Мое пребывание в ГСВГ. Глава 19

Как я ходил в караул в пехоте

Со второго периода службы нас начали привлекать к наряду в караул. В один из таких первых моих караулов нас пришёл проверить наш замполит роты лейтенант Тихомиров. Он был помощником дежурного по полку. Я в ту ночь стоял на третьем посту, что находился в парке. Охраняемым объектом являлись опломбированные боксы с техникой.
Я узнал своего замполита издали. Он шёл в сопровождении разводящего сержанта. Накануне он сам мне говорил, что придёт проверить лично меня, как я исправно несу службу. Потому я сразу настроился действовать исключительно по Уставу, чтобы не дать ему повода меня в чём-либо упрекнуть.
Я подал команду, как и предписывал Устав: «Стой, кто идёт?» На что разводящий ответил соответственно того же Устава. После этого я разрешил им подойти ко мне ближе.
Лейтенант приблизился ко мне и стал искать предлог, к чему бы придраться. Меня распирал смех, так что я еле сдерживал себя, корча серьезную гримасу. Дело в том, что у меня к тому времени сложились уже великолепные отношения с нашим замполитом. Я его уважал и, если честно, ощущал симпатию с его стороны к себе. Не знаю почему, но он отобрал меня и ещё двоих молодых москвичей  для составления Боевых листов. Каждый из нас писал тот листок для своего взвода. Поначалу мне не нравилось это занятие. Писарь – это вообще не мое призвание. А тут еще не просто писать надо было, но писать в патриотическом и пропагандистском стиле, чтобы «поднимать боевой и моральный дух бойцов». Я совершенно ничего в этом не смыслил. Потому уже в первый день, когда Тихонов вызвал меня в Ленинскую комнату и положил передо мной чистый бланк «Боевого листа», я прямо ему ответил, что не смогу этого сделать. «Да баран я в таких вопросах, товарищ лейтенант!» - прямо признался я. Но замполит не отставал: «Ничего страшного, я тебя всему научу!» И так мы начали создавать вместе Боевые листки, которые надо было выпускать каждую неделю свежие. Прич1м, первые придумывал фактически он сам. Я лишь переписывал его заготовки своей рукой. Но потом, постепенно, я уже начинал задействовать свою фантазию, и у меня начало кое-что худо-бедно получаться писать самостоятельно. Во время тех написаний мы часто переходили на личное общение на разные темы. И таким образом между нами образовался почти дружественный контакт, но в пределах разумной субординации. Всё же я понимал, что он – офицер, а я – всего лишь солдат.
Тихомиров сперва окинул взглядом мой внешний вид. Но там все было по уставу. Даже ремень на поясе был подтянут и все пуговицы на шинели аккуратно застёгнуты.
Тогда лейтенант стал рассматривать охраняемые объекты, желая обнаружить что-то неладное там…
И тут со стороны КТП (Контрольно Технический Пункт) появился дежурный прапорщик. Он прошёл мимо моего поста, буквально в метрах пятидесяти от нас, и скрылся  за воротами парка. Он шёл на доклад к дежурному по полку.
- Я не понял, а что это у тебя здесь происходит? Почему через твой пост проходят посторонние? – корча серьёзную гримасу очень строго напал на меня Тихомиров.
- Так это же не посторонний, это дежурный по КТП! – парировал я.
- И что с того, что это дежурный по КТП? Какое он имеет право здесь проходить? – не отступал замполит.
Я немного растерялся. Формально Тихомиров был прав. По Уставу даже дежурный по КТП не имел права здесь ходить. На доклад к дежурному по полку дежурный должен был идти другой дорогой. Но та дорога была намного длиннее. Нужно было выйти за территорию гарнизона через КТП, а потом вдоль забора дойти до КПП, и только через центральный вход проследовать до штаба полка. А это почти в два раза длиннее дорога. Потому все дежурные по КТП уже давно ходили на доклад именно по этой дороге. И на это нарушение Устава никто не обращал внимания, закрывая на то глаза.
- Так, товарищ лейтенант, - запинаясь и ища формулировку для своего оправдания, начал говорить я, - это ж уже давно не мной заведено!
- А мне какое дело до того, когда и кем заведено это нарушение Устава? Ты хочешь, чтобы тебя сейчас сняли с наряда и посадили на гауптвахту?
- Да нет, не хочу. - Продолжая улыбаться, ответил я.
- Вот если не хочешь на гауптвахту, то соблюдай Устав! Ты меня понял?
- Так точно, понял, товарищ лейтенант! Исправлюсь!
- Ну вот давай исправляйся. А я прослежу за этим.
И они пошли от моего поста обратно к караулке.
Минут через пятнадцать снова появился дежурный по КТП. Счастливый такой… какую-то мелодию насвистывал… ключами жонглировал, подбрасывая их и ловя… А что ему? Отчитался перед дежурным по полку, что на его посту все нормально. Вот и настроение великолепное… Знал бы он, что его ожидало через несколько минут…
Я тяжело вздохнул и выкрикнул:
- Стой, кто идёт?
Прапор даже не остановился. В том же весёлом настроении ответил:
- Да цэ я!
А он был сам с Западной Украины. Служил в танковом батальоне. Вообще, как я узнал позже, он был милейший человек. Безобидный такой. Правда, у него был большой нос формы сливы. Из-за этого над ним порой смеялись некоторые солдаты. Но в целом – большой души человек. Я когда вспоминаю этот случай, мне искренне жаль, что всё так тогда произошло. Ну не тот мужик пострадал! Лучше бы на его месте оказался кто-то другой. Искренне говорю…
- Стой, буду стрелять! – грозно скомандовал я и тут же передёрнул затвор.
- Стриляй! – На украинском языке, с улыбкой, ответил он и продолжил дальше идти. Он думал, что я просто шучу от скуки на посту, решил поприкалываться…
Я выстрелил в воздух и направил на него автомат.
- Стоять! – громко крикнул я.
Прапор остановился и чуть присел.
- Ты шо, з глузду зъихав? – уже взволнованным голосом произнёс он.
- Я сказал, стоять! – Ещё громче прокричал я.
Меня охватил мандраж. Я не знаю почему, но руки стали трястись. Может потому, что я никогда в жизни до этого не наводил автомат на человека? Не знаю. Однако разум я не потерял. Я прекрасно осознавал в тот момент, что после того, как я выстрелил в воздух, дело это просто так уже не закончится. Это ЧП! И мне придётся как-то оправдываться за этот выстрел.
- Ложись на землю! – Выкрикнул я, продолжая держать его на мушке. И только после этой фразы я сам посмотрел прапорщику под ноги. Он остановился как раз посреди огромной лужи.
Блин, я уже начал сожалеть, что это сказал. Ну не хотел я его укладывать в лужу. Жалко мне было его, как и жалко было и себя. Ведь замполит пригрозил посадить меня на гауптвахту, если я не поступлю по Уставу…
Прапор посмотрел под ноги и жалостливо уставился на меня.
У меня сердце раздиралось, насколько мне было его жалко.
- Вв-вв-вызывай начальника караула! – Заикаясь еле выговорил он, но так и не лёг в лужу.
Я сделал десять шагов к точке, где находилась связь, не отрывая глаз от прапора. Достал трубку и подсоединил её к розетке.
На том конце провода кто-то снял трубку. Я сразу не расслышал, кто это был. Дежурным по караулу был тогда наш взводный, лейтенант Доника. Сперва я так и решил, что это был именно он.
- Товарищ лейтенант, на третьем посту задержан неопознанный объект!
Последовала заминка. Но уже секунд через десять я чётко расслышал голос другого лейтенанта, замполита Тихомирова:
- Отпусти его! – не громко и спокойным голосом ответил замполит, - Ты меня слышишь? Я сказал, отпусти его.
- Как скажите, товарищ лейтенант…
Я облегчённо вздохнул и опустил автомат.
- Можете идти. – Теперь уже негромко произнёс я.
Напуганный прапорщик молча продолжил свой путь к КТП…
Через пять минут в ворота парка влетел караул, поднятый по тревоге. Караулка ведь находилась буквально в ста метрах от тех ворот, так что третий пост был совсем близко. Впереди бежал разводящий сержант. За ним – человек десять…
Не, я догадывался, что они бежали на мой выстрел. Но я был ещё под впечатлением случившегося. Потому, когда они молча пробежали мимо меня в сторону четвёртого поста, я даже не окликнул их. А потом мне стало смешно. Смешно из-за того, что бестолковый сержант даже не посчитал нужным поинтересоваться у меня, где стреляли. «Ну, не спросили, значит пусть теперь побегают по всему парку. Кто им врач?» - сам  в себе произнёс я.
Минут через десять караул вышел из-за дальнего бокса, где рядом находился склад ГСМ, и уже не спеша последовал в мою сторону.
Подойдя совсем близко, разводящий наконец обратился ко мне:
- Ты не слышал, откуда стреляли?
- Слышал, - с полным пофигизмом ответил я.
- И где стреляли? – снова уточнил сержант.
- Здесь стреляли… Я стрелял…
Весь караул с возмущением посмотрел на меня.
- Так какого ты не сказал нам сразу, когда мы пробегали мимо тебя? – начали они кричать на меня вразнобой.
- А вы чё, у меня спрашивали? Вы пронеслись мимо меня, как угорелые, даже не посчитав нужным что-то уточнить. Ну я и не стал вам мешать…
- Придурок! Мы носимся по всему парку, ищем того, кто стрелял, а он ни слова нам не сказал!
Я заржал…
* * *
Началось разбирательство.
Я подробно рассказал всё, как было.
Формально придраться ко мне оказалось невозможно. Я действовал строго по Уставу.
Более того — мои действия признали образцовыми. Командир полка лично похвалил меня за бдительность.
Через несколько дней в очередном «Боевом листке» третьей мотострелковой роты появился материал о часовом, который образцово выполнил требования Устава при задержании нарушителя. Разумеется, писал его не я. Кто-то другой решил поставить меня в пример всей роте.
Все были довольны.
Кроме меня.
Прошло уже много лет. И чем дальше от тех событий, тем чаще я думаю не о том, что правильно выполнил Устав, а о том прапорщике. Он ведь не был нарушителем в привычном смысле слова. Он просто шёл той дорогой, по которой годами ходили все дежурные по КТП. Так было заведено задолго до моего прихода в полк. Никто этому не удивлялся, никто никого не задерживал. Не повезло ему лишь в одном. Именно в ту ночь наш замполит решил проверить, насколько хорошо я соблюдаю Устав. Именно после его разговора со мной я уже не мог поступить иначе. Если бы снова оказался в той же ситуации, зная только то, что знал тогда, наверное, опять сделал бы всё так же. Потому что солдат не имеет права выбирать, какие пункты Устава выполнять, а какие — нет. Но человеческое сожаление всё равно осталось. Мне искренне жаль того прапорщика. Он оказался крайним в истории, виновником которой был, по сути, вовсе не он.
Иногда можно быть абсолютно правым по инструкции… …и при этом чувствовать себя виноватым перед человеком...