Леди Макбет Сандовского уезда быль

Когда мы завели кошку с котом, да ещё у нас был огромный пёс - мраморный дог Дэнди, мы поняли, что надо что-то делать. В городской квартире животным было плохо. И мы стали изучать газеты с объявлениями о продаже домиков в деревне, тогда (15 лет назад) недвижимость стоила очень дёшево.

И вот мы нашли то, что искали: всего за 200 долларов на севере Тверской области продавался небольшой домик в глухой деревеньке, к нему прилагался огромный участок земли в 30 соток. Как нам объяснил хозяин, старичок, живший, как и мы, в Питере, на иждивении дочери и зятя, домик этот никому ни на фиг не был нужен, туда никто не ездил с тех пор, как их с бабкой оттуда забрали (жена его уже умерла).

Стояла зима, январь, но зятю, видимо, были очень нужны эти 200 долларов, и он уговорил нас туда поехать на его машине.

Несмотря на унылый зимний пейзаж мы, сугубо городские жители, видевшие в своей жизни очень мало деревень, пришли от деревеньки в восторг, так она была красива. Она состояла из одной не очень длинной улицы. Посередине находился колодец, а со всех сторон деревеньку окружал густой лес. Кругом виднелись огромные сугробы, деревенька была ими засыпана по уши, чуть ли не по крыши домов, а на деревьях везде громоздились снеговые шубы - их можно было принять за войско сказочных великанов в белых кольчугах.

Стоял трескучий мороз, но нас приютила крепкая пожилая тётка - язык бы не повернулся назвать её старухой. Как раз наступал Старый Новый год, и мы попали на празднество - собрались почти все обитатели этой деревни: несколько бабок и москвичка Лиля, которая жила там уже больше десяти лет. Все они отнеслись к нам замечательно, с теплом и большим интересом, ведь их деревенская жизнь была очень бедна событиями, а тут такое - две городских жительницы покупают дом, в который будут приезжать на всё лето!

И действительно, летом мы убедились, что не прогадали. Добираться было легко - ночь на поезде. Природа ну очень красивая. Безлюдье, тишина, покой, ягоды, грибы. Про чистый воздух можно вообще не упоминать - чище не бывает, кислород самой высокой пробы. А животные, кажется, просто блаженствовали. Мы ездили туда несколько лет подряд и проводили там долгие месяцы примерно с апреля по октябрь.

Потом наша жизнь перевернулась с ног на голову, на нас посыпались страшные несчастья. Мы потеряли нашу новую шикарную квартиру. И пришлось переселиться в единственное место, которое у нас ещё оставалось  - в эту деревеньку. А потом я и вовсе осталась совсем одна...

Кончились деньги, пенсии у меня ещё не было. И я придумала такое: поехать в Америку зарабатывать. В первый раз ничего не вышло, я вернулась через два месяца, стоял морозный февраль, после долгой и очень утомительной дороги я была еле живая, да ещё сильно простудилась - лежала с высокой температурой.

Тут надо сказать, что отношения с деревенскими жителями у нас складывались очень даже неплохие. Мы вместе отмечали всяческие праздники. Я, пока имела возможность, старалась им помочь - и вещами, и деньгами. Почему-то мне казалось, что они, всю жизнь проведя в этой глуши, были сильно обделены судьбой...

Правда, с той женщиной (её все звали по-деревенски Коморихой) у нас получилось вот что: я привезла в деревню много барахла, потому что квартира в Питере была новая, деньги у нас тогда были, и мы купили туда всё новое. А весь тот скарб, который мы нажили за жизнь, поехал в деревню: все эти ложки-вилки, подушки-одеяла, и Бог знает что ещё. И вот самой первой осенью, проведя в деревне чудное лето, мы собрались уезжать домой в Питер. Тут к нам и подъехала на кривой козе эта самая Комориха. Она сказала, что в наше отсутствие нас обязательно обчистят, и предложила всё, что можно, перенести к ней (она жила через дорогу).

Целую неделю я таскала туда все эти узлы и мешки. Но, когда мы приехали весной опять, и я пошла к Коморихе за шмотками, она сделала удивлённое лицо:

- Ты это о чём? Какие вещи? Я ничего не знаю.

От такой наглости я чуть не поперхнулась. Но я не сошла с ума от великого горя, потому что я по жизни - человек, презирающий барахло. Да и не барахло тоже. Даже если бы у меня украли золото и бриллианты, я бы не стала сильно страдать. Поэтому я всё это пережила без особых моральных потерь. В милицию я не стала обращаться - решила, что овчинка выделки не стоит. Купила всё, что надо, по новой, и стала жить дальше. Мне было противно разбираться с этой низкой бабой.

В этой же деревне жил запойный алкоголик по прозвищу Гошонок. Я его подкармливала иногда, но, в принципе, когда он бывал трезвый, он был довольно хозяйственным мужичком - сажал огород, держал какое-то хозяйство - коз, кур. Всё равно его было жалко. Он был страшненьким - похож на домового: круглые глупые глазёнки, гнилые зубы, красненький нос... Он почему-то вбил себе в голову, что я в итоге соглашусь быть его женой (за него не пошла ни одна деревенская, он всю жизнь провёл с матерью, а потом она умерла). Мне было смешно...

Как раз тогда, когда я прилетела из Штатов, в нашем государстве затеяли очередную афёру. Бывших колхозников из развалившихся колхозов "наделяли" какими-то несуществующими участками земли. Они её кому-то продавали за копейки, а деньги пропивали. Так же поступил и Гошонок. А когда у него оставалось семь тысяч рублей, он решил отдать их на хранение Коморихе, до сберкассы надо было добираться на нерегулярно ходившем до районного центра автобусе.

Комориха деньги взяла. И, видимо, у неё сразу же созрел план, как их оставить у себя навсегда (как дёшево стоит человеческая жизнь!).

И вот я лежу, больная, в постели. И вдруг поздно ночью ко мне начинает колотиться Комориха. Меня это удивило, ведь мы с ней все эти годы после её воровства общались весьма прохладно, практически не разговаривали.

Я открыла, ведь мало ли что могло случиться? И она мне сообщила, что она была у Гошонка, долго барабанила в дверь, но ничего не добилась. Я в тот момент как-то даже и не сообразила задать ей простой вопрос - для чего ей понадобился Гошонок? Она к нему не ходила НИКОГДА, вот он к ней иногда, очень редко, заглядывал по каким-то своим надобностям. Но я очень плохо в тот момент соображала. Она стала звать меня пойти к нему вместе, я отбрыкивалась. А ей нужен был СВИДЕТЕЛЬ, впоследствии до меня это дошло.

Наконец, ей удалось меня вытащить. Когда мы пришли к гошонковской двери, то она не была заперта, и это говорит о том, что Комориха ВРАЛА, когда сочиняла мне историю, как она не могла достучаться.

Мы зашли, Комориха пробежала вперёд и заголосила. Гошонок лежал мёртвый, замёрзший - дело в том, что в деревенских строениях между домом и хлевом для животных есть такой холодный промежуток, правда, он крытый, но температура там ненамного выше, чем на улице.

Дураку понятно, что Комориха ЗНАЛА, что она увидит замёрзший трупик Гошонка. Видимо, она прознала про то, что он находится в очередном запое, улучила момент, сделала своё чёрное дело - выволокла его из избы на мороз. Но я в тот момент была никакая и ничего этого даже подумать не могла.

Вызвали милицию, приехали два мента, которым было решительно наплевать на очередного умершего алкоголика - их было в округе полным-полно. Они составили протокол и отбыли.

Комориха потом захапала ещё и всё жалкое имущество Гошонка. На его похоронах и поминках она артистически голосила - талант!

А я, когда пришла в себя, припомнила ещё и совершенно мистическую историю. Перед тем как Комориха вытащила меня "свидетельствовать", я спала, и мне приснился кошмарный сон, который я, проснувшись, приписала своему болезненному состоянию. Будто кто-то идёт по дороге мимо моего дома. И вдруг этот кто-то заворачивает ко мне и пытается, схватив меня, просунуть язык в мой рот. Мне дико противно, но я сумела отбиться и отпихнуть этого "кого-то", и он ушёл восвояси...

Потом я поняла, что это душа Гошонка покидала этот мир...