30 лет в одном дне

               
   
     С детства все помнят такие тёплые, задушевные строчки известного поэта: «…ласточка с весною в сени к нам летит», а домашняя птица (в частности куры) наконец-то выходят из сарая во двор, и с этого самого момента покой и зимняя умиротворённость на 7-8 месяцев покидают таких добрых, правильных (как они думают о себе) престарелых особ-соседок и таких несправедливых, злых и жестоких (как каждая думает о другой). Дело в том, что в  любую погоду с утра и до вечера всё внимание с обеих сторон переключается на ни в чём не повинных кур и красавца-петуха, которые, естественно, не понимают, почему в них бросают всё, что попадается под руку, (а то и специально заготовленными для этой экзекуции кленовыми палками), загоняют в сарай, который за зиму им так надоел.
Анна Ивановна не любит, чтобы в общем дворе, от которого она отгородила добрую половину себе, ходили соседские куры. Но ведь этот двор принадлежит также и Зое Петровне, хозяйке несчастных кур, и Василию Семёновичу, из года в год наблюдающему за бесплатной «театральной» постановкой, которая в течение дня редко заканчивается одним актом, бывает, доходит и до четырёх. Ему не нужно приглядываться и прислушиваться: всё происходит в пределах отличной видимости и слышимости. Скорее всего, поэтому он отказался от ведения какого-либо хозяйства, дабы не быть вовлечённым в бабские разборки. Сюжет многолетних пьес, в которых главные герои-куры,  незамысловат и прост: с одной стороны, чтобы ни духу, ни пуху куриного  не было во дворе,- с другой - защитить их.
…Зоя Петровна проснулась с хорошим настроением: на огороде порядок, ночью пролил дождь, поливать не надо, на выходной должны приехать дети с внуками - одним словом, должен быть просто удачный денёк. Она вышла во двор, посыпала курам пшеницы с ячменём (кому что нравится) и начала готовить мешанку для цыплят, так как до зерна  ещё далеко: им всего – то три недели. Куры уже просились на волю, и Зоя Петровна, взяв длинную хворостинку, не спеша погнала их со двора в то место, где они могли поклевать травы, покопаться в земле и вообще заняться куриными делами. Этих дел им обычно хватало часа на два- полтора, затем петух должен был без каких- либо последствий незаметно провести куриное хозяйство через общий двор в сарай, так как появлялись новые дела: снести яйцо, попить воды или просто посидеть в тенёчке. И вот тут- то начинались эти самые последствия. Дело в том, что не вся птица могла одновременно пробежать пятнадцатиметровую дистанцию, отставшие попадали в поле зрения соседки, она брала палку, а не хворостинку, выходила в общий двор. Увидев Марию Ивановну, куры разлетались в стороны, какие успели- в сарай, какие нет- опять на выгон. Если Зоя Петровна это видела, то выходила и делала замечание Марии Ивановне, что, мол, это деревня, куры есть у всех, и у тебя тоже, что мне много лет, и другим хозяйством мне заниматься не под силу. Ответ следовал всегда один: чтобы кур во дворе она не видела.
      …Зоя Петровна, готовясь к приезду гостей, видела в окно, как её петух, большой, с ярко- красным гребешком и красивым опереньем, выглянул из малюсенького дворика перед сараем, осмотрелся по сторонам, убедился, что двор пуст и ему ничто не угрожает, подозвал своё хозяйство, и куры прибежали к нему. Наивные! Недаром говорят- «куриные мозги». Бдительность потеряна, и вот, уже как из - под земли, появляется «недремлющее око», которое замечает любое движение птицы. Куры, теряя пух и перья, с громким кудахтаньем и переполохом разлетаются в разные стороны. Ага, парочка попалась между изгородями, вот где можно разгуляться! Деться некуда, и палка не единожды опускается на спины насмерть перепуганных кур.
      -Что ты делаешь? Не бей кур, пусть они пройдут! – возмущённая от несправедливости, закричала Зоя Петровна со слезами в голосе.
      -Била, бью и буду бить,- торжественно громко сказала Мария Ивановна и направилась в свои  владения, раскинувшиеся ковром разноцветья.
Этот разговор состоялся примерно в обед, до вечера часов пять- шесть, и за это время ещё не раз вспыхнет ссора, яблоком раздора которой будет нехитрое хозяйство бедной Зои Петровны.
       Казалось бы, ну, и что? Подумаешь, невидаль какая, тысячи соседей по разным причинам  ругаются, а то и судятся. Ещё во времена незабвенного Гоголя Иван Иванович с Иваном Никифоровичем поссорились из-за ружья на десятилетия, но наши «героини» установили новый рекорд по времени в целых тридцать лет!