18 Сладкие игры ред

Сладкие игры
https://ficbook.net/readfic/5117345

Направленность: Гет
Автор: Льлес (https://ficbook.net/authors/388611)
Фэндом: Булычёв Кир «Приключения Алисы», Тайна третьей планеты (кроссовер)
Основные персонажи: Алиса Селезнёва, Павел Гераскин
Пейринг или персонажи: Паша/Алиса

Жанры: Романтика, Флафф, Драма, Психология, Пародия, Hurt/comfort, Занавесочная история, Стёб, Первый раз

Размер: Макси, 160 страниц
Кол-во частей: 23
Статус: закончен

Описание:
Когда-то прелестная героиня вырастет и выйдет замуж.
Продолжение мультика для взрослых.
(Не все любители мультика знают, что у Алисы на Земле есть друг.)

Посвящение:
любителям пейринга

Примечания автора:
В общем, новое пишется, когда предыдущее не очень-то и памятно.
Так что могут быть повторы или наоборот упущения обстоятельств прошлых частей.
На траве
***

Выражение безмятежности сменилось недоумением.
Затем насторожённостью.
Затем растерянностью.
Затем паникой.

Это было весьма досадно (из-за того, что до этого дошло), но ожидаемо.

Наблюдая за тем, как меняется выражение лица Алисы, Паша понимал, что его надежды не оправдались.

Надежды на то, что она не поймёт его состояния.
Не догадается о его желаниях. Не заметит ничего.

У него было чувство человека, которого застали врасплох.
За каким-то не предназначенным для других занятием.

Или подслушали его мысли. Или чувства.
Хотя в данном случае он сам виноват, что дал их заметить.

Но дальнейшая динамика выражений Алисиного личика оказалась для Паши ещё и полной неожиданностью.
К такому он был не готов…

Панику сменила собой… покорность.
Смирение перед судьбой. И… перед его волей?

А на смену смирению пришло… ожидание?
И вроде бы с нотками любопытства?

И даже… желание?
Желание?!
Желание близости? С ним?

А Алиса точно поняла, что её ожидает именно это?
Точнее, не её, а их обоих.

Она точно поняла, что он готов сейчас сделать?
Она поняла, что сейчас произойдёт с ними?
Она поняла, с чем он пока тщетно, хоть и изо всех сил, борется?

Паша не знал этого.
И по виду Алисы тоже затруднялся понять.
Тем более что сейчас он вообще ничего не мог понять.

И сильно сомневался, что правильно понимает настроение подруги.
Скорее всего, он просто принимает желаемое за действительное.

Ну разве может быть правдой, чтобы Алиса сейчас тоже захотела соития?
Да ещё и в такой ситуации, так внезапно, без объяснений, без… без всего.

Нет, ему точно всё лишь мерещится.
Это самообман.

Он ошибается, думая, что Алиса сейчас ждёт от него определённых жестов.
Не может быть, чтобы Алиса хотела его проникновения.
Или хотя бы прелюдии.

И тем более он ошибается, думая, что она готова к этому и примет это с пониманием, благосклонно и с энтузиазмом.

Но слабый голос рассудка тонул под лавиной буйных надежд.
Инстинкт кричал Паше о том, что, вопреки всем сомнениям, он не ошибается, ощущая в подружке зов…

Тот зов, который жизнь включает в юных существах, чтобы передать эстафету поколений.
Как только юные существа созревают для этой миссии и им встречается подходящая пара.

Паша изо всех сил старался не поддаться этому магниту хотя бы в текущий момент.
Уговаривая себя, что в крайнем случае можно и позже поддаться.
Что сначала не мешало бы и просто поговорить с Алисой…

Инстинкт тут же подсказывал, что поговорить можно и без слов.
Что спросить разрешение можно и касанием губ.

И тоже будет всё понятно.
По ответной реакции девушки.

Паше жутко хотелось попробовать именно этот способ вопрошения.
Точнее, его до крайности волновал ответ на вопрос, как Алиса ответит на его прикосновение к её губам.

Как ответят её губы? Они будут мягкими и податливыми? И… влажными?
Они будут дрожать под его губами?

Она прикроет свои глаза?
А что будет в её взгляде после его приглашения?

Удивление? Или восторг? Или недоумение?
Благодарность? Или обида и разочарование?

Или ничего этого не будет по крайней мере поначалу, потому что им будет уже не до взглядов, как только соприкоснутся их губы?
И опомнятся они намного позже? Только после того как всё случится?

Паша балансировал на грани, как канатоходец, не зная, на сколько ещё хватит его выдержки…

У черты его удерживал страх, что Алиса отвернётся.
Или что в её взгляде он прочтёт разочарование.
Или что она потом скажет, что всё было ошибкой и случайностью…

Но в то же время весь вид Алисы красноречиво убеждал его в том, что сомнения напрасны.
Что он встретит самый благосклонный приём.
Более того — что он желанен.

И вообще… Алиса сейчас была настолько красивой.
То есть она и раньше была красивой конечно.
Да так, что быть ещё красивее просто невозможно.
Но сейчас оказалось, что возможно.

И непонятно было, из-за чего так получилось.
То ли из-за нового выражения во взгляде, то ли из-за её учащённого дыхания, то ли из-за того, что Алиса раскраснелась…

Оставалось только найти какой-то надёжный способ узнать, верны ли его предположения о его желанности…

И в этот момент Алиса судорожно вздохнула и облизала свои пересохшие губы.

***
(Алиса)
В первый момент Алиса вообще не взволновалась, оказавшись вдруг под Пашкой.
Она не ощутила ни малейшего хоть намёка на волнение, обоснованно считая, что и повода-то нет.

Она совершенно не предполагала, что подобная мизансцена может иметь какое-то необычное продолжение и круто изменить её жизнь и отношения с Пашкой.
Ну подумаешь в очередной раз оказалась под ним. Эка невидаль. В первый раз что ли.

В том-то и дело, что не в первый и не в последний.
И даже далеко не в последний, учитывая, что Пашка не собирался взрослеть в некоторых вопросах, а собрался, судя по всему, оставаться мальчишкой, как Питер Пэн.

В детстве они вообще по сто раз на дню бывали в подобном положении во время своих игр и чисто детской возни.
И хотя сейчас они уже не совсем не дети (и даже точнее будет сказать, что скорее совсем не дети), но время от времени они и сейчас могли вспомнить детство.

Точнее, инициатором обычно бывал конечно же Пашка, а Алиса только шла у него на поводу.
Точнее, просто позволяла ему некоторые вольности. На правах друга детства и вообще друга.
Тем более что вольности были вполне невинным и безобидными и обходились без последствий.

Вот и сейчас тоже Паше приспичило вдруг поваляться на лужайке.
Ну что ж, можно и поваляться, раз ему этого хочется.

Хотя Алиса смутно подозревала, что приступ желания поваляться вызван мокростью её и без того символического одеяния, которое прилипло к её телу, живописно обрисовав соблазнительные формы.

Которое и мокрым-то стало по вине Пашки, который сам и столкнул Алису в бассейн.
Разумеется, только для того, чтобы иметь повод тут же «спасти» «утопающую». Лично. По всем правилам и в лучших традициях спасателей.

Хотя вряд ли спасатели тут же загребают спасённых под себя.

***
Хоть они и не обсуждали свои отношения, но Алиса предполагала, что Пашу её персона волнует.
И что сталкивание в бассейн с последующим спасением — лишь повод крепко обнять её.

Но относилась к подобных выходкам друга снисходительно. И даже благосклонно.

И даже испытывала удовольствие от них.
И поэтому ждала чего-то подобного.

Тем более что Паша в такие моменты не делал ничего такого, что было бы для неё неприятно.

Вот и в этот раз Алиса лишь радовалась придуманному Пашкой поводу для хоть и символической, но близости.
Она не обиделась на падение в бассейн, случившееся по его вине.

И позволила себя «спасти», наслаждаясь объятиями при этом.
А затем позволила другу нависнуть над ней.

Далее его шутка должна была продолжиться чем-то столь же непринуждённым.
Продолжением игры в том же ключе.

Алиса уже не удивилась бы, если бы Паша сейчас пошутил по поводу того, что спасённым из воды может требоваться искусственное дыхание.

И даже надеялась на такую шутку, чтобы ощутить, как она будоражит нервы.
Возможностью осуществления.

Зная при этом, что скорее всего Паша спустит всё, как обычно, на тормозах.
И конечно же обойдётся без «искусственного дыхания».

Поскольку он всегда так делал — сначала придумывал что-то для их сближения, обострял положение, подводил ситуацию к опасной грани, а затем так же изобретательно рассеивал нагнетённое им напряжение.

Но в этот раз случилось нечто новое.
Что-то пошло не так, и напряжение не рассеялось, а наоборот возросло ещё больше, достигнув критических значений.

Не то чтобы Паша выглядел как-то необычно или необычно смотрел на неё.
Он даже дышал скорее аккуратно, чем возбуждённо.

Но Алиса всё равно ощутила возникшее между ними поле.
Она чувствовала, как оно пронизывает её насквозь, уходит через неё в землю под ней.
Алисе казалось, что она сама растекается по земле лужицей.

Алиса понимала, чувствовала, что Пашка борется с собой.
С желанием более тесной близости. Желанием смять, овладеть.

И не знала, что лучше сделать ей в такой ситуации.
То ли попробовать разрушить это наваждение и выйти на этот раз «сухой из воды».
То ли наоборот спровоцировать Пашку на более решительные действия.

Алиса в экспресс-режиме прокрутила в воображении то, что могло сейчас случиться.
Приблизительный сценарий событий.

Увиденное было одновременно и пугающим, и возбуждающим.
Самой по себе близости Алиса не боялась. Тем более с Пашкой.

Алиса давно думала, что когда-нибудь у них может случиться и близость тоже.
И хорошо представляла себе, в каком ключе это может у них случиться.
Не раз подробно представляя подробности в своих фантазиях.

Так что сама близость с Пашкой была скорее желанной, и даже весьма, чем нежеланной.
Но с Пашкой в его нормальном состоянии.

В таком Пашке Алиса была уверена.
В его нежности и бережности к ней.

Но сейчас-то Пашка был не таким, каким она привыкла его видеть.
Это был новый, другой Пашка.

Такого она ещё не знала.
И не знала, чего от него ждать.

Сможет ли её друг в таком распалённом состоянии позаботиться и о ней, вспомнить об аккуратности в обращении с девушкой?

Она и сама была бы рада отдаться во власть его неистовства — сейчас это стало Алисе совершенно очевидно.
Но не в первый же раз.
Увы, но в первый раз она нуждается в нежности.

В силу чисто природных физиологических причин, из-за нетренированности своего тела, своего совокупительного аппарата.
А если бы не это — тогда конечно другое дело.

Вот в будущем — как угодно. А сейчас…

Алиса готова была и сообщить другу о согласии, и попросить о снисхождении к её неопытности.
Но боялась и спровоцировать этим Пашку, и оказаться в неловком положении, если она ошиблась в оценке Пашиных желаний.

***

Несмотря на солидную теоретическую подготовку, Алиса понятия не имела, что может чувствовать она сама в подобной ситуации, когда процесс уже развивается, и всё может случиться в любой момент.

И вот она узнала, каков лик страсти, когда та всё же является во всей своей силе непосредственно.

Да ещё и так близко, в сантиметрах от её лица и вообще тела, обдавая её жаром в прямом смысле.
Алисе казалось, что мокрая одежда на Пашке даже высохнет скоро или как минимум уже парит, а затем начнёт сушить и её одежду.

Алисе было ясно, что Пашка на взводе.
И она совсем не была уверена в том, что в таком состоянии он способен контролировать себя в достаточной степени.

Но в то же время её саму заводила вся эта ситуация и особенно как раз самое пугающее — Пашкино возбуждение.
Оно действовало на неё гипнотически.

Лишая её воли. Подчиняя её волю его желанию.
Пробуждая желание в ней самой.
Желание близости, желание быть покорной и уступчивой, податливой и мягкой.

Алиса заметила это ещё в тот момент, когда ей показалось, что Паша её хочет.
В том числе по тому, как сжалось у неё в животе.

А когда она поняла, что он не просто хочет, а жаждет близости так, что едва держится на краю, то неожиданно ощутила, что её влагалище вытолкнуло густой комок слизи.

«Хорошо, что одежда сама по себе мокрая… Хоть не так заметно будет…» — успела подумать Алиса о неожиданном конфузе, уместном в спальне, но сомнительном в прочих ситуациях.

Однако с последующие секунды выделения усилились.
«Я сегодня всё же утону, — поняла Алиса. — Только не в бассейне.
А в собственных выделениях возбуждения.

Вот только на этот раз Пашка уже не спасёт меня.
Или спасёт?

Может, самой сказать ему про искусственное дыхание?
И будь что будет?
Только как бы так сказать, чтобы это не показалось навязчивостью?»

Но только она разлепила высохшие губы, чтобы озвучить придуманную фразу, как Паша неожиданно перевернулся на бок, сел и подал ей руку, предлагая подняться и ей.
Долой мокрое
Алиса едва верила в такой оборот.
Значит, ничего не будет?
Ничего-ничего?

Но спокойный умиротворённый вид Пашки убеждал в том, что так и есть.
Стало быть, Пашке удалось превозмочь себя.

Но как? Она сама-то не могла себя превозмочь, а вот Паша смог справиться с собой.

Она приняла протянутую ей руку и позволила потянуть себя вверх.
Но только чтобы не отказываться от предложенной помощи.

А, сев, Алиса тут же почувствовала желание снова лечь из-за навалившейся на неё слабости после перенапряжения всех сил.

Ей хотелось лечь и уснуть. И, если повезёт, то длить то состояние, которым она только что была захвачена.
Срочно. Пока оно не улетучилось совсем.
И тогда может удастся хоть во сне пережить то, что так неожиданно отменилось.

— Пойдём переодеваться, — донёсся до неё голос Паши.

— Сейчас… — вынужденно согласилась Алиса, сетуя на то, что он не даёт ей погрузиться в грёзы.

— Алис, я понимаю, что ты закалённая, но лучше не рисковать.

— Да-да, сейчас…

— Ты в порядке?

— Да…

— Тогда в чём дело?

«В том, что у меня ноги до сих пор дрожат и не держат пока…»

— Ни в чём. Сейчас пойдём…

— Хорошо. Сиди пока тут. Но снять мокрое надо немедленно.

Алиса не могла не согласиться со столь разумным и заботливым доводом.
Тем более что Пашка уже снял с себя всё мокрое, оставив только трусы.

Не стала она возражать и против того, чтобы Паша, прекрасно видящий её замешательство, сам снял мокрое и с неё.

Она поздно спохватилась, вспомнив о том, что не одела в этот день из-за жары бюстгальтер.
Но останавливать Пашу было уже поздно, поэтому Алиса решила просто сделать вид, что так и надо, что всё буднично.

Без мокрого топа стало сразу теплее.

— Привстань, — скомандовал Паша, чтобы стащить с неё юбку.

— Н-не надо…

— Я только сниму и всё. Честно.

— Да знаю я…

"Знаю, что ты решил не трогать меня...
А может после раздевания ты передумаешь?
Или так и задумал - сначала сделать вид, что отступился, а потом вернуться и сделать?"

— Алис, ну что за апатия-то?

— Ладно… Снимай…

— Ну вот. Другое дело.
Ну, раз с юбкой заминка вышла, то трусы сама с себя снимай. А я отвернусь.

— Тут же люди.

— Сегодня никого не будет.

— Уверен? — уточнила Алиса, оглянувшись и уже веря, что Паша прав.

— Аркаша предупредил, что всех утащит в поход.
И даже если бы его планы поменялись, то он обязательно предупредил бы. Ты же его знаешь.

— Странно…

— Ничего странного. Ему всегда нужны ассистенты и чем больше тем лучше.
У него большие аппетиты и склонность к размаху научных изысканий.

Я уверен, что уже через год-другой он организует целый институт для обслуживания своих научных интересов.

— Да, скорее всего…

— Алис, ты всё это время говоришь об одном, а думаешь о другом?

— А ты нет?

— А я думаю и о том, и о другом.

— И что надумал?

— Что мне неудобно отворачиваться.
И что повернуться тоже нельзя.
И даже сушить трусы придётся на себе.

— Раньше это тебя не смущало.

— Раньше да…
Знаешь, что я надумал?
Если бы мы были женаты, то я мог бы и не отворачиваться. Правильно?

— Наверное.

— Так может быть тогда поженимся?

— Чтобы можно было не отворачиваться?

— Ну да.
И вообще. Не только не отворачиваться.
А вообще заботиться о тебе как следует.

Свободно делать всё, что нужно, не думая о том, удобно это или нет...
Согласна ты или нет.
А то ни одеть, ни снять без церемоний и вопросов.

— Ты хочешь без церемоний?

— Да.

— Ну… давай.

— Тогда я поворачиваюсь. Сейчас наша одежда высохнет — и сразу пойдём распишемся.
...
Ночи без секса
***

С того момента, как Алиса дала Паше согласие на брак, она ожидала, что он овладеет ею при первом удобном случае.
А как иначе-то. Раз уж он так её хочет.
Даже пожениться предложил.

Но, вопреки её уверенности в том, что Паша немедленно воспользуется её согласием на регистрацию брака для того, чтобы вернуться к прерванному и осуществить акт, он не спешил вернуться.
И это при том, что оба ждали высыхания одежды совершенно обнажёнными.

И несмотря на то, что в ожидании долго плавали голышом в том же бассейне.
Хотя может это как раз и помогало им отсудить пыл.

Но тогда у Алисы была надежда, что Паша медлит лишь до момента регистрации, а затем сразу наверстает упущенное.
Однако и после регистрации ничего не изменилось.

Паша даже не намекнул на намерение овладеть женой ни сразу после регистрации, ни после.
Хоть он и нашёл возможность уединиться, «чтобы насладиться моментом», но оказалось, что он не имел в виду физические наслаждения.

Алисе оставалось надеяться на ночь.
Всё же первая брачная ночь. Как же без секса-то.

И Алиса честно морально готовилась к неизбежному.
Физически она и так не просыхала от смазки.
«Там» всё было готово ещё с возлежания у бассейна.

Но Алиса напрасно мобилизовала моральные силы.
Так как даже их первая ночь в качестве супругов также прошла без положенных в таких случаях происшествий.
Паша не предпринимал никаких попыток стать ближе.

Лёжа рядом с теперь уже мужем, Алиса долго не могла поверить в то, что Паша не собирается заняться с ней сексом даже первой брачной ночью.

И в отличие от него, почти сразу уснувшего сном младенца, она не могла уснуть долго.
И всё думала, как понимать его странное поведение.

То на лужайке пылает таким желанием, что готов едва ли не силой её взять, а удерживается лишь чудом.
То в супружеской постели не пользуется своими законными правами и просто засыпает рядом, как дитя возле матери.

От нечего делать Алиса долго вспоминала их предшествующие годы, думая о том, что всё давно шло к тому, что когда-нибудь они будут спать вместе.
И даже в качестве супругов.

Хотя новый статус казался ей пока чуждым.
Как и слова "муж" и "жена" в применении к ней и Пашке.

Собственно, и сам статус радовал её пока только тем, что вроде как повышал шансы на то, что Паша надумает овладеть ею.
Иначе зачем ему было жениться на ней.
Не для того же в самом деле, чтобы переодеваться, не отворачиваясь.

Под утро она заставила себя уснуть, чтобы быть отдохнувшей к тому времени, когда выспится Паша.
Тем более что отдых и утренняя эрекция могли побудить Пашу вспомнить о мужниных правах.

И тогда ... вдруг он захочет и даже попробует овладеть ею, пока она спит.
Пользуясь её расслабленностью.
Может, он думает, что это поможет им соединиться с минимумом усилий благодаря тому, что её переживания не заставят тело зажиматься.

Так что ей следовало быть готовой встретить его порыв.
Не хватало ещё проспать такой интересный момент в своей жизни.

***

Алиса и в самом деле отлично выспалась.
Правда, проснулась намного позже обычного.

И всё ещё девственницей, как стало ей ясно после внимательного самонаблюдения.
Внутри всё было, как обычно.
А будь иначе - наверное это как -то ощущалось бы.

Сначала она этому обрадовалась.
Тому, что ничего не пропустила. И что всё впереди.
И с радостным предвкушением стала ждать, незаметно следя за Пашей в поисках признаков появления желания.

Но когда проходил час за часом, а ничего не происходило, то её радость стал меркнуть.
Алиса даже решила, что лучше бы уж Паша овладел ею хотя бы во сне.

Лишь бы уже принадлежать ему.
Знать, что её лоно орошено им его чудесной спермой.

***

После женитьбы в жестах Паши по отношению к ней появилось больше свободы.
Но жесты эти пока были слишком целомудренными.

Максимум, что он позволял себе — это обнять её.
Но этим и ограничивался.

Алиса подозревала, что причиной такой сдержанности стало напутствие, данное ему и ей в поликлинике, куда их отправили из учреждения регистраций, прежде чем зарегистрировать их союз.

А в поликлинике Паше на правах жениха и будущего мужа подробно расписали, какое обращение требуется конкретно его невесте с точки зрения гинекологии, чтобы она могла долго служить его наслаждениям, не нуждаясь в лечении.
Ну и чтобы без проблем носила и рожала детей.

Наверное, напутствие так его впечатлило, что он решил строго придерживаться рекомендаций выданной ему памятки-расписания о порядке ввода его жены в эксплуатацию.

А памятка гласила, что бурные проявления чувств пока желательно немного придержать, а ограничиться в первое время бережными и даже не слишком частыми проникновениями.
Чтобы постепенно адаптировать лоно девушки к последующим энергичным атакам. То есть актам. Ну и атакам тоже.

И вот это уже вызывало вопросы к Пашиному поведению.
Если бы не разрешили пока ничего, если бы порекомендовали не спешить с дефлорацией, то его сдержанность была бы понятной.

Но ведь проникновения всё же разрешили.
Ну и что, что без эксцессов и без фрикций.

Но ведь разрешили!
Самое-то главное можно.

Соединиться-то они могут.
Или это не главное?

Как бы то ни было, но Паша почему-то не проявлял пока никаких признаков нетерпения, никаких признаков, что он ждёт-не дождётся близости.
И ничем не проявлял намерение осуществить близость.

А самым странным было то, что он казался удовлетворённым имеющимся положением дел.

Алиса не решалась его торопить или задавать ему вопросы — из-за опасения задеть его мужское самолюбие.
Мало ли что может его сдерживать.

Может, Паша опасается скорой эякуляции, которая обычна для юных мужчин в начале половой жизни.
Или боится, что перед проникновением у него исчезнет эрекция, которая в этом возрасте и у возбудимых мужчин хоть и возникает легко, но бывает и столь же нестабильной.

Казалось очевидным, что другу, а теперь уже и мужу требуется какое-то время для того, чтобы настроиться.
И Алиса смирилась с этим.

Но при этом решила в ближайшее время всё же как-то поделикатнее дать ему понять, что она готова удовлетворять его потребность в сексе и физической любви.

А пока она довольствовалась тем вниманием Паши, которое он считал возможным давать ей.
И тем, какое позволял ей дать ему.

Это тоже были весьма значительные дивиденды.
Тем более что раньше они и этого себе не позволяли.

То были многочисленные и разнообразные проявления нежности и общности.
И оба наслаждались ими на всю катушку.
Начиная с таких простых, как просто тесно прижаться друг к другу.

Хотя эти же нежности заставляли Алису тайно истекать смазкой и страдать от тяжести в тканях, набухших от желания близости.
Чем больше нежности Паша ей дарил, тем сильнее ей хотелось просто развести ноги и умолять Пашу погрузить член в её лоно.

Хотя бы просто погрузить.
Если уж он решил не спешить с фрикциями.

Но она боялась, что это показалось бы Паше слишком примитивным и вульгарным.
А главное - она боялась смутить его, если он не сможет выполнить её просьбу.

Как она могла о таком хоть заикнуться, если он пока ни разу не притронулся к её гениталиям даже руками?
Да что там к гениталиям.

Он даже к её соскам ни разу не притронулся.
И даже к губам.

Хотя её губы пылали от желания его прикосновений и стали постоянно слегка припухшими.
Но Пашины прикосновения доставались пока лишь другим участкам её тела.

Сначала Алиса млела от того, что Паша, получив права мужа, не набросился на её первичные половые признаки.
Она посчитала его сдержанность признаком уважения к ней и желания дать ей время привыкнуть к мысли о том, что теперь они будут заниматься сексом, а он имеет право трогать всё, что захочет.

Но время шло, она привыкала, а секса всё никак не случалось.
Так что Пашино игнорирование её женских начал стало её напрягать и тяготить.

Она жаждала его внимания и к ним тоже.
И тем больше, чем больше он ласкал всё остальное.

Ей нравились ощущения в теле, вызываемые тем, как Паша проводил кончиком языка от её запястью вдоль предплечья выше к локтю.
Но разве могла она после таких приятностей не захотеть и таких же приятных ласк груди.

Чем трогательнее, убедительнее и утончённее Паша выражал своё отношение, лаская не гениталии, тем сильнее Алисе хотелось и самых откровенных ласк.

Ей очень нравилось, как Паша целовал её лоб, виски, шею, как облизывал ладонь и ту же шею.
Ещё больше нравились его поглаживания её рук, спины, ног.
Но тем больше ей хотелось, чтобы такие же приятные прикосновения он подарил хотя бы её губам.

Но Паша лишь дразнил её.
И это стало тем яснее, когда он стал уделять внимание и участкам вблизи самых интимных мест.

Он мог часами кружить пальцами вокруг её груди, по животу или на бёдрах и на ягодицах, изводя Алису сладостью предвкушения, переходящей в болезненную потребность в завершении затянувшейся прелюдии полноценным актом.

Алиса наслаждалась мурашками, сладкими сжатиями мышц во всём теле и самое главное — надеждой на то, что вот-вот, что на этот раз всё точно случится.

И что она получит освобождение от вожделения.
И просто физическую разрядку, которая давно была ей необходима.

Тем более что было очевидным и нетерпение самого Паши.
Алиса снова видела его таким же жаждущим, как тогда на лужайке.

Но теперь она не сомневалась, что он и в этом состоянии способен быть осторожным.
И вообще боялась не его несдержанности, а скорее его дальнейшей сдержанности.

Ей казалось, что при такой жажде близости она вполне способна благополучно перенести даже исступлённое соитие.
И что оно в любом случае намного лучше, чем мучительное ожидание.

Иногда Алисе хотелось просто положить ладонь Паши на свою промежность, чтобы он всё понял по обилию слизи.
Но затем вспоминала о том, что слизь он и так уже замечал, когда ласкал бёдра, но это ни к чему не приводило.

Разве что к тому, что он зачем-то опускал ладонь на её напряжённый от распалённого желания живот.
Словно только для только, чтобы убедиться в том, что она страдает.

При этом вслух Паша просто радостно говорил, что счастлив тем, что наконец-то может обнимать её, когда вздумается, в том числе по ночам.
В том числе когда они голые.
В том числе одевать и раздевать её.

Или просто дотронуться до её лица, или поправить волосы.
Но больше всего Паша радовался тому, что они спят вместе.

***
Свершилось
Так прошло несколько недель.

За это время Алиса полностью привыкла спать с Пашкой, словно иначе и быть не могло.
А также привыкла обниматься с ним, в том числе без одежды.

Ну и к тому, что он может раздевать её и трогать сколько и как ему вздумается.
И её когда-тошняя небольшая стеснительность, которую она тщательно старалась скрыть от Паши, сменилась жаждой этих прикосновений.

Она напоминала себе нимфоманку и кошку в брачный период.
И с трудом старалась держаться как обычно и не проявлять своего состояния вовне, в котором чуть ли не главной доминантой стала потребность в близости, распаляемая коварным Пашкой по ночам, но умышленно не удовлетворяемая им.

Хотя Алисе казалось, что у неё не очень хорошо получается скрывать свою жажду и что все прекрасно понимают, что с ней происходит, и лишь из-за такта делают вид, что ничего не замечают.

В её снах Паша взял её уже во всевозможных положениях.
А главное — сны дарили ей то настроение и ту атмосферу, которых Паша не удостаивал её наяву.

Сны стали для Алисы и отрадой, и печалью — из-за создаваемого ими контраста с явью.

В очередном таком сне Пашин палец лёг на её промежность.
И, как это бывает со снами, каким-то образом Алиса вдруг поняла, что это происходит не-во-сне, а наяву.

Она постаралась не слишком шумно вдохнуть в ответ на возникшее ощущение дефицита воздуха.
А затем не сильно шумно выдыхать. А медленно-медленно…

Алиса дрожала от надежды, что это касание не станет секундным и что оно получит хоть какое-то развитие.
Она так долго ждала подобного, что сейчас была вне себя от радости, несмотря на охватившее смущение.

И была согласна даже на то, чтобы обошлось лишь пальцами.
Раз уж мало надежды на обычный акт с проникновением члена.

Время шло, а палец не шевелился и не менял своего положения, словно уснул.
Хотя надежда на то, что он задержится дольше чем на секунду, тем самым оправдалась, но…

Алисе хотелось и развития событий. Хоть небольшого.
Чтобы палец проявил хоть какое-то любопытство к своему окружению.

А ещё лучше — чтобы он углубился в неё. Хоть слегка.
Её тело сладко млело от этого желания.

Правда, Алиса наслаждалась и самим присутствием пальца на её интимном месте.
И сознанием того, что Паша счёл возможным такой жест, подарил ей хотя бы такое касание.
И сознанием того, что он сейчас ощущает нежность её тела и быть может также взволнован ощущениями, как и она.

Тем временем под подушечкой Пашиного пальца становилось скользко.

«Ну же, Паша. Ты же понимаешь, что это означает», — думала Алиса.
Хотя в то же время её немного смущала мысль, что Паша сейчас имеет возможность заметить столь интимные проявления её возбуждения.

Смущение возросло, когда подушечка пальца стала шевелиться в этой тёплой скользкости.
Слегка надавливая на вход, обводя вокруг него.

Несмотря на всё желание получить эти ласки, Алиса едва не отпрянула.
Но всё же давняя жажда подобных ласк пересилила, и Алиса не отодвинулась.

Наоборот, она готова была прижаться ближе к ласковой руке.
Хотя пока предпочитала вообще не шевелиться.
И то и вовсе притвориться спящей, чтобы Паша не передумал продолжать, если ему покажется, что её что-то не устраивает.

Вторая рука Паши мягко легла на её грудь (неужееели?) и легонько сжала, словно приветствуя этим.
И даже позволила себе поглаживать грудь.
Правда, почему-то избегая прикосновений к соскам.

От входа липкая подушечка пальца скользнула выше.
Медленно двигаясь по нежнейшим тканям и крайне осторожно ощупывая их.
Так осторожно, словно они могли растаять от прикосновений.

Неторопливо и с явным наслаждением поглаживая.

Пальцы добрались до всего.

У Алисы душа заходилась.
И не столько от сладострастных ощущений от прикосновений к чувствительнейшим нервным окончаниям вульвы, сколько от деликатности Пашиных прикосновений.

Её сердце громко бухало в груди, и она не сразу сообразила, что вторая Пашина рука сползла с её груди как раз на место над сердцем.
Паша что — решил наблюдать за реакцией её сердца на ласки?
Хотя пускай, если ему этого хочется.

Не успела Алиса мысленно дать согласие на наблюдение Пашей за её реакциями, как выдала очередную реакцию.
Вызванную тем, что Паша решил, что она успела достаточно привыкнуть к нахождению его пальцев на чутких участках, и занялся ублажением особого комочка нервов — стал нежно гладить и сжимать его.

Алисе поразилось тому, какие концентрированные сильные ощущения вызывают эти изысканные ласки.
Она уже не обращала внимания на то, как дышит и стонет.

Не в человеческих силах было делать вид, что она ничего не чувствует, и сдержать эти выражения чувств.
Тяжесть внизу живота стала просто невыносимой.
И требующей какого-то спасения от этой тяжести.

Алиса поняла, что придётся как-то попросить Пашу сжалиться над ней.
И хотя бы в этот раз подарить ей разрядку, пока она не дошла до самоудовлетворения.

Хоть Алиса и не считала самоудовлетворение чем-то недопустимым, но оно её практически не возбуждало и никогда не обещало и не давало даже намёка на те переживания, которые возникали от общения с Пашей и от ЕГО прикосновений.

Но просить ей не пришлось.

https://ficbook.net/readfic/5117345