Последняя резиденция королей

В Америке тысячи погод и освещений,
и мы шагаем улицами, шагаем улицами вечно,
шагаем улицами жизни в одиночестве.
Томас Вулф.   

Двенадцатый час к ночи. Здесь, на подземной станции, не слышно грохота грузовиков и трамваев. Здесь не останавливаются поглазеть на полированные автомобили юные девушки с папками в руках. Здесь - блестящие колонны и холодные светильники с белыми лампами. Здесь - старинные люстры, и барельефы, и железный запах рельсов, и огни поезда в туннеле, и теплый ветер, и желтые жетончики в окошках касс. Вечно спешащие куда-то люди.

Много людей, очень много. Даже в воскресенье. Даже тогда, когда последний автобус отойдет от остановки, и не спеша двинется прочь по темной улице, встанет под длинный навес в парке (ночью туда не пускают детей), и седой механик в засаленной кепке протянет руку молодому шоферу - "Ну, до утра !" И усмехнется, и бросит в угол, в коробку с мусором, измятую папиросу.

А люди трясутся на подушках сидений в освещенных лампами жестяных коробках под землей - все вперед и вперед, от станции к станции, от света до света !

Куда они едут в такое время, зачем, для чего ? Поезд исторгает из своего чрева все новые и новые толпы, которые всё текут вверх по эскалатору, и нет им отдыха, и покоя нет.

Застекленная бабушка в будке - странное существо, вроде тролля из скандинавских сказок. Она сидит там, окруженная допотопными телефонами, и светящийся пульт, и буквы на табличках, и круглое отверстие в стекле - для чего ? Неужели для того, чтобы слышать многоголосый гул поездов, суету и шуршание эскалаторов, и голоса людей, и детей, и объявлять по радио строгим голосом о том, что сейчас, сейчас, остановится резиновая лента - и, если не удержаться, все покатится вниз, в тартарары, и задавит и сомнет и самое существо, и эту будку, и ограждения, и светильники, и весь этот подземный дворец !

На переходе сажусь в другой поезд. Девочка лет двадцати (сапоги выше колена а-ля миледи Винтер, джинсы, куртка, все черное, волосы белые до пояса) с удивлением и любопытством рассматривает видавший виды полотняный бэг с надписью "КИНО", пятнистую "Флору", потертую черную кожанку и серый "New Balance". Она не понимает, как в этом можно ходить по улице. Но мне все равно. Через две станции она выходит, ступая по полу вагона своими шикарными мушкетерскимии сапогами.

Две старушки напротив - черт побери, если бы были журналы мод для пожилых, пожалуй, их следовало бы разместить на первой странице ! Шипят двери, и внутрь вваливается большое семейство. Грандиозных размеров мамаша размещает себя сразу на трех подушках вагонного дивана. Чуть поодаль - две тетушки, видимо, дочери. Одна ставит свою тележку типа "вся дача на двух колесах" в проход, и все выпадают в осадок. "Это она и есть! — ответил мистер Бэнкс, нервно расхаживая по комнате и отчаянно теребя остатки своих волос. — Её зовут Юфимия!"

Два испанца - один лет пятидесяти, другой - лет тридцати, оживленно разговаривают на родном языке. Старший испанец принимает превосходящую позу и что-то ожесточенно рассказывает и доказывает более молодому попутчику. Молодой согласно кивает головой и время от времени задает вопросы.

В вагон заходит баянист - широкая, просторная, одухотворенная мелодия проникает даже через грохот поезда. "Эх, гуляй, Москва, разворачивай, Россия !"  Хочу залезть в карман за мелочью, но вспоминаю, что там лежит лишь тридцать рублей на маршрутку - и опускаю руку.

Машинист лет тридцати пяти мчит весь этот зоопарк сквозь тьму туннеля: вечный мрак и белые сполохи ламп - и тетушек, и баяниста, и испанцев, и рекламные наклейки, и надписи "Не прислоняться".

Каждый ждет объявления станции, каждый - в надземный мир, в огни городов, в телефонные звонки, в шорох газет и говор диктора, суету новостей, сериалы и Интернет. В другой части вагона чья-то доча лет четырех, свернувшись калачиком, мирно спит под поездной скрежет и грохот. Впрочем, как это - чья-то ? Родительница, уткнувшись в газету, присутствует тут же. "Ксюша, вставай !" - сонная доча едва соображает, что делать. "Не забывайте ваши вещи в вагонах поезда !" - я помогаю родительнице загрузиться в маршрутку с сумками, чемоданами и спящей на ходу Ксюшей, и мы отваливаем под "Another Day In Paradise" Фила Коллинза.


Рецензии
Очень интересно написано))
Мне тоже нравится наблюдать за другими пассажирами))

Анетта Сочиняйкина   04.03.2019 16:01     Заявить о нарушении
На самом деле здесь присутствует небольшая стилистическая отсылка к роману Томаса Вулфа "О времени и о реке", о чём говорит эпиграф. Поскольку про этот роман многие слышали, но почти никто не читал, то... сами понимаете =) Но сюжет "Последней резиденции" никакого отношения к этому не имеет. Да и сюжета, как такового, у него нет.

А про метро у меня есть еще два или три очерка, но их, наверное, имеет смысл поместить в сборник городских рассказов, который мне всё никак не собрать. Это чисто урбанистическая писанина, с таким уклоном в Петербург девяностых, в нуар. В общем, почти как у Достоевского, только без психологии ))

Владимиров Антон Владимирович   05.03.2019 02:18   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.