Мое пребывание в ГСВГ. Глава 17

Как мы стали любимцами замполита полка

Пока я лежал в госпитале, жизнь ансамбля не стояла на месте. Васька Мальцев всё-таки осуществил свою затею и собрал настоящий солдатский ансамбль.
Кроме него самого в состав вошли Вовка Власов, который теперь играл на бас-гитаре, и Витька Пинчук — наш бессменный барабанщик. Правда, никто не называл его по фамилии. Для всех он был просто Молдаван. Он действительно приехал из Молдавии, числился во второй роте, но служил при оркестре полка.
Когда я вернулся из Ваймара, место гитариста оказалось свободным. Васька сразу протянул мне электрогитару.
— Учиться придётся заново, — предупредил он.
И оказался прав.
До армии я был уверен, что играть умею неплохо. На гражданке друзья всегда просили меня взять гитару. Но электрогитара оказалась совсем другим инструментом. Здесь нельзя было просто бренчать аккордами. Нужно было держать ритм, попадать в доли, чувствовать всю группу.
Поначалу у меня ничего не выходило.
Васька терпеливо показывал снова и снова.
— Не спеши... Слушай барабаны... Теперь вместе...
Постепенно стало получаться.
Именно тогда я впервые понял, насколько талантлив был Мальцев. Сам он почти не писал песен, зато великолепно чувствовал музыку. Любую мелодию мог превратить в полноценную аранжировку.
К весне у нас уже было около десятка песен.
Особенно выделялись две композиции Вовки Власова.
Он писал о том, что видел вокруг себя. Тогда слово «шансон» ещё никто не употреблял, но сегодня этот стиль, наверное, назвали бы армейским шансоном.
Его песни были простыми, без литературных изысков, но очень искренними.
Именно тогда я тоже впервые попробовал писать песни об армии.
Постепенно у каждого из нас появился свой репертуар.
Первый концерт мы дали в клубе полка.
Вроде бы всё прошло неплохо.
Нас слушали внимательно, даже аплодировали.
Но после концерта мы сами поняли, чего нам не хватает.
Между песнями возникали длинные паузы.
Мы молча перестраивали аппаратуру, переглядывались, а зрители терпеливо ждали.
Нужен был человек, который мог бы разговаривать с залом.
Такой человек вскоре нашёлся сам.
Звали его Валерка Бабаскин.
Пел он, мягко говоря, посредственно. Зато разговаривал великолепно.
До армии был комсомольским активистом, обладал редким даром сходиться с людьми и совершенно не боялся никакого начальства.
Правда, характер у него был своеобразный.
Сначала он сумел устроиться при штабе первого батальона, но быстро вылетел оттуда после того, как попался начальнику штаба пьяным.
За такой номер на первом году службы можно было серьёзно пострадать.
Его отправили в обычную мотострелковую роту третьего батальона.
Но и там он не пропал. Практически сразу оказался в хоре. А потом и возле нашего ансамбля.
Очень скоро стало ясно, что именно такого человека нам и не хватало.
Он объявлял песни, рассказывал какие-то истории, шутил, импровизировал.
Иногда говорил откровенную ерунду, но говорил так заразительно, что публика смеялась ещё до того, как начиналась следующая песня.
Сегодня такого человека назвали бы шоуменом.
Именно Бабаскин однажды узнал, что в новом солдатском чепке собираются проводить торжественное чествование лучших дембелей полка.
Он тут же нашёл организаторов.
Каким образом ему удавалось входить в кабинеты практически любого начальства, для меня до сих пор остаётся загадкой.
Через несколько дней нам сообщили:
— Будете выступать.
Во время концерта мы исполнили несколько обычных песен.
А потом Вовка спел свою.
Замполит полка майор Кочев, сидевший в первом ряду, заметно оживился.
После песни он сразу подошёл к нам.
— Что это за вещь? — спросил он. — Никогда раньше её не слышал.
Ответить успел Бабаскин.
— Это наша песня. Автор — Владимир Власов.
Кочев перевёл взгляд на смущённого Вовку.
— Сам написал?
— Сам...
— Молодец.
Потом прозвучала ещё одна песня.
Она называлась «Демобилизация».
После неё замполит буквально расцвёл.
Надо понимать время. В Советском Союзе тогда огромной популярностью пользовались армейские ансамбли. По телевидению постоянно звучали военно-патриотические песни. Проводились конкурсы «Когда поют солдаты». Гремели «Каскад» и «Голубые береты». И вдруг оказывается, что прямо в его полку появились музяканты, которые сами пишут песни. Для замполита это была настоящая находка.
Кочев подозвал начальника штаба.
Тот подошёл.
О чём-то переговорили.
Потом начальник штаба ушёл.
Через несколько минут вернулся с коробкой наград.
И тут произошло то, чего никто не ожидал.
Замполит объявил:
— За творческую инициативу наградить участников ансамбля полковыми медалями и комплектами знаков.
Мы переглянулись.
Неужели это происходит с нами?
В полку существовали собственные памятные медали.
Их вручали дважды в год лучшим дембелям.
Всего двенадцать комплектов.
Именно они лежали сейчас в коробке.
Именно их должны были получить солдаты, уходившие домой.
Но вместо дембелей пять комплектов неожиданно достались нам — вчерашним «слонам», только-только перешедшим на второй период службы.
Я украдкой посмотрел на стоявших рядом старослужащих.
По их лицам было понятно всё.
Кто-то удивился.
Кто-то улыбнулся.
А кто-то смотрел на нас с откровенной завистью.
Особенно потому, что в комплект входили дефицитные значки, включая гвардейский.
Достать такие было очень непросто.
Многие покупали их за свои деньги.
Другие искали через знакомых.
Некоторые вообще так и не смогли приобрести.
А теперь этот комплект вручали нам. Слонам!
Радость быстро сменилась тревогой.
Я прекрасно понимал, что принести такие вещи в казарму — почти то же самое, что сразу подарить их ворам. Исчезали новые шапки. Пропадали шинели. Срезали пуговицы. Меняли портянки. Что уж говорить о красивых значках и медали.
Единственным относительно безопасным местом могла стать каптёрка. Но теперь там распоряжался Сафаров. Доверять ему я не мог. Поэтому после концерта подошёл к Ваське.
— Спрячешь у себя?
Он только улыбнулся.
— Конечно.
В оркестре у него была собственная каптёрка. Туда посторонние почти не заходили. С того дня всё ценное — письма из дома, фотографии — я постепенно стал относить именно туда.
Получилось так, что настоящей моей каптёркой стала уже не ротгая, а в оркестре.
И, как показало время, это было очень правильное решение.