Ч. 6 Мозаика важных событий, гл. 1 Злые корни Добр

        Астральное тело - Натура, или Всея Любовь - роман 3

        Читать роман полностью здесь:
        http://www.proza.ru/avtor/vseslavsolo&book=3#3

        Часть шестая   МОЗАИКА ВАЖНЫХ СОБЫТИЙ

        Глава 1
       
        Злые корни Добра

Прежняя Астральная шайка практически прекратила своё существование, но это совершенно не означало то, что Астральная шайка действительно, и в самом деле перестала функционировать, быть, хотя бы потому, что ничто на свете не может иметься вне движения и: либо погибает — изменяется, либо совершенствуется — изменяется. Остап Моисеевич не погиб, а значит и идея, которая через него воплощалась, продолжала жить.
Нельзя сказать, что Магистр был так мелок в своих контактах с нужной ему, окружающей его публикой, сознательно или интуитивно, так или иначе расположенной, действующей в направлении осознанного или управляемого невежества, мелок, в смысле того состава Астральной шайки, с какой имел дело я. Он содержал арсенал знакомств и возможностей и в других направлениях, о которых узнает каждый человек в своей жизни в своё время. Как говорится «готов ученик — готов и Учитель», так и здесь: чем неразвитее человек в направлении Добра, тем становится изощреннее и развитее зло, окружающее такого человека.
Остап Моисеевич, переехавши на постоянное место жительства, если так можно выразиться в его адрес, ибо такой человек постоянен до тех пор и там, где и пока требуется его участие, происходит борьба с ним, так вот, переехавши в Москву, начал совершенствовать свой аппарат прежних, давно известных каналов, которые представляли вполне конкретные люди...

Этим вечером, в одном, провинциального склада и постройки, приземисто стоящем среди высоких, многоэтажных домов здании клуба, расположенном в районе метро «Первомайская» в Москве, в директорском кабинете сидело несколько человек. Магистр возглавлял директорский стол, теперь он работал директором ром этого клуба. Все только что собрались и вожделенно, любезно и заискивающе отслеживали каждое движение Остапа Моисеевича, пытаясь уловить, вычислить в них хоть какую-нибудь информацию для себя, и не только для того, дабы правильно себя повести здесь, но и чтобы поучиться кое-чему. Они боязливо полюбливали своего Хозяина и терпеливо боялись его.
Кабинет выглядел строго: все присутствующие сидели на мягких стульях за черной полировки столом, вдоль его серпообразного полукруга так, что магистр видел всех как ведущий зрителей на арене цирка. Полукруг стола начинался с Магистра, за спиной которого висела на стене небольшая доска ярко-зеленого цвета и на её стеклянной, матовой поверхности не отражался ни один блик за счет ровного и не вызывающего напряжения, прочного освещения в этом помещении; по левую руку магистра, вдоль стены было крепко зашторено два окна, а в углу невысоко возвышался декоративный фонтанчик с настоящей водой, которая негромко, настораживая, шипела и змеилась; по правую руку магистра на стене висела огромная и цветная, единая карта Москвы и Подмосковья.
— Что ж... — отчетливо сгрёб всё внимание на себя голос Магистра, который прозвучал так, словно возникла бы властная рука упаковщика посреди хаотичного целофанового перешептывания присутствующих в кабинете — все разговоры, тут же, как ножницами обрезало, все умолкли.
Остап Моисеевич тоже замолчал и теперь, встал во весь рост за своим столом и удовлетворительно, едва уловимо подкивывая головой каждому присутствующему, словно тайно, индивидуально распознавая его, здоровался с ним, с каждым сидящим подчиненным в отдельности так, будто другие, на каждый момент такого индивидуального приветствия, подразумевались врагами,
— Приступим. — сказал Хозяин, как бы подчеркнувши тем самым окончание своего, не очень-то продолжительного, несколько секундного снисходительного приветствия и начало...
Все сидели очень тихо, даже дышать каждый старался  сейчас медленно и не спеша так, будто не сидел, а лежал и ему наступили на горло, немного прищемивши его, каждый дышал так, словно не дышал, а подворовывал воздух украдкой и искоса посматривая одними глазами по сторонам, чтобы никто другой не заметил воровства и не донес бы на него.
Магистр вышел из-за стола и стал в углу кабинета, теперь: справа от него оказалась доска, а слева карта, и тот, кому стало неудобно видеть своего Хозяина, стараясь не скрипнуть и не стукнуть излишне стульями, как по команде, словно были привязаны к Магистру на невидимых резиночках, развернулись полубоком к столу и лицом к объекту своего, отданного в единую охапку власти Остапа Моисеевича, внимания. Здесь, каждый имел своё, строго вычерченное ему место.
Да, в стане невежества, (в стане, скорее производного от слова Сатана), абсолютно всё построено на иерархии, на подчинении, а не на соразвитии, как  это устроено в Пути Добра. Когда читаешь или слушаешь что-то, о чем-то, кого-то и звучит иерархия, или же, всё построено на ней, к примеру, ступени какого-то Посвящения, прочие расстановки кадров, понимаешь, вспоминаешь Остапа Моисеевича и его окружение. Когда начинают управлять Светом, то возникают его полутона и цвета, возникает картина Предметного Мира. Свободный Свет имеет сразу и одновременно все возможные полутона и все возможные цвета. У каждого человека есть они, что требуется только понять, а не выклянчивать местечко-полутон у тех, кому вы поверили и, тем самым, доверили другие полутона и цвета присвоить.
Магистр начал вечер.
— Я, — замысловато произнес он и еще раз окинул, но , не как в первый раз, а быстро, единым мазком злого художника, всех присутствющих , — никогда не принимаю и не осваиваю, не развиваю и не смакую неудач, разочарований или восторгов! Я всегда работаю, делаю, строю, побеждаю или проигрываю, но всегда продолжаю действовать, а не останавливаюсь, потому что любая передышка ваша — это только передышка для врага, возможность врагу переформировать свои ряды и залечить раны. Даже, если проиграли вы какое-то сражение, всегда идите дальше, делайте новое, а не слепливайте из осколков поражения своего старую, раздавленную врагом  позицию. Можно, конечно же, и из осколков что-то слепить, но это уже будет потом, а не сейчас, когда враг оставит осколки, забудет о них, и то, из этих осколков надо создавать, всё-таки, уже другое, новое, а не прежнюю рухлядь не выдержавшую сражения. Это ясно?! — прикрикнул последнюю фразу-вопрос в испуганные лица подчиненных Магистр, которые, словно сговорившись, одновременно подкивнули Хозяину головой в знак понимания его речи и полного согласия со смыслом таковой. — Сегодня, я собрал вас здесь, в этом составе, для того, чтобы объявить вам следующее: я намерен, в связи с новыми обстоятельствами сражения... — Магистр сделал паузу, которая подразумевала то, что никого не должно из  присутствущих интересовать какое именно сражение упомянуто им, потому что это только его полномочия, его привилегия — все обязаны выполнять, а не раздумывать, за что и получают определенные доступы и возможности хорошей, вольготной жизни. — Так вот, — снова объявился в жесткой интонации голоса Магистр, — Я открываю Энерго-Банк Зла. Вы станете вносить в него свои энерго-капиталы, которые будете добывать, как и прежде в среде своего обитания, а так же, по моим коротким и целевым установкам, если таковое потребуется. Естественно, что в этот Банк могут вносить свои сбережения и другие лица, коли они будут достойны этого, а так же, вкладчиками станут совершенно все возможные профаны, у которых потребуется отнимать капитал, совращать на вклады, раздражать на такие действия, которые будут приносить Банку громадные доходы. И вас не должно интересовать то, куда станут использоваться энергосредства Банка, ваша задача, чтобы он процветал и я потребую от каждого конкретных результатов по этому поводу так, что вы навсегда забудете о слюньтяйском благополучии. От вас потребуется Дело, а не Мечта! Ваша цель должна быть только за самым ближайщим поворотом — выполнить моё задание, а не за Тридевять земель. — Магистр нагловато улыбнулся, — За тридевять земель буду я, — сказал усмешливо он. — Он, как и я за тридевять земель и пути к нам разные. — замысловато проговорил Хозяин и на несколько мгновений замолчал, — Если раньше, — стал снова продолжать укладывать напористо свою речь в усердно и услужливо слушающих его подчиненных, — вы все работали и выполняли разрозненно друг от друга определенные обязанности и у вас была только одна идея — я, как существующий в вашей жизни: вы предоставляли то, что требуется и получали награду, но, теперь, ваша идея будет Банк, естественно Президентом которого буду отныне и всегда являться я. Вам повезло, именно вы избираетесь мною в совет Банка. — тут же, опять же, словно сговорившись, все присутствующие громко, словно отштамповали тисковые хлопки в ладони, несколько секунд проаплодировали Хозяину. — Что ж, я вижу, что вы меня поняли верно. — сказал на это действие подчиненных Магистр. — Тогда продолжу. И так, Энерго-Банк Зла. Здесь, я обращаюсь к вам, к Совету моего Банка: требуется предоставить название Банку, приказываю предлагать! — повелительно обозначил своё  намерение  услышать мнение, в связи с названием Банка, каждого присутствующего его Призидент.
Все понимали, что наступил ответственный момент для каждого и так же, прекрасно понимали, что, чтобы они сейчас ни сказали, какое бы название Банка ни предложили Магистру — всё будет не то и не примется им во внимание, а только в назидание, в нравоучение для них же.
С минуту-другую, Хозяин, ехидно поглядывал на своих подчиненных, то на одного, то на другого, отчего, каждый подчиненный вздрагивал весь, как бы впадая в себя, в свои переживания, истерично и впопыхах  выказывал всем своим видом, что он интенсивно и умно думает, чувствует, но еще не увидел подходящего названия. Остап Моисеевич предоставил возможность каждому ощутить то, насколько он ничтожен и мал и нуждается в содержании и покровительстве, в его личной опеке.
Теперь, в эти, наступившие для Магистра времена, он выглядел довлольно впечатляюще, особенно сегодня, его обличие и внешний вид серьезно стали другими: нескрываемо-жесткими, что подчеркивали характерно сидящие на нем сейчас костюм, сшитый на заказ из черного бархата, зеленая рубашка. Остап Моисеевич не носил никогда бороды , она бы ему мешала и волосы у него на голове были очень коротко подстрижены, но всё равно было заметно, что они кучерявились. Глаза его изумрудно сверкали, казалось, что они, кроме того, что смотрели на внешний мир вокруг них, еще и успевали отслеживать крупную горбинку длинного носа, отчего взгляд Остапа Моисеевича всегда, будто находился, появлялся или обнаруживался пронзительно и насквозь проникающий. Молниеносность взгляда подчеркивала удлиненность его лица, а задумчивость взгляда, аналитичность сопровождалась ярко выраженной нижней губой Магистра, надменность же и жестокость, неотступность его поведения заключались в едва извилистой линии его срезанной верхней губы.
— Так что!? — ожидаемо, но, все-таки внезапно воскликнул Магистр в сторону подчиненных, словно одернул их невидимой плетью, — Будем красноречиво молчать и далее или же станем работать, а?! — угрожающе вопросил он. — Что уставились своими глазенками на меня?! Я приказал предлагать название Банка! Ну!
— Э-э...Можно мне, — робея, как тринадцатилетний мальчик, впервые, случайно увидевший обнаженную девочку, словно протяжно мурлыкнул в сторону Хозяина и лизнул его сапог, попросился к ответу некий мужчина, лет сорока пяти на вид, с женственными чертами лица: пухленькие щечки, ласковые губки, маленький, курносый носик и крупные, широко посаженные глаза, отливающие грязной синевой. Он был ведущим известной мистической телепередачи, которая называлась «Пробуждение Ночи», естественно в двухсмысленном смысле, как и подобалось в рамках тех целей и задач, что однозначно были поставлены и пропагандировались в ней. Вся работа в телепередаче была поставлена именно так, чтобы люди открывались ей своими душами, сопереживали телепередаче и чувствовали от её просмотров одно, а думали, независимо от передачи, потом, совершенно другое, обратное. То есть, скажем, человек, просмотревший такую передачу, переживал, к примеру, грани добрых качеств своей души, но растрачивая их энергию, а не накапливая, для этого имелись особые приемы подачи информации, и, таким образом, оставался бы человек на завтра в своей повседневной жизни только с отрицательными гранями вчерашних, выставленных перед экраном телевизора, качеств души, которые бы и влекли за собой негативные раздумья, появляющиеся у такого человека на такой почве и, само собой, всё это было рассчитано на проявление невежественных поступков у последнего. А звали этого ведущего телепередачи Кузявский Мистерий Златович.
— Кузя? — вопросительно и самодовольно удивился первому решившемуся отвечать Остап Моисеевич, отчего, Мистерий Златович тут же миловидно покраснел в щеках. — Что ж, говори ты, Кузя, — ласково разрешил Магистр и Кузявский встал со своего места. Он был невысокого роста и то и дело то немного распрямлялся в плечах , то сутулился, хитровато улыбаясь при этом, будто побаивался, что кто-нибудь сейчас шлепнет ему по спине.
— Я так предполагаю, что Имя... э-э... Банка должно отражать...
— Что должно, а что нет — это решать мне! — резко оборвал его Магистр. — Но ты сказал «Имя»! Молодец! Именно Имя, а не название, хорошо и правильно мыслишь, Кузя, — похвалил он Кузявского и тот тут же ловко осмотрелся по сторонам, как бы выражая всем своим существом сейчас в адрес остальных, еще троих присутствующих помимо Хозяина, мол, вон я какой умница, ничего не поделаешь — надо со мной считаться.
— Так вот, э-э..., — замялся Мистерий Златович, соображая о том, что сказать ему далее, ибо хуже выглядеть, после того, как похвалил его Магистр, уже было нельзя, а лучше, как выглядеть лучше, он еще не знал и старался домысливать такое на ходу, уповая на счастливую находку, неожиданность.
— Что?! — будто огрызнулся в сторону подчиненного Остап Моисеевич, — Что значит «э-э»?!
— Магистр. — жалобно произнес себе под нос Кузявский и снова замолчал, притупивши взгляд в пол.
— Ты что? Говори же! — прикрикнул Хозяин.
— Я предлагаю дать Имя наш... э-э... вашему Банку «Магистр», — совсем оробевши, жалобно объявил Мистерий Златович.
— Ты говоришь «Магистр»? — подозрительно всматриваясь в Кузю, переспросил Остап Моисеевич.
— Да-да, «Магистр», — чувствуя, что интерес к его персоне со стороны Хозяина охладевает и от того ощущая некоторое облегчение, подтвердил своё предложение ведущий телепередачи.
— Ладно. Садись, — коротко и равнодушно приказал Хозяин Кузе и тот, тут же, будто внезапно поскользнулся на месте и успел не упасть, но сесть на свой стул.
— А что скажешь ты, Мара? — как-то ласково и даже где-то вдалеке заботливо обратился с вопросом об Имени Банка Хозяин к Мариновичу, к некоему, лет тридцати пяти на вид, довольно молодо выглядевшему подчиненному в крепком телосложении, словно из боксеров, ростом повыше среднего, глаза чернявые, волосы прямые и длинные с пробором посредине головы, заостренное лицо, изящный нос, этот молодой человек отвечал за энергораскладки событий в среде политиков: Дума, Президентское окружение, Министерства и Ведомства, Партии и Движения и прочее. Он тут же не встал, а подскочил со своего места и, словно отрапортовал:
— «Пирамида»! — выпалил он громко на едином дыхании и остаток воздуха прозвучал у него шумным выдохом вслед произнесенному слову.
— Финансовая, что ль? — немного с иронизировал Магистр по поводу предложенного такого Имени Банку. — Это у вас там, ваши могут работать так мелко и неуклюже. Мой Банк будет работать честно. Все станут получать от него дивиденты. Шоколад или оплеуху! — подхохотнул Хозяин. — Но все. — подытожил он. — Ладно. Садись на место, Мара.
— приказал Хозяин молодому человеку, который тут же выполнил распоряжение.
— А ты, Кара, что скажешь мне ты? — с нескрываемой брезгливостью теперь обратился Остап Моисеевич к очередному подчиненному, сидящему за серпообразным столом кабинета.
Кара, так звал Хозяин своего человека, который отвечал за всевозможного рода и вида пачкотню среди людей, в их сознании и чувствах. В его задачу входили обязанности распространять слухи, сомнения, сенсации и тайны, а так же говорить, естественно через свою разветвленную сеть помошников, каким-то определенным людям гадости, неприятности так, чтобы эти люди начинали энерготратиться, порою думая о какой-нибудь услышанной гадости половину своей жизни, естественно теряя энергию при этом, в определенный адрес поступающую и, естественно недоразвиваясь или не развиваясь вовсе в направлениях своей судьбы. Выглядел Кара или, Влад Кармовский, так его звали в миру профанов, лет на пятьдесят-пятьдесят пять, он был толстеньким и пухленьким, маленького роста, почти что крохотные глазки не поймешь какого, какого-то загаженного цвета, нос короткий и прямой с крупными и растопыренными отверстиями ноздрей, волосы жирные и блестящие, будто накремленные и крупными полосами зализанные всегда назад, имел ничего не говорящую привычку в разговоре, время от времени, ни с того ни с сего произносить в нос «хи» и было не понятно: то ли он, таким образом, прочищает носоглотку, то ли вечно простужен, то ли усмехается  над собеседником или над мыслями, шевелящимися у него в этот момент в голове, одну из которых он сейчас, неожиданно, как паук, поймал в свою паутину сознания, или еще что другое, но, все-таки, именно «хи» через нос.
— Хи. — произнес через нос Влад Кармовский и Остап Моисеевич брезгливо поморщился, все подчиненные переглянулись, оценивая ситуацию. —  Вы же, Остап Моисеевич, — заговорил Кара, — хи..., сами понимаете это — если я проименую Банк, то я автоматически вмешаюсь в его доходы, на что не имею ни морального, так сказать, ни юридического, ни энергетического права. Нет. Имя вашего Банка — только Имя от вас, Остап Моисеевич... Хи... Вы для нас и есть Банк.
— Хитер, Кара ты, — прищурившись определился, покачивая головой по сторонам, Хозяин. — Ладно. Садись на место. Ты прав. — все присутствующие заметно перевели дыхание и волнение их теперь же сменилось напряжением ожидания. — А вы пытались дать Имя! — прикрикнул на Мару и Кузю Магистр и те молча прижались виновато в плечах, исподволь просясь в глаза Хозяину об извинении. — Я уже дал Имя Банку — «Энергетик АЛЗ», так будет отныне именоваться мой Энерго-Банк Зла, приказываю привыкать. — Все одобрительно переглянулись и перешепнулись. — Да! — оборвал робкий шепот Магистр, — и все присутствующие тут же умолкли, — Я хочу вас познакомить сегодня с новым членом нашей команды, гм..., да..., — как бы передумал Хозяин, — моего Совета Банка, — подчиненные повернулись лицами в сторону сидящего с краю стола по правую руку от Магистра мужчины, — Это Игорёк Золотов, он, пока, — сказал Магистр слово «пока» так, что все подчиненные завистливо поняли о планируемых Хозяином широких перспективах нового члена,  — держатель газетенки, но уже успел проявить себя! Золотов, представься им. — требовательно приказал Остап Моисеевич.
Золотов встал со своего места и суетливо раскланялся каждому присутствующему члену Совета Банка и каждый ответил ему мягким и любезным поклоном головы. — Он поэт! — торжественно сопроводил эту церемонию красноречивым воскликом Магистр. — Читани им что-нибудь из приятного и правильного! — подбросил приказ Золотову Хозяин и Золотов несколько секунд пораздумывавши, словно отрыжками вздыбленного в его груди дурманящего сознание восторга проговорил так, словно вывалил на стол своё мужское хозяйство, немного стеснительно, но с ожиданием наслаждения:

Кусает грязь и очень больно
Тебя, в грязи ты знать достойно:
Кусай себя лишь и грызи,
Пока ты топчешься в грязи!
Не трогай грязь в грязи живя,
Пока жилец сего жилья...
Кусай же грязь, грызи её,
Когда ты вышел из неё,
И от того возникнет связь —
Кусать другого будет грязь,
Так станешь ты, благая мразь,
Рождать Миров несметно грязь!
Держатель газетенки замолчал, волнительно посматривая то на Остапа Моисеевича, то на публику, услышавшую его.
— Ну, что скажете на это!? — потребовал как-то прореагировать на стихи Золотова Магистр.
Подчиненные коротко переглянулись друг с другом, словно посоветовались и тут же, так же коротко и звучно проаплодировали в знак своего удивления и торжества по случаю таких стихов и такого нового члена Совета Банка. Золотов весь расцвел в лице, прямо-таки просиял.
— У меня скоро книга в твердом переплете выходит! — заявил он с налета своего вдохновения и тут же осекся, потому что понял, что эта фраза не совсем впопад, ибо присутствующие скорее выразили своё одобрение в адрес темы прочитанного стихотворения, нежели, все-таки, в адрес автора, хотя и похвалили, вроде бы как, автора, во всяком случае, выпуливши фразу о книге, Золотов сразу же почувствовал дискомфорт. Так бывает в жизни, когда говорит человек о чем-то и его слова не совпадают по смыслу с тем, что имеют ввиду окружающие, такое обязательно ощущается дискомфортом — радость была и есть, но осталась как память, дискомфортная радость, можно сказать так.
Теперь же, Хозяин, отнаблюдавши картину знакомства его подчиненных с новым для них человеком, подошел ближе к доске и подбоченился. Золотов, понявши, что про него уже успели забыть, вернее, внимание с него удалилось, сам, не спеша начал присаживаться на стул, словно примеряясь к нему, будто ожидая, что Магистр как-то вмешается сейчас в то, что он усаживается на свое место обратно, но Магистр промолчал, не обратил на это никакого внимания и тогда, Золотов окончательно уселся на место.
— А сейчас, как всегда, новый консультационный материал для всех, прежде, чем мы приступим к индивидуальной работе. — объявил Остапа Моисеевич и все раскрыли свои пухлые блокнотики, приготовились конспектировать поучительную речь Хозяина. Раскрыл свой блокнотик, тяжело вздохнувши и Золотов, он немного вспотел, но внимательно уставился на Остапа Моисеевича несколько обиженными глазами. — Сегодня, я вам расскажу кое-что о желаниях человека, — начал преподавательским тоном говорить Магистр, — Что есть такое, Желание? Желание — это всегда и прежде всего есть энергия души, выражающаяся в определенных ощущениях и в движениях чувств.
Что нужно знать вам о желании, чтобы легко оперировать не только своими собственными таковыми, но и всевозможными другими желаниями, принадлежащими множеству профанов. Вы обязаны быть грамотными и подкованными, стабильными и уверенными, понимающими своё дело от корня до кончика стебелька, специалистами по сбору энергий, а не спонтанны и случайны, неучами.
Итак, любое Желание — это энергия чувств, которая вызывает определенные действия и ощущения. Но, для того, чтобы какое-то Желание возникло в человеке, требуется организовать форму, куда и будет поступать, где и будет собираться энергия чувств. Форма или, как я её еще именую, матрица, Мама Желания, порождающая и взращивающая Желание — это удивительная штука, разберемся в ней!
Для того, чтобы вообще возникло само какое-либо Желание в человеке, требуется, в той или иной степени по размерам, но в каком-то, все-таки, законченном виде, найти и дать на временное пользование готовую форму Желания человеку, которого вы задумали инфицировать этим Желанием, предоставьте ему готовую форму этого Желания, но наполненную чувственной энергией, принадлежащей какому-то другому человеку, заработанной каким-то другим человеком — пусть себе попользуется маленько, некоторое время, до тех пор, пока вы ясно поймете и увидите то, что Желание, которое вы предоставили на пользование своей жертве, приросло к жертве и жертва пользуется им как само собою разумеющимся, привыкло к такому пользованию и уже не сможет обходиться без него, если, вдруг, потеряет его. Тут-то и отнимите это Желание или сделайте вид, что отнимаете. Человек, ваша жертва всполошится, станет искать путей снова иметь это Желание, здесь, вы и сможете: давать ему это Желание частично за что-то или частями, возможно, лишь на какое-то время пользоваться, давать иногда или дать пользоваться полноценно, если хорошо себя ведет, и лишь время от времени, в таком случае, станете напоминать своей возможностью отнять у человека вами пользоваться Желанием, можно и не допускать к Желанию, что, так же, хорошо будет производить растрату энергии жертвы на путь приобретения Желания, которого она, через вас, возможно, так никогда и не достигнет, последнее, естественно станет зависеть от требующихся обстоятельств.
Знайте главное то, что Желание, которое вы будете присовокуплять к логике бытия жертвы, которой Желание должно точно соответствовать, требоваться Жертве, обязательно и всегда  должно принадлежать только вам и никому другому. Принадлежать вам лично или же кому-то, какому-то другому лицу, которое будет принадлежать, всё равно вам лично через что-то, через другое или другие Желания спущенные от вас. Так же, Желание всегда может принадлежать вам и через цепочку профанов, известную только вам, которые будут переподчинены друг другу по принадлежности, по обладанию Желаниями, даже не зная об этом, а на самом деле, все они, и конечный человек в этой цепочке, будут принадлежать только вам, потому что первый человек цепочки будет иметь Желание, обладать каким-то или какими-то Желаниями, спущенными лично от вас, а значит и последний человек в такой цепочке, тоже будет ваш и им можно будет управлять, как и первым.
Конечно же, сама цепочка, её построение и оперативно работающая логика — это весьма трудоёмкий процесс и вы сталкивались уже неоднократно с его сложностями. Эти детали станем разбирать на индивидуальном уровне, в рабочем порядке, так сказать. — Магистр произвел весомую паузу, как бы набираясь внутренних осмыслений для дальнейшей подачи материала, словно просмотрел всё, только что сказанное им, отследил молниеносно. — Я уже сказал вам, — продолжил Магистр, — начал с того, что, из себя представляет суть любого Желания. Напоминаю: форма желания, Мама, матрица и чувственная энергия Желания. Теперь же, вернемся к рассмотрению механизма взаимодействия Энергии Желания, с Формой Желания. Итак...
Когда в душе человека, возникает прецедент, матрица, Форма Желания, — нарастая в голосе проговорил Магистр, — или же, когда вы производите зародыш таковой в душе человека, присовокупляете готовое Желание к его активной логике бытия, тут же, и без промедления, в эту Форму Желания начинает поступать Чувственная Энергия Желания и, до тех пор, пока такая, возникшая в душе человека Форма Желания не наполнится не менее чем на одну треть, человек не будет замечать у себя лично Желания иметь такое Желание, то есть, Желание еще не осознается им, еще не толкает его в бок и ничего не требует от него, не пытается еще руководить его жизнью по собственному смыслу. До этого времени, вам не следует вмешиваться, рано еще руководить таким человеком, он не прореагирует должным образом, не отзовется подчинением, сможет побороть вас и отказаться от Жела, через которое вы, в данном, таком случае, преждевременно попытаетесь руководить его жизнью, возможно и болезненно, но еще сумеет пережить потерю Желания человек — ваша жертва.
Дождитесь одной трети наполнения. Но и тогда еще будет рановато руководить возможно будет человеком, не столь эффективно, потому что он станет все-таки пытаться сопротивляться, медленно делать то, что вы будете от него требовать — это драчка, а она ни к чему. Дождитесь заполнения Формы Желания Чувственной Энергией  Желания у человека на две трети, тогда, возможно и в плохом настроении, но он будет делать то, что вы станете требовать от него, и быстро делать. А еще лучше, если вы вмешаетесь тогда, когда Форма будет заполнена практически вся, покажете перспективу увеличения такой Формы к примеру, а значит, человек, полностью увязший в даденном ему Желании, тут же согласится на то, чтобы иметь такую, новую, увеличенную Форму или другую Форму Желания, хорошо увязанную со старой по логике, уже заполненной, освоенной. Вот за имение её-то, перспективы, он и будет для вас делать совершенно всё, что вам потребуется, что от вас потребуется, понятно!? — подозрительно прищурился, пригрозил в интонации голоса Хозяин своим подчиненным. — Можете дать тогда Желание или давать по частям или никогда не дать, — снисходительно продолжил Магистр, — ну, вы, на-деюсь еще не разучились в главном и хорошо помните нашу формулу: «Пообещай, но не сделай».
Как выглядит материализация Желаний?.. Здесь так: если Форма Желания не будет выставлена из душ, и человеком в должный адрес среды его обитания, не станет пониматься им по своему присутствию в таком адресе на расстоянии, а чувствоваться только в душе, то Чувственная Энергия Желания никогда не сможет повести человека к Форме его Желания и Желание никогда не материализуется! Требуется понять и точно то, что обязательно должна выставляться Форма Желания из души во вне, в среду и только пониматься, а не чувствоваться! Только это будет являться возможностью устремленности, стремления, а значит активизации, течения Чувственной Энергии Желания к своей Форме, чтобы заполнить её — материализовать Желание!
Ваша задача понять всё это вот в какой однозначной установке от меня: требуется научиться управлять процессом выставления Формы Желания в среду, чтобы замедлять его или же не допускать его вообще такой процесс, и требуется научиться придерживать или контролировать течение, поток Чувственной Энергии Желания к своей Форме и, если таковое будет приказано, то и переформировывать поток Чувственной Энергии в другую Форму Желания, которая может успешно формироваться и подставляться от вас. И тогда, человек, скажем, имеющий какое-то Желание будет идти и развиваться в сторону, как ему станет казаться, соб-ственной Формы Желания, а на самом деле, он приблизится и освоит, если вы разрешите такое, именно вашу Форму Желания.
Как такое сделать? Пусть себе выставит Форму Желания в среду человек, а вы должны уничтожить эту Форму, но именно тогда, когда он уже выставил такую Форму, а не когда еще не выставил, ибо в последнем случае, вы не успеете уследить и перенаправить Чувственную Энергию Желания, оставшуюся без Формы Желания, находящуюся еще там, в душе человека, без Формы Желания, которую вы неудачно и рано уничтожили! Для этого вам потребуется точно знать и понимать: когда именно требуется уничтожать Форму Желания человека, каковы механизмы перестановки этой Формы в среду из души?
Здесь так: во-первых, сигналом к уничтожению выставленной Формы Желания может послужить порыв к действиям по материализации Желания, возникший у человека или уже само действие как таковое — уничтожайте тогда его форму и перенаправляйте к своей подставленной, и такой, кстати, порыв, я рекомендую подставлять, организовывать, провоцировать на него человека, да так, чтобы человек по уши бы увяз в нем, в порыве своём, а не едва, как такое бывает у некоторых слюнтяев, прикоснулся к выполнению Желания; во-вторых, сигналом может послужить и то, что человек производит движение к Форме своего Желания отчетливо спокойно и уверенно, не волнительно и с должным усердием и пониманием деталей своих действий — это значит, что Форма, не только есть, но и выставлена, потому что Чувственная Энергия Желания делает сейчас свое дело, то есть правильно и без дискомфортов укладывается в изгибы всех движений тела, души и разума человека — Форма Желания точно выставлена, уничтожайте её и подменяйте на свою.
А что касается того, что делать первым: уничтожение Формы, а потом выставление своей, или же, наоборот, выставление своей, а потом уничтожение Формы? Так я скажу вам однозначно: лучший вариант, если уничтожение и выставление производить одновременно, потому что ничто на свете не может стоять на месте, находиться вне какого-либо рода и вида движения, а значит, если ваша Форма будет выставлена преждевременно, раньше, чем вы уничтожите Форму, выставленную от Желания человека, то ваша Форма не будет дожидаться того, когда в неё станет входить Чувственная Энергия Желания человека, не будет дожидаться того, пока вы уничтожите Форму, от человека выставленную, а будет, тут же, после своего рождения, сразу же функционировать, взаимодействовать с какой-то другой энергией чувств, что может повредить делу. Представьте себе, что, вдруг, вы выставили свою Форму, потом только уничтожили Форму, выставленную от человека, в вашу выставленную Форму стала поступать какая-то другая чувственная Энергия Желания, а не та, что принадлежит человеку, которым вы хотите управлять, потом, вы уничтожаете Форму выставленную человеком, Чувственная Энергия его Желания устремляется теперь же в вашу Форму, подставленную для этого, а там уже есть частично или полностью другая Энергия Чувств — конфликт! То же произойдет, но только в другом месте, в душе человека, если вы уничтожите Форму, выставленную человеком, а потом только поставите свою Форму. В этом случае, Чувственная Энергия Желания человека оставшаяся на какое-то время в душе человека и без Формы своей во вне, в среде, тут же, опять же по причине того, что ничто не может существовать в этом мире вне движения, станет искать других путей воплощения, скажем, может начать переливаться в другую Форму Желания, расположенную близко, по логике, недалеко и вы потеряете контроль процесса и возможность управлять человеком. Всё тогда придется начать заново.
Как только уничтожается Форма Желания, выставленная от человека, тут же указывайте ему расположение в среде своей Формы!
Конечно же, в мире профанов наше дело творится и так частенько, профаны и сами путают всё и запутываются сами во всём, к примеру: есть у профана Форма Желания, а заполняется Чувственной Энергией не такого качества и уровня, не соответствующей Форме — искажение материализации Желания! Или, профан не выставивший Форму Желания, пробует такое Желание материализовывать — естественно, что у него ничего не получается, а всё ломается, не совпадает, Чувственная Энергия Желания вытекает из Формы Желания и остается там, в душе человека и производит глупые, не соответствующие Форме Желания движения тела, души и разума — дискомфорт, неприятности, неудачи, провалы и прочее! Ваша задача и такие возможности использовать и понимать их механизм, а в каком смысле использовать — уже должны, обязаны понимать!
А еще, я вам скажу о времени, точнее сказать, о скорости потока Чувственной Энергии Желания к своей Форме, о том, какова тут взаимосвязь и что отсюда вы можете почерпнуть для дела, для управления.
— Мара! — окликнул от усердного конспектирования Мариновича, Хозяин.
— Да, — тут же отозвался вскочивши с места тот, еще не понимая в чем дело, полностью находясь мыслями своими в конспекте.
— Вот, если скажем, ты.
— Так. — согласился Мара.
— Пойдешь в магазин, и тебе потребуется придти в магазин за пять минут, а ты придешь за десять, а магазин закрывается, пусть, к примеру, через семь минут на обед, то ты сможешь осуществить свои покупки?
— Не раньше, чем через..., тогда, только после обеда. — начал раздумывая, а потом скоро отчеканил свой ответ Маринович.
— Верно, Мара. Садись на место. Вот так-то и с Формой и Чувственной Энергией Желания всё обстоит.
Дело в том, что Форма Желания — это такая уникальная штука, что если Чувственная Энергия Желания будет поступать в неё на предмет материализации Желания со скоростью не соответствующей, меньшей или большей, то есть придет туда, в Форму раньше времени или позже, тогда смотрите что может получаться, делайте сразу же для себя выводы для практики, потому что вам этим потребуется пользоваться! — прикрикнул на подчиненных Магистр и снова продолжал сдержанно свою поучительную речь. — Возникает естественный вопрос о том, откуда берется обязательная скорость материализации Желания, что заложена, как обязательная в Форму Желания? Отвечу коротко: профан сам осознанно или же неосознанно, на уровне своего подсознания, состоящего из других Желаний, вкладывает, планирует эту скорость в Форму Желания, которую потом, в лучшем случае, выставляет на материализацию, эта Форма и есть сам механизм времени, скорости воплощения Желания и объема по временному притоку Чувственной Энергии, в дальнейшем поступающий.
И пока профаны не ведают о том, что любое своё Желание никогда нельзя планировать по скорости воплощения, а только работать с ним по его организации и материализации так, как оно есть и возникает, нам, вам, дети мои, несметное поприще возможностей жить и припеваючи! Если бы профан догадался об этом, то вы бы перестали существовать! Этого нельзя допустить никак! Это ваша первейшая забота! Профанам не дано ведать о том, что сроки — это условия Степени Необходимости, а не глупый, календарный день или час. Но, пока профан пользуется календарём для исполнения своих Желаний — мы не безработники!. — Магистр коротко, словно заученно, демонстративно позируя в артистичности, подхохотнул.
Что же касается скорости материализации Желания от Формы, излучающейся этой скоростью, имеется ввиду, если заговорить мне о раньшем или позжем приходе Чувственной Энергии Желания в свою Форму Желания, я скажу следующее на предмет вашего твердого усвоения:
Здесь, если раньше, то воплощение, материализация Желания будет шаткой, неосознанной, восторженной, потому что кроме Чувственной Энергии Желания, которая принадлежит данной Форме, в эту Форму вольется еще и  чувственная Энергия других Желаний, они-то и станут распирать изнутри Форму Желания, отсюда восторг человека, наив и незрячесть, эти энергии еще не успеют добраться до своих Форм, ибо поторопился человек, естественно, что другие Формы Желаний недополучат собственных энергий и произойдет энергосбой в развитии человека, который может привести его уже в другое направление развития, нежели, если бы скорость совпала,  а значит, здесь можно и должно научиться вам управлять, или, если позже, по скорости воплощения, произойдет материализация Желания, тогда Форма Желания недополучит свою Чувственную Энергию — она будет прибрана к рукам другими Формами Желаний, израсходуется на борьбу, которую вы можете подстраивать человеку, в пути к Форме Желания и здесь, возникнет у человека, он приобретет материализацию Желания, но не будет доволен ей, не сможет её осознать, не получит удовлетворения от достигнутого того, к чему он стремился, ибо «дорога ложка к обеду», Форма его Желания будет заполнена не полностью собственной Чувственной Энергией, но всё-таки, будет полна Чувственной Энергий, потому что материализация произошла, но только, полна Чувственной Энергией других Желаний, которые недополучат таковую в свои Формы — опять же сбой, унылость, никчемность и другие элементы настроений у человека, всё это надо использовать!
Преждевременное, воплощенное Желание — это напор энергии ещё не уровновешенных, не материализованных других Желаний, выражается в восторге, в эйфории, в безумстве, радости ли и всегда застит глаза человку, своему обладателю, он полуслеп и ему можно подставить подножку, можно им управлять потому, что он, имея воплощенным преждевременно Желание не осознаёт его полностью, ка должно, у него нет ешё такой энергии для осознания, она ещё не пришла сюда, в Желание преждевременное, он  её ещё не имеет и пытается относиться к преждевременно полученному Желанию при помощи других чувственных энергий, принадлежащих другим Желаниям. Иметь же Желание воплощённым позже должного нормального срока воплощения такового — это, практически, тоже, что и говорилось о преждевременно воплощенном Желании. Здесь запоздалое Желание слишком быстро приносит удовлетворение, быстро человек насыщается им и не успевает поиметь опыт освоения Желания, отчего человек страдает неудовлетворённостью, аппатией, усталостью чувств и ощущений своих, заторможенностью, наивной детскостью или делами и отношениями, что говорится, невпопад, и ещё, черт его знает чем страдает в такой ситуации человек!
Вы должны стать профессионалами! Я потребую от вас этого! Или... — Магистр ненадолго замолчал, — уничтожу вас, дети мои. — подловато улыбаясь, произнес он и усмехнулся себе на уме, как  бы над чем-то тем, что понимает и видит только он сам и никто другой.
Обучение, в этот раз, на этом и завершилось, но собрание, теперь, членов Совета Энерго-Банка Зла, Банка «Энергетик АЛЗ» продолжалось. Предстояло Остапу Моисеевичу индивидуально побеседовать с каждым в отдельности, что он теперь обычно и делал после обучения, по поводу работы в конкретных направлениях.
Магистр потребовал всех удалиться в соседнее помещение клуба и стал вызывать каждого к своему серпообразному столу по очереди, и первым был вызван для беседы и рабочих установок Кузя. Он, хотя и работал только лишь ведущим крохотной, но известной передачи, но в его штате зримо и незримо состояло множество других членов в подчинении, среди которых имелись и довольно высокопоставленные служащие и работники телевизионных каналов. Неприметный с виду Кузя на фоне всего телевидения вообще заправлял, на основе существенных полномочий, спущенных ему от Магистра, множеством возможностей телевидения.
Хозяин внимательно выслушал отчет Кузи о проведенной работе на телевидении, жестко проинструктировал его о дальнейшей деятельности. Мистерий Златович весь пунцевел и волновался, заискивал и оправдывался, и тут же лопал всё, чем ни кормил бы его в своих изъяснениях и цэу Хозяин. Когда речь зашла о новых введениях, Магистр стал приказывать.
— Требуется отвратить всех людей от понимания и усвоения рекламы вообще, надо сделать так, чтобы звучало практически одно и то же, самое что ни на есть! Понял?!
— Да, конечно же, — хлопотливо науськивал на ус Кузя.
— Нельзя допускать многообразия компаний и фирм в рекламе — увеличьте стоимость! Но чтобы деньги все-таки, от дураков поступали, думающих, что реклама по телевидению работает, привлекайте людей, организации, из числа своих, конечно же, пусть они рекламируются так, чтобы все остальные видели, как бы их рост от рекламы возникающий, тогда другие станут вносить свои средства, но, естественно одноразово, потому что реклама не станет работать и не принесет должного результата, что, естественно, отразится на одноразовой фирме-дуре, поверившей. Такая фирма будет думать, предполагать то, что якобы их товар не идет, что она не нужна, что она, что-то не так делает, если, после рекламы её товар не идёт. Фирма станет разоряться в чувствах и делах и в товаре и в деле своем. А фирмы, таким образом, вы станете подставлять те, которые будет требоваться погасить, остановить в развитии, чтобы и нашим не мешали и наши бы могли подхватывать их начинания, имеется ввиду начинания разорившихся фирм и жить припеваючи за счет их ума и дела, изобретений и прочего!  И чтобы мне передачи, смотри, Кузя, были только развлекательные, дебильные, ничего не дающие, ибо, тогда, мы не сможем одебилить сознание и отвратить от рекламы. Что-бы ничего умного из того, что заставляет думать. Любое умное в телепередачах выдавать только в законченном варианте, чтобы не требовалось додумывать самостоятельно теле-зрителю. И вся информация только на отношениях, на готовом компакте отношений, а не на возникновении отношений у публики как самостоятельных. Ясно тебе?! Хватит им, насмотрелись, пора теперь им того, что налопались, нахватались с экранов, грязь боевиков и прочее, на улицы выносить! А старушкам, тёткам и дядькам — многосерийное тряпьё подавать надо и побольше, да повонючее и благовоннее, чтобы они не мешали на улицах со своими моралями и добрыми укладами от опыта жизни, ясно тебе!?
— А как же еще! — восклицал Кузя, — всё, как вы говорите, так и делать будем — всех как надо расставим.
Вскоре Кузявский ушел из кабинета Магистра. Мистерий Златович промокал пот большим лоскутом носового платка на своей взмокшей шее.
Следующим был вызван за серпообразный стол Мара.
Магистр долго беседовал с ним, он всегда уделял Мариновичу больше внимания, чем остальным членам, потому что считал этот фронт работы особенно важным.
У него был принят так же как и у Кузи отчет о проделанной работе и Хозяин дал новые установки, в частности, Магистр особо остановился на некоторых, как он считал особенно важных моментах своего нравоучения относительно некоторых перспектив и задач по воплощению в жизнь, требуемых от Мары.
— Пусть не все Законы доходят до населения, и не сразу, а с опозданием. Информация — это власть, а информация должна выдаваться, даже уже имеющаяся, как то: изданные, новые Законы, только строго в определенных направлениях и только, в первую очередь для наших, чтобы успели перестроиться, подстроиться, освоить, получить, заработать и быть впереди от остальных идиотов, — говорил ласково, но бегло Магистр.
— Хорошо, так и будем делать. — отзывчиво и с чувством ценности себя в глазах Магистра соглашался Мара.
— Отвлекайте внимание публики профанов от основных событий, создавайте искусственные события, мелкие, второстепенные, которые будут тянуться месяцами и заканчиваться, уступая место другим таким же, а никакого удовлетворения и результата развития давать не будут, даже назидания, так, одна мыльная бессмысленность и всё.
— Естественно, Остап Моисеевич, — принимая слова Магистра на вооружение, говорил Маринович.
Многое еще и другое приказывал на немедленное освоение и внедрение в практику Хозяин и Мара всё впитывал и многое записывал в свой блокнот.
Мара удалился из кабинета и был приглашен следующий член, теперь, уже новой Астральной Шайки, Кара.
Магистр с ним не разговаривал долго. Он быстро выслушал его отчет и приказал ему побыстрее внедрять в жизнь прослушанный сегодня урок. И Кара ушел.
Теперь, наступила очередь Золотова. Пиит вошел с чувством собственного достоинства и сел за серпообразный стол так, будто величайший классик перед получением Нобелевской премии поговорить с Председателем Комитета по назначению Премий.
— Ты мне так себя не веди впредь, мал еще, — будто отшлепал настроение Золотова Магистр, но любя, и нежно, чтобы не отпугнуть, еще сырого члена, чтобы поглубже его втянуть в свое дело невежества, а потом, еще придет время, когда можно будет говорить и более строго.
— Да, это я так, по привычке срываюсь. — оправдывался Золотов. — Не обращайте на это внимания, Остап Моисеевич, я исправлюсь еще. Мне еще так трудно ориентироваться среди ваших, честное слово.
— Конечно же, я не сомневаюсь, что ты исправишься. — согласился с мнением пиита в отношении собственного поведения Магистр и, когда Золотов непродолжительно отчитался перед Магистром о проделанной работе, Остап Моисеевич проговорил, бережно и таинственно выговаривая слова, — У меня к тебе будет дело одно деликатное.
— Какое? — замысловато таращя глаза с надеждой на особые, перспективные отношения с Хозяином, как собака ожидающая кость, настороженно поинтересовался Золотов.
— Тут, — начал объясняться Магистр, — я готовлю еще одного, на будущее, члена Совета Банка, одного бомжика, зовут его Евгений, он из выгнанных духовных  семинаристов. Я ему в образе внутреннего голоса предстаю. Думаю подготовить из него специалиста по Бизнесу.
— Как же так? — удивился было пиит, — Специалиста по Бизнесу из человека, который не знает что такое деньги толком вообще, ничего не понимаю?
— Вот, в том-то и дело, милый мой Золотов, что ты, пока еще, ни черта ничего не понимаешь, не смыслишь в правильной энергополитике, раскладке. Евгений великолепно знает нищету, а Богатство — дело наживное, да и потом, я его сделаю с ноля, а значит, он будет предан как собака и ничего без меня не сможет. А попробуй-ка сделай специалиста по Бизнесу из богатого человека, а? Богатый разве сможет лишиться сам богатства, чтобы понять нищету — нет! То ли дело, нищий, ему проще жить богатым, чем богатому нищим, не так ли?
— Ваша правда, Остап Моисеевич, понимаю, теперь уже, догадываюсь о том, куда вы клоните, — извинительно и удивленно сказал пиит.
— Сделаю из Евгения специалиста по Бизнесу и для начала ты ему станешь помогать, понял, Игорек?
— Понял, Остап Моисеевич, через газету конечно же, посредством, так сказать, её возможностей.
— Верно. – подтвердил догадку Золотова Хозяин. — Я уже на сегодняшний день познакомил, правда косвенно, но все же, Евгения с одними людьми, бизнесменами, на которых я давно положил своё внимание, они прилично готовы. Скоро, очень скоро, от тебя, Золотов, потребуется участие.
— Всё сделаю, как скажете, Остап Моисеевич.
— Что же касается тебя лично, не расстраивайся, милый мой, всё образуется, будешь и ты среди нас на коне. — будто  не пообещал, приговорил Магистр пиита к такой перспективе, отчего Золотову стало приятно на душе, но и отчего  немного неуютно, но он отмахнулся от неуюта как от назойливой мошки, которая мешает наслаждаться вкусной трапезой.
Не через долго, Золотов тоже ушел, а Остап Моисеевич остался наедине с самим собою.
«Что ж, Сергей Александрович», —  подумал про себя Магистр, — «Ваше время собирать — моё разбрасывать. Ты ребенок — я хулиган. Но уж больно умный ребенок, как не крути. Так или иначе, не будем совращать перспективы!»