Часть седьмая

   В минуту я выбрался на поверхность и первое, что я увидел, оказался Петр. Он сидел в отдалении и следил за моими действиями. Выглядел он жалко, был растрепан и явно нетрезв.
   Мне вспомнился другой вечер, когда я встретил Петра у холма, хранящего печать. Тогда тоже была поздняя осень, а Петр был пьян и уснул у моей пещеры. Тогда я спас ему жизнь, принес в свою пещеру, отогрел и исцелил. А он предал меня, уничтожив мою семью. Петрушка не был дураком, он был шпионом, деревенским соглядатаем.  И теперь он снова следил за мною. Я вспомнил, что, будучи человеком, дал ему задание, которое он обязан был исполнить.  И хотя для моей нынешней сущности это уже не имело такого значения, я все ещё чувствовал важность этого задания для Кирилла.
    Сейчас  я  иначе воспринимал действительность и поэтому сразу же ощутил весь спектр чувств находящегося рядом человека. Он был напуган, растерян, горячо ненавидел и жаждал совершить убийство. Я приблизился к нему и заметил, что рядом с ним на земле лежит какой-то сверток.
- Что это? – спросил я его.
- То, что ты хотел! – с вызовом ответил мне человек. Он смотрел на меня во все глаза и не мог оторваться, - Это только твоя вина, твоя!
   Голос  сорвался, и он заплакал. Слезы градом брызнули из его глаз.  Это были слезы жалости к себе и ненависти ко мне, слезы бессильной злобы. Внутри меня что-то дрогнуло от дурного предчувствия, я физически ощутил присутствие беды.  Моя человеческая натура ещё полностью не растворилась в  ангельской, и я достаточно живо  воспринимал людские эмоции.
- Что ты сделал? – одними губами спросил я. Ко мне пришло понимание происходящего, но  я хотел услышать подтверждение своим догадкам.
- То, что ты просил. Я исполнил твое задание! Ты хотел, что бы я вернул тебе мать, вот она!  – сквозь рыдания произнес мой оппонент. С этими словами он кинул к моим ногам сверток, и он раскрылся.
   То, что я увидел, повергло в шок ангела, но могло бы убить мальчика Кирилла. В пакете находилась голова моей матери, женщины, отказавшейся от своей жизни ради жизни брошенного всеми ребенка. Её смерть была ужасной, я прочел это на её застывшем, перепачканном кровью лице. А может быть, это подсказала мне моя новая сущность. Внутри меня  всколыхнулось человеческое начало. Я ощутил боль утраты, горечь разочарования  и жажду мести. Огромным усилием воли я оторвал  взгляд от лица моей матери и шагнул к её убийце.
   Одной рукой я оторвал этого жалкого человечка от земли и сдавил его горло. Как человек, я хотел, просто жаждал, его смерти. Но ангел во мне не позволял мне даже остановиться на подобной мысли. Моя внутренняя борьба развеселила Петра. Он разразился истеричным смехом, размазывал по лицу слезы и судорожно хохотал.
Я разжал руку, и он упал к моим ногам.
- Что? Не можешь навредить человеку? А? – отрывисто произносил человек, ползая по земле, - Я так и знал! Я предвидел это! Ты прошел весь путь, и прошел его так быстро. Все так, как предсказывал Хозяин. Скажи, как это, убить ангела? А убить своего отца? – он поднялся с земли и смотрел мне в лицо.
   Я ничего ему не сказал, но мысли мои унеслись вверх и в прошлое. Сколько раз я убивал  сына, и сколько раз мне удавалось убить  отца. Но смерть матери  даже ангела во мне  взволновала до предела чувств. И все же я и только я был виновен в её смерти. Я напоил Петра своею кровью, я дал ему задание, которое он обязан был исполнить. Но свободную волю человека не мог преодолеть даже Творец. И этой свободной воли было достаточно, что бы вместо выполнения моего приказа, Петр, который на тот момент знал больше меня,  совершил непоправимое.  В одну ночь я лишился и отца и матери, но приобрел целый мир непознанного.
   Какое-то новое неведомое чувство рвало мою грудь на части, и я инстинктивно взметнулся вверх. Впервые я взлетел, ощутив за спиной свои ангельские крылья. Блеск далеких звезд манил меня, и я стремился все выше и выше, к самой крыше мира.  Чем выше я поднимался, тем сильнее чувствовал связующую нить между мной и печатью. Меня тянуло вернуться.
   Возвращение было более плавным.  Я опустился на землю недалеко от того места, откуда взлетел. Человека я нашел лежащим без сознания рядом с останками моей матери. Я поднял их и отнес в пещеру с озером. Петра  я уложил на одно из лож и вернулся к озеру,  взял в руки голову моей матери, встал на колени и обратился к Творцу. 
   Я горячо просил о ней, о её будущности. В ответ я почувствовал умиротворение, я был услышан и прощен за содеянное.  Моя бедная мама находилась в хорошем месте и была, наконец, счастлива. В ответ я послал благодарность своему Создателю.
   В тишине пещеры я услышал невнятное бормотание спящего человека. То, что я разобрал, мне очень не понравилось. Он был не в себе, находился под влиянием темных сил. Оставлять Петра одного в пещере я не хотел, но до исхода ночи мне нужно было побывать у печати, и я отправился на холм.
   Как приятен был полет на крыльях ангела, но прогуляться по вновь обретенной мною тверди было приятно вдвойне. Я наслаждался воздухом и любовался миром, созданным Творцом. Как же разумно все было устроено!
   Зачем, в очередной раз пришла мне мысль, зачем нужно было затевать ту битву? Что могли мы делить с людьми?  Почему думали, что можем быть подобны Создателю? Страшная трагедия произошла тогда из-за чьего-то недопонимания, вероломства, гордыни. А теперь это идеальное творение было испорчено тайной тюрьмой, содержащей худших демонов и врагов человеческого рода.
   Я прошел мимо палаток археологов, накинув на себя покров невидимости, и беспрепятственно  проник в пещеру. Подошел ближе к очагу, проверил целостность печати. Все было в порядке.  Люди не смогли бы сломать печать, но те, кто был внутри, могли попробовать воздействовать на рабочих и внушить им необходимые для освобождения действия.  Я должен был оградить людей от воздействия темных. Нужно было завалить вход в пещеру и полностью сровнять холм с землей, что бы никто и никогда не мог найти это место. Несколько раз я уже проделывал это с помощью землетрясения. Если бы когда-то холм не назвали в мою честь, про пещеру уже давно бы забыли. Но название придавало таинственности этому месту и люди снова и снова стремились узнать тайну этого темного места.
   Осмотрев пещеру изнутри и обнаружив слабые места в сводах, я уже собирался выйти наружу, когда услышал тихий шелестящий звук.  Звук был похож на шуршание крыльев кузнечика, но я знал, что это не кузнечик. Вернувшись к печати, я понял, что был прав. Я услышал голос, который стремился забыть, голос, который некогда пробуждал во мне сильные эмоции, а после вызывал сильнейшее отвращение. Это был голос моего  предводителя ныне закрытого и запечатанного печатью.
- Илиэль, ты снова здесь? – начал он издалека, - почему я не вижу тебя? Ты прячешься?  Трус, изменивший своим товарищам и предатель, охраняющий замок на дверях их темницы?
   Я не собирался разговаривать с ним, а тем более отвечать на его ругательства. Но то, что он смог обратиться ко мне, взволновало меня. Это был знак того, что печать подверглась воздействию изнутри и была почти разрушена. Для полного слома не хватало лишь одного, моей крови.
   Моей кровью печать была запечатана и только ею могла быть снята.
- Что же ты молчишь? Я знаю, что ты там, ждешь меня, - снова услышал я голос из преисподней, - Или ты боишься меня или не доверяешь? Может быть, теперь  ты считаешь меня недостойным даже твоего внимания? Ответь же!
- Я слушаю тебя, Апполион, -  ответил я, наконец. Нужно было попытаться узнать, как обстояли дела с той стороны и что они собирались предпринять на этот раз.
   Попыток сломать печать всегда было много. Иногда люди пытались сделать это под воздействием темных чар, иногда падшие пытались сломать печать изнутри. До сего дня они не пытались объединить свои усилия. Я знал, что однажды это случиться и уже предчувствовал беду. Мне  вспомнилось бормотание Петра во сне, и я понял, что он причастен к этому нарушению завета. Но когда же это случилось? Почему я не заметил этого сразу? Слишком отвлекся я на эту историю со своим сыном, слишком близко подпустил людей к холму. Пришла пора все исправить.
- Давно ты не обращался ко мне из своей затхлой дыры,  куда тебя упрятал наш Создатель, - начал я, что бы раззадорить демона.
- О чем мне разговаривать с тобою, предатель? – парировал он, - ты мог бы, так же как и мы, сидеть в этой дыре. Но ведь ты струсил и бросил нас.
- Я не струсил и не предал. Я увидел, что мы были не правы и повинился перед Творцом в своем безрассудстве. Он простил меня и принял назад.
- Он сделал тебя тюремщиком! Ты так же прикован к этой дыре, как и мы. Нас разделяет только кровь предателя, закрывающая выход на землю. И ты знаешь, чья это кровь!
- Зачем ты обратился ко мне? Конечно же, не для того, что бы оскорблять. Что тебе нужно?
- Мне и моим соратникам нужна свобода! И я предлагаю тебе сделку: наша свобода в обмен на твою. Я знаю, как тебе надоело сидеть на цепи у наших дверей. Мы отпустим тебя на все четыре стороны, как только ты выпустишь нас наружу.
- Вижу, что ты не потерял своего чувства юмора даже там, в кромешной тьме.
- Я не шучу, я делаю тебе предложение. Когда то ты понимал нас, был с нами. Что может помешать тебе сейчас постараться войти в наше положение и дать нам ещё один шанс. Посмотри, что сделали люди с творением Создателя? До чего они довели его бесценный дар? Или, сидя на цепи, ты не видишь ничего, кроме нашей общей тюрьмы?  Я готов открыть тебе глаза.
   Хотя мы и находимся в ином мире, но там, наверху, уже очень много наших сторонников и последователей. Мы видим их глазами, слышим их ушами.
- Забыл сказать, что вы ещё и руками их действуете. А значит, это ваша работа. Не нужно все скидывать на плечи юного человечества.
- Да, это и наша работа. Но если бы люди не хотели, они не впускали бы нас в свою жизнь. Свободная воля, помнишь?
- Помню. Но я так же помню, скольких ангелов вам удалось запутать и обмануть для вовлечения в свою игру. Что же говорить о незрелом человеке? Ведь и ангелы не смогли распознать вашей лжи. Очень малое количество смогло вовремя понять и остановиться.
- О, конечно мы помнить этих нескольких! Не сомневайся! Имя каждого из семи предателей записано у нас огненными буквами.  Но ты ведь не знаешь, что многие из них уже примкнули к нам. Печати сломаны! Уже почти все мы свободны и помогаем освободиться  остальным. Ты последний из хранителей, который  все ещё  стоит на своем посту.
   Мы готовы простить тебе все прегрешения против нашего рода. Но ты должен содействовать нашему освобождению.
   Я уже устал от его речей. И тут меня осенило. Если отвлечься от сути разговора, то становится понятно, что вся эта беседа бессмысленна. Он просто тянул время.
- Чего ты ждешь? – спросил я.
- Я уже дождался, - услышал я в ответ, - теперь ты не сможешь препятствовать нашему исходу.
   Я обернулся – вся пещера была заполнена людьми: мужчины и женщины, дети и старики, все они стояли с отсутствующими лицами  вокруг очага.
   
Продолжение http://www.proza.ru/2017/02/10/366