1. 4. Начало поисков

Солнце все еще набирало силу, стремительно двигаясь к зениту. Все вокруг уже давным-давно проснулось и спешило побыстрее приступить к неотложным ежедневным делам. Насыщенный светом лес дышал жизнью и ликованием. Всюду сновали бесчисленные сонмы насекомых: от мелких муравьев до крупных жужелиц. В воздухе тревожно дрожали развешанные сети паутин, в которых пауки торопились понадежнее укутать беспечную мошкару, разгоряченную солнечными лучами. На задумчивую иву, согнутую тяжестью лет, села маленькая пташка и принялась скакать по ветви, насвистывая веселую песенку. Всем было невдомек до горя, сразившего разномастных путников, разбитыми грудами валяющихся на поляне. Потерявшие ценнейший груз, они который час отчаянно пытались собраться с мыслями, чтобы составить, наконец, план действий.

– Михалыч? – решившись, подал голос Келласт.
– Даже не думай, – сурово отозвался сказочник, для верности пряча обе свои книги под одеяния.

Бородач громко чмокнул губами, попутно сбивая клеща со своего рукава. Пока лидер занимался самолечением, сотрясая окрестности криками, его люди уже успели соорудить костровище, уже особо задумываясь о скрытности. Треск пожираемых огнем бревен позволял отвлечься от хмурых дум.

– Семь часов пятьдесят три минуты сорок восемь секунд, – заявил Фобос. – Дальше делай прибавку на обыск нашей группы: от минуты восемнадцать, если они знали, что искать, и до шести минут тридцать две секунды, если все же наткнулись случайно и брали все подряд – но этот вариант считаю возможным с вероятностью в один к ста тринадцати, так как это все же была засада...
– Фобос, во имя священной крови последнего жреца Коуитотипа – заткнись, – прорычал Арчибальд.
– Нет-нет, Фоби, продолжай! – поддержал вычислителя Келласт. – Михалыч, видишь, сколько много цифр?
– Я сказал: нет! – сказочник подумал над тем, чтобы положить книги на землю и сесть на них, чтобы защитить от пытливого бородача, но потом понял, что такое неуважение к ним выйдет ему боком.

А воодушевленный лидером Фобос, схватив из костра палку, чтобы подымить прямо перед носом, тем временем продолжал.

– Если нападающие были пешими – с вероятностью в один к триста пятидесяти восьми – то выигранное ими время дает до тридцати шести километров семисот двух метров форы, если они движутся по утоптанным...
– Примите вы уже решение! Я цифрового болтуна вот-вот распну на этом самом древе, – все более низким голосом выражал свое недовольство Арчибальд.
– Михалыч, это же нетрудно, посмотреть в твоей книге, куда похитители отправились?
– Нетрудно? Дракона зубочисткой заколоть – в какой-то степени нетрудно тоже. Только есть несколько аспектов, что не дадут тебе похвастаться успехом.
– Сделаем проще! – Келласт развел руки в стороны и закрыл глаза. – Делай как я. Обратись во слух. Почувствуй пение листвы, шепот травы и щелканье челюстей божьей коровки, потрошащей новорожденную тлю. Услышь, как Фобос рассказывает об гради – что-то там вероятностей местоположения похитителей. Как у Арчи из ушей валит дым. Его жажда к смертоубийству с каждой секундой становится все ощутимее...
– Ты даже не пытался взять карту и посмотреть, в какую ближайшую деревню похитители могли отправиться! – отчаянно воскликнул сказочник.
– Ближайшая деревня – Слипки, – тут же отозвался Фобос. – Противник мог достигнуть ее через пять часов восемь минут после...
– Михалыч, – Келласт отчаялся добиться чего-либо просьбами и перешел к более решительным действиям. – С каждой секундой похитители удаляются все дальше. Если надо – Фобос тебе в цифрах распишет, как именно далеко. Искать их мы можем до скончания времен. Или до тех пор, как шкатулка Аделарда не окажется в руках его злейших врагов – и тогда с нами уже никто не будет иметь дело.
– Мы уже в своих раздумьях дали им такую фору, что говорить о задержках просто нелепо.

Сказочник стал затравлено озираться, ища поддержку у спутников. Те даже не пытались отвечать на его испуганный взгляд или как-то перечить лидеру. Фобос таращится на пылающий огонь, намереваясь, верно, погасить его силой мысли, а Арчибальд с отсутствующим видом гладил свой ритуальный клинок. Будто поддерживая всеобщее раздражение от неуверенности чернонарядого, на ветку одного из деревьев прискакала крупная белка и выжидающе уставилась на него, словно тоже интересуясь: "Чего ждем-то?" Нехотя сказочник достал одну из своих книг и в сомнениях потер пальцами ее обложку. "Вы безумцы, – прошептал он. – Вы даже не представляете, на что меня толкаете".

– Ты даже не можешь с уверенностью сказать, ту ли книгу ты достал, – безразлично бросил Фобос, с удивлением наблюдая, как огонь с палки перекинулся на его пальцы. – Тебе ли обвинять нас в безумии?
– Летопись не может быть прочтена без платы! – прошипел сказочник. – Она содержит ответы на все, но возьмет дань за знания, которыми обладать неположено!
– Михалыч, мы знаем, как это работает, – отмахнулся Келласт. – Мы где-нибудь набедокурим, ты смотришь в этой своей толмудине, что нам надо делать, чтобы вернуть все на свои места – мы идем этим заниматься, а где-то за наше любопытство случается маленький конец света. С мирозданием спорить бесполезно: оно все равно вернет реку событий в нужное русло.
– Можно и обойтись без вмешательства в течение этой реки, – мрачно заметил сказочник, все же открывая книгу.
– Можно, но я ненавижу играть в угадайку.

Сказочник еще раз глубоко вздохнул и принялся листать книгу, бормоча что-то себе под нос. Стараясь не подавать вида, остальные наемники придвинулись ближе, заинтригованные столь бережно хранимыми под добротной обложкой тайнами. "Так, вот здесь тебя клюнул почтовый коршун Жерара, кстати, его звали Користо... Прием у короля, покидаем город... Кстати, любопытная история с Тзунтом. Вот мы уснули, а вот это пропустим, чтобы не узнать лишнего, и..." На этом моменте он с хлопком закрывает книгу и начинает буравить Келласта взглядом, полным негодования. Тот лишь в недоумении развел руками.

– Мы наткнемся на них в Слипки.
– Ну кто же знал, – протянул бородач.

В следующий же миг окрестности содрогнулись от низкого и мощного рева, словно поглотившего разлитое вокруг тепло, заставив все вокруг закоченеть от ужаса. На миг солнце погасло: над четверкой пролетело огромное нечто. В просвете меж кронами деревьев мелькнула жуткая туша, устремляясь куда-то вдаль. Все вокруг замолкло, даже светило решило под шумок спрятаться за легкие облака. Крики чудовища удалялись: похоже, тварь не учуяла незадачливых наемников и принялась рыскать, выискивая жертву. Какое-то время четверка задумчиво смотрела на затихшие небеса.

– А вот, похоже, и плата за информацию, – сухо бросил сказочник.
– И только то? – хохотнул Келласт. – Подумаешь, дракон! Что мы, драконов не видели?
– Что мы, драконов не побеждали?
– Арчи, сейчас обидно делаешь, – скривился Келласт. – Лучше потуши-ка костер и давайте выдвигаться к этим вашим Слипки.
– А как же дракон? – удивился сказочник. – Мы разве не будем его изгонять?
– Вот он как раз никуда не денется. Не думаю, что пара дней, которые мы потратим на погоню за похитителями, сделают из него скрытника-затворника. Такую махину мы найдем в два счета, будь уверен.

Келласт, кряхтя, перепроверил боеспособность своего ружья. Арчибальд разворошил костровище и, поморщившись, накрыл его своим походным плащом, который пламя почему-то не брало. Пока огонь умирал под неподатливым материалом, он сбил пламя с руки покрасневшего от напряжения Фобоса и пихнул сказочника, продолжавшего витать в своих мыслях, вытирая обложку книги. Спустя пару минут поникшая четверка покинула место стоянки и двинулась к тропе, с которой свернула давеча вечером. По пути они не встретили ни единого намека на то, что помимо них этой дорогой недавно проходил кто-то еще, что сильно давило на нервы параноидальному лидеру экспедиции.

– Сквозь землю никак провалились, – забурчал он. – И верно: какие-то нотки серы в воздухе на поляне витали, не к добру.
– Нотки серы – безусловно, – протараторил Фобос. – Иначе как я разведу огонь без кремня или трения?
– Одна дорога в Слипки, – будто вспомнив что-то важное воскликнул Арчибальд. – Но делает она огромный крюк, чтоб чащу Стийскую оставить в стороне. Они могли прям сквозь нее помчаться: следы свои так заметут и время выиграют изрядно.
– Только безумец полезет через это дьявольское место, – возразил сказочник, машинально раскрывая одну из своих книг. – Воистину нет области ужаснее в округе: вечные деревья, росшие на земле еще задолго до того, как на них ступала нога человека, дали приют тем, кто будет хранить их покой от топора дровосека многие века.

Группа тут же почувствовала себя очень неуютно: по затылкам ударил неприятный холодный ветерок, напоминая им, как далеко они отошли от столицы. Лес как-то резко растерял оставшиеся нотки обманчивой приветливости, которые не успел унести на своих крыльях кровожадный дракон.

– Там, где царит мрак и сырость, где крики заплутавших хранятся в шепоте листвы, оканчивают свой путь рискнувшие нарушить покой запретного леса. Нерушимый бастион питается плотью непрошеных гостей и крепнет, уплотняясь их костями.
– Михалыч, ты порой такие удачные моменты выбираешь для своих россказней, – пробормотал Келласт.
– Я лишь считаю своим долгом предупредить об ошибочности делаемых выводов – не более того, – как ни в чем ни бывало пожал плечами рассказчик.

Долгое время путники шли молча, нарушая тишину лишь приглушенными хлопками, прибивая очередного комара, прельстившегося теплом их тел. С завистью поглядывали они на Фобоса, которого такие проблемы мало волновали: насекомые сами с треском лопались, едва вкусив его крови. Небо начинало хмуриться, скрывая солнце за покровом облаков. Где-то неподалеку покосившееся дерево, балансирующее на заботливо подставленной ветви соседа, не удержалось и с громким треском полетело вниз, сшибая кучу сучьев. От неожиданности четверка развернулась в боевой порядок, готовясь столкнуться как минимум с толпой разъяренных кабанов.

– Ох, не рады нам тут, – пробормотал Келласт. – Только ли дракон явился, чтобы плату за книженцию твою, Михалыч, взять.
– В этом-то и беда: никогда не знаешь, что явится, и одно ли, – отозвался сказочник, шелестя страницами. – Мне на память приходит лишь похожая история, которую поведал мне в одном трактире одноглазый пропойца. Из-за нее-то он и стал топить воспоминания в вине, позабыв в итоге все, но не тот судьбоносный день, когда лишь все ухудшающаяся погода была предвестником ужаса, что поджидал его команду в казавшимся таким светлым и дружественном лесу.
– Очень хорошая история, – тут же перебил его бородач. – Рассказывать ее сейчас ты, конечно же, не будешь.

Поднялся ветер – кроны деревьев лениво пробуждались и начинали передавать друг другу важные вести. За шумом листвы путникам чудились всякие звуки, которым не место было в привычном их памяти Стийском лесу. От особо мощного порыва затрещали сучья, словно предсмертный визг обреченных жертв. За каждым пышным кустом чудились чьи-то голодные глаза, пронизывающие незваных гостей насквозь.

– В историях сокрыт опыт многих жизней, – невозмутимо продолжил сказочник.
– Хватит болтать, – внезапно рыкнул Арчибальд. – От трепа вашего мне чудится: за поворотом кто-то есть. Доносится какая-то возня.
– Не чудится, – встрял Фобос. На вопросительный тычок в плечо лаконично пояснил: "Там действительно кто-то есть".

Никто и не вздумал оспаривать слова этого персонажа – лишь перехватили покрепче оружие и начали гадать, что же их ждет за поворотом, сокрытое столь удачно разросшимся густым ельником. Даже до самого глухого члена группы долетели глухие ритмичные звуки – слишком ритмичные, чтобы быть стуком ветвей из-за порывов ветра. Они стали заупокойной последней надежде, что дорога до заветной деревни окажется бескровной. В предположениях лидировали все же дикие звери, пока Келласт не осмелился предположить что-то покрупнее.

– А если это наш дракон решил подкараулить? – заявил он в лоб.

В это же мгновение аккурат за поворотом грохнулось очередное дерево, будто сбитое чьей-то огромной тушей. Все как один наемники споткнулись и еле удержали равновесие. Они замерли, затаив дыхание, старательно улавливая те редкие звуки, доносящиеся из-за поворота, что не были украдены хулиганистым ветром. Пригнувшись и топая нога в ногу (никто из них не согласился выйти на разведку проверить, что же ждет за поворотом, и улепетывать в итоге позади всех), четверка с замиранием сердца приближалась к повороту, так и не определившись, с чем в конце концов столкнется: стаей волков, жуткими монстрами или затаившимся драконом.

– Поговаривают, тут и великанов-людоедов когда-то видели, – тихо вещал, не унимаясь, сказочник. – Из чащоб могут вылезти древочерти. А последний прошедший здесь караван, кстати, разграбили и жестоко перебили всех торговцев: жаждущие возмездия умертвии часто бьются головой о деревья, которые впитали их кровь, выбивая по частичкам воспоминания, которые тут же забывают. А самое кошмарное... а, это всего лишь ватага разбойников.

Предположение за предположением, группа обогнула-таки таинственный ельник и оказалась нос к носу с толпой вооруженных обветшалым, но от этого не менее смертоносным оружием людей с самыми бандитскими мордами, которые встречались им на этой неделе – и это при том, что они были на приеме у короля! Лица лихого люда расплылись в улыбке, обрадовавшись такой встрече.

– Что, кроме меня никто не пошутит, что они просто заблудились и вдруг наткнулись на проводников? – прокашлявшись, вполголоса заявил Келласт.

Их было два-три десятка. Большая часть сжимала в руках мечи и кистени, кто-то пытался спрятать за спинами кустарно сделанные арбалеты. Разбойники держались расслаблено, будучи полностью уверенными, что весь конфликт будет улажен дипломатическим путем. Вперед вышел ничем не примечательный их представитель: среднего роста, среднего телосложения – даже лицо у него было какое-то среднее. Идеальная внешность для криминалитета: не за что глазу зацепиться. Он держался излишне расслаблено, будучи полностью уверенным в том, что численное превосходство не оставляет внезапным встречным ни малейшего шанса на спасение.

– Что, не узнаем? – с вызовом бросил он, разводя руки в стороны.
Четверка переглянулась и одновременно пожала плечами.
– Э, а я-то думал, не буду кишки пускать таким радостным ротозеям. Если бы на землю бросились и орали пощадить.
– Да кто ж знает, кто ты таков и как вести себя надобно, – включился в беседу бородач.
– Я? – взревел бандит. – Я – гроза лесов и степей, славный налетчик Кара-Качан! Слезы на лицах толстосумов и радость в глазах женщин! Лихой скорпион прерий, явившийся сеять разбой на цветущих землях!

Воцарившееся молчание означало конец его монолога. Четверка снова переглянулась и опять пожала плечами.

– Никогда не слышали о таком, – вынес вердикт Келласт.
– А теперь – услышали, – прорычал уязвленный Кара-Качан. – И запомните до последнего смертного вздоха. Выворачивайте карманы и молитесь, чтобы вашего барахла хватило на оплату хотя бы одной жизни.

Окружающие его бандиты вдруг стали очень серьезными и уставились на путников с излишне плотоядным интересом.

– Здесь драконы разлетались, а он... – тихим голосом пробубнил сказочник, но его недовольство затерялось среди разглагольствование седобородого.
– Кара-Качан, ты уж не серчай на нас: сами мы, как и ты, не местные. Прибыли на заработки – ведь, тут ты и сам не поспоришь, земля эта славится богатством, – завел речь Келласт. Он сделал паузу, побуждая разбойника втянуться в разговор, но тот продолжал буравить его алчным взглядом. – И желающих эти богатства заполучить тоже немало. Мы – тому свидетели, ведь ты можешь обыскать наши карманы – и не найдешь ни одной монеты или другой ценности – всего сегодня ночью нас лишил ночной вор.

Прежде, чем главарь разбойников успел что-то вставить – а он собирался – Келласт продолжил.

– Использует какой-то газ усыпляющий: моргнул – и до следующего утра дрыхнешь. Так мы и попались. А как проснулись: ни следов, ни намеков на присутствие злодея: как в воздухе испарился, с собой миазмы колдовские забрав. Ты сам, смотри, не плошай и дозоры выставляй с умом: коль что заприметят странное – пусть сразу тревогу бьют.
– Значит так, – усмехнувшись, подал голос Кара-Качан, когда Келласт выдохся. – Обыскиваю я только трупы. А ими становятся те тугодумы, что от меня свои пожитки скрыть пытаются, вроде тебя. И исключений я не сделаю ни для кого: будь то чернь вшивая или знатный лизоблюд. А с дозорными у нас все схвачено. Если ты не понял – я тороплюсь, а ты уже меня задержал так, что желание из твоего языка сделать себе подвеску становится все сложнее и сложнее затмить блеском монет.

От таких словесных выкрутасов сказочника едва заметно передернуло.

– Боюсь, чутье твое тебя подводит, гроза пустынь. Ведь все наше имущество ты видишь на нас, больше похвастаться нечем – говорю же, обокрали нас. Единственная ценность – это оружие, но ведь оставлять путников с голыми руками в лесу – обречь их на смерть. Поэтому предлагаю разойтись мирно, ведь ни вам не нужно бесцельно жизнью рисковать, ни нам не хочется бегать к главе стражи местных правителей прошение давать о грабежах на столичных дорогах.

Кара-Качан уже собирался ответить что-то резкое, но Фобос его перебил.

– Это совершенно нелогично. Ты сам говоришь, что караваны тут ходят чрезмерно редко, следовательно, добыча их явно не устраивает. Мы видим перед собой лишь боевой отряд, а не весь лагерь: нет ни обоза, ни поклажи. Чтобы удовлетворить потребности своих людей он вынужден брать абсолютно все, поэтому у тебя не получится переубедить его не отбирать у нас все, вплоть до нижнего белья, а самих либо убить, чтобы не было свидетелей, либо пленить ради выкупа или продажи в рабство. Любые иные пути разрешения ситуации будет указывать исключительно на бесконечную глупость, которая будет конфликтовать со способностью контролировать такое количество подчиненных, значит...
– Фоби... – тихо прошипел Келласт.
– Твоя разукрашенная курица сама все прокудахтала, – тоном, обозначающим конец разговора, заявил разбойник, подаваясь назад. – Поэтому...
– Поэтому, Кара-Качан, тебе стоит обратиться в слух, ведь есть сведения, которые обязан ты услышать, – произнес отсутствующий доселе в разговоре индивид в черных одеяниях. Прежде чем разбойник успел что-то ответить, он не глядя открыл одну из своих книг и принялся вещать, даже не заглядывая в нее. – А именно – историю про медведя по имени Лапа-Горбатый.

Кара-Качан прекратил пятиться, собираясь что-то ответить, но сказочник и не собирался останавливаться.

– Лапа-Горбатый известен на весь лес, хулиган он и задира. Гнезда разорял и норы рушил. Отбирал он то, что было ему по нраву и не спрашивал разрешения. Ведь считал это своим естеством и не знал, как жить иначе. И вот однажды он подумал: "Почему тоскливо мне? И мед горек, и малинка суховата. Неужто пчелы обленились или кусты запаршивели?" И сказал ему тогда леса хранитель и жизни источник: жадина ты и о себе только думаешь. А как добро кому сделаешь или вежливым станешь – тогда и жизнь сладка, будет, как мед, что мамка тебе в детстве собирала".
– Это ты мне сказку решил напоследок прочитать? – захохотал Кара-Качан, сообразив, наконец, как среагировать на такое поведение ограбляемого. Сообщники подхватили его смех.
– И пошел тогда Лапа-Горбатый вежливость свою показывать, – продолжил сказочник, пристально глядя в сторону грабителя, перелистнув страницу. – Только не обучен он был ни ласке, ни аккуратности. Зайцу лапу пожать хотел – сплющил косточку косому. Волка обнял – так заломал беднягу. И никак не получалось у Лапы-Горбатого добро делать. Но упрямство медвежье крепко, как и шкура его: бродит и доселе Лапа-Горбатый по лесам и обучается, да толку-то никакого, коль корысть одна на уме.

С хлопком сказочник закрыл книгу, положив начало гнетущей тишине.

– Ты же не хотел меня растрогать этой своей сказочкой, человечек? – вкрадчиво произнес разбойник, пробуя пальцем остроту своего меча.
– Не мне трогать тебя, о Кара-Качан, скорпион прерий. Лучше оглянись, ведь Лапа-Горбатый уже здесь, и хочет поздороваться с тобой!
– Глупее ничего в жизни не слышал, – опять захохотал грабитель, но его смех быстро затих, ведь никто его не подхватил. Смущенный молчанием товарищей он замолк и тут почуял чье-то тяжелое дыхание у себя за спиной.

Прославленный грабитель медленно обернулся, чтобы уставиться на мохнатую грудь огромного чудовища, стоявшего на двух ногах. Заревев нечто вроде приветствия, медведь Лапа-Горбатый протянул разбойнику лапу, но как обычно недооценил свою непомерную силу, поэтому снес его с размаху в кусты. Треснули сучья – следом за грабителем улетело все его бездарно разбросанное по округе самомнение.

Опешившие разбойники пришли в себя и бросились на ограбляемых, которые уже были готовы к бою. От такого количества желающих поздороваться Лапа-Горбатый сначала смутился, но арбалетный болт, что прошиб его грудь, выбил не только струю крови, но и всякое желание впредь слушать каких бы то ни было лесных духов. Заревев от боли и злобы, он повалил ближайшего разбойника и принялся его ломать.

– Гхоклакхан! – рявкнул Арчибальд, бросаясь вперед на самого ретивого супостата. Он во мгновение ока выбил из рук его меч, казавшийся таким нелепым в поединке с костяным красавцем рыцаря. Сунув было руку за пазуху, чтобы вытащить кинжал, разбойник внезапно обнаружил, что она уже падает на землю, отсеченная следующим ударом полуголого дикаря. Ноги почему-то перестали держать его – поэтому последнее, что он увидел, прежде чем приложиться затылком о землю, были три его товарища, бросавшиеся на убийцу.

Атака Арчибальда рисковала захлебнуться с самого начала: разбойник уже собирался надавить на спусковой крючок арбалета и отправить болт на свидание с легкими пернатого воина, но вдруг его руку опутала толстая цепь. Рывок – арбалет разряжается в землю. Удивленный взгляд бандита пробежался по цепи и уставился на человека в черном, державшего ее конец. Это был тот самый пришибленный, который решил почитать их главарю сказку перед смертью. А теперь он размотал свои цепи – и вторая уже опутывает шею разбойника холодом металла. Повинуясь малейшему движению рук сказочника, цепи несколько раз приложили своего пленника о деревья. Тот так и не успел похвалить себя за то, что был единственным из арбалетчиков, кто выбрал целью реальную угрозу, а не выпускал весь боезапас в невесть откуда взявшегося медведя. Осиротевший арбалет остался валяться в лесной подстилке.

Следующим звуком после треска кустов, куда улетел Кара-Качан, был оглушительный грохот, извергнутый оружием бородача. Испустив облако дыма, оно послало горсть металлических осколков в сторону нападающих, начисто снеся одному голову и разорвав плоть на плечах его соседей. Один из них все же добежал до стрелка, надеясь разрубить проклятого колдуна надвое – но лишь повалился на землю, получив страшный удар в кадык тяжелым ботинком. Оттолкнувшись от противника, сделав сальто в воздухе, Келласт попутно ушел от выпущенного в него арбалетного болта и принялся спешно перезаряжать свое ружье наперегонки с арбалетчиком. Бандит опоздал на считанные секунды – его взведенный арбалет так и упал бесполезным грузом на землю из вмиг ослабевших рук. Бесполезно щелкнула тетива, но болт так и остался лежать зажатым между остывающими пальцами убитого.

Тройка головорезов оказались самыми хитрыми на фоне своих коллег: они увернулись от размахивающего лапами медведя, обезумевшего от боли и злобы, и выбрали своей целью путника, у которого даже оружия в руках не было. Он стоял с совершенно безучастным видом за спинами остальных, таращась на сражение. Когда он заметил их ликующие лица, жаждущие зарезать это аляпистое недоразумение, никакие эмоции его не исказили. Непонятная палка на его плече повернулась в их сторону – треск – один из бандитов падает на землю, пораженный молнией. Уже мертвые мышцы бесполезно дергались, терзаемые разрядом. Какое же счастье было для оставшихся в живых понять, что эта палка не скорострельнее требушета: она безжизненно упала, показывая свою непригодность. Фобос, тем не менее, невозмутимо швырнул в обоих нападающих по шаровой молнии, возникшей у него в руках прямо из воздуха. Один из бандитов падает на колено, меч выпадает из ослабевших рук. Чертов искрящийся шар попал в него – но он еще жив, жив! Следующее, что он видит – это еще один шар, который колдун швыряет в него, а затем еще и еще. Второму хватило ума повалиться на землю без признаков жизни, всем своим видом показывая, что ему предъявлено достаточно аргументов прекратить лезть в карман незнакомцам. Фобос заинтересованно приблизился, оглядывая побежденного недруга, который даже дыхание затаил, пытаясь слиться с местностью. Спустя секунду его пронзает острый шип, в который обратилась рука потревоженного колдуна.

Арчибальд разобрался уже с четвертым противником, бросаясь от одного к другому, не давая им подобраться вплотную к его спутникам, которые предпочитают держаться от врагов на расстоянии. Благо на этот раз им помогает обезумевший медведь, вызванный рассказами их задумчивого друга. Еще один разбойник падает на землю с подрубленными сухожилиями – Арчибальд уже собирается пронзить его сердце, дабы выпустить кровь во славу бога войны – но тут его отбрасывает назад, а рука вспыхивает болью. Арбалетный болт, пробив ее насквозь, воткнулся в ствол дерева. Пернатый воин взревел и отправил себе в рот пригоршню какого-то порошка. "Арчи, щит!" – крикнул Келласт, огрев прикладом подобравшегося слишком близко бандюгана. "А ведь и правда", – подумал Арчибальд, доставая из-за спины небольшую пластину, мгновенно увеличивающуюся в размерах. Собирающийся было выпустить в него второй болт бандит внезапно увидел, что столь уязвимая цель теперь скрывается под огромным ростовым щитом. Больше он ничего не приметил – цепи сказочника достали его.

На Келласта тем временем напирали. Разбойники смекнули, что если не трогать медведя – то он так и будет мутузить последнего идиота, который замахнулся на него. Поэтому всей толпой ломанулись на огрызающуюся четверку. Келласт крутился юлой между мелькающими то тут, то там клинками бандитов. Вот он различает среди круговерти озлобленных туш стоящего в отдалении арбалетчика, ожидающего удобного момента для выстрела – и всаживает в него пригоршню дроби. Отталкиваясь ногой от колена одного противника, выбивая его (весит бородач для своего небольшого роста отнюдь немало), он успевает заехать еще одному по голове своей огнестрельной оглоблей. Его напарник почти успевает насадить лидера на меч – но его сносит искрящийся шар Фобоса. Следующий получает в голову тяжеленным щитом Арчибальда. Выпад еще одного так и не успевает достичь цели: его утаскивают цепи. "Михалыч, спасибо", – крикнул бородач и, решив, что как-то жарковато вокруг становится, в кувырке выскочил из окружения. Едва он успел вскочить на ноги, как кто-то выбивает у него из рук оружие. В следующий же миг, сфокусировавшись, видит перед собой бандита, который пронзает его насквозь. Брызги крови пролились на и без того красный плащ Келласта. Вопль вырвался из его глотки, когда разбойник, провернув клинок, резко вытащил его.

– Паршиво, – прохрипел бородач, выплевывая сгустки крови.
– Что, не по вкусу заточка пришлась? – мерзко скривился бандит.
– Да я не об этом...

Лидер чувствовал, что вот-вот упадет. Это же чувство передалось и Фобосу. Он достал свою руку из тела в конец осточертевшего ему бандита, сжимая в кулаке пару его позвонков. Увидев, что произошло с бородачом, он обеспокоенно швырнул трофеи в морду очередному нападающему и расставил руки в стороны так, что чуть не потерял равновесие. Резко сведя их вместе, он выпустил из ладоней потоки ослепительного света, которые на ошеломительной скорости врезались в Келласта. Не теряя скорости, они снесли раненого, тот – удачливого грабителя, оказавшегося на пути, и припечатали об огромный старый дуб. Хрустнули ребра одного и второго. Кости бородача и страшная рана моментально срастались и затягивались под воздействием импульса Фобоса – не в пример бандиту, который уже не поднялся.

– А вот об этом, эх, – пробормотал бородач, махнув рукой на своего неудавшегося убийцу. Следующим его действием было выпустить град пуль в сторону уголовника, подкрадывающемся к Арчибальду сзади.

Когда Кара-Качан пришел в себя и выглянул из кустов, его репутация была навечно испоганена. Он не застал исчезновение своего мохнатого обидчика: колдовство сказочника не могло больше спорить с действительностью, поддерживая жизнь в волшебном создании, когда оно получило слишком много ранений. Фантом развеялся так же внезапно, как и появился. Все, что увидел гордый скорпион прерий – это сверкающие пятки жалких остатков своего отряда, которые улепетывали в сторону их лагеря, не особо задумываясь о конспирации. А четверка скоморохов, которые столь любезно предлагали ему разойтись по-мирному, методично добивала тех, кто продолжал сражаться. Живот бесстрашного грабителя скрутило непреодолимое желание немедленной капитуляции, но гордость за свое имя не дала ему скрыться под шумок. "Вы пожалеете об этом, мерзавцы! – заорал он, грозя четверке своим кривым ятаганом. "Я – Кара-Качан! Не забуду этого унижения! Вы познаете гнев скорпиона прерий! Мы еще встретимся! Ох ты!" – он чудом успел увернуться от выстрела Келласта. Теперь, когда все формальности были улажены, гордый и славный налетчик поспешил догонять жалкие остатки своего отступающего войска. Вскоре все закончилось.

– Есть ли шанс, что это они – наши ночные грабители? – задумчиво протянул сказочник.
– С вероятностью в один к девятистам пятидесяти четырем – нет, – тут же среагировал Фобос. – Нас они видят в первый раз. Но раз дорога одна – могли наткнуться на них.
– Так, хватит болтать, – прервал их рассуждения Келласт. – Быстро пробежались и проверили их карманы, пока наш пернатый своим невидимым дядькам ритуалы проводит. А то опять лекции начнет читать про недостойное поведение.