Береги душу свою! 6 глава

« И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и да будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть». Мф 19. 5,6

«Почти приехали», - сказал Иван. «Ну, ты и завез меня, сплошные леса». « Да в тридесятое царство, в заозерное государство. Под нами сейчас озеро, зимой по нему дорога идет, летом паром. А рыбы в нем! Жаль, что я не люблю рыбалку, но свежую рыбу всегда можно недорого на местном базаре купить».
Спускались сумерки, на небе появились звезды. По поселку ехали в темноте, только возле магазина на столбе тускло светил фонарь. Машина остановилась у небольшого домика. «Вот наши хоромы, раньше здесь была контора электростанции, места моей работы. Заходи». Прошли через небольшой коридор внутрь дома. Иван повернул выключатель, перед Ольгой предстала комната с большой печкой, возле которой лежали дрова и торф; сколоченным из досок столом, двумя табуретками и деревянной лавкой. В углу на полу лежал скрученный не новый тюфяк, а рядом солдатский рюкзак. Больше в комнате ничего не было. Ольга остановилась у входа и как будто замерла. «Ну, что долго так стоять будем? Давай, командуй!» «Разгружайтесь,- произнесла она негромко, - а я пока печь растоплю». «Печку я побелил, дымоход прочистил, через минут тридцать тепло будет, тяга отличная». Ольга растопила плиту, подбросила торфа и подошла к окну, осмотрела его: «Окна двойные, надо их срочно законопатить», - потянула раму на себя, готово, через минуту все три рамы стояли вдоль стены. «Хорошо, что хватило у меня ума закупить все необходимое в хозяйстве,- мысленно похвалила она себя. «Разгрузился, что дальше-то делать»? «Возьми выварку, - и Ольга подала ему двадцатилитровый бак,набери снегу и поставь на плиту греться. А потом сбегай за питьевой водой на колодец». «Я принесу сегодня. Но учти, что за водой у нас бабы ходят, у них там главное место сбора».
В комнате заметно потеплело, Ольга сняла верхнюю одежду; поставила свою машинку на сундук, достала ткань, ту самую, салатовую с белыми ромашками и принялась шить небольшие мешочки, которые затем набила ватой из  тюфяка. Положила их на подоконники и вставила, предварительно протерев стекла, рамы - вторички. Таким образом, утеплив нижнюю часть окна, она принялась отверткой засовывать вату в щели между оконной коробкой и рамой. Иван поставил ведра с водой на лавку и вопросительно посмотрел на свою жену. "Закрепи вторички гвоздями , прибей рукомойник и полочку здесь», - и она указала место справа от двери напротив печки. Пока он закреплял и прибивал, Ольга тщательно вымыла полы. «А теперь прибей коврик и собери кровать». «Оль, а почему ты коврик выбрала с оленями? Рога–то, такие огромные будут над нашим семейным ложем располагаться, уж, не с намеком ли? Ты не могла тигра выбрать или  кого еще, безрогого»,- балагурил Иван, стараясь развеселить ее. И правда, настроение улучшалось, и развилась кипучая деятельность: она занавесила окна и еще две такие же занавески расположила по обе стороны от печки, создав, таким образом, кухоньку и заднюю комнатку, которую мысленно назвала «дамской»; покрыла стол клеенкой, точно в тон занавескам, салатовой с белой ромашкой; постелила на перину такого же цвета простыню, а сверху одеяло и подушки с наволочками в  тон; яркие коврики, сплетённые ей, уютно расположились возле кровати и у входа.


 «Ну, все, скомандовала она Ивану, - мой руки, а я в дамскую комнату, без стука не входи». Иван расхохотался: «Непременно, постучу по печке». Ольга поставила в эту «комнату» этажерку, на ней поместила небольшое зеркало, расческу и прочие свои вещички. В домашнем халате все из той же ткани, салатовой в ромашку, она выглядела обворожительно. Выйдя из-за занавески, Ольга произнесла: «Большое зеркало повесим здесь, под ним сундук с машинкой, сюда на стенку прибьешь крючки, для одежды, вместо шкафа, и я занавеску повешу, часы, вот сюда …» Все это время, пока она говорила, Иван не сводил с нее восхищенного взгляда. «А сейчас пора перекусить»,- сказала Ольга, выставляя на стол узелок с продуктами. Иван, выключил свет, взял ее на руки: «Все это подождет, моя дорогая, ты и так уже создала здесь райский уголок, а сама, как птичка, порхаешь в нем».
Проснулась рано, хотя на перине и под ватным одеялом тепло, но чувствовалось, что комната остыла. «Проспала задвижку на трубе задвинуть, небо отапливала»,- упрекнула себя Ольга. Тихонечко встала, одела халат и шерстяную, на ватине, безрукавку, растопила плиту, торфа побольше положила и снова юркнула в постель.
Она лежала на плече своего мужа, с нежностью всматривалась в черты его лица: «Вот, что такое любовь. Знать, что он есть, ощущать себя половинкой его и быть счастливой от осознания этого. Я счастлива? Да, да, да!».

Январь пролетел безумно быстро; страсть захватила их и несла по волнам времени, в порыве ее, они клялись: «Любить всю жизнь, хранить верность и умереть в один и тот же день в глубокой старости». Время делилось для Ольги на два периода: он - на работе и они - вместе. Все, что она делала по дому, происходило как в тумане, вне бытия, и реальной была только любовь.
Муж ее был так не прихотлив в еде, что Ольга поражалась, откуда у него сила берется?! «Иван, почему ты сало не ешь? Ведь это такой полезный продукт, съешь кусочек и сыт полдня», -  говорила она всякий раз, когда он наливал в миску молоко и крошил в него хлеб. «Нет, Оля, это не моя пища. Молоко, творог, сметана, хлеб, да еще картошка, больше мне ничего и не надо». «Где же молока наберешься, январь, все коровы в запуске?» «Что сваришь, то и съем, можешь зажаркой заправить из сала, только чтоб кусочков не было».
 
Под половицей возле печки, в углублении хранилась картошка, морковь, свекла -  такое сохранение овощей применяли за неимением погреба; всем этим Иван запасся еще до ее приезда. И сейчас овощи выручали Ольгу, когда вставал вопрос, что приготовить. Она пекла пирожки: пирожки с картошкой к борщу и щам, с квашеной капустой - к картофельному супу, а с морковкой - к чаю. Иван расхваливал все, чтобы она не приготовила, пирожки особенно нравились ему.
«Картошка заканчивается» - обратилась она как-то к нему . «На неделе к отцу съездим, еще возьмем». Так в начале февраля она познакомилась с отцом Ивана, Василием Павловичем.  Внутренним чутьем она поняла, что понравилась свекру.  И когда собирались они уезжать, он протянул ей фотографию и сказал: «Это жена моя Анастасия, возьми и береги это фото, оно единственное, потом внукам покажешь. Ты очень на нее похожа. Ивану с тобой повезло, наверное, мать там, на небе за него молится, - при этих словах он  смахнул рукой слезинку, - корова наша отелилась, через недели три, четыре за молоком приезжайте. Теленка уже отлучим от нее к тому времени».

Ольга ходила в магазин, покупала самое необходимое, тратила деньги расчетливо. Связано это было с тем, что покупки она делала на деньги, которые скопила перед замужеством, Иван же не дал ей и копейки. Спрашивать его о зарплате за январь она не стала, решила подождать до февраля. "Может на поездку за мной потратился, бензин, шофер, да и к работе он только приступил», - так объясняла она себе эту странность. Странным ей казалось и то, что, сколько не пыталась она завести знакомство с женским населением поселка ей это не удавалось. Так с ее приближением к колодцу оживленный разговор прекращался, и все женщины поспешно удалялись по домам. Такая же гробовая тишина сопровождала ее и в магазине. Ольга пыталась поговорить на эту тему с Иваном, но он обычно отшучивался: «А еще бы, такого мужа себе отхватила, завидуют, поди».
Как – то утром, проводив Ивана на работу, почувствовала она схваткообразную боль в низу живота и очень испугалась: «Уж не новый ли приступ аппендицита?». Однажды с ней уже такое случалось и старый врач, хирург, внимательно осмотрев ее, сказал: «Э, голубушка, у вас хронический аппендицит, можно сейчас операцию сделать, а можно и отложить. Ну, если повториться подобное, вырезать его без разговора». При следующей схватке Ольга побежала на улицу, к уборной, не добежав присела, и из нее вывалился кровавый сгусток, произошел выкидыш: «Ну и ладно. Ведь я ни замуж не собиралась, ни детей заводить, особенно вот так сразу». Ивану она ничего не сказала об этом происшествии и все шло по прежнему.
Но в начале марта ей стало понятно, что она снова беременна и немного повременив, сообщила об этом мужу. Он особой радости не проявил: " Знаешь, Оль, я детей не очень – то люблю, но рано или поздно это должно было случиться, что же будем рожать». И хотя она и сама не испытывала радости от перспективы нянчиться с ребенком, но такие слова его и тон задели ее самолюбие.
«Да будем рожать. А ты вот скажи мне, где твоя зарплата, на работу ходишь регулярно, а денег не даешь. Те, которые у меня были, истрачены уже и одежда твоя где, один рюкзачишко с шинелью?!» «Я все ждал, когда спросишь. Оль, я ведь был женат и дочка у меня была. Женился так по глупости, молодой был. Она залетела, ну куда деваться. Да и родни у нее здесь половина села, надавили на меня. Жена она была непутевая; я на работу, а она по родне, ля-ля-ля - целый день. Дочку в кроватке оставит, а сама пошла, бродить. Стенки были у кроватки пружинные, как дочка голову просунула в них, не знаю, короче,  задохнулась она. Я сразу от Таньки ушел, это имя моей бывшей, ну, а вещи мои она не отдала, да не так их и много было. А я решил, что жениться больше не буду, жил, как перекати поле. Знаешь, как у Крылова написано -и под каждым ей кустом был готов и стол и дом,   жил одним днем, в долги залез, вот сейчас их и возвращаю. В апреле последний верну, потерпи два месяца, перебьемся как-нибудь.Уйти-то от нее, я ушел, а развода официального не было. Вот я за эти четыре недели, которые ты меня ждала, развод оформил, домик этот выпросил у начальства и прописался в нем, чтобы не передумали, печку в порядок привел, она так дымила, что спасу не было. Заработок у меня хороший, в мае выберем участок, закажем план для дома, в октябре в своем доме жить будем, корову купим, хозяйство заведем. Здесь кругом лес, лесник мой друг, отведет делянку мне лучшую, бревна заготовлю, а сруб срубить бригада плотников поможет, я с ними одно время работал, не откажут».
 
Ольга слушала его и думала о том, что она так опрометчиво, ничего не зная об этом человеке, пообщавшись всего несколько часов, доверилась ему полностью. Она, которая всегда была осмотрительна и осторожна: «Наверное, это-правда, что у каждого человека есть судьба»,- иначе свое скоропалительное замужество Ольга объяснить не могла. Слушает она Ивана, а в голове мелодия песни прокручивается, песни, которую они с Мотей в минуту грусти напевали.

«Ихали козаки из Дону до дому,
Пидманули Галю, забрали с собою
Ой, ти, Галю, Галю молодая,
Пидманули Галю, забрали с собою.
Поидёме з нами, з нами, козаками,
Краше  тоби буде, як в ридной мами...»

«Оля, да ты слышишь ли меня? Ты веришь, что все так и будет?» «И слышу я тебя и верю тебе. Вот теперь мне становится понятно, почему женщины устроили мне такой прием. Я всю голову сломала, а ты оказывается первый парень на деревне». «Да любая из них за меня пошла бы, только бы пальцем поманил»,- вспылил Иван. «Успокойся, все у нас наладится»,- ответила Ольга, а в голове у нее уже созрел план действий.

Следующим утром, проводив Ивана на работу, Ольга села за машинку и начала шить куклу. Шила ее таким образом, чтобы можно было надеть ее на руку, на пальцы; шьет, а сама все время в окно посматривает. И как только на улице показалась соседская девочка, Ольга оставила свою работу, быстро одевшись, вышла во двор и начала по снегу ком катить по направлению к девочке. Та внимательно наблюдала за действиями Ольги, а потом спросила: «Тетечка, вы, что снежную бабу лепить будете?». «Да, присоединяйся ко мне, вдвоем веселей будет. Как тебя зовут?» «Анечка, я уже в шестом классе учусь. Мамка заругает, если я намокну». « Не волнуйся, зайдем ко мне, возле печки все быстро просохнет, мама и не узнает», - так  произошло их знакомство. Анечка сидела за столом, пила чай с пирожками и наблюдала, как Ольга шьет куклу: «Как мне у вас нравится, как будто не комната, а полянка летом в лесу. Пирожки очень вкусные и чай земляникой пахнет». «А ты приходи ко мне в гости почаще, а то мне одной скучно», - сказала Ольга и протянула Ане куклу,- одевай ее на пальчики". Показала, как это сделать. «Здравствуй, Анечка, я кукла Муся, давай дружить», - при этих словах она протянула руку куклы к Анечке и та пожала Ольгин палец. "А давай, Анечка, я сошью тебе платье. Хочешь посмотреть, как платья шьют? Только сначала я с тебя мерку сниму». Ольга сантиметром обмерила ее, записала размер на бумагу, взяла два небольших куска ткани, оставшихся у нее после пошива своих платьев и начала делать выкройку. «Ой, тетечка, я побегу, а то мамка спохватится меня, а меня нигде нет. То-то ругаться начнет». «Хорошо, Анечка, беги, одежка твоя высохла уже. Приходи завтра, я к твоему приходу платье  дошью». «Приду. А куклу мне можно взять?» «Конечно, бери. Я ведь для тебя ее смастерила».

Платье получилось нарядное, на кокетке, от кокетки вверх  расположилась вставочка, отороченная рюшами, рукав фонариком. «Ой, какое красивое», - воскликнула с восхищением Анечка, вертясь у зеркала следующим днем. «Дай-ка я тебе банты завяжу», - сказала Ольга и достала из сундука две белые атласные ленты. Она усадила Анечку на стул перед зеркалом, заплела ей две косички в верхней части головы и затем вплела их в нижние  вместе с лентами, подняла вверх и завязала два красивых банта». Анечка подскочила со стула и закружилась по комнате: «Такого платья и таких косичек ни у кого нет из моих подружек». «А ты им завтра же покажи». Аня нарядная и радостная, с пирожками, завернутыми в бумагу, побежала домой.
Не прошло и полчаса, как в комнату вошла соседка, в руках она держала глиняный кувшин с молоком и миску сметаны. «Вот это за платье для Анечки, еще яиц принесу и сало. Сможешь и мне сшить платье?». «Конечно. Давай знакомиться. Я – Ольга».
«А, меня Дарьей зовут, но все обычно Дашкой кличут.  Мужскую одежду ты тоже шьешь?» «Да, конечно, с мужской я больше всего и работала». «Ай, как хорошо. Тогда тебе от заказов отбоя не будет». С этого дня Ольгина машинка не умолкала, и нехватки в продуктах больше не было.
 
Жизнь потихоньку налаживалась. Дарья посвящала ее во все новости поселка, но с другими женщинами сблизиться так и не получалось; придут, сделают заказ, потом рассчитаются и никаких других разговоров. Мужская часть села была с ней много приветливее. Как-то, идя за водой к колодцу, она познакомилась с дядькой Макаром. Сколько было лет ему с первого взгляда и не понять. Обычно сидел он на лавочке и махорку курил, со всеми проходящими мимо здоровался. Вот и окликнул он Ольгу:«Ну, как дела, молодуха? Тебя как звать – то? Что не жалуют тебя наши бабы? А ты не тужи, все наладится. Вот слыхивал я, что ты шьешь хорошо? Так прими и у меня заказ». Ольга не сразу сообразила, на какой вопрос отвечать, начала с конца: «Как шью я, сами судить будете, а заказ приму, приносите ткань»,- договорились на послеобеденное время.

У колодца шел оживленный разговор, но с ее приближением, затих. Ольга тянула ведро из колодца, накручивая цепь ручкой вала, и вдруг почувствовала толчок в спину, повернулась, за спиной у нее стояла бывшая жена Ивана. Ольга вопросительно посмотрела на нее: «Ну, что надо, чего толкаешься?» «Ишь разбабела тут у нас на Ивановых харчах. А сам-то он исхудал бедненький совсем, смотреть страшно», - злобно и в тоже время с насмешкой произнесла  Танька. Все женщины наблюдали за ними. Ольга молча вытащила ведро из колодца, поставила на лавку, взяла коромысло. Танька отступила на несколько шагов. «Не бойся, бить не буду, пока не за что. А, что Иван исхудал?! Так хороший петух жирным не бывает. А, что он петух хороший, ты не хуже моего знаешь». Раздался дружный смех и Нина Градовская, не раз делавшая уже у Ольги заказы на пошив одежды, одобрительно сказала: «Молодец, Ольга! Так отбрила! Ты, Тань, ей палец в рот не клади – откусит». Дядька Макар спешил к колодцу: «Что отбилась?», - спросил он запыхавшись. Потом повернулся к Таньке: «Была пора, да минулась. Ищи теперь ветер в поле. Уймись, а то Иван тебя уймет. А вот и он, легок на помине».

Все повернули головы в направлении, указываемым дядькой Макаром. Иван шел с работы, с ночной смены. Увидел Ольгу, почувствовал, что-то неладно. Подошел, поздоровался со всеми, спросил: «Где наши ведра,  - взял их,- пошли Оля, я помогу нести». " Ты на коромысле неси, как баба, а то и юбку надень»,- пошла в разнос Танька. «Да такой женке, как моя Оля, не только воды принести, а и ноги этой водой помыть не грех». «Ах, Иван, ах молодец, а я уж тебя было в пропащие записал», - произнес дядька Макар. «Чтоб мужик воду носил, да еще при всех!!!»,- Ольга шла рядом с гордо поднятой головой и коромыслом  в руках. Сердце ликовало: «Ах да Иван,одним этим поступком всем рот заткнул. Дай Бог, чтобы навсегда».

Дядька Макар притащил кучу своих поношенных вещей: «Что, Ольга, сможешь обновить их?». Она осмотрела их с изнанки: «Перелицую, будут как новенькие. Если ватин принесете, сделаю вам зимнюю одежку. Может и мех, какой для воротника отыщите?» На следующий день принес он свой старый с дырками тулуп. Из него Ольга выкроила воротник для его зимнего пальто, а для своего будущего ребенка попросила кусок овчины, намереваясь сшить футляр для зимних прогулок.

Дядька Макар работой ее остался доволен и в начале апреля привел к ней своего племянника, приехавшего из города погостить. Тот попросил из отреза белой диагонали сшить брюки и пиджак. Ольга сразу определила, что если экономно раскроить, то получится из этого отреза не один, а два мужских костюма. Поэтому, когда зашел разговор про расчет за ее работу, сказала: «Денег я с вас не возьму, а вот остаток ткани взяла бы. Если, конечно, она вам не нужна». На том и порешили и остались друг другом довольны вполне.

Так у ее Ивана появился новый костюм белого цвета. В последнее воскресенье апреля уговорила она его поехать на базар в город Сураж, где подкупила недостающие детали для его выходного костюма. На демонстрацию первого мая пришли они нарядные: Иван в белом костюме, на лацканах пиджака выпущенный воротник от голубой тенниски, белые туфли и кремовая шляпа, а она, наконец одела свое самое лучшее платье, цвета чайной розы, над которым когда-то они колдовали с Мотей. Все жители поселка шли в колонах, неся в руках транспаранты, портреты Сталина, красные флаги, бумажные цветы и разноцветные флажки, пели песни; останавливаясь, танцевали под гармошку, на душе было светло и радостно.

Весна набирала силу. Ольга попросила Ивана вскопать за домом небольшой участок земли, огородить частоколом и посадила там ранний картофель, сделала грядки под овощи. Крыльцо, которое Иван оббил досками и приделал дверцу, приспособила под курятник, где поместила петуха и десяток кур, которых она получила за свою работу. Хотела было и поросенком обзавестись, но Иван остановил: «Оль, ну ты погоди немного, свой дом построим, тогда уж и о хозяйстве подумаем». Произнося эти слова, он улыбаясь вытащил из кармана деньги: «Вот получай, моя зарплата, а то я хорошо устроился у тебя на иждивении». Ольга быстро пересчитала деньги, удивленно подняла брови: «Да ты неплохо зарабатываешь, значит, и правда сможем дом построить к осени. Когда будем брать участок под строительство дома и план заказывать?» «Ну, чувствую мне теперь покоя не видать",- засмеялся Иван и обнял ее. Давай в июне, когда еще одну зарплату принесу».


Обычно Ольга утром вставала раньше мужа, готовила ему завтрак и провожала на работу. В это же утро проспала: «Что же это такое, даже не слышала, как он уходил и не разбудил», - досадовала она. День как всегда пролетел в хлопотах незаметно, пора бы Ивану с работы возвратиться, а его все нет. Несколько раз выходила, смотрела на дорогу, по который он ходил на работу и с работы. Волнение достигло предела, хотела бежать к нему в котельную, заперла уже входную дверь. Вдруг до нее из кустов донесся голос Ивана: «Оль, ты куда собралась?» Повернулась и оторопела, белый выходной костюм его был черным от угля. «Иван, ты, что в кочегарку в белом костюме ходил?!». Он молчал и смотрел на нее как провинившийся ребенок. Вошли в дом: «Ну, снимай его, в печку брошу на растопку. Ты, что всю жизнь в кустах решил отсиживаться?» «Оль, он мне так нравился, я думал, что комбинезон защитит», - Иван бросил безнадежный взгляд на свой валявшийся на полу костюм и глаза его увлажнились. Гнев у Ольги сразу прошел, и на смену ему пришла жалость: «Он не помнит своей матери, жил предоставленный сам себе, кто мог научить его как правильно одеваться, как правильно жить!». Ольга погладила его по голове и с улыбкой сказала: «Да не расстраивайся ты, сошьем новый, только теперь уж черный. Мой руки и садись есть». Она наблюдала, как он ест и вдруг пришедшая  внезапно мысль как стрела пронзила ее: «Я всегда найду оправдание для его проступков, прощу все, а может, даже себя обвиню, чтобы оправдать его. Неужели это и есть та материнская любовь в браке, о которой я когда-то слышала, но не верила, что так может быть. Ну и угораздило меня!»


Рецензии
Очень понравилось! Читаю с удовольствием, сюжетная линия увлекает. Очень хочется видеть счастливой эту великолепную девушку! Жду продолжение. Успехов автору.

Анна Поздеева Ясвободен   01.04.2017 13:05     Заявить о нарушении
Аня, спасибо за рецензию. Буду рада , если вы продолжите чтение моих опусов.

Валентина Пустовая   01.04.2017 13:26   Заявить о нарушении