Не телефонный разговор

Медленный взгляд в сторону телефона, а потом на часы. 22:00. Рабочий день официально закончился четыре часа назад. Маркус Айзенштадт в кабинете и, похоже, на всем этаже один наедине со своими мыслями. Иногда он прохаживается по комнате и смотрит в окно, но из него видны только разбитые окна здания, напротив. Все возможные бумаги он прочитал и сложил на столе аккуратными стопками уже по несколько раз. Маркус не идет домой. Он вспоминает. Он ждет.

Рядом с телефонным аппаратом небольшое фото сидящей за письменным столом женщины. Маркус, наверное, в сотый раз, проглатывает каждую деталь. Изящное черное длинное платье, открытый верх, обнажающий родинку на левом плече, тот самый играющий взгляд зелёных, смотрящих прямо в объектив, прищуренных глаз, заострённый, идеальной формы нос, аккуратно заколотые, длиной чуть ниже плеч, светлые, теперь слегка подкрашенные волосы. На обратной стороне знакомый почерк, надпись: "На память. Нью Йорк, январь 1981 года". Она совсем не изменилась…

Вчера, на приеме в институте Гёте в Тель Авиве, эту фотографию ему вручила Ольга Вагнер, жена немецкого атташе по культуре. Едва увидев его, встала и направилась к вошедшему Маркусу изящной походкой алкоголички со стажем. Как всегда навеселе, как всегда с дымящейся сигаретой у кончика рта. “Вам привет от Лены Мирской”. Вложила ему в руку небольшой конверт и сразу же вернулась на место рядом с посеревшей от возраста тель-авивской старухой. Не открывая конверт, побледневший Маркус спешно ретировался.
Ровно в полночь он снял трубку и стал сосредоточенно крутить телефонный диск набирая длинный американский номер. Несколько длинных гудков и наконец буквально сквозь время, на него обрушился её голос.

- Алло, я вас слушаю, говорите…
- Здравствуй Лена. Это Маркус.
- Маркус? Какой Маркус? (Перешла на немецкий) Не может быть, что ты мне позвонил, этого просто не может быть.
- Лена… (долгое молчание)
- Как поживаешь, дорогой?
- Я конечно удивился, сначала, и, пожалуй, разозлился на тебя.
После стольких лет молчания… Но сейчас я скорее растроган.
Это фото… Так неожиданно, просто не верится…
- Фото не предназначалось тебе. Это Ольгина самодеятельность.
Впрочем, я могла догадаться, что она тебе его покажет, учитывая все обстоятельства…
Но это уже не важно. И где же был ты все эти 27 лет?
- Где я только не был. Объехал полмира, прожил полжизни. Постарел.
- Не строй из себя дурака, ты знаешь, что я имела в виду.
- Я каждый день думал о тебе…
- Не ври.
- Я люблю тебя.
- Ещё одна ложь, но она мне приятна.
- Я не вру.
- О чём ты сейчас думаешь, Маркус?
- Я смотрю на твое фото и думаю о том, что ты вообще не изменилась. Такая же красавица как раньше.
- Спасибо. А ты, всё так же красив?
- Разве Ольга тебе не рассказала?
- Ты ей нравишься.
- А она мне нет.
- Зато Вагнер в ней души не чает.
- Он её муж, его чувство к ней, действительно, не знает границ.
- Да, он ей многое прощает.
- Боже мой, Лена, боже мой… Моё сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди. Твой голос…
- Маркус, почему ты мне позвонил? Неужели ты не понимаешь какое это удовольствие, какая это боль…
Слышать тебя… Ты всё забыл… Черт побери, ты всё забыл.
- Я ничего не забыл! Я помню даже запах твоих духов, я помню каждое наше мгновение.
- Это жестоко, Маркус. Почему ты позвонил, что тебе нужно?
- Я бы хотел, чтобы ты была сейчас здесь, прямо здесь.
- Ты с ума сошел… Нельзя бросаться такими словами. Вдруг я тебе поверю?
- Так не бывает, но, если бы случилось чудо и мне представилась такая возможность…
Сегодня я поступил бы иначе, нынешний я всё сделал бы по-другому.
- Конечно по-другому… Ты бы мне не позвонил как тогда, чтобы сообщить что бросаешь меня,
ты послал бы мне факс с ироничным заголовком размашисто подписанный тобой синими чернилами.
Мол, так и так дорогая, обстоятельства изменились, твоя любовь греет мою душу и заставляет моё сердце стучать быстро-быстро,
я люблю тебя но нам необходимо расстаться…
Тебе не пришлось бы слушать как я рыдаю на другом конце линии.
Нажимаешь на кнопку, ждешь подтверждения и свободен. Почему ты молчишь Маркус?
- … Я не знаю что сказать. Это ниже пояса... Прости, я больше не нахожу нужных слов...

Лена опустила трубку на рычаг и присела на стул возле окна в освещенной, только уличным светом, гостиной. Несмотря на относительно ранний час, половина шестого, первые зимние сумерки уже опустились на Бруклин. Телефон больше не звонил. В полной тишине только звук работающего отопления иногда отвлекал её от неожиданно охватившего её отчаяния.


Рецензии
Как же мне нравятся произведения, которые читаешь, одновременно думая про себя «Я бы никогда так не поступил!» и зная, что поступил бы.

Глеб Клинов   07.02.2017 14:35     Заявить о нарушении