186. Хуторская чертовщина. Шумная гулянка

           Добротный вытянутый деревянный стол и две мощные скамейки по краям, могли уместить сразу до дюжины человек, и это  не учитывая главенственного места на массивном табурете для главы семьи.

          А если с другого края посадить хозяйку, то получалась, что за столом могла разместиться солидная компания.

          Ночные гости чваниться не стали, уселись аккурат ближе к выпивке, так сказать к табурету, откуда услужливый хозяин будет передавать наполненные стаканы с горилкой.

         С одного края стола и на одной скамье уселись Павло Хоменко и Данил Бойко, а на другой скамье, в гордом одиночестве Авдей  Хомутенко.

          Петро Шмыгайло, как  хозяин хаты, стоя наливал в стаканы горилку, чистую как утренняя роса.
          К выгонке такой продукции подходил с научной точки зрения, не давал браге перестоять и тем более окислиться.

       Выгонку производил на лёгком огне, не давая браге бурно кипеть, а температуру воды в охладителе не допускал выше чувствительности пальца на тепло.

          Выгнанное сырье подвергалось вторичной перегонке, на две части горилки вливалась одна часть воды, туда же бросалась трава зверобоя или чабреца, которая практически отбивала не приятный запах и впитывала в себя большую часть сивушных масел, так что горилка вторичной перегонки имела повышенный градус и приятный вкус.

          Из пузатой бутыли, как определили гости ёмкостью в пять литров, резким движением вверх была вынута пробка, часть облузганного  початка кукурузы, затем наклоном набок жидкость из бутыли наливалась хозяином в подставленный стакан и передавалась гостям.

        Петро горилки не жалел и наливал щедро, тем более, как он считал, первый стакан должен быть налит под верх, а как в данном случае, для согрева и аппетита.

       Гости на скамейках ерзали в нетерпении выпить, после чего вкусно поесть.

     Стаканы были наполнены и взяты в руки, хозяин дома сказал короткий тост:
                - До дна! 

        Всем это пришлось по нраву, дружно звякнули стаканы, а чего в принципе тянуть, впереди длинная ночь, и будет время опосля по калякать.

       После опустошённых стаканов гости дружно заработали большими деревянными ложками и челюстями, вылавливали из лапши куриные потрошки и выцеживали саму лапшу, оставляя в тарелках бульон.

       Петро вскоре вновь привстал, вновь наполнил стаканы на половину, он придерживался того самого принципа, когда между первой и второй, перерывчик не большой.

     Хозяйка поспешно убрала тарелки с остатками бульона, чтобы они не мешали гостям дальнейшую трапезу.

       Второй тост также не был многословен, хозяин слегка захмелевший, громко произнёс:
                -   Буде - мо!

        Звякнули стаканы, и уже опустошённые были поставлены на стол, гости не стали к себе подвигать еду, а сами передвинулись по скамейкам к ней, выбирая её на свой вкус.

        Хрустели огурцами, хряпали яблоками, поедали поджаристого петушка.

      Третий тост, сказанный хозяином, был намного длиннее и сказан,  глядя на просвет через стакан и его содержимое:
                - На потребу!

        Гости согласно кивнули, опрокинули в себя горилку и принялись вкушать изобилие стола, в ход пошли колбасы и грудинка, поедалось сало.
       За столом слышалось громкое чавканье, у гостей разыгрался волчий аппетит, чему способствовала горилка высшей пробы.

         Был ещё тост, после которого гости продолжали на столе жатву хлебов и мясных блюд вперемешку с солениями.
       Крепкий алкоголь давал о себе знать, вот уже руками вылавливали в чашке вареники и почти не жуя, заглатывали их в себя.
        Дошло дело и до холодцов, его поддевали пятернёй и ели, после получасовой трапезы наступило чувство насыщения.

          После того как в бутыли горилка перевалила на половину своей пустоты, а желудки не могли вмещать пищу, захотелось умных разговоров.

          Вспомнили и о хозяйке, которая до этого колготилась у печки, по желанию гостей её усадили за стол, хозяин всем налил горилки и выпили за её здоровье.
         Ещё пили, но уже медленно и лениво жевали, закусывали мало, требовалось взбодриться.

          Для начала решили спеть, а чего не спеть, когда хорошее настроение, затянули «Ты ж мэнэ пидманула», а для придания ещё большего звучания подстукивали ложками по столу, притопывали ногами, грякали посудой и вскоре, то ли в головах, а может и на самом деле, в хате зазвучала в аккомпанемент самая настоящая музыка.

            Вот ударил бубен, ему вторили трещотки, цимбалы прошлись, приятно щекоча нервы, басоля виртуозно выводила мелодию, заставляя непроизвольно двигаться ногам.
            Ну а под звуки свистульки, которая так и приглашает в пляс, разве усидишь.

         Гости не усидели и пустились в пляс, выдавали такого гопака, что посуда на столе подпрыгивала, пыль с пола поднималась к потолку, а сам пол издавал глухие стоны.

          Гости отплясывали лихо, выставляя напоказ свою удаль и ловкость, каждый старался превзойти в пляске своего соперника.

       Петро только удивлялся лихости своих гостей, ранее он такого за ними не наблюдал, а может у него горилка особая, от которой ноги сами в пляс идут, вот и он не может на месте усидеть, ноги так и просят выйти в круг.

          Что может скрасить мужской танец, конечно же, женщина, без их участия просто не куда не деться, объявляется парный танец «Казачок» и всё закружилось вновь, грубые мужские выкрики, сопровождались звонкими возгласами. 

            Всё смешалось в хате Шмыгайло: крики, свист, топот и поднятая в воздух пыль.
          От зажигательной пляски, кухонная посуда и предметы обихода, ритмично подпрыгивали на столе и медленно смещались, просясь на пол, чтобы там, в новом ритме продолжить дикую пляску.

          Петро придерживал одной рукой бутыль, а другой переставлял посуду, которая приближалась к краю, и отставлял ближе к центру на освободившееся место.

       Шумная пляска продолжалась до полного истощения сил, когда гости и хозяйка, тяжело дыша,  обессиленные упали на скамейки.

            Петро разлил горилку по стаканам, выдал многозначительный тост:
                - Так будемо випити!

          Горилка была выпита, гости без всякого удовольствия, жевали оставшуюся на столе пищу, рыскали по столу глазами, в поисках чего ни будь такого, чтобы оно полезло в горло.

        Хозяйка, не понятно каким образом, оказалась сидеть на лавке между Павлом и Данилой, а Авдей решил поговорить с Петром на умные темы, предстоящие виды на урожаи и цены на зерно.

         Чего такого интересного рассказывали хмельной хозяйке Павло с Данилой, но она время от времени закатывалась звонким смехом.

            В хате Петра Шмыгайло наступила временная деловая тишина, иногда нарушаемая хохотом хозяйки.

       Музыка хоть и тихо, почти не слышно, но присутствовала здесь, не забывая сменять репертуар мелодий.
        Она были под настроения собравшейся компании, то медленная с меланхоличным оттенком, то неспешная широкая, то вдруг зазвучит оживлённо.

            Можно с уверенностью утверждать, что наступила временная идиллия, в отдельно взятой хате хутора.

                Но надолго ли это?

          Этого ещё ни кто не знал, как не знал ни кто, да и не мог знать, явного   развития дальнейших событий, так были кой какие намётки, больше похожие на писанину вилами по воде.


02 фев 2017 г.