Заметка 8

Заметка №8

Бесконечность.

А в город едут машины и спешат поезда. Они привозят то, что убивает ваших детей. Беспредельный мир бесконечно фиолетовых ламп и обмороженных и грязных рук. Давай полетаем вновь и, словно холод по коже, до рвоты и тошноты. Пусть крылья разрывают твою кожу, мчись к поездам, в такси, под фонарями домов с окнами и людьми в них.

Бесконечность - это не край.

А город получает в себя то, что уносит ваших детей. Мелкими дорогами в ноздри. На дне лампочки. Пари. Вдыхай. Давай полетаем, я тебя прошу. И бесконечные руки под фонарями. Я вижу, как машина останавливается у дома, и свиньи ищут трюфели. И снова ночь без сна. Меня температурит, а легкие хрипят, как умирающий человек. Давай сорвемся и вновь утонем. По знакомым маршрутам. Условные адреса и немного жизни в них. Выброси меня на повороте, и таксист, сиплый от лет, как-то странно смотри, или это моя паранойя. Спасибо, вот за проезд. А потом назад, грязной рукой сжимая то, что так долго искал. Тебе не понять. А перед глазами Большая медведица.

Восток и Запад. Бесконечность во временных отрезках.

Ты хочешь сна, так спи, пока город топит ваших детей. Тонет в синтетике и конченных людях. И тут слишком много ярлыков. Я так хочу увидеть вновь себя, но меня вовсе нет. Односторонняя мутация моего рассудка. И буквы пляшут перед глазами, а я не сплю. Совсем не сплю! Рассказать тебе о том, как задыхаться во сне, как быть навеки обреченным, как плевать кровью и просыпаться от боли в груди?! А город не спит. Он сводит с ума. По проводам идет жизнь в телеэкраны, в сердца тех, кто уже счастлив в семейном быту. Дай мне посмотреть на эту счастливую до тошноты жизнь! И снова, счастье мое, я сгоряча.

Город, как символ. Зомбирует зимней красотой, пока ваши дети задыхаются в своих кроватках и утробах молодых матерей. Мысли приезжают к рассвету. Давай полетаем. Вспомним, как нам было хорошо в феерии ярких красок. Плевать на весь мир. Я слишком счастлив для него. Давай сломай меня вновь, позволь испытать то, как снег заносит метелью душу. В больном одиночестве, и мысли слишком разбросаны, чтобы оставаться в моей черепной коробке. Дай мне револьвер и наблюдай, как красные бабочки покидают мой мозг, разрисовывая стены, разбиваясь о них. Мое тело невесомо. И в плавном полете касаюсь пола, словно полотна океана, проваливаясь в пасти страшных чудовищ на самом дне. Обрекай это на искусство.

Нам нужно писать. И ты разрушил мой мир. Будь просто рядом. А город забирает мелкими историями в больничных палатах. Чай и дым из бутылки, как джин, как муза, как попойка в баре и больное утро. И уверять себя в собственном таланте. Да что ты знаешь о мизантропии? Расскажи мне, как ветряные мельницы становятся ужасом для тех, кто слышит их из багажника утонувшей машины.

Бесконечность моих строк.

А город умирает в такт смерти ваших детей. Они обгоняют на поворотах, и мир моральных овощей вновь обретает стимул к жизни. Да что ты знаешь о зависимости и скоростях?

Теплое одеяло, чтобы не трясло на выходах, убрать засохшую кровь с носа. Обрекай меня на страдания и искусство, пока умирают ваши дети.

Где я? Кто я? Я?