Ч. 7 Весенние Проталины, гл. 2 Снова вместе?

        Астральное тело - Натура, или Всея Любовь - роман 3

        Читать роман полностью здесь:
        http://www.proza.ru/avtor/vseslavsolo&book=3#3

        Часть седьмая   ВЕСЕННИЕ ПРОТАЛИНЫ

        Глава 2
       
        Снова вместе?

В приёмной московского «Центра Магии Духов» сейчас находилось три человека: Ольга Эммануиловна — личный секретарь директора этого Центра, ведьмы Екатерины Васильевны, Шалунья — специалист по гороскопам, она же, лекарь Центра — ученица и любимица Екатерины Васильевны и новый сотрудник Центра, не так давно принятый сюда на работу, Юсман Виктория Леонидовна. Они активно составляли, кто на что горазд, рекламу в газету.
— Слушай, Шалунья, — говорила Ольга Эммануиловна, — неужели это правда?
— А вы как думали! — отвечала Шалунья, — сто баксов и точка, представляете?
— Ничего себе! — удивилась секретарь, — Сто доллоров корреспонденту и только за то, что он согласился написать статью и приедет к нам в Центр — это ж обалдеть можно! Да пошел бы он!
— И транспорт наш: из редакции и обратно на нашей машине! Да, и ещё пятьсот за статью! — весело иронизируя, суетливо разворачивая газету, сказала Шалунья. — Вот смотрите, Ольга Эммануиловна. — маркером, она ловко вычертила в газете жирной зеленой линией масштабы статьи и пододвинула газету секретарю, чтобы та убедилась сама.
— Это что, за такую-то фитюльку пятьсот долларов!? — всплеснула секретарь отчаянно руками. — Да за что же такой грабеж!? Если б она, такая реклама, хоть бы работала серьезно, а то фитюлька, она и есть фитюлька!
— А вы как думали! — нагнетала страсти, веселея от этого, девушка.
— В нашей стране всё не как у людей, — вмешалась теперь в разговор секретаря и гороскопщицы новая сотрудница Юсман, до этого она сидела, молчаливо посматривая то на секретаря, то на Шалунью, как бы ориентируясь на то, как себя повести. — Там, в других странах, наоборот, чуть ли не корреспонденты платят тому, о ком пишут, сражаются за информацию, за точки описания между друг другом, а у нас корреспондент, как барин.
— Это всё от того, что разбаловали мы их, — задумчиво сказала Шалунья.
— Нет Шалунья, это не разбалованность, — возразила секретарь, — просто хорошей, здоровой конкуренции на них не хватает еще пока. Вот будет бесчисленное множество газет и журналов, да читать их перестанут, тогда и заплящут они — будут бегать и рыскать, действительно работать, а не слизывать маслице, будут и интересных, а не тех, кто просто платит им, людей отыскивать и о работе Центров говорить, а не писать, не выписывать только шелест баксов, как ты говоришь, вот так-то. Что я не права?
— О чем речь, Ольга Эммануиловна, вы абсолютно правы! — тут же поддержала сказанное секретарем девушка и обратилась к новой сотруднице, — А вы как думаете, Виктория Леонидовна?
— Я так думаю, что Ольга Эммануиловна действительно права, только я сказала бы ещё покруче по этому поводу.
— В каком смысле? — переспросила, придержавши прорывающуюся у неё веселость, Шалунья.
— В самом прямом, — определилась Юсман. — Настоящих корреспондентов вообще единицы, их не допускают к газетам и журналам или сильно ограничивают, а все остальные даже не корреспонденты, а так..., — Виктория Леонидовна на мгновение призадумалась, как бы подыскивая верные слова, — Они не добывают руду и не производят выплавку металла, чтобы из него-то и создавать свою продукцию, они реагируют только на готовые факты, на готовую продукцию, выражая к ней свое отношение и только или нужное кому-то отношение за деньги или же за еще что другое. Наша пресса, только пресса отношений к готовым фактам, а не пресса анализа, логики и информации в том виде, как они есть — вот так. — заключила своё мнение Юсман и добавила, — Настоящие корреспонденты пишут или говорят не убеждая, но, читая их или слушая, сам убеждаешься, делаешь вывод. Навязывание взглядов и выводов — это стиль нашей корреспондентуры.
— Умно. — Подытожила речь нового сотрудника Шалунья и тут же снова обернулась в веселость и тыча игриво шариковой ручкой в чистый листок бумаги заговорила о насущном моменте. — И всё-таки, рекламу-то надо написать. Какие будут предложения? — задала она вопрос, словно для себя вслух и сама же стала отвечать, — Я так думаю, что реклама может выглядеть приблизительно вот так: —  И она стала наговаривать текст: — «Центр Магии Духов» — это заголовок, а ниже него, тезисно, основные направления деятельности. Итак первое... — девушка призадумалась ненадолго, — Первым, я думаю, надо оставить наш конек, которого ни у кого в других Центрах нет, Изгнание бесов! — торжественно сказала Шалунья, а секретарь, Ольга Эммануиловна, перестала обращать внимание на то, чем сейчас стали заниматься Юсман и Шалунья, она полезла в ящик стола и извлекши оттуда какую-то папку, открыла её и начала внимательно просматривать какие-то документы,  — Изгнание бесов! Это напишем крупно, а ниже, более мелким текстом, Моделирование гороскопов на исполнение желаний! Хорошо? — обратилась она к Юсман.
— Весьма. — задумчиво ответила та, но сразу же оживленно предложила, — Можно добавить.
— Что? — посерьёзневши, будто замерла в ожидании сенсации Шалунья.
— Я так полагаю, что главное привлечь в Центр по-больше народа.
— Естественно! — оставаясь в предвкушении услышать что-нибудь вкусное для себя, согласилась девушка, она смотрела теперь во все глаза на Юсман.
— А если вот так: Удаление влияния гороскопа умершего человека на вашу сегодняшнюю жизнь.
— Длинновато..., но хорошо-о, — тут же быстро стала записывать Шалунья предложение от Юсман.
— Всё, я записала. А ваше как поприще обозначим? — поинтересовалась самодовольно девушка у новой сотрудницы.
— Я консультирую по различным проблемам.
— Ну, это понятно, а как это всё назвать, чтобы, — таинственно проговорила Шалунья, — люди валом повалили?
— Чтобы «валом» — это мне придется потрудиться, зарекомендовать себя хорошим специалистом.
— Да нет же, вы меня совсем не поняли, Виктория Леонидовна, я имею ввиду, чтобы сразу привлечь побольше народа, а там, естественно, всё будет в дальнейшем зависеть только от вас, от результатов.
— Ну, если так, тогда надо подумать. — согласилась Юсман, — она размышляла про себя, иногда говоря какие-то бессвязные фразы, вслух самоотрицая или похваливая их, — Открытие... Отношение... Нет..., а если..., ум... Причины..., в этом что-то есть..., Хотя...
— Что вы так торопитесь, абы чего-нибудь ляпнуть, — неожиданно вмешалась в ситуацию с рекламой Ольга Эммануиловна, приостановившись от рассматривания документов, — Надо же, чтобы всё по уму было, основательно и честно.
— Да, честно, конечно же, Ольга Эммануиловна! — возмущаясь, заговорила Шалунья, а Юсман продолжала изобретать свой рекламный тезис, не обращая внимания, на возникший разговор между секретарем и девушкой. — Вы хоть в других Центрах-то бывали?!
— Нет, не была, — язвительно и немного обидчиво ответила секретарь, — и делать мне там нечего!
— А я была и не только была, а и работала в них, до поступления сюда, к Екатерине Васильевне. А там у них знаете как?
— Не знаю и знать не очень-то их желаю! — будто подбоченившись в своих чувствах, сказала Ольга Эммануиловна, но всё-таки, ожидая объяснений.
— А у них там так: сидят и изобретают часами и днями рекламные строки, потому что они и есть их заработок. Понапридумывают фиг знает чего, лишь бы люди, как они говорят клюнули побольше, лишь бы, повычурнее, поотличнее от других было Центров, что бы именно к ним публика повалила. Люди читают разные небылицы, потом и бегут к ним, естественно, ничего не получая, а денежки-то платят! И каждый раз, эти Центры снова выпендриваются, снова изобретают рекламу, чтобы этих же самых или других прокачать клиентов. Так они, год-два поработают, накачают бабок, а потом в сторону, следующие приходят.
— Да так же они всю публику разочаруют и отвратят от настоящего-то! — возмутилась секретарь.
— Правильно, Ольга Эммануиловна, что они и делают. А им-то какого хрена до людей! Главное для них сорвать прибыль и в сторону — сплошные родословные Маги и Колдуны, прямо пруд пруди.
— Ну, и времена, — покачивая от возмущения головой по сторонам, констатировала секретарь. — Так люди и к нам перестанут ходить. Ты хочешь то же самое и у нас устроить? — укорительно и придирчиво спросила она у Шалуньи.
— Нет. Но народ надо пригласить, чтоб пришел, — веселость её отошла будто в сторону и сейчас посматривала на свою хозяйку со стороны, словно ожидая, когда её снова пригласят, но девушка пока не выказывала в сторону своей веселости намерения общаться. — А Екатерина Васильевна сегодня будет? — переводя тему разговора, чтобы сгладить создавшуюся ситуацию, спросила Шалунья у секретаря, но та промолчала в ответ. Но чувствуя себя неловко перед новой сотрудницей, Шалунья снова повторила вопрос, — Екатерина Васильевна будет?
— Нет, — коротко и резковато ответила ей секретарь, теперь, больше делая вид, что рассматривает документы, нежели и в самом деле это делала. — Ты что не знаешь, что у неё сегодня выходной! — немного огрызнувшись и не отрывая глаз от документов, прибавила она. Девушка смолчала на это, понимая, что виновата сама.
— Ничего на ум не идет путного, — вдруг произнесла, словно пытаясь сгладить, восстановить отношения между повздорившими подругами, Виктория Леонидовна.
— Вот и человека новенького соблазняешь, учишь врать, а не работать, понахваталась гадости разной! — не унималась секретарь в адрес Щалуньи, бегло сейчас посматривая то на Юсман, то на Шалунью.
— Легко всегда кому-то подсказывать нежели себе. — Обозначила теперь своё задумчивое настроение Юсман. Она, как бы немного отмахнулась от чего-то рукой и недовольно, неглубоко вздохнула при этом. — Не скажите! — возразила секретарь, — Это смотря при каких обстоятельствах подсказывать. Бывает и так, что и себе и другим подсказывать трудно, всё зависит от того, насколько корыстен человек.
— Да, в принципе..., — замялась немного и чуть-чуть покраснела Виктория Леонидовна, — Я не думаю, что от корысти у меня не получается сразу.
— Вот-вот! — тут же победоносно подтвердила своё мнение Ольга Эммануиловна, — Именно от корысти. Конечно же, я не обвиняю вас, Виктория Леонидовна, но согласитесь со мной, что вы к себе менее безразличны, чем к ней. — Секретарь кивком головы указала на Шалунью, которая виновато размулевывала различными замысловатыми завитушками листок бумаги, на котором были записаны наброски рекламы, и она не видела этого кивка головы секретаря в свою сторону.
— Может, вы и правы. — неохотно согласилась Юсман.
— Конечно же, права. — не унималась Ольга Эммануиловна, она вообще была человеком строгих нравов и правил, особенно, если дело касалось нравов и правил, по которым жила она сама.
— Да, что же это такое-то, корысть, за штука такая, Ольга Эмануиловна, ведь все про неё говорят, но все без неё не могут жить!? — словно выплеснула своё настроение и больше, скорее сейчас, от обиды, чем и в самом деле, задала важный для себя вопрос Шалунья.
— Если что касается корысти, — в приемной, неожиданно раздался крепкий мужской голос, он сделал некоторую паузу, чтобы на него обратили внимание, и работники Центра, как по команде, тут же обнаружили своими взглядами какого-то человека, словно выросшего здесь ниоткуда, мужчину, которому этот голос принадлежал, — Если, что касается корысти, — снова теперь заговорил мужчина, стоя в проеме двери, — так это желание человека получить что-то или кого-то, достичь, приобрести, ну, и так далее, всегда больше, глубже, шире, быстрее, чем он, этот человек , на такое получение потратился лично сам, вобщем-то за счет чего-то или кого-то получить желаемое полностью или частично — это и есть корысть.
— Вот-вот, «Чужими руками жар загребать». — будто автоматически проговорила, не отрывая своего пристального и удивленного взгляда от мужчины секретарь.
— Вот-вот. — Подтвердил точность метафоры мужчина.— А что касается тех, кто организует всевозможные Магические Центры, чтобы за год или два разбогатеть, приобрести капитал на обмане и уйти, так это же хорошо.
— Это отчего же хорошо!? — возмутилась Ольга Эммануиловна, но тут же почувствовала себя немного, словно подраздетой, потому что поняла, что мужчина уже давно присутствовал, его не замечали, но он всё слышал.
— Ведь, они, извините конечно же за сравнение, как пиявки — дурную кровь пьют, совращают тех, кто запросто верит, не имея веры подлинной, не обладая ею, а значит, такой совращенный перестает иметь ложную веру, думаю, что это плюс, ибо останутся только истинно верующие.
— Да люди же отворачиваются, отвернутся совсем от мистики! — огорченно обвинила такую речь мужчины секретарь.
— Верно, но отворачиваются они от мистики ложной.
— Да они же отвернутся и над нами станут смеяться, и никогда не придут к нам! — заостряла ситуацию Ольга Эммануиловна.
— А вы что, ложный Центр? — спросил мужчина.
— Нет. — Тут же ответила секретарь, не понимая куда клонит таким вопросом её «выросший из-под земли» собе-седник.
— Тогда вам нечего бояться, потому что к вам придут только неложные верующие и они не пойдут в ложные центры, тем более, что последние перестанут существовать, разве я не прав? Но я понимаю ваши опасения о том, что, вдруг, как совершенно все люди отвратятся от мистики и от вас?! 
Гм... Тогда случится самое страшное, ибо тогда и ваш Центр, в таком случае, окажется ложным, потому что не существует правды во лжи и не может быть лжи в правде, а если это не так, тогда ложь становится правдой, а правда ложью. Ложь способна купить, приобрести только ложь, а правда только правду. Ложь, если она оденет одежды правды, существует среди правды, будет оставаться правдой только до тех пор, пока её не разденут и не убедятся, что это ложь, а не правда. Так же и правда в одеждах лжи может существовать как ложь только до тех пор, пока её не разденут и не убедятся, что это правда, а не ложь. Эти ложные центры, они раздевают правду, одетую в одежды лжи, снимают с неё такие одежды и скоро все увидят то, что скрывалось под такими одеждами, и убедятся, что скрывалась правда. — Говорил мужчина внятно и не спеша, отчетливо интонируя каждое слово, а работники Центра сидели, как завороженные и слушали его речь, не пытаясь даже, не думая прерывать её, и, видимо, сам уже мужчина понял, что он слишком долго отвлекает на себя внимание без объяснения причины своего появления здесь, он остановился на пару секунд в своей речи и задал такой же, неожиданный вопрос, в отношении только что сказанного им, как и неожиданно появился здесь, в приемной, — Извините меня, насколько я понимаю, я нахожусь сейчас в «Центре Магии Духов», не так ли, я правильно попал?
Такой вопрос, совершенно сбил с толку работников Центра и они, в особенности это получилось контрастно у секретаря и Шалуньи, между собой переглянулись в недоумении.
— А вы, собственно говоря, кто будете, посетитель или по личному делу? — стала приходить в себя от замешательства Ольга Эммануиловна.
— Скорее по личному. — коротко ответил мужчина, он почему-то смотрел на Юсман, практически не отрывая взгляда, а говорил с секретарем. — Мне бы с кем-нибудь переговорить по поводу возможной работы у вас, — упредил он следующий вопрос секретаря, которая было уже открыла рот, чтобы спросить что-то подобное.
— А чем вы занимаетесь? — вежливо предложила ответить Ольга Эммануиловна, у неё был нюх на такие вещи, она сразу же догадалась, что мужчина не совсем остался равнодушным к новой сотруднице.
— Я профессор, преподаю в Литературном институте.
— И всё? — охладевая интересом к мужчине, удивилась секретарь, словно не понимая то, что же тогда нужно мужчине здесь, в Центре?
— Нет, почему же, — отвечал профессор секретарю, но продолжал смотреть так же искренне и любознательно на Викторию Леонидовну, — ещё кое-что умею и знаю в мире этом, потому и пришел сюда в Центр, к вам.
— Простите, а как вас зовут? — уточнила секретарь, снова выказывая заинтересованность.
— Тэ Макаяна Шак, можно просто Шак, — ответил мужчина, продолжая рассматривать теперь приопустившую свой взгляд Юсман.