320-324 Государственный строй Римской империи

Русская историческая библиотека

320–324. Государственный строй Римской империи

ГЛАВА XIII

Римская империя в первые три века

II. Учреждения империи первых веков

320. Причины перехода Рима из республики в империю
Превращение Рима из республики в империю не было следствием внезапного переворота, а подготовлялось исподволь под влиянием целого ряда обстоятельств. Благодаря своим завоеваниям вне Италии и расселению массы римлян по провинциям, равно как благодаря распространению прав римского гражданства на италиков после Союзнической войны, Рим давно перестал быть простым городом-государством, тогда как его государственные учреждения всё еще оставались такими, какими создала их жизнь именно города-государства.

В римских комициях участвовали уже далеко не все граждане, даже не большинство их, а только меньшинство, и притом прямо худшая его часть – праздная, развращенная и продажная городская чернь. Сенат равным образом превратился в собрание одной столичной аристократии (нобилитета), отстаивавшей свои узкосословные интересы. Старые республиканские магистраты (консулы, преторы, эдилы) при новых обстоятельствах не могли более справляться с задачами управления обширною державой. Правда, все провинциальное управление находилось в руках проконсулов и пропреторов, которые получали империй от римского народа, но именно вследствие того, что управление областями было полностью отдано в распоряжение наместников, в Риме по отношению к провинциям не было никакой единой центральной власти, которая придавала бы единство и общее направление всей внутренней политике государства. Сенат мог бы организовать общее центральное правительство для заведования областными делами, создав для этого новые республиканские учреждения, но это потребовало бы от него полного отказа от прежнего взгляда на отношения Рима к провинциям как на объект эксплуатации.

Частное соглашение вождей партий, известное под именем первого триумвирата, намечало уже образование такой коллегии, которая могла бы сделаться общим правительством для всего римского мира, а второй триумвират был уже учрежден официально, но это были всё же лишь временные установления, тогда как обстоятельства требовали постоянного центрального правительства. На необходимость нового строя указывали и диктатура Суллы, и те особые полномочия, которые получал Помпей (команда над хлебным снабжением, единоличное консульство), и единодержавие Цезаря, и другие поручения «устроить государство», которые народ и сенат давали отдельным лицам. Однако создание нового порядка вещей не могло быть совершено на старых республиканских началах.

Непосредственная демократия (т. е. прямое участие народа в государственных делах) пережила самое себя, раз весь народ не мог более собираться в комициях и сами комиции превратились в собрания столичной черни. Сенатская аристократия тоже была бессильна хорошо управлять обширной державой, потому что сенат ненавидели и в Риме (за продажность), и в провинциях (за алчность). Между тем в государстве существовала одна сила, которая значила всё, – войско и его любимые вожди. Войско, в котором со времен Мария всё более и более начинали принимать участие пролетарии, а затем провинциалы и даже варвары, не могло дорожить старыми республиканскими учреждениями и защищать их. Оно представляло в то же время лучшую опору для всякого, кто стремился к власти, – такую опору, какой не могли дать ни население Рима, ни его городские власти. Марий, Сулла, Помпей, Цезарь, Антоний, Октавиан – все эти люди, оспаривавшие друг у друга власть над Римом, были прежде всего вождями войска. Войско и создало, таким образом, материальную основу новой власти, и единоличными правителями Рима явились, следовательно, высшие военачальники – императоры (в старом смысле победоносных полководцев).

321. Организация государственной власти при Августе
Сделавшись после победы при Акциуме (31 г. до н. э.) единодержавным правителем Рима, Октавиан Август дал государству новую организацию (27–23 гг. до н. э.). Он не отменил прежних республиканских учреждений, но придал им совершенно новый характер, фактически подчинив своей власти.

Во-первых, подобно Цезарю, он сосредоточил в своих руках несколько важнейших республиканских должностей и полномочий, происходивших некогда от раздробления царской власти. Получив от сената почетное имя Августа («возвеличенный богами») и сохранив звание императора как постоянное личное имя (praenomen imperatoris), он сделался и консулом, и фактическим цензором (префектом нравов), и верховным понтификом (pontifex maximus). Но сверх того, ему была дарована на 10 лет (с последующим продлением) высшая проконсульская власть (imperium proconsulare maius), которая распространялась на все провинции, где стояли войска, и давала ему верховное командование армией. В самом же Риме и Италии он с 23 г. до н. э. ежегодно стал получать пожизненную власть народного трибуна (tribunicia potestas), что делало его особу священной и неприкосновенной и давало право законодательной инициативы и вето.

Новая власть, будучи составлена из разных республиканских полномочий, не имела еще одного определенного имени. Чаще всего единодержавные правители Рима назывались первоначально принцепсами (principes), т. е. первыми гражданами, откуда и самая система их власти обозначается теперь как принципат;. Дело в том, что Август был также первым сенатором (princeps senatus), что давало ему право первым высказывать свое мнение в сенате. Что касается титула императора, то сначала он еще не покрывал собою всей совокупности новой власти, а был лишь знаком военного отличия и тесно связан с проконсульским империем. С формальной стороны Август был только первым гражданином, а не господином или владыкой государства (dominus).

Далее, сосредоточив в своих руках права разных должностей, Август оставил за собой высшее руководство и главный надзор над всеми республиканскими учреждениями. Комиции (народные собрания) сохранились, но и при выборе магистратов, и при утверждении законов должны были фактически руководствоваться указаниями принцепса. В качестве первого сенатора он приобрел право назначать часть сенаторов (из числа лиц, рекомендованных им на магистратуры). Должности консулов, преторов, трибунов замещались преданными ему людьми.

Наконец, очень важное значение имело то, что Август создал в управлении государством дуализм, т. е. две параллельные системы: он поставил рядом со старой, республиканской, новую, императорскую. Будучи в Риме лишь республиканским магистратом (трибуном), а вне его – неограниченным военным вождем (императором с проконсульской властью), он и самоё управление провинциями поделил между собой и сенатом. Провинции были разделены на императорские и сенатские;. В императорских (где стояли легионы, например Галлия, Сирия, Испания) наместников назначал сам принцепс; в сенатских (например Африка, Азия, Греция), управлявшихся проконсулами из сенаторов, тоже действовали императорские финансовые агенты — прокураторы. Как главный военный вождь и правитель половины провинций, Август создал рядом со старой республиканской казной (эрарием), оставленной в ведении сената, другую, чисто императорскую казну, получившую название фиск (fiscus). Та же двойственность проявилась и в должностях, потому что рядом с республиканской магистратурой возникло императорское чиновничество, набиравшееся первоначально преимущественно из всадников, вольноотпущенников и даже рабов императора.

322. Дальнейшее развитие императорской власти
Таков был общий характер системы, созданной Августом. Отдельные права, которыми он обладал в силу разных должностей, давались ему по большей части на определенные сроки (10, 5 лет) и должны были возобновляться особыми решениями сената и народа. Лишь постепенно, с течением времени, все эти частные и временные полномочия срослись в нераздельную и постоянную императорскую власть. В принципе она рассматривалась как следствие передачи императору сенатом и народом известных поручений, но фактически всё более и более стала зависеть от войска. Вследствие этого власть и не могла опираться на строгое наследственное право, так что Август еще при жизни позаботился приобщить к власти своего пасынка Тиберия (даровав ему трибунскую власть и часть проконсульского империя). Так же поступали и последующие императоры, фактически вводя наследственную передачу (династический принцип).

Равным образом из двух систем управления, которые при Августе сосуществовали, – императорской и сенатской – первая всё более и более брала перевес над второй. Комиции уже при преемниках Августа вышли из употребления (последние законы принимались при Нерве). Императорские чиновники (префекты, прокураторы, легаты) постепенно вытеснили республиканских магистратов на местах. Сама сила вещей вела к тому, чтобы императорская система сделалась общегосударственной, а республиканская в конце концов была низведена на степень чисто городской для самого лишь Рима. Правда, это произошло не сразу, – на такую перемену потребовалось около трех веков, – но результат был именно такой: к концу III в. принципат сменился доминатом (неограниченной монархией).

323. Религиозное значение императорской власти
Император был не только главой государства, но и главой римской религии. Это значение ему сообщал титул великого понтифика (pontifex maximus), т. е. верховного жреца Рима, который все императоры носили со времен Августа (до Грациана в конце IV в.). Но рядом с этим развилось и другое явление – обоготворение императора. Еще Цезарь после смерти был официально причислен римским сенатом к богам под именем «божественного Юлия» (divus Iulius). При Августе началось поклонение гению императора, т. е. его божеству-покровителю, особенно на Востоке и в провинциях. В этом выражалась благодарность провинциалов за попечение о них государя и за установленный им мир. Культ гения Августа легко мог перейти в культ самого Августа. Обоготворение государя не было новостью в древнем мире. Оно возникло на эллинистическом Востоке (еще фараоны и персидские цари обожествлялись), в греческий мир введено было Александром Македонским, а затем практиковалось его преемниками (диадохами). Раболепство и лесть римлян, особенно сенаторов, перед новыми владыками вселенной довершили развитие такого культа. Уже некоторые преемники Августа (Калигула, Домициан) сами требовали себе божеских почестей при жизни, что вызывало отвращение в более консервативных кругах.

324. Заботы Августа о провинциях
Август во всем старался следовать политике Цезаря, но более осторожно и постепенно. Окружая себя способными помощниками из разных слоев римского общества (выдающийся полководец Марк Випсаний Агриппа, богатый всадник и покровитель искусств Гай Цильний Меценат и др.), покровительствуя римской литературе и просвещению («золотой век»), украшая Рим великолепными постройками (Форум Августа, храмы, Пантеон), особое внимание обратил он на материальное благосостояние провинций. В этом смысле он дал общее направление всей последующей политике хороших императоров по отношению к провинциям.

Установление прочного мира (Pax Romana) после столетия гражданских войн само по себе подняло благосостояние провинций, прекратив реквизиции, грабежи и междоусобицы. Но, кроме того, Август и его преемники заботились о проведении дорог, устройстве водопроводов, основании колоний, улучшении условий хлебной торговли, борьбе с пиратством и разбоем. Если для Рима переход власти к Августу имел значение утраты политической свободы, которая, впрочем, со времен Мария и Суллы и без того постоянно нарушалась, то для провинций, не пользовавшихся политической свободой, установление новой власти было настоящим благодеянием. Потому что, начиная с Августа, императоры – и между ними даже те, которые в Риме оставили по себе самую дурную память (например, Тиберий, Клавдий), – старались оградить провинциалов от злоупотреблений наместников и сборщиков налогов. Новой политикой императоры сумели привязать провинциалов к Риму, и рядом с алтарями в честь гения Августа стали воздвигаться алтари в честь богини Рима (Roma), символизировавшей единство империи.

---

; Еще они назывались цезарями (Caesares).
; Непосредственно за собой Август оставил те провинции, где еще требовалось держать войска (например, Галлию, Испанию, Сирию, Паннонию).