Георгий Тараторкин

Георгий Тараторкин приезжал читать Блока и Достоевского в театр Оли Конской во Франкфурт лет 20 назад. Мне дороги все моменты моей жизни - и те. которые сейчас происходят, и те, которые были в прошлом(это я конкретно обращаюсь к тем, кому не только хочется забыть, но и проесть мне плешь своим гундосым "здесь и сейчас"- кыш!). Раз Тараторкин - значит, русская душа, значит, тогда и там, значит, чувства на полную катушку - с топором за пазухой или с нечеловеческими состраданием и болью. Я не представляю, как можно дожить до 73-ех лет, обладая такой чувственностью и тонкой организацией, но возможно, я заблуждаюсь, и это эффект колоссального таланта - потрясать слушателей и выстраивать защиту внутри себя.
Немцы писали в мудреной газете, в которой журналист обязан в каждом предложении употребить все возможные глагольные формы: "Русские, навроде сектантов, раскачивались в темноте под звуки загадочного голоса". Я, конечно, придумала сейчас эту строку, но смысл был еще более уничижающий зрителей, пришедших в малюсенький театр послушать Тараторкина. Эмигранты 90-ых тосковали по оставленной культуре или просто бежали на известное имя, но, поверьте, это слияние великого лицедейста и самого благодарного зрителя, стоило того, чтобы оставить ту атмосферу в архиве памяти. Еще бы! Гергий Георгиевич примерно час принадлежал только мне. Разговор склеился с первой секунды, с моего безумного заявления про троих сыновей с глупым намеком на братьев Карамазовых..И мы вышли, продолжая беседу, из театра и шли, спотыкаясь по каким-то колдобинам...Прекрасные мгновенья...А статья получилась маленькая. Формат был такой. В театр в тот день приходил старый священник из потомков Голенищевых-Кутузовых, которому мы, вновьприбывшие советские, были чрезвычайно интересны, и который строго относился к привозимой в Европу субкультуре. Концерт ему очень понравился. Он похвалил Олю Конскую за выбор актера и темы. Когда священник вышел за дверь, Оля пустилась вприпрыжку в фойе театра: "Угодила! Угодила!"
Угодили, Георгий Георгиевич. В самое сердце угодили...Светлая Вам память...Мы с Олей долго искали по окрестностям Франкфурта черные розы для Тараторкина...Оля нашла. Оля не могла не найти. Мы все тогда немного сошли в с ума от него. А может быть, только я, ведь Оля была актрисой, и я все понимаю про актеров, но всегда готова выкинуть за скобки свое понимание и упиваться подаренной эйфорией. И не то, чтобы Блок был беспрекословно любим, но голосом Тараторкина - безусловно. Только голосом Тараторкина наполнены для меня жизнью эти невозможно оторванные от жизни  строки Александра Блока:
Никогда не забуду (он был, или не был,
Этот вечер): пожаром зари
Сожжено и раздвинуто бледное небо,
И на желтой заре — фонари.
Я сидел у окна в переполненном зале.
Где-то пели смычки о любви.
Я послал тебе черную розу в бокале
Золотого, как небо, Аи.
Ты взглянула. Я встретил смущенно и дерзко
Взор надменный и отдал поклон.
Обратясь к кавалеру, намеренно резко
Ты сказала: «И этот влюблен».
И сейчас же в ответ что-то грянули струны,
Исступленно запели смычки...
Но была ты со мной всем презрением юным,
Чуть заметным дрожаньем руки...
Ты рванулась движеньем испуганной птицы,
Ты прошла, словно сон мой легка...
И вздохнули духи, задремали ресницы,
Зашептались тревожно шелка.
Но из глуби зеркал ты мне взоры бросала
И, бросая, кричала: «Лови!..»
А монисто бренчало, цыганка плясала
И визжала заре о любви.

Фотографии моего мужа, наспех переснятые из семейного альбома.