свое «изящное» происхождение, всегда любил физический труд и не считал его чем-то зазорным. А теперь у него и не было другого выхода.
         В начале 1925 года Александр переехал в Париж, где целый год проработал чернорабочим и грузчиком в Большой столярной мастерской. Но мятущаяся активная натура внешне всегда сдержанного Александра, презирая нужду и неустроенность, настойчиво рвалась к социальным действиям. И в том же году, поддавшись идеологическим заблуждениям, он вступает в Париже в Республиканско-Демократическое объединение – РДО, возглавляемое бывшим министром иностранных дел Временного Правительства П.Н. Милюковым, с которым, однако, потом, разойдясь взглядами, порвал в апреле 1932 года.

         В 1926 году нужда на некоторое время привела Александра в город Лион, где он работал грузчиком на вокзале. В конце года он снова вернулся в Париж и поступил на автомобильный завод «Ситроен» рабочим по окраске автомобилей, но из-за отравления эмалевыми красками был вынужден уйти ремонтным рабочим на железную дорогу. Ни тяжкий труд на выживание, ни перенесённые жизненные катастрофы не сломили в нём дух подвижничества. Параллельно с трудовой деятельностью Александр Александрович учился и активно работал в РДО против советской власти теперь уже на интеллектуальном уровне. В 1929 году он сдал экзамен на право быть парижским таксистом и работал в этом качестве в разных компаниях до 1934 года. Хорошо владея иностранными языками, одновременно подрабатывал переводами. Поправив, наконец, свое материальное положение, он, эмигрант, приобрел машину и продолжил работать парижским таксистом уже на собственном транспорте. Подобное приобретение было немыслимо для простого советского человека того времени, живущего у себя на родине. Прекратил эту работу в апреле 1937 года, когда стал в Париже руководителем «Союза возвращения на родину».


III. ОБЩЕСТВЕННАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В ПАРИЖЕ

          Республиканско-Демократическое объединение, в которое в 1925 году вступил Александр Александрович, в своей политической идеологии делало ставку на НЭП и восстановление капитализма в России. Александр публиковал статьи в «Бюллетени РДО» антисоветского содержания, с обоснованием милюковской программы, о промышленности, сельском хозяйстве, крестьянском вопросе, троцкизме. В «Хронику РДО» писал статьи по вопросам реставрации капитализма в СССР, где освещал советскую действительность, преломляя ее в свете программы Милюкова. Без отрыва от своей деятельности Александр в 1926 году поступил и в 1931 году окончил Франко-русский институт «Социальных и Политических наук», организованный группой французских и русских белоэмигрантских профессоров в 1926 году. Этот институт был вечерним, имел целью дать возможность получить высшее образование русским эмигрантам, занятым в дневные часы на производстве. Администрирование и руководство институтом осуществлялось французами. Преподавали же в основном русские профессора: Милюков – курс русской истории, Шацкий – международное право, Тронский – государственное право, Кулишер – конституционное право, Гурвич  – историю философии, Марков – политическую экономию, Шефтель – римское и гражданское право, Одинец – историю русского права, преподаватель Лазарев – философию. Были лекции и французских профессоров. Естественно, что политическое направление преподавания воспринимало советскую идеологию крайне отрицательно.
         
      С 1929 года Александр Александрович занимал одно из видных положений в РДО, став членом Центрального правления и членом Президиума организации. Работал в непосредственном контакте с П.Н. Милюковым, продолжая писать статьи и читать доклады на антисоветские темы.

       Изучая опыт первой пятилетки и время, когда страницы советских газет победоносно кричали о росте промышленности, выполнении планов и тому подобном, Александр Александрович, остро любивший свою Родину, засомневался в правильности выбранного им политического пути.  Эти сомнения усилились после встречи в 1929 году с давним другом – скульптором Сергеем Васильевичем Кольцовым [5], приехавшим из России в Париж с женой художницей Александрой Григорьевной Кольцовой-Бычковой [6] в творческую командировку, данную им Луначарским для усовершенствования их творческих профессий. С Кольцовым Александра связывала совместная военная служба ещё в старой армии. Об избрании Александра Александровича Тверитинова членом правления РДО и о его предстоящем докладе в Историческом обществе в Париже Кольцов узнал из газет. Там они и встретились. Кольцов хорошо отзывался о Советском Союзе и считал имеющиеся трудности и недостатки явлением временного характера. Рассказ о Родине оказал сильное воздействие на сознание Александра.

         И вот группа членов РДО во главе с Александром Тверитиновым, Александром Константиновичем Палеологом и Георгием Михайловичем Арнольди начала внутри РДО дискуссию, стремясь приблизить платформу организации к советским позициям, принять все то, что произошло в результате революции на Родине и содействовать ее успешному развитию. Пришло осознание, что стремление к разрушению создавшейся новой государственности, повело бы страну к очередному, возможно ещё более страшному крушению, чем катастрофа семнадцатого года с её чудовищными последствиями.

        Тверитинов и Палеолог занимали твердую позицию в изменении программы. Арнольди занимал половинчатую позицию и по окончании дискуссии от одних отстал и к другим не пристал. Большинство же членов РДО во главе с Милюковым продолжали ставить на реставрацию капиталистических отношений в городе и деревне, на роспуск колхозов и привлечение иностранного капитала. После окончания дискуссии в апреле 1932 года оппозиционная группа из шести человек, включая А.А. Тверитинова, вышла из состава РДО, о чём было официально сообщено в печати. Вслед за ними вышли ещё пятнадцать человек.

        Свою общественно-политическую деятельность Александр Тверитинов продолжил в русской секции Всемирной конфедерации труда (ВКТ), где по данным следствия «играл видную роль» и был сотрудником газеты «Русский шофер». Одновременно в 1932-33 годах Александр был членом кружка «по изучению социальных и политических проблем современности», представлявшим собой свободную трибуну для выступлений. В 1933 году, кружок распался.

          В том же году, разочаровавшись во всех окружающих его политических направлениях, Александр метнулся, было, в масонство, надеясь, что здесь он не будет связывать себя никакими политическими программами. Но при приеме он убедился в обратном. Масонство вначале открылось для Александра Александровича как неполитическая организация, как объединение людей в независимости от классовых различий, которые стремятся к высшему нравственному идеалу, ко всемирному братству, и в масонстве могут состоять люди различных политических убеждений и партий. Но вскоре Александр понял, что, внешне находясь вне политики, масонство стоит правее его и нетерпимо относится к убеждениям других людей. А главными убеждениями Александра Александровича всегда руководила его безмерная любовь к своей особенной, уникальной и многострадальной Родине.

         «Поручителями» Александра Александровича для вступления в масонскую ложу были его давние соратники по РДО Владимир Николаевич Бухало и Георгий Михайлович Арнольди. Александр был подвергнут предварительным опросам, которые вели сначала старший ложи известный в своё время общественно-политический деятель дореволюционной России адвокат Маргулиес, затем, по его поручению, Липпман и в третий раз Гласпер. После этого состоялся прием. Александра ввели в собрание членов с завязанными глазами и вновь начали задавать вопросы о его прошлом и политических убеждениях. Выясняли, каково его отношение к евреям. Александр ответил, что такое же, как и ко всем другим национальностям. Антисемитом не является. На вопросы об отношении к смертной казни и гражданской войне выразил свое отрицательное отношение и к тому и к другому. Была масса и других подобных вопросов, после чего Александра вывели из комнаты и сняли повязку с глаз уже в коридоре. После всего этого мощного "ритуально-просветлённого" воздействия на психику он со своими поручителями отправился в кафе. Там он им заявил, что в масонскую организацию не войдет, так как она ему не нравится. На следующий день Арнольди заехал к Александру, спросил о его окончательном решении и получил твердый отказ вступить в масонскую организацию. Анализируя происходящее, Александр всегда имел твердое личное мнение.

          В 1934 году нестерпимая ностальгия привела Александра Александровича Тверитинова в «Союз возвращения на родину», который возник в Париже в 1925 году после декрета ВЦИК и СНК от 9. 06. 1924 года о так называемой амнистии участников Белого движения. «Союз» способствовал возвращению в Советскую Россию бывших граждан царской России, но в основном это заканчивалось для них трагически. Не миновала сия чаша и, ничего не подозревавшего, Александра.

          Вскоре после вступления в «Союз» Александр Александрович стал членом его правления, преподавал там политическую экономию, читал доклады и публиковался в журнале «Наш Союз». В журнале с ним сотрудничала дочь Марины Цветаевой – Аля (Ариадна), которую Александр считал талантливой и сообразительной девушкой. Сотрудником журнала был и ее отец, муж Цветаевой Сергей Яковлевич Эфрон. Несмотря на работу в журнале, Эфрон, тем не менее, не был членом Союза возвращения. Для него было достаточно членства в «Евразии» и в масонской ложе. Как потом оказалось, С. Я. Эфрон еще был и секретным сотрудником НКВД и впоследствии среди прочих свидетелей дал на А.А. Тверитинова обширные показания, впрочем, без ложных наговоров.

          Александр Александрович любил поэзию, сам когда-то писал стихи, и стихи его публиковались. В «Союзе возвращения» Александр вел еще и литературный кружок, который активно посещали русские писатели-эмигранты, в том числе Марина Ивановна Цветаева-Эфрон. Здесь они и познакомились. Потом с мужем и маленьким сыном Муром Марина Цветаева была в гостях у Александра Александровича и его жены Александры Марковны Тверитиновых. Между семьями сложились близкие дружеские отношения. Иногда Александр отвозил Марину Цветаеву на дачу Эфрона на своей машине за семьдесят километров от Парижа. Не обходилось и без разногласий. Однажды Марина была в гостях у Александра, и он, дискутируя, обратил внимание на ее буржуазное мышление, на что она возразила, заявив, что мышление у нее скорее феодальное, при этом почему-то заметила, что все большевики - сволочи. Потом, с присущей ей эмоциональностью, и самого Александра тоже обозвала большевиком, обиделась и ушла. Последний раз он виделся с Мариной Цветаевой в Париже в 1937 году при аресте и обыске французской полицией одного из литературных обществ, в котором они состояли. Последующие встречи происходили уже после ареста ее мужа в России в подмосковном Болшеве.

          В 1937 году Александр Александрович Тверитинов стал секретарем «Союза возвращения на родину», к этому времени уже оказавшегося в полной идеологической и материальной зависимости от советского полпредства во Франции. Вскоре союз был переименован в «Союз Друзей Советской Родины».

          Александр Александрович не мог остаться в стороне от борьбы с надвигающимся на мир фашизмом. В Париже он боролся с фашиствующей организацией «Боевые кресты». Но в 1938 году Народный фронт распался, и фашизм стал вползать во Францию с черного хода. Правительство повернуло курс на «умиротворение» фашистских агрессоров. Начались жертвоприношения. В этом русле Александр Александрович Тверитинов и был выслан из Франции в кратчайший срок как нежелательный элемент и лицо, представляющее опасность для французской республики.


IV. ЗДРАВСТВУЙ, РОДИНА!

          Приезд Александра Александровича Тверитинова в Москву совпал с Пактом и договором о дружбе и границе Молотова - Риббентропа. На всей территории СССР началось сворачивание антифашистской пропаганды. Неугодный для Франции, Александр Александрович, всю свою сознательную жизнь боровшийся сначала с коммунизмом, а потом с фашизмом оказался неугодным в тот момент и на Родине.

          Александр остановился вначале в гостинице «Националь». Потом ему удалось прописаться у сестер в Сокольниках на Поперечном просеке, 29, квартире 15 – теперь уже несуществующему адресу. Преодолевая трудности, Александр верил в возможность благополучного воссоединения с любимой супругой на родине и деятельно оформлял для нее разрешение на въезд в Россию. Одновременно, продолжая верить в справедливость, он вел переписку с оставшимися в Париже соратниками по «Союзу друзей Советской Родины» по адресу: 12, улица Бюси, Париж, 6.

         Через восемь месяцев его арестовали. В Сокольниках провели обыск. Несколько раз вызывали на допрос его сестру Екатерину. Потом Александр исчез. Дальнейшие попытки родственников и, приехавшей из Парижа после окончания Второй мировой войны жены, найти его или навести о нем хоть какие-то справки заканчивались из соответствующих инстанций ответом типа: «Данными не располагаем».

        И вот наконец, когда никого уже из близких не осталось, мне, автору этого очерка, приходящемуся Александру Александровичу Тверитинову двоюродным племянником, пришла из ФСБ России долгожданная весточка от 22 августа 2007 года. В письме очень вежливо сообщалось, что мое заявление о судьбе Тверитинова Александра Александровича рассмотрено и направлено по месту хранения архивного дела реабилитированного Тверитинова А.А. в Государственный архив Российской Федерации. Прилагались номер дела и телефон для справок о порядке ознакомления с делом.

         Оно содержало более 400 листов и открыло мне образ человека огромной внутренней силы, державного мышления и невероятно сложной судьбы. Оказалось, что Александра арестовали по подозрению в контрреволюционной и шпионской деятельности против Советского Союза с предъявлением обвинения по целому ряду пунктов 58-й статьи. В деле приводились показания различных свидетелей, упоминалось большое количество известных и знаменитых имён. Вероятно, поэтому оно и было так тщательно засекречено. На допросах Александр нисколько не отрицал своей антисоветской деятельности до 1934 года, после которого взгляды его стали смягчаться. Но свою причастность к шпионажу отрицал до конца следствия. На вопросы о целях приезда в Советский Союз неизменно отвечал, что приехал сюда для проживания на Родине.

          – Вы «ЛГЁТЕ», какая родина для вас Советский Союз, когда против Советского Союза вы почти всю свою сознательную жизнь вели активнейшую борьбу! – не выдерживал следователь. Что тут можно ответить? Это была ядовитая реплика нового образования, внезапно возникшего на теле тысячелетней страны – подлинной Родины Александра Александровича Тверитинова и многих других её истинных сыновей и патриотов. Эпохи могут и меняться, а Родина у них всегда одна – и в радости, и в скорби, и в несчастье, и в любви!

          Через восемь месяцев следствия Тверитинов был заключен в исправительно-трудовой лагерь. Отбывая наказание, 27 мая 1942 года Александр Александрович ушел из жизни, но при каких обстоятельствах – остается неизвестным. Через 16 лет после смерти, 21 июля 1958 года, его реабилитировали. При этом было отмечено, что, находясь в Париже на посту руководителя «Союза друзей Советской Родины», Александр Александрович Тверитинов, в деле укрепления дружбы и сотрудничества народов, а также своей активной борьбой с экспансией фашизма принес Советской России большую пользу [7].

          Наконец-то, так долго мучившая меня загадка моего родственника, вроде бы разрешилась. Но и вопросов остаётся множество...

                ________________________



1. Алексей Тверитинов. Тверитинова Александра Марковна // Энциклопедический словарь «Литераторы Санкт-Петербурга. XX век» /Т/ / гл. редактор О.В. Богданова. – СПб., 2022. – /Т/. – режим доступа:

2.  Имение Панькино (Панкино) состояло за родом Ступиных по крайней мере с XVI века. Источники: Писцовые книги Рязанского края. XVI век / под ред. В.Н.Сторожева. – Рязань, 1898. – Т.1. – Вып.1. – 1594–1598 гг.; то же: Цепков А.И. Писцовые книги Рязанского края XVI в. – Рязань, 1996. – Т.1 – Вып.1. - С.204.

3. В этой своей неудаче М. Н. Тухачевский обвинял командование Юго-Западного фронта, который своевременно не оказал помощи растянутому флангу Западного фронта. Эти события породили в советском военном руководстве длительный конфликт, сохранявшийся и в 30-е годы.

4. ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. № П-55922; Волков С.В. Участники Белого движения в России: «Тверитинов Александр. Студент. Поручик. Во ВСЮР и Русской Армии; фев. - мар. 1921 в составе 1-го стрелкового полка 3-й армии в Польше. В эмиграции в Польше, к 15 окт. 1922 в лаг. Тухоль (на работах в Августове). /587; 594-21/».

5. https://ru.wikipedia.org/wiki/Кольцов,_Сергей_Васильевич, Википедия.

6. Википедия.

7. ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. № П-55922. Л. 409.

_________________

Новелла (документальная) здесь представлена в сокращенном варианте и публиковалась в различных сборниках, в том числе:
Алексей Тверитинов. Крестный путь на Родину // Сокровенные мысли: Сборник прозы. – Вып. 18. – Budapest: Независимое издательство, 2019. – С. 6-20. (Первое место в конкурсе).

Более полный вариант новеллы под названием "Любовь и крестный путь на Родину" представлен в книге автора: Тверитинов Алексей Дмитриевич. Ушедший мир. – М.: Российский союз писателей, 2024. – С. 78-92.

Вариант публикации с иллюстрациями был размещен на сайте "История, культура и традиции Рязанского края" под названием "Александр Александрович Тверитинов. Крестный путь на Родину" https://62info.ru/history/node/5880
  пн., 06/04/2009 - 08:52.