Долги наши вечные

 
 С Алешкой мы уже знакомы, как говорится, уже сто лет. Это сегодня он вполне уважаемый Алексей Николаевич, а по мне, как и в молодости, он просто Лешка. Хотя ему уже и за шестьдесят перевалило с огромным хвостиком. Мы, конечно, очень уважаем своих отцов, подаривших нам свое отчество, но свое имя оно как - то роднее, как - будто отголоски юности в нем слышатся.

 Вот мы с Алешкой исключительно только по имени друг друга и называем. опять же столько лет на одном теплоходе проработали, не один пуд соли вместе съели. Таких как он друзей, на пальцах одной руки уже, увы, нам можно пересчитать. Да и любовь к бане нас всегда с ним объединяла. Столько неожиданных впечатлений да разных встреч там происходило.

Сколько себя помню, эта баня была всегда одноэтажным старым зданием, с котельной и высокой трубой позади, сложенной еще при Волго  -Доне  зеками -  в первую очередь, перед каналом.
Раньше как было - не то, что теперь:  сауны да бани свои понастроили! Раньше, чтобы в баню попасть, нужно было минимум пару часов в очереди отстоять. Вот мы и норовили в субботу, после домашних дел, попозже приходить, да друг другу очередь занимать.

 И все равно в маленьком холле столько народу набивалось! От нечего делать, делились последними «горячими» новостями, всем, что в городе произошло интересного и не очень: кто под лед на Дону провалился, с машиной или без, кто какой улов в прошедшие выходные выловил, не преминув при этом приврать немного в три короба. Утренняя новость, рассказанная в бане, к вечеру обрастала такими домыслами и подробностями, что это уже была другая история - с шокирующими леденящими душу фактами.

 Рядом с кассой, в которой совершенно ничего не было, кроме заветного билетика, была еще парикмахерская, и полупустой буфет - слава богу! После баньки, вечерком, спокойно, без толкотни, бутылочку пива удавалось выпить. В городе, как правило, нигде пива не было, а в бане - всегда, и только после парной, и только по одной: за этим зорко следил "народный" контроль. Да и буфетчица - гренадер неприступная, как Вавилонская башня, - только твоей мокрой головушке вожделенную бутылочку и продавала.

 Что ни говорите, но тогда баня считалась солидным городским заведением.  Естественно, попадая с таким трудом в нашу родную "Мекку», домой мы, как правило уже точно не спешили, и только к девяти вечера, не раньше - довольные. счастливые и распаренные - прибивались к своему домашнему очагу.

И вот в очередную нашу встречу, рассказал я Алексею такую неожиданную  историю:
- Ты помнишь, как мы с тобой в последний раз расстались?
- Как не помнить: ноябрь месяц, ветрище, сверху сыпет вперемешку дождь со снегом, почти зима.
- Так вот, бегу я, - начал свой неторопливый рассказ, - от этой круговерти побыстрее домой к теплу поближе. Мне бы по светлой улице прямиком бежать, да кто -  то по старой памяти через новостройку  по еще чуть сохранившейся дорожке меня в спину толкает. Слышу в сплошной темноте стон откуда -то раздается, пригляделся внимательней - рядом с блоками и кучей кирпичей, человек лежит. Я к нему:
- Вставай земеля замерзнешь ведь!

А он и лыка не вяжет, пьяный в стельку. Подхватил я этот сноп мокрой соломы и, считай, на себе на свет вынес. Ба - это же наш общий знакомый из соседнего дома, на одном заводе с нами работает, любитель выпить еще тот. Делать нечего, взвалил на плечо я этот "подарочек" судьбы, как мешок картошки, да так и приволок его к нему в квартиру, свалив на пол жене прямо под ноги.

 Естественно, домой заявился весь грязный и мокрый на "радость" себе и жене, пришлось перебанниваться, благо после купания домашних, примитивный дровяной титан еще не остыл. Потом еще сумку мокрую утром на стройку ходил искать, как последний забулдыга ее потерявший. Думал: ну все, сосед, как минимум после такого приключения, воспаление легких себе подхватил - до того он был холодный, мокрый и скрюченный, как осенний лист. Как бы не так: в понедельник на работу заявился с хорошего похмела, но в сносном состоянии.
- Саныч я твой должник по гроб жизни, ты меня знаешь, умру, а все равно долг отдам.
- Да, я тебя уж знаю точно хорошо, ничего мне от тебя не нужно, ты бы пил поменьше, а то замерзнешь где - нибудь, где я не хожу и тебя дурака домой больше не притащу.
Посмеялись мы с Алексеем тогда над заспиртованным соседом, и весь бы на этом разговор закончился. Но группмех при каждой встрече упорно напоминал мне, что он должник - правда еще пятерым, как минимум, был должен, это точно, не меньше. Но все же, после того памятного вечера, пить стал немного поменьше. И прожил еще лет пятнадцать на белом свете, не совсем при твердой памяти в конце.
С тех пор много воды в Дону протекло.

 Настали другие времена, другие нравы, другие европейские технологии. Но времени назло, наша городская старушка - банька так же стоит, не меняя свой облик. Может, где - то в "Сандунах" и лучше с их заоблачными ценами, нам же роднее своя: с ее старыми скамейками в предбаннике, бетонными сидениями - лежаками в помывочной, тем же старым кафелем под ногами, и с тем же парком в парилке.

 Отошли в прошлое километровые очереди, в раздевалке, поговорить в ожидании не с кем, Пива в буфете теперь хоть залейся, но не лежит что - то к такому изобилию душа, тоскуя по тому нашему "Жигулевскому - по одной на брата - и вяленым лещом на газете "Правда». В кассе теперь, как в хорошем парфюмерном магазине, есть все, что душе угодно.

 Веников банных на любой вкус полно лежит, Народ стал больно образованным: в тапочках да в шапочках, да еще с простынями укутавшись, неторопливо баниться. Правда на лето баню на отдых закрывают - из - за малого количества клиентов. И то правильно, сами виноваты, что не ходим.
На улице с Алешкой летом часто встречаемся.
- Привет! Как дела? Заходи.
- Зайду.
И побежали по своим делам, заботам. Душа спокойная: вот он рядом, только что здесь был, жив, здоров, потому - что на своих ногах резвый пробежал, ну и слава Богу. Зайду, Лешка, конечно, зайду, немного с делами управлюсь и зайду.
Снова пришла осень. Мы еще живы - судьбе назло, или благодаря ей. Снова банька. И мы с ним, вальяжно развалившись после парной, ведем неторопливый разговор.
- Ты помнишь ту давнюю историю? Как я однажды соседа спасал - пьяного с новостройки домой тянувши?
- Конечно помню! Это я сегодня уже забыл, что было вчера, а то, что было тридцать лет назад, конечно - помню.
- К чему это ты клонишь, выкладывай.
- Так вот. В конце весны он мне привиделся ночью - именно привиделся, я не шучу. Знаешь, есть такое пограничное состояние между бодрствованием и сном, вот в это время сосед передо мной и появился. Стоит и слезно просит

- Саныч, сходи к моей дочке и возьми у нее долг, что я тебе когда - то обещал.
Я и подскочил с кровати с перепугу, как ужаленный, на электронных часах ровно полночь светилось в это время. И вот, недавно, в конце лета, тоже самое мне привиделось
- Саныч, мне здесь очень плохо, прошу тебя, сходи к моей дочке и возьми долг, что я тебе обещал.
 Опять же ровно в полночь. Я уже в закоренелую "сову" превратился, теперь раньше полуночи спать не ложусь. Что посоветуешь?
Ох уж эти сны! Через нашу жизнь они проходят, не спрашивая у нас никакого разрешения. Одни прилетели и улетели без следа - куда ночь туда и сон. Другие же так зацепят за живое, что никуда от них не денешься. Бывало и плюешь через плечо: отстань же ты зараза от меня. Куда там! Не к добру появился - по - доброму и не уйдет.

 Зная уже давно этого адекватного мыслящего, не раз обыгрывавшего меня в шахматы, человека, хотя без ложной скромности скажу - сам не подарок, он мне верит. Что это действительно со мной было, а не плод больного воображения или какой - то мистики, а все - таки, как не крути, но было! С другой стороны, никаких финансовых отношений между нами усопшим и в помине не было. Мало что - ли, кто кому, что -- нибудь наобещает. Но как говорится:" Неисповедимы твои пути, Господи! Тебе решать, кто, кому, что должен"!

- Что тебе Саня посоветовать? - поневоле здесь задумаешься.
- Наверное, те пятеро кредиторов, или сколько их там у него человек, появились на небесах и спросили по полной программе с соседа за его земные долги. А ты - последний, из ныне живущих, тонкая соломинка, которая может облегчить его участь. Дочку ты его знаешь, она теперь в другом доме живет, который ты тоже знаешь, а квартиру соседи подскажут, при желании найдешь.

 Объясни ей ситуацию, поскольку сумма долга между вами не стояла - это уже очень хорошо, - возьми у нее полтинник, не обеднеет. И именно на эту сумму купи в церкви свечки. Поставь бывшему соседу, за упокой его души, скажи, что ничего он тебе не должен, а все земные грехи пускай уж сам Господь ему отпустит - дальше все не в нашей власти. Так и скажи!
- А может, пусть дочка сходит?
- Кому он являлся - тебе или ей?
- Это уже ее дело, надеюсь, сама сообразит, что ей дальше делать, и без тебя.
- И все -таки, что она обо мне подумает?
-  Возьми справку от психиатра, достал уже… Знаю, почему ты так упираешься. Ты уже забыл, когда последний раз в церкви был. Ты каждую неделю ходишь в баню, заботясь о чистоте своего драгоценного тела, совершенно забывая о душе. А ведь не зря эти два храма - души и тела - находятся рядом друг от друга.

Ты уже не молод, а думаешь, что проживешь еще сто лет. И, сегодня, уже твой долг перед умершим - исполнить его последнюю просьбу. А то так и будет висеть эта проблема у тебя на шее, еще сто лет, которые ты собираешься прожить. Реши ее и живи дальше спокойно, сознавая, что сделал все, что мог.

Обещал подумать - на том и расстались, а сомнения в моей душе остались. Поневоле, теперь я скрупулезно перебираю свою прошедшую бурную жизнь и пытаюсь вспомнить, а не осталось ли там, где - то на пыльных дорожках моего существования неучтенных долгов. И с ужасом вспоминаю, что по молодости - с кем не бывает - остались долги:  ты забыл тебе забыли. А там в потустороннем мире, видимо, срока давности не существует. Не хватало еще, чтобы и за них с меня спросили, по всей строгости Божеского закона. И без них грехов полно, не успеваю каяться!