Мое пребывание в ГСВГ. Глава 16

Как я снова попал в госпиталь в Ваймар

Наша рота только вернулась с зарядки.
Мы быстро застелили кровати и бросились в умывальник. До утреннего осмотра оставалось совсем немного времени. Там, как обычно, было не протолкнуться. Одновременно умывались бойцы второй и третьей рот.
На входе меня остановил один из узбеков-старослужащих.
Особым авторитетом среди своих он не пользовался, но сейчас рядом стояли его земляки из второй роты. Видимо, захотелось показать им, какой он грозный дед.
— Эй, «слоняра», сколько старому осталось? — спросил он.
— Отстань. Я спешу.
Я попытался пройти мимо.
Он схватил меня за локоть.
— Ты что, совсем страх потерял?
И тут же фамильярно хлопнул меня ладонью по щеке.
До сих пор не понимаю, что тогда произошло.
Наверное, сказалось всё сразу: усталость, постоянное напряжение, накопившееся раздражение...
Не раздумывая ни секунды, я ударил его в ответ.
Со всей силы.
Кулак пришёлся прямо в челюсть.
Узбек отшатнулся назад и едва удержался на ногах.
На несколько секунд вокруг всё замерло.
Такого никто не ожидал.
А потом его земляки бросились на меня.
Я ещё успел увернуться от нескольких ударов, ответил парой своих, одного из нападавших встретил ударом ноги в бок.
Но тот успел схватить мою ногу.
Я потерял равновесие.
За спиной стояли низкие чугунные ванны, обложенные плиткой..
На одну из них я и рухнул.
До сих пор удивляюсь, что тогда не переломил позвоночник.
Наверное, в последний момент успел выставить левую руку, и удар пришёлся не прямо на спину, а немного в сторону.
Но боль была такой, что перехватило дыхание.
Я уже не мог подняться.
А узбеки ещё несколько секунд продолжали добивать меня лежачего.
Драку остановил кто-то из сержантов.
Меня подняли на руки и отнесли в кубрик.
На верхнюю койку подняться я уже не мог, поэтому уложили на нижнюю.
И тут произошло неожиданное.
Тот самый старослужащий, с которого всё началось, вдруг испугался.
По-настоящему.
Он прекрасно понимал, чем может закончиться эта история.
Если дело дойдёт до прокуратуры — дисбат обеспечен.
Он подошёл к моей кровати и начал просить прощения.
Говорил быстро, сбивчиво.
Просил не сдавать его.
Клялся, что больше никто никогда не тронет меня.
Что ему осенью домой.
Что его ждут родители.
За него стали просить и наши узбеки из роты.
Я молчал.
Сдавать его я и не собирался. Но цену набить можно было бы. Пусть пока понервничает, поизвиняется...
Вскоре пришли офицеры.
Они сразу поняли, что произошло.
Командир второго взвода собрал всех старослужащих в каптёрке.
Начался серьёзный разговор.
Потом уже мне рассказывали, что сперва все дружно уверяли:
— Ничего не знаем.
Но офицеры всё-таки кого-то дожали.
Кто-то проговорился.
Меня же начали расспрашивать.
— Кто избил?
— Кто начал драку?
— Кто участвовал?
Я ответил только одно:
— Меня никто не бил. Я поскользнулся на мокром кафеле и ударился о ванну.
Конечно, никто не поверил.
Но больше я ничего говорить не стал.
Из полковой медсанчасти пришли санитары с носилками.
Рентгена у нас в полку не было.
Поэтому меня срочно отправили в госпиталь.
Так я во второй раз оказался в Ваймаре.
Только теперь уже не в терапевтическом, а в травматологическом отделении.
Меня тщательно обследовали.
Сделали снимки позвоночника.
Лечащим врачом оказался киевлянин.
Узнав, что я тоже с Украины, он сразу улыбнулся:
— Ну что, землячок...
Он долго рассматривал рентгеновские снимки.
Потом сказал:
— Позвоночник цел. Есть небольшой ушиб тканей... но ничего страшного. Всё обошлось.
Я облегчённо выдохнул.
— Жить будешь, — улыбнулся доктор.
— А что за уплотнение?
— После ушиба бывает. Не бери дурного в голову... и тяжёлого в руки.
Мы оба рассмеялись.
Через три дня я уже мог понемногу ходить.
Спина ещё болела, но гораздо меньше.
Почти до сорока лет эта травма вообще никак о себе не напоминала.
И только потом боли начали время от времени возвращаться.
Наверное, действительно позвоночник ничего не забывает.
Через неделю лежать без дела стало невыносимо.
Во время утреннего обхода доктор спросил:
— Как самочувствие?
— Хоть завтра обратно в строй.
Он усмехнулся.
— Так соскучился по части?
— По части — нет. А вот от безделья уже устал.
Доктор немного подумал.
— Тогда есть предложение.
— Какое?
— Подменишь нашу Элю?
— Кого?
— Медсестру из операционного блока. Послезавтра ей будут делать операцию на колене. Надо, чтобы кто-то пару недель помогал вместо неё.
Я согласился сразу.
Когда же впервые увидел Элю, сердце почему-то забилось быстрее.
Молодая.
Красивая.
Я и раньше встречал её в коридорах госпиталя, но имени её не знал.
Работа оказалась совсем несложной.
После операций нужно было убрать помещения, вымыть полы, собрать использованный инструмент и отнести его на стерилизацию.
Потом принести стерильный комплект обратно.
Всё.
В первый день операций почти не было, поэтому мне разрешили просто наблюдать.
Именно тогда я впервые увидел последствия той суровой зимы.
Обморожения. Пальцы ног были совершенно чёрными. Мёртвыми.
Одному бойцу удаляли один палец.
Другому — два.
Кому-то — всю стопу.
А нескольким солдатам ампутировали голень.
Гангрена.
Совсем молодые пацаны.
Им ещё жить да жить...
Я тогда невольно думал: сколько же человеческих судеб было искалечено из-за чьей-то халатности.
И ведь я так и не услышал, чтобы хоть кто-нибудь из командиров за это ответил.
Через день оперировали Элю.
Её привезли в операционную на каталке.
Я случайно увидел её перед началом операции и сразу вышел.
Стало неловко.
Она лежала почти раздетая, накрытая только простынёй.
Я сел в соседнем помещении.
Через открытую дверь иногда слышал её тихие вскрики.
И сам удивлялся себе.
Каждый раз сердце почему-то сжималось.
"Совсем с ума сошёл..." — думал я., - "Кто она... И кто ты... Ты обычный солдат-первогодка. А она молодая красивая девушка, работает в госпитале. Наверняка вокруг неё хватает поклонников."
Я пытался прогнать эти мысли. Но они всё равно возвращались.
Почти две недели я проработал в операционном блоке. За это время настолько привык к крови, что перестал её замечать. Иногда даже получал замечания.
— Опять каплю крови на полу оставил!
А ещё мы по-мальчишески дурачились.
После операций ампутированные пальцы складывали в баночки со спиртом. Наверное, для отчётности. Я брал такую банку и заходил в палаты, где лежали дети офицеров и молоденькие девчонки.
Крики стояли такие, что слышал весь этаж.
Мне тогда казалось это смешным приколом.
К середине марта мой неожиданный «отпуск» закончился.
Всего в Ваймарском госпитале я провёл почти три недели.
За мной приехала машина из части.
И вскоре я снова оказался в своей роте.
Служба продолжалась.