Подарок

   Проводив глазами удаляющуюся машину, увозившую человека из моего детства, заглянул на бортировку. Едва протиснулся сквозь толпу водителей, сгруппировавшихся перед старым и громоздким ламповым телевизором, в искажённом цвете показывавшим затёртый боевик. Не было ни Петрова, ни Костенко.
   - Они были, но уже давно как ушли... - Отразил немой вопрос Генка, ловко лавируя между грудами покрышек. Коренастый блондин, почти альбинос, он выделялся в свои неполные сорок основательным подходом к каждому заказу: от простой балансировки до сквозного бокового пореза, конструируя записками на гвозде общий план как бы несовместимых по сути работ.
   - У вас в доме проведено кабельное ТВ? - Вдруг спросил он меня, в то время его руки двигались в процессе работы автоматом, казалось, в дали от только что пробудившегося мышления.
   - Нет. У нас - пятиэтажка, не рентабельно. Тем более, на Кирпичном! Там, как Шарик из Простоквашино с языком за плечами, истопчешь ноги в погоне за оплатой. Иногда хожу смотреть к Сашке, двоюродному брату, на Капрон. Да ты, наверное, видел его - он починил сгоревшую болгарку. У них в семь вечера включают.
   - У нас тоже.
   Кабельное телевидение того времени - обычный видик в руках предприимчивых людей! За пять рублей (цена одной кассеты в прокат на сутки)в течении месяца вам покажут ежедневно вечером по два остросюжетных голливудских боевика, реже - слезоточивую мелодраму или сверхдрайвную комедию, грозу послеоперационных пациентов. Обычно, на каждый многоэтажный двор - своя телевещательная студия.
   - Эротику показывают? - Не унимался Генка.
   - Взрослые фильмы - после полуночи. Как раньше на афишах кинотеатров писали: "Детям до шестнадцати - запрещается!"
   - Бывает, ТАКОЕ показывают - все тридцать мало будет!.. Ко мне два дня назад отец с деревни приехал: вчера за столом допоздна засиделись - детей уложили, телик включили, а - ТАМ!.. Отец говорит: "Столько лет живу - не знал, что ТАК можно!.." Во-истину говорят, век живи - век учись!
   - С этим не поспоришь.
   - Я сегодня отцу своему устрою для подзарядки старого сердечка супер-дефибриллятор: молодёжь с проката принесла настоящую жесть! Заценишь?
   - Нет, клиент ждёт. Отец вечером, я думаю, правильно оценит.
   Кивнув Генке, покинул придорожный "киновагончик". Я бы со своим отцом не смог общаться на тему эротики и секса, для этого найдутся другие уши.
   Ещё на улице меня перехватил местный фарцовщик:
   - Андрей Петров сегодня работает?
   - На счёт "работает" не знаю! Может, лясы точит. Одно точно - где-то на слесарке!
   Моё внимание привлекла большая плоская коробка, которую спекулянт едва удерживал одной рукой. То была "Железная дорога" - вершина желаний любого пацана. Лично мне она так и не покорилась, хотя когда-то так соблазнительно, почти осязаемо маячила перед глазами. Я догадывался, для кого этот подарок и во что он станет Петрову в наши времена пустых магазинных полок.
   Андрей не заставил себя долго ждать: я лишь успел выбить верхнюю шаровую для её замены, как комнату осветила его голливудская улыбка. В очередной раз молча отметил, что Петрову место не на слесарке, а на модельном подиуме. Что человек с его внешними данными делает в нашей глухомани!
   - Лёха, представляешь, что мне сегодня привезли?..
   - Знаю.
   - Как?!.- Знакомо округлились его глаза.
   - Фарцовщика на улице встретил. Подарок сыну?
   - Родной кровушке. В эти выходные у нас именины! Соскучился по ребёнку. Надеюсь, ему понравится.
   - Хороший подарок, я в детстве мечтал о таком. Отечественный?
   - Нет, феэргадовский вроде. Они, гады, пекутся о качестве своей продукции.
   - Класс! У них вагоны помельче наших, но выглядят, как настоящие. Сыну, я думаю, ещё как понравится! Улыбка побольше твоей первые полгода, наверное, не будет сходить с его детского личика! Ребёнок когда-нибудь повзрослеет и однажды заумно изречёт: а у меня всё-таки стоящий папаша!
   - Спасибо, стараюсь на своём ребёнке не экономить.
   Мой отец тоже на мне никогда не экономил, хотя нас в семье было трое таких, как я - иждивенцев-спиногрызов. Как самый старший, я пользовался привилегиями своего возраста. Так в семь лет меня мама отправила с проводником в Москву к отцу на всю неделю весенних каникул.
   Чтобы не травмировать детскую психику, ещё до отъезда я от неё получил нечто вроде инструктажа: там на улицах везде асфальт и нет абсолютно никакого мусора, веди себя, мол, подобающе. Я предполагал нечто подобное, но то, что я увидел, потрясло меня на всю жизнь. Я как-будто во время киносеанса из темноты провинциального зала с одного шага попал в заэкранную сказку светлого будущего.
   В конце марта семьдесят второго года стояла тёплая солнечная погода, располагающая к пешим прогулкам. И мы прошлись по Красной площади, под бой кремлёвских курантов посмотрели смену караула мавзолея Ленина, прогулялись по Александровскому саду с легендарными стаканчиками пломбира из ГУМа, смерили с собой размеры царь-пушки и царь-колокола, окунулись в мир дворцовой знати среди драгоценностей и доспехов знаменитой Оружейной палаты. Вечером, уже в общежитии, ноги стали деревянными, как два независимых полена. Без единого рабочего шарнира!
   На следующий день был осилен только МХАТ с постановкой "Синей птицы". Наверное, понравилось бы, если б не ломота ног. На том моё театрально-эстетическое воспитание основательно, я бы даже сказал, окончательно буксануло!.. По дороге домой купили детский лук со стрелами: ну как без индейского снаряжения?!
   На третий я остался в общежитии один под присмотром соседей. А это значит, что дан зелёный свет отрыву по полной программе! И я дал по самой полной! Это у меня как-то само-собой выходило. В общем коридоре устроил международные соревнования по стрельбе из лука. Особенно меня забавляло участие представителей африканского континента: в Саратове присутствие военно-промышленного комплекса не позволяло даже престижным ВУЗам иметь желанную квоту на обучение иностранных студентов, и близкая экзотика многонациональной соревнующейся толпы вводила в исступлённый раж, сравнимый для семилетнего пацана разве что с реальными олимпийскими играми.
   Недетская борьба стихийно иссякла так же, как и началась. Почувствовав себя бескрайне измождённым, брыкнулся на пару часиков в кровать. Но уже через пять минут наблюдал за соседом Клаусом - с какой скоростью он перелистывает изучаемую тетрадь. А ещё через пять - бежал в ларёк за мороженым, сжимая в кармане, чтобы не выпрыгнул, тяжёлый металлический полтинник.
   Первым от общежития стоял пивной ларёк. Странный какой-то: внешне чистенький, с целыми стёклами, нет ни драк, ни бесконечной очереди. У прилавка - два-три прилично одетых гражданина, стоят и вежливо беседуют. Точно, не нормальный.
   Второй, не менее аккуратнее первого, имел однозначную вывеску "Табак". Витрины ломились от изобилия ассортимента, но лично меня это вообще никак не тронуло: я ещё был далёк от подобного пагубного пристрастия. В отличие от некоторых своих друзей-сверсников.
   Пришлось бежать до третьего ларька! Вот тут я оцепенел: никогда в своей жизни не видел такого разнообразия мороженого! До этого я мог посчитать сорта на пальцах одной руки - фруктовое, молочное, сливочное и, конечно же, пломбир. Что, ещё эскимо? Киношная выдумка! И сейчас его почти не видно среди, казалось, целой сотни других названий! Мне бы денег и времени побольше - всё бы перепробовал! Полчаса, наверное, выбирал, что купить. Остановился на знакомой пачке за сорок восемь копеек. Жаба взяла своё: максимальное количество пломбира! Ещё придёт время для остального - вся жизнь впереди. Хотя в общагу возвращался с некой обидой. С осадком чего-то недоделанного.
   Не пройтись по утренней Москве, значит, не застать её в совершенно полной красоте. Когда ослеплён тысячами бегающих солнечных зайчиков, срывающихся со всех  встречных окон и дутых куполов, когда обретаешь чувство подстёгивающей бодрости от проходящих мимо поливочных машин, когда всё свободное пространство улиц, площадей и бульваров заполняется бегущими машинами и людьми, и ты вдруг начинаешь ощущать себя винтиком огромного единого механизма. Так ранним утром четвёртого дня маленький винтик отправился к отцу на работу.
   Большой винт трудился в зале вычислительной техники. Техника выглядела под стать современным стиральным машинам, отображая все идущие процессы на перфорированной бумажной ленте. Мы до самого обеда занимались программированием различных химических производств в математическом эквиваленте. Или чем-то подобным. А после (ну наконец-то!) поехали в "Детский мир" за обещанным подарком.
   Там было ВСЁ! Всевозможные игрушки на любой изысканный вкус. Только - выбирай! Я выбрал - железную дорогу. Двигались в витиевато растянутой очереди очень долго: за пять человек до продавца "дорога" закончилась. А уже завтра - сборы и отъезд. Купили крутой диапроектор с цветными диафильмами. И каждый раз, когда я крутил диафильмы на зависть своим соседям, я вспоминал о так и не сбывшейся своей мечте - детской железной дороге.
   - Петров, ты чего филонишь? - Вошёл крупногабаритный Олег, старший из братьев К. - Костенко передал нехорошие слова, когда тягал балку в-одиночку. Пришлось подсобить.
   - Уже бегу! Лёхе хвастался подарком для сына.
   - Святое дело.
   - Ещё бы.
   - Дядя Лёша, - уже ко мне, - пусть твой брат подъедет - инструмент горит, как новогодние свечи. Может, подпишемся на обслуживание.
   И перед уходом:
   - А ведь у меня двое пацанов, тем более - двойняшки! Вместо одного подарка - сразу два. На всю жизнь попал, дядя!..