Забаненная любовь

  На часах было без четверти полночь, а под последним Сениным постом всё так же горел одинокий, издевательский ноль.
Сеня обновил страницу. Потом ещё раз. Синий свет монитора выхватывал из полумрака кухни его небритый подбородок, остывшую кружку с налипшей на стенки кофейной гущей и серый кошачий силуэт на подоконнике.
Муся сидела спиной к комнате, демонстративно глядя на ночной пустырь, и только кончик её хвоста нервно подрагивал — верный признак того, что терпение зверя на исходе.
— Нет, ты понимаешь, Мусь? — Сеня откинулся на скрипнувший стул. — Я им цитату из Твена, тонкую иронию, можно сказать, душу наизнанку. А они — ноль. Мимо идут. Вчера выложил анекдот, по-моему, смешной до колики — два лайка, и оба от какой-то тётки с собакой на аватарке. Ощущение, будто я кричу в пустой колодец.
Муся медленно повернула голову. В её жёлтых, немигающих глазах читалась вековая скорбь кошачьего рода, вынужденного делить жилплощадь с гуманитарием. Она спрыгнула с подоконника, мягко шлёпнулась на линолеум и пошла к миске. Понюхала. Брезгливо дёрнула задней лапой, словно закапывая нечто неприличное, и уселась напротив Сени.
— Знаю, знаю, — вздохнул Сеня, потирая переносицу. — Надоел сухой корм. Завтра куплю свежей говядины. Но ты должна понимать — мне, в отличие от тебя, нужна духовная пища. Вектор нужен, понимаешь... Эх ты, пушистое создание... Ни хрена ты не понимаешь. Тебе лишь бы кусок курицы или говядины свежей... Паразит ты... Муська... Спать, жрать, срать...
Сеньке срочно требовалась дофаминовая встряска. И он нашёл её — на аватарке Наташи.
Наташа была жрицей Instagram, богиней сторис и обладательницей лица в сорока ракурсах. Улыбка — как в рекламе отбеливания зубов. Грудь — как геополитика: многообещающе выпуклая, но по всем ключевым вопросам спорная.
Словно в ответ на его молитвы, в правом нижнем углу экрана мягко звякнуло уведомление. Сеня дёрнулся так, что едва не опрокинул кружку.
«Привет. Смешной статус у тебя. Кайф... :)»
Сеня выпрямил спину. Втянул живот так, будто через монитор кто-то мог это видеть, и застучал по клавишам.
Через несколько дней «общения» по типу «Привет, как дела? Кайф... Как погода?..» они созвонились по видео.
Наташа перемещалась по своей ярко освещённой квартире, как актриса в рекламном ролике. То у зеркала с распущенными волосами. То на кухне наливает себе что-то в высокий бокал от Эрмес... То в ванной, наклоняясь к камере так близко, что у Сеньки чуть не снесло крышу, перехватывало дыхание.
Он сидел в своей тёмной кухне, сжимал холодную кружку обеими руками и чувствовал себя школьником, которого случайно пустили в гримёрку к кинозвезде.
— Ты такой загадочный, Сень, — пропела Наташа, поправляя бретельку. — Всё молчишь, смотришь так глубоко...
Сеня судорожно сглотнул и выдавил:
— Ммм... Да. Я просто... думаю. О масштабах.
Муся, наблюдавшая за этой сценой с холодильника, тихо фыркнула и отвернулась к стене.
На следующий день после такой эротики Сеня уже мысленно прикидывал, сколько стоит билет до её города и как лучше отрекомендовать её маме. Вечером экран мигнул. Звонок оборвался, а в чате появилась сухая строчка:
«Слушай, ты прикольный, но давай останемся друзьями?»
В кухне стало так тихо, что было слышно, как гудит старый холодильник. Сеня перечитал фразу. Потом ещё раз. Кровь горячей волной прилила к ушам. Внутри всё заклокотало — от обиды, от глупости ситуации, от этой нелепой кружки в руках. Он поставил её на стол, собрал всю свою оскорблённую гордость в один абзац и с размаху ударил по клавишам:
«Наташ, предложить мужчине остаться друзьями — это всё равно что сказать: „Собака, ты мне надоела. Стань ежом!“»
Он нажал Enter и победно выдохнул. Пусть покрутится. Пусть оценит глубину метафоры.
В чате на секунду появились три прыгающие точки — Наташа начала печатать. Точки пропали. Появились снова. И вдруг вместо Наташиной улыбки на экране возник серый безликий силуэт. Сообщение не отправлялось. Внизу горела красная надпись: «Пользователь ограничил круг лиц, которые могут ему писать».
Бан. Глухой, без права на апелляцию.
Сеня сидел неподвижно. Наталья испарилась, оставив после себя только гул холодильника, чашку с недопитым кофе и огрызок бутерброда с 5%-ным сыром, который Муська на дух не переносила, презрительно фыркая и недовольно урча при одном его виде.
Муся бесшумно спрыгнула с холодильника, прошлась по столу, обогнув клавиатуру, и ткнулась влажным холодным носом Сеньке в щетинистую щёку. Потом села рядом с ноутбуком, наступив задней лапой прямо на клавишу Esc, и посмотрела на хозяина с редким для неё сочувствием.
Сеня усмехнулся. Погладил её жёсткую шерсть между ушами, открыл свою страницу и неторопливо набрал новый статус:
«В активном поиске. Предпочтительно — со стабильным Wi-Fi и без иллюзий. Поясняю: не для серьёзных отношений».
Потом встал, взял со стола засохшую кошачью миску и пошёл к раковине.
— Ладно, Муся, — сказал он в пустоту кухни. — Пошли за говядиной. Ежи из нас всё равно хреновые.
Н. Л. ©


Рецензии