Тринадцатый зодиак

- Вы правильно сделали, что выбрали меня, - не умолкал водитель, от которого несло перегаром. - В Нью-Йорке легко поймать "такси", но лишь пять процентов готовы к дружелюбной беседе. Именно поэтому многие люди подбирают попутчика. Они не врубают музыку в машине, потому что она надоедает, а поговорить не с кем. Впереди лишь полосы разностороннего движения и пейзажи, постепенно превращающиеся в одно серое дерьмо. Вы меня понимаете?
    - Да, понимаю.
    - Когда происходит что-то подобное - когда мы встаём в "пробку", - единственное, что остаётся, это поговорить. А с кем поговорить? Позвонить жене, которая стирает нижнее бельё? Или притвориться любящим папашей, который каждые десять минут названивает дочери, чтобы узнать, как дела? Если бы я работал в Техасе или в Омахе, за день я набирал бы по пять пассажиров. Называется: "Долгая дорога домой". Мы, таксисты, - лично те, кто из моего окружения, - все проносим таблоиды, изображающие какое-либо расстояние. Тут в бардачке всегда заваляется под ночь триста или четыреста баксов. Ублюдки из начальства забирают себе пятьдесят процентов. Автомобиль служебный и...
    - Вы так и не спросили, куда меня надо отвезти, - Джеффри прокашлялся. Последний месяц его жутко одолевал кашель, и пару раз к нему приходили мысли, что пора завязывать с курением. По совету Шейлы он сократил объём выкуриваемых в день сигарет. Тем не менее, горло перестало истошно вопить, а каждая сигарета стала намного приятнее. Вместо двух пачек половина пачки. Вполне сойдёт. Он мог часами обговаривать с кем-нибудь своё мнение насчёт всё растущих и растущих цен на сигареты. Это такой рекламный ход, сказал бы он водителю, если бы не ярко ощущаемый дискомфорт (связанный с перегаром, июльской температурой, зашкалившей за сотню градусов по Фаренгейту, и с каким-то непонятным запахом, жутким запахом, исходившим из-под переднего пассажирского сиденья; или, быть может, из багажника, - Джеффри, ты не можешь сразу подловить это зловоние). Рекламный ход, дабы заядлые курильщики тратили и тратили всё больше денег. Вначале три доллара, затем четыре, затем пять.
    Джеффри всё никак не мог расстаться с неопределённым предчуствием. Такая редкая для Нью-Йорка погода наверняка предвещала что-нибудь хорошее, но чувство,  вырывавшееся изнутри, чувство необратимой беды, вызывало на бой любой вид спокойствия. Всё казалось непонятным. "Додж", вставший впереди, из-за которого нельзя было увидеть, что послужило причиной "пробки": перебои со светофором или авария. Пешеходы, встречавшие солнечное утро нахмуренными лицами. Здания и огромные мониторы, украшавшие город. Всё было обшито искусством, и всё же раньше ничего подобного никак не было способно удивить Джеффри Стигга.
    - У вас есть жена, мистер? - поинтересовался водитель, словно не услышал замечания пассажира.
    - Да. А у вас не будет сигаретки? У меня просто закончились. - Джеффри не разговаривал таким голосом со школы, когда родители не давали ему денежных средств на карманные расходы и приходилось "стрелять". Раковые палочки, уточнил водитель, хихикнув. Ему перевесило за шестьдесят, и скоро у бедняги отнимут водительские права. Угроза столкновения; невнимательность, трясущиеся ручки, плохое зрение. Джеффри почему-то подумал об обречённости, но сразу отбросил эту мысль.
    - Конечно. Приоткройте только окошко. - Водитель чихнул и под громкий аккорд Джеффри Стигга: "Будьте здоровы!", спросил: - Почему вы сели на заднее сиденье?
    - Это долгая история... Очень долгая история...
    - Я могу послушать. Вы мне - историю, я вам - сигарету. Твоя долгая история, приятель, станет самым лучшим подарком на мой день рождения. Многие пассажиры не особо разговорчивы, тогда как одни пьяны, а другие чересчур застенчивы.
    Пьяны, как и вы, сэр, улыбнулся про себя Джеффри.
    - Так что? Вы, кстати, курите такие? - водитель достал из нагрудного кармана клетчатой рубашки пачку сигарет с надписью: "Кантри-три". Джеффри мог бы поклясться всем святым, что таких сигарет не встречал никогда. Списки табачных изделий, прибитые к обратной стороне кассовых аппаратов или к ящикам с пачками из-под сигарет - он нигде не встречал такого названия. То ли это что-то новенькое, то ли... Опять внутри будто взорвалось что-то. Чувство необратимой беды. К чему это?
    - Без разницы, - спокойно отозвался Джеффри.
    - Так расскажете свою очень долгую историю?
    - Манхэттен.
    - Что, простите?
    - Манхэттен. У парка. Выкиньте меня где-нибудь там. У меня встреча с коллегой по работе.
    - Без проблем. От восьмой авеню до Манхэттена рукой подать, но не с такими "пробками". Мне повезло, что вы сели ко мне в машину. - Водитель помялся и вгляделся в зеркало заднего обзора: - Меня зовут Майк.
    - Джеф, - пассажир, который был одет так, словно собирался на собеседование (белая рубашка, заправленная в чёрные брюки, чёрный пиджак, зализанные волосы), подавил в себе желание улыбнуться, хотя голос, присутствовавших у всех людей, твердил об обратном.
    - Почему вы не сели рядом со мной?
    Джеффри слепил в кучу разрозненные фрагменты прошлого, когда у него появилась эта мания. Можно выразиться и иначе: привычка. Он прикурил и опустил окошко, положив на правую заднюю дверцу автомобиля локоть. Он уже не курил два или три часа, и ему в голову влетели слова жены: "Выкуришь больше десяти сигарет, и я тебя повешу". Джеффри работал в прессе, и если не сигарета его выручала, то чашка горячего кофе. В секции некрологов он любил повыдумывать, и опять же, это была часть работы.
    - У меня через двадцать минут встреча. Чёрт!
    - Джеф, - водитель повернулся к пассажиру, - не выражайся так у меня в машине. - Он указал на золотую цепочку с крестиком, свисавшим с зеркала заднего обзора. - Ненавижу демонов!
    - Хорошо. Без проблем.
    - Что за долгая история? Мистер, мне скучно! Я ежедневно стою в этих машинных анфиладах. Никак не могу адаптироваться, а когда мой попутчик молчит, у меня сверкает безумное желание придушить его, - водитель расхохотался.
    Почему мне кажется, что именно это он и собирается сделать? вдруг подумалось Джеффри.
    - Я попал в аварию однажды, - пробормотал пассажир, который всегда садился на заднем сиденье, - и так не сумел справиться со страхом. Мы ехали с женой, и она потеряла управления. У нас была "хонда". Мы врезались в какой-то ремонтный магазин, и металлический штык пробил лобовое окно. Этот штык, он... наградил меня шрамом на левой груди.
    - Да ладно!
    - История не долгая, но я не люблю о ней говорить.
    - Извините, Джеф.
    - Ничего.
    Джеффри заметил на перекрёстке жёлтый автобус под номером "30", который проезжал мимо Манхэттена.
    - Я, пожалуй, доеду на автобусе. Там какая-то неполадка со светофором.
    - Какой автобус? Как вы увидели, мистер?
    Джеффри вытащил из кармана триста смятых долларов и протянул водителю. Тот широко улыбнулся, и Джеффри посчитал нужным вставить в проектор бобину с мыслями Майка: "Ого, мне повезло!". На самом деле, Джеффри было не по себе тут. Перегар сводил с ума, а распросы таксиста давали повод сомневаться в том, хороший ли он человек или нет.
    Тоже самое, что и твоя мания, Джеффри, подловил он у себя, выходя из автомобиля.
    Если человек устаёт от того, что ему не с кем поговорить, разве можно принять его за сумасшедшего?
    Не важно. Джеффри быстро добежал до автобусной остановки подле перекрёстка. Светофор, который держал улочку 8-ой авеню в режиме ожидания, моргал. На этом моменте Джеффри осознал, что до пункта назначения он так бы и не доехал. Сейчас приедет специальная служба, и только через пару часиков "пробка" рассосётся.
    Из знакомого "такси" высунулась голова, со стороны пассажирского сиденья, голова Майка, от которого несло перегаром. Она что-то кричала. Джеффри махнул рукой и понёсся к автобусу. Он успел заскочить внутрь.
    Для Нью-Йорка это была и вправду нереальная погода. Солнечные лучи обжигали, а автобус нагрелся до такой степени, что, прикоснувшись к поручню, Джеффри за секунду отдёрнул руку. В автобусе находилось двенадцать человек, и у всех между руками были зажаты какие-то странные деревянные коробки. И даже у водителя лежала такая же коробка, прямо-таки около рычага автоматической трансмиссии. Джеффри нашёл себе местечко в правом ряду в самом конце и, усевшись, прислонил лицо к тёплому стеклу.
    Невыносимо! В автобусе было настолько жарко, что...
    - Гарлем, ты скоро? - обратилась к водителю женщина лет пятидесяти. Она была одета вся в серое, а сальные волосы были собраны в пучок.
    А что тут такого? Джеффри выдохнул. Многие люди ездят на одном и том же общественном транспорте, и многие из них лично бывают знакомы с водителями. Гарлем - "мужчина с сильно волосатыми руками", - которому Джеффри не дал бы больше двадцати пяти, кивнул, и автобус тронулся.
    Прошло слишком мало времени, когда Джеффри смаковал все странности сегодняшнего дня (возможно, не странности, а лишь нити паранойи, но всё же предохраняться нужно всегда), и когда все пассажиры автобуса положили деревянные коробки размером с детский горшок рядом.
    - Открывайте! - вскрикнул водитель, громко засмеявшись.
    - Что тут происходит? - Джеффри нахмурился.
    - А у тебя нету коробки? - спросила у него женщина с сальным пучком. - Тогда ты будешь тринадцатым.
    У мужчины габаритных размеров, сидевшего впереди, из коробки вылезла воздушная масса в пузыре, принявшаяся метаться по всему автобусу. Джеффри пригнулся. Он не мог орать, не мог ничего сделать, так как всё тело парализовало. То омерзительное чувство, когда можешь двигаться лишь кончиками пальцев.
    У девушки по имени Салли, что было написано на её розовом рюкзаке, из коробки выпрыгнули два ребёнка-близнеца, позже проткнувшие воздушный пузырь.
    - Мы - двенадцать зодиаков, и это мы всё контролируем, - говорила женщина с сальным пучком. - Ты будешь тринадцатым. Ты будешь обезьяной. - Она показала на него пальцем. Джеффри ощутил на себе огромное желание покурить. Автобус кишел ненормальными.
    - Что? - только и смог выдавить он.
    - Открой коробку.
    - Какую ко-ро...
    У Джерри на коленях ниоткуда возникла точно такая же деревянная коробка. Деревянная коробка с детский горшок.
    Мужчина, сидевший позади женщины с сальным пучком, достал из коробки печенье кругообразной формы и съел его, а потом, немного погодя, выплюнул шоколадного льва.
    - Этот лев будет расти, - сказал мужчина.
    Джеффри дрожащими руками схватился за свою коробку.
    Где-то в течение второго действия он вспомнил слова таксиста, разобрал крики головы, от которой несло перегаром: "Там нет никакого автобуса". Джеф помялся и открыл коробку.