Мое пребывание в ГСВГ. Глава 14

Как мне сделали «тёмную»

Учения подходили к концу. Это была последняя ночь на полигоне. На следующий день мы должны были сворачиваться и возвращаться в гарнизон. Молодые ждали этого возвращения почти как дембеля. К полевой жизни мы тогда ещё не привыкли.
После отбоя я, как обычно, хотел лечь рядом с Сашкой Алейником. Но в тот вечер он занял место раньше меня, а свободного места среди наших уже не осталось.
Замкомвзвода Сократов заметил, что я всё ещё хожу по палатке.
— Ты чего до сих пор не спишь?
— Да места нет.
Он раздражённо махнул рукой.
— Есть место. Вон ложись.
Он показал на противоположную сторону палатки, где спали узбеки. Между ними действительно оставалось одно свободное место.
Делать было нечего. Я лёг.
На всякий случай спрятал под бушлат штык-нож. В полку случалось, что ночью их воровали. Автомат тоже прижал к себе покрепче. На учениях оружие всегда находилось рядом со спящим.
Усталость взяла своё быстро.
Я уснул.
Проснулся среди ночи от того, что на меня навалились сразу несколько человек.
Лежавшие по обе стороны узбеки прижали мои руки. Ещё двое удерживали ноги. Кто-то навалился сверху. А возле головы сидел Абдуллаев, прижав коленями мои плечи.
Я попытался вырваться.
Безуспешно.
Меня держали так крепко, что любое движение только сильнее сжимало этот живой капкан.
Я хотел закричать.
Но Абдуллаев сразу закрыл мне рот рукой.
В нашей палатке спали и два молодых офицера — взводный Доника и замполит Тихомиров. Судя по всему, они ничего не слышали.
Да и слышал ли вообще кто-нибудь происходившее?
Тогда я этого не знал. Позже появились основания думать, что не все в ту ночь спали. Но в тот момент мне казалось, что мы остались один на один.
Абдуллаев смотрел на меня совершенно спокойно.
Без крика.
Без злости.
Это меня ещё больше подавляло..
— Я ненавижу вас, хохлов, — тихо произнёс он. — Вы убили моего брата. В Афганистане. Поэтому и я убью тебя.
Он говорил медленно, словно рассказывал давно принятое решение.
— Думаешь, не убью? Я для того и пошёл в вашу армию, чтобы научиться вас убивать. Научусь хорошо стрелять из РПГ, уволюсь, вернусь в Афганистан. Я знаю там все тропы. За вас хорошо платят. Ещё больше — за подбитую технику. Мой брат хорошо зарабатывал, убивая вас...
Я слушал и не мог поверить, что всё это происходит на самом деле.
Больше всего меня поражало даже не содержание его слов, а то, с какой уверенностью он их произносил.
Ведь это мог услышать кто угодно.
И если бы кто-то донёс в Особый отдел, последствия были бы очень серьёзными.
В какой-то момент я поймал себя на мысли: если остальные удерживают меня и молча позволяют ему говорить всё это, значит, они по крайней мере готовы быть его сообщниками. Тогда мне казалось именно так.
Абдуллаев продолжал:
— У меня есть два патрона. Давай выйдем сейчас вдвоём подальше от палаток. Один патрон дам тебе. Один оставлю себе. Будем стреляться. Один на один. Всё будет честно.
Я ничего не ответил.
Если честно, я испугался.
И сегодня, спустя столько лет, я не вижу смысла изображать из себя героя.
В ту минуту я чувствовал себя совершенно беспомощным.
— Что, страшно? — спросил он.
И сам же ответил:
— А мне совсем не страшно.
Чем всё это могло закончиться, я не знаю.
Но в этот момент проснулся Сократов.
Ему понадобилось выйти из палатки.
Все, кто удерживал меня, одновременно посмотрели в его сторону.
Скорее всего, он ничего не видел и ничего не слышал.
Но само его пробуждение спутало их планы.
Абдуллаев убрал колени с моих плеч.
— Ладно... Живи пока, — спокойно сказал он. — Но мы к этому разговору ещё вернёмся.
Меня отпустили.
Я так и остался лежать, не в силах сразу подняться.
До самого утра я больше не сомкнул глаз.
Я всё думал, как поступить.
Сообщить командованию?
Рассказать, что услышал?
По-хорошему, именно так, наверное, и следовало сделать.
Но тогда я рассуждал иначе.
Стучать на сослуживца считалось последним делом. Не по-пацански.
Каким бы ни был Абдуллаев, сдавать его я не хотел.
Поэтому никому ничего не рассказал.
Во всяком случае, мне тогда казалось, что никто, кроме нас, об этом монологе не знает.
Позже выяснилось, что, возможно, я ошибался.
Не все в ту ночь спали...