Азбука жизни Глава 7 Часть 51 А нужна ли смертная

Глава 7.51. А нужна ли смертная казнь?

— Вика, я заметила, как ты внимательно пыталась вникнуть в то, что сейчас говорили в студии. Ты против смертной казни в России, да?

Мы приехали с Дианой на вечернем «Сапсане» в Петербург, и вот уже час Диану невозможно оторвать от телевизора. Ей явно приятно находиться в этой большой, строгой гостиной моего дедули — особенно вдвоём со мной. Настенька уложила спать Сашеньку в детской, Вересов с Александром Андреевичем в кабинете погружены в общий проект с участием Ричарда, Ден с Джулией засели за компьютерами в своих комнатах. Так что у нашей гостьи наконец-то есть возможность поговорить по душам. Без свидетелей. Без суеты.

— Диана, я категорически против смертной казни. В нормальной стране. Но когда беспощадно разворовывают твою страну уже третье десятилетие подряд… начинаешь задумываться. Как остановить этих нравственных уродов? Распространение наркотиков, педофилию — всё это можно сфабриковать против любого. А вот миллиардера из нищего — не сделаешь. К коррупционерам, к тем, кто сознательно уничтожает будущее, я бы применила жёсткие меры. И их отпрысков, которые бесчинствуют на дорогах, и судей, что отмазывают за миллионы, — всех под суд. Вот тогда, может быть, и наступит порядок. И общество, достойное этой великой страны, наконец сделает выдох. Потому что жить рядом с этими уродами — оскорбительно. Так хочется очистить Россию для наших детей…

— Девочки, завтра летим в Сан-Хосе, — раздаётся спокойный голос дедули из дверного проёма. Он стоял там, прислушиваясь, как часто это делает.
—Вот в самолёте, дедуля, и выспимся.
—Александр Андреевич, очень важная тема была, — говорит Диана, слегка смущаясь.
—Я знаю, — он кивает, и в его взгляде — та самая усталая мудрость, которая всё понимает, но уже не ждёт быстрых решений.

Вересов, вышедший следом, лишь улыбнулся — он сразу догадался, какой канал мы смотрели. У деда в кабинете телевизор почти всегда включён. Он так редко бывает в России, что новости и политические ток-шоу старается не пропускать — будто ловит пульс страны, которую знает наизусть, но которая каждый раз удивляет его своей болью и своей силой.

А я смотрю в окно, на тёмные;; Петербурга, и думаю о том, что самое страшное наказание для таких «уродов» — не смерть. Это слишком просто. Самое страшное — это забвение. Чтобы их имена стёрлись, их дела превратились в пыль, а страна, которую они грабили, расцвела бы без них. Чтобы они остались ни с чем — даже без памяти о себе.