Цепочки

мелодрама в 2-х частях



место действия: Россия
время действия: наши дни





персоны:

МАРЬЯНА, 22 года. Студентка 4 курса мединститута
ЛЕТЯГИН
ЗОЯ, его супруга
АРКАША, друг Марьяны
СЕРГЕЙ, друг Марьяны
ЛИДА, подруга Марьяны
ОЛЬГА, старшая сестра Марьяны
ГОРЮНОВ, супруг Ольги
КОНАКОВА, знакомая Летягина
НАСОНОВ, муж Конаковой





Часть 1

ЭЛЕКТРОПОЕЗД
В вагоне двое пассажиров: Марьяна, обложенная, обставленная коробками, свёртками, пакетами и Летягин, без багажа, расположившийся наискосок через три купе. Марьяна читает учебник для медицинского института, поглядывает на Летягина, который, кажется, уставился на неё. Она уже улыбается ему. В дальнюю дверь входит Конакова, с увесистой дорожной сумкой, как это принято у российских пассажиров, переходит из вагона в вагон, чтобы выйти на перрон в нужном месте. Конакова едва не уходит, но узнаёт Летягина и присаживается рядом.

КОНАКОВА. Обалдеть, Летягин, у тебя такой взгляд, как будто мы только вчера виделись. На родину потянуло? У меня всё отлично. А ты как?
ЛЕТЯГИН. У Зои онкология.
КОНАКОВА. Я не знала! Прости. Как она?
ЛЕТЯГИН. А в остальном полный порядок.
МАРЬЯНА (бормочет, осознав, что Летягин её и не замечал). Вот хам, он меня в упор не видел. Старик. А я тут кривляюсь…
КОНАКОВА. Я с ночёвкой ездила, без машины. Зато без пробок, в метро. Редко езжу электричками, а все наши дела, как заведено, решаются в Москве. Не виделись три года, кажется.
ЛЕТЯГИН. Завтра-послезавтра должны прийти результаты крайнего обследования. Некоторые улучшения налицо. У нас сегодня годовщина свадьбы, а расписывались мы в Клементьевске. Каждый год этот день здесь отмечали. Впервые еду один. Зоя потребовала, чтобы съездил. Жутковато.
КОНАКОВА. Сегодня свадьба у детей моих сослуживцев, пойдём с нами. Виталя, пойми правильно, я – как лучше. Тебе надо отвлечься, расслабиться. Я – не про себя, Летягин, у меня муж будет рядом.
ЛЕТЯГИН. Просто прошвырнусь по памятным местам и – обратно.
КОНАКОВА. Свадьба – днём, в двенадцать. В смысле, застолье. Представляешь? В будень! А переночуешь у нас. Летягин, ты же на грани нервного срыва, я чую. Умоляю, пойдём на свадьбу.
ЛЕТЯГИН. Раньше соседство мужа тебя не тормозило.
КОНАКОВА. Если захочешь, не затормозит и сегодня.
ЛЕТЯГИН. Ты – классная. Нет.
КОНАКОВА. Не забудь, твоя станция через семь минут.
ЛЕТЯГИН. Конечную станцию можно забыть, но пропустить невозможно.
КОНАКОВА. Побежала. Муж встречает в Елизарово. Позвони, если надумаешь. Жду. (Уходит.)

Марьяна снимает с полки пакеты и коробки, поглядывая в сторону двери. В вагон входят Лида, Аркаша и Сергей.

МАРЬЯНА. Я здесь!
ЛИДА. Как ты всё это до поезда дотаранила?
МАРЬЯНА. Аркаша, ты на колёсах?
ЛИДА. Марьянка, привет!
АРКАША. Я не на колёсах, я – на машине.
СЕРГЕЙ. Маня, как здоровье?
МАРЬЯНА. О, Серюня, а ты, я погляжу, - уже?
АРКАША. Он не «уже», он «ещё».
СЕРГЕЙ. И не «ещё», а «всё ещё».
ЛИДА. Хорош, хватаем коробки, пакеты и валим, причём, бегом, опоздаем же.
 
Сергей и Аркаша собирают коробки и пакеты.

СЕРГЕЙ. Что в них?
ЛИДА. Женские заказы, тебе не понять.
СЕРГЕЙ. Больно надо. Маня, мы тут все по тебе соскучились.
МАРЬЯНА. Во сколько ЗАГС?
ЛИДА. Через час уже роспись.
МАРЬЯНА. Ой, а наштукатуриться?
ЛИДА. По дороге, в машине.
МАРЬЯНА. Чего так рано-то?
АРКАША. Не знаешь Ромашкину, что ли, ей же везде первой надо быть.
СЕРГЕЙ. Ну, с Поляковым, скажем, она прокололась, Ромашкина у него далеко не первая.
МАРЬЯНА. Подозреваю, что и не последняя.
ЛИДА. Сначала – застолье в городе.
АРКАША. Кабак – это святое.
СЕРГЕЙ. Ага, правда, кабак – это рабочая столовая на Энергомаше.
ЛИДА. Потом избранные едут на турбазу Энергомаша, в Чемоданово.
АРКАША. Прибыли, выходим.
ЛЕТЯГИН (очнувшись от забытья). Что? Что вы сказали?
СЕРГЕЙ. Он - нам, что ли?
ЛИДА. Приехали, дяденька.
ЛЕТЯГИН. Спасибо, чуть конечную не проехал. (Идёт к дальнему выходу)
АРКАША. В наших электричках когда-нибудь включат радио…

Звонит мобильный телефон Летягина.

ЛЕТЯГИН (по мобильному). Да, Летягин. Когда забрать? Сегодня я в Клементьевске. То есть, шансов ни одного? Да-да, конечно. Я вас понял. В понедельник утром заберу. (убирает мобильный, замер)
МАРЬЯНА. Ребята, выгружайтесь, я - скоро. (Идёт за Летягиным.)
ЛИДА. Любопытненько…
МАРЬЯНА. Постойте! Эй! Молодой человек!
СЕРГЕЙ. Маня, молодые – это те, что здесь.
ЛИДА. Пошли уже.
АРКАША. Что за фигня?
СЕРГЕЙ. Манюня всегда предпочитала старпёров.
ЛИДА. А если по сусалам?
АРКАША. Будет бо-бо.
СЕРГЕЙ. Всё, я умер. Аркаша, не дай умереть страшной сухой смертью, дай выпить!
АРКАША. Потерпишь.

Лида, Сергей и Аркаша уходят из вагона. Марьяна.

ЛЕТЯГИН (замерев, сам с собой). За что… не понимаю… не могу… всё, хватит. Надоело.
МАРЬЯНА. Молодой человек, я вас зову-зову…
ЛЕТЯГИН. Что?
МАРЬЯНА. Мы, с моими друзьями, подвезём вас в город.
ЛЕТЯГИН. Почему?
МАРЬЯНА. Ну, должна же я вас хоть как-то отблагодарить.
ЛЕТЯГИН. Не понимаю.
МАРЬЯНА. Вы меня совсем не помните? На Киевском вокзале вы помогли мне с подарками успеть на поезд, я коробки на перроне, рассыпала.
ЛЕТЯГИН. Я не молодой человек, вы обознались
МАРЬЯНА. Да мы же три часа с лишним ехали в одном вагоне!
ЛЕТЯГИН. Не сердитесь, красавица вы моя, я ничего не соображаю! Не помню ничего. Меня здесь нет. Поезжайте, вас ждут. Вы ошеломительно красивы, правда-правда. Я вам желаю. Счастливо. (Уходит.)
МАРЬЯНА (вослед). Я просто хотела сказать спасибо! Старый пень. Маразматик. (Уходит в другую дверь.)

КОФЕЙНЯ
Уличные столики под навесом. За столиком сидит Марьяна, пьёт кофе. Входит Летягин.
МАРЬЯНА. Не может быть!
ЛЕТЯГИН. Мне позавтракать бы.
МАРЬЯНА. Опять вы! Целый день – вы…
ЛЕТЯГИН. Почему?
МАРЬЯНА. Здесь официанты за людьми не ходят, самому надо в кафе зайти, заказ сделать… И снова не узнаём? Эй, я здесь.
ЛЕТЯГИН. Да-да…
МАРЬЯНА. Вы реально хотели спрыгнуть с цепочек?
ЛЕТЯГИН. С цепочек? А, карусель в парке.
МАРЬЯНА. Киевский вокзал, один вагон, по городу несколько раз: ЗАГС, Вечный Огонь… Куда мы, там вы.
ЛЕТЯГИН. Я вам хотя бы не противен?
МАРЬЯНА. Вы - женщина, задавать такие вопросы?
ЛЕТЯГИН. Ловко вы полицейских охмурили.
МАРЬЯНА. Обаяла.
ЛЕТЯГИН. Меня точно арестовали бы и бог знает, чем всё кончилось бы.
МАРЬЯНА. Нары, шпалы, колючая проволока. Я – оптимист. Думаете, дождалась бы вас? Вряд ли. Вас приговорили бы к пожизненному. Дура – я, да? Шутки у меня дурацкие-дурацкие, аж светятся от дури.
ЛЕТЯГИН. Может, нам сегодня уже и не стоит расставаться?
МАРЬЯНА. Спокойно, мужчина, красный цвет светофора. Сегодня и завтра я занята, гуляю на свадьбе. Но вы мне не противны, то есть, включился жёлтый.
ЛЕТЯГИН. Меня тоже друзья решили развеять на чьей-то свадьбе, заберут отсюда в течение часа на веселье незнакомых людей. Есть хочу.
МАРЬЯНА. Надеюсь, гражданин самоубийца, вы не запаслись цианистым калием? А-то отвернёшься и ба-бах - к праотцам.
ЛЕТЯГИН. Кто?
МАРЬЯНА. Я.
ЛЕТЯГИН. Зачем?
МАРЬЯНА. За компанию. Что-то вы постоянно как бы зависаете, а?
ЛЕТЯГИН. Вам к праотцам слишком рано. А я для преднамеренного убийства хиловат. Самоубийство – и то, не срослось. Хотя со психу – это пожалуйста, или сдуру, или нечаянно.
МАРЬЯНА. Я – Марьяна.
ЛЕТЯГИН. Виталий.
МАРЬЯНА. А я вас Колей назвала, когда от полиции отбивала.
ЛЕТЯГИН. Да хоть горшком, только в печь не ставь и в воронок не сажай.
МАРЬЯНА. Для друзей я - Маня.
ЛЕТЯГИН. Идёт, значит, урок "Основы православной культуры". Учительница говорит: - И помните, дети! Те, кто будет учиться на "4" и "5", попадут в рай. А те, кто будет учиться на "2" и "3", - в ад! Вовочка спрашивает: - Мариванна, а что, закончить школу живым нельзя?

Входит Конакова.

КОНАКОВА. Летягин.
ЛЕТЯГИН. Даша!
КОНАКОВА. Едем-едем, собирайся.
ЛЕТЯГИН. Познакомься, моя замечательная новая знакомая.
МАРЬЯНА. Марьяна.
КОНАКОВА. Летягин, тебя не узнать, как подменили. Воздух Родины дурит?
МАРЬЯНА. Точно, два дурака на солнышке греются.
ЛЕТЯГИН. Карусель пробки повыбивала, чувствую себя легко и свободно.
КОНАКОВА. В парке был?
ЛЕТЯГИН. Есть в твоей лайбе место для Марьяны, ей тоже надо ехать на свадьбу.
КОНАКОВА. На вашу?
МАРЬЯНА. На нашу.
КОНАКОВА. С нами один только мой муж. Девочка, куда тебя подбросить?
МАРЬЯНА. На Энергомаш, если можно. Свадьба в рабочей столовой.
КОНАКОВА. Театр ужасов и приколов. Нам не просто по пути, нам просто в одно и то же место. На вашей свадьбе, случайно, не Поляков ли с Ромашкиной сочетаются?
МАРЬЯНА. Обалдеть, они.
ЛЕТЯГИН. А не та ли это свадьба, с которой я накаруселил?
МАРЬЯНА. Точно. Судьба.
КОНАКОВА. Пора.
ЛЕТЯГИН. Прости, Даша, но я с вами не поеду. Это будет перебор. А Марьяна по пути расскажет тебе про мой сегодняшний аттракцион в парке. Мне лучше – на поезд, и в Москву, в Москву, в Москву. Марьяна, спасибо вам, чудная девушка, за доброе участие, в конце концов, за вашу красоту. Извини, Дарья, так вышло, привет мужу. Праздник кончился раньше, чем предполагалось, хотя я его не ждал в принципе. Всё. (Уходит.)
КОНАКОВА. Что будет, если ты его окликнешь?
МАРЬЯНА. А если окликните вы?
КОНАКОВА. Кликать будем в компьютере, аукать в лесу. Отпустим мужчину с богом. А теперь, молча, пошли, свадьба ждать не будет. (Берёт Марьяну за руку.)
МАРЬЯНА (высвободив руку). Не троньте меня.
КОНАКОВА. Поехали, сказала, время.
МАРЬЯНА. Не хочу с вами.
КОНАКОВА. Губу раскатываешь на завидного москвича. девчонка? Глухо, как в тракторе, милая. За ним очередь, и ты в ней последняя. Погляди на себя в зеркало: что ты есть? Чухна малолетняя, провинциальная нищета.
МАРЬЯНА. Езжай уже, тётя. Не боись, я за самцов в дуэлях не участвую, потому что молодая ещё. Попутного ветра, синяя курица.
КОНАКОВА. Коза драная!
МАРЬЯНА. Меня отодрать ещё суметь надо! Счастливо, береги мужа, себя-то уже беречь поздно! (Уходит.)
КОНАКОВА (вослед). Дрянь! Соплячка! (Уходит.)

Возвращается Летягин, усаживается за столик.

ЛЕТЯГИН. Цепочки… цепочки.

Возвращается Марьяна.

МАРЬЯНА. Ты со мной? Ладно, не хочешь, как хочешь, тогда я – с тобой.
ЛЕТЯГИН. Вредная девчонка. Куда?
МАРЬЯНА. Как можно дальше.
ЛЕТЯГИН. Кушать хочется.
МАРЬЯНА. Есть тема. Но туда очень важно успеть. Бегом!
ЛЕТЯГИН. Бегом так бегом.

Марьяна и Летягин убегают. Возвращается Конакова.

КОНАКОВА. Так и знала! Так и знала…

Входит Насонов.

НАСОНОВ. Дарья, мы из-за этого Летягина даже развелись…
КОНАКОВА. Опять?
НАСОНОВ. Мне перед людьми неудобно: муж и жена живут разведёнными, под разными фамилиями, а теперь ещё она собирается запустить с ночёвкой бывшего хахаля. Какой-то скотный двор получается…
КОНАКОВА. Это кого ты обзываешь скотиной – меня!
НАСОНОВ. Ну, не скотный, птичий двор. Курятник! Что меняет название?
КОНАКОВА. Насонов! Я – не курица. И я всё сказала: если срастётся, Виталий будет ночевать у нас, в моей квартире. Объясняю в последний раз: ему дружеская помощь нужна, потому что у него жена при смерти.
НАСОНОВ. А ты и рада.
КОНАКОВА. Ты, слизняк, достал меня своей сопливой ревностью. Тогда испугался подраться с Летягиным, и сейчас канючишь. Исчезни, выползок, и не пахни мне тут накануне праздника.
НАСОНОВ. Какая же ты…
КОНАКОВА. Такая. Не нравится – найди другую. Или, может, мне заняться твоим благоустройством?
НАСОНОВ. Даня, ты же знаешь, что я люблю тебя и только тебя.
КОНАКОВА. Тоша, я тебя тоже люблю, только не скули. В машину. (Уходит.)
НАСОНОВ. Так всё это… неприлично. (Уходит.)

БЕРЕГ
Свесив ноги над обрывом, сидят раздетые Марьяна и Летягин.

МАРЬЯНА. Если я ещё раз не скупнусь, точно сгорю. И придётся тебе всю ночь сметать с постели угли.
ЛЕТЯГИН. Я – пас.
МАРЬЯНА. Ничего, я дама самостоятельная. (Поднимается.) Как я выгляжу?
ЛЕТЯГИН. Шик-модерн.
МАРЬЯНА. Виталик, какой, на фиг, модерн, сплошная нормативная классика.
ЛЕТЯГИН. Современная.
МАРЬЯНА. Современное искусство, милок, всё равно, что в Эрмитаже – выставка сантехники. После смерти, запомни, передашь моё тело в анатомический театр. Чтоб видели школяры, что есть идеал женской зоологии. Жди меня и я вернусь! (Убегает.)
ЛЕТЯГИН. Цепочки, цепочки, цепочки. (Забрав свои вещи, уходит.)


ДВОР ОБЩЕЖИТИЯ.
Входит Марьяна. Из общежития выбегает Заварзин.

ЗАВАРЗИН. Селиванова! Радость моя, солнце красное, небо ясное! Марьяша… На родину ездила? Отдохнула? Развеялась?
МАРЬЯНА. Заварзин, я же сказала: баста.
ЗАВАРЗИН. Маня, хошь на колени встану? На! (опускается на колени) Спаси и сохрани, ненаглядная ты наша, вся моя несчастная семья, с грудным ребёнком впереди, просит тебя, умоляет, заклинает: сжалься, прекрасная, помилуй, чудесная…
МАРЬЯНА. Заварзин, изыйди.
ЗАВАРЗИН. В этот раз всерьёз врезался, как самолёт в гранит. Выручи, ради всего святого, в последний раз.
МАРЬЯНА. Повторяешься.
ЗАВАРЗИН. Я? Да. Тогда пошли в мою комнату, пусть тебе всё это же самое жена моя скажет. И доченька моя, совсем крошечная, грудничок, тоже говорить будет! Меня завтра на счётчик выставят, если сегодня не расплачусь.
МАРЬЯНА. Не разжалобишь.
ЗАВАРЗИН. Сегодня Веня Малый в игре.
МАРЬЯНА (всерьёз). Да ладно!?
ЗАВАРЗИН. Я не шучу насчёт жены и дочки, они без меня, ты знаешь, пропадут.
МАРЬЯНА. Ничего, отъезд из Москвы на мамины харчи – это не смертельно, а ребёнку так и вовсе на пользу, ты же без пяти минут дипломированный врач, Дима, знаешь пагубность проживания в мегаполисе.
ЗАВАРЗИН. Не будем трогать социально-экономическое положение в регионах, ладно? Твой Клементьевск на первом месте после двух столиц, а наша епархия на двадцать девятом…
МАРЬЯНА. Если там не будет Вени Малого, я разворачиваюсь и ухожу.
ЗАВАРЗИН. Гарантировали, что будет. Я чего к тебе и кинулся, одним махом оба долги вернём.
МАРЬЯНА. Не говори «гоп», Заварзин. И даже не смей в мыслях подсчитывать куш, понял?
ЗАВАРЗИН. Чтоб не сглазить, я же понимаю, я же свой, наш… такой же.
МАРЬЯНА. В котором часу?
ЗАВАРЗИН. Пересекаемся в двадцать три ноль-пять, как обычно.
МАРЬЯНА, «Как обычно»… Заруби себе на переносице, маньяк, я иду туда в конечный раз, точнее – окончательный. (Уходит в общежитие.)
ЗАВАРЗИН. Куда я шёл то… чёрт, в молочную кухню же, точно. Господи, ты услышал меня, спасибо, обедня или что там надо – за мной. Завтра же! (Убегает.)

РЕКРЕАЦИЯ В ИНСТИТУТЕ.
Лида и Аркаша стоят у окна. Из аудитории выходит Марьяна, в медицинской одежде.
ЛИДА. Приветики!
МАРЬЯНА. Чего это вас в Москву принесло?
ЛИДА. Шопинг, девочка моя, скидки офигенные. Ты готова слинять?

Входит Горюнов, направляется к противоположному выходу.

МАРЬЯНА. Тихо, мой шеф идёт.
ГОРЮНОВ (на ходу). Селиванова, отлыниваем?
МАРЬЯНА. Леонид Матвеевич, друзья проездом, пять минут.
ГОРЮНОВ. Рассказывай. (Напевает) Пять минут, пять минут, это много или мало… (Уходит в аудиторию.)
МАРЬЯНА. У меня с шефом вечное попадалово.
ЛИДА. Ну, извини, мы же не нарочно.
АРКАША. И чего ж ты про Серёгу не спрашиваешь?
МАРЬЯНА. А должна?
ЛИДА. Началось…
АРКАША. Мне поручено с тобой поговорить.
МАРЬЯНА. Не поняла?
АРКАША. Ну, ты свалила со свадьбы, никому даже ручкой не сделала, а у людей, может быть, планов громадьё из-за того рухнуло.
МАРЬЯНА. А каким образом ваши планы, Аркаша, соотносятся со мной?
АРКАША. Ну, не вполне наши, а Серёгины. В общем, я, на правах друга, обязан с тобой поговорить.
МАРЬЯНА. Лид, чего это?
ЛИДА. Пацанва, что с них взять. Чё ты выперся-то на ровном месте?
АРКАША. Зато застолбил. Да, Мань?
ЛИДА. Ну, ты – клоун. Поехали отсюда.
АРКАША. Догоню, обожди на улице.
МАРЬЯНА. Нет, Лида, останься, хочу попросить об одолжении.
ЛИДА. Денег нет, ума кот наплакал, зато советов могу надавать выше крыши.
АРКАША. Чё при свидетелях, что ли?
ЛИДА. Ой, да ладно, секретчик нашёлся.
АРКАША. Как прикажете. Быть клоуном – высокая честь. Но я предпочитаю ещё большую высоту: стать скоморохом… Итак, разговор.
МАРЬЯНА. Не сейчас,
АРКАША. Мой друг истомился, вот-вот испустит дух.
МАРЬЯНА. В двух словах.
АРКАША. Про любовь.
МАРЬЯНА. И?
АРКАША. Сама же потребовала в двух словах.
МАРЬЯНА. Дружок, я сегодня не в духах, развернусь и уйду от вас бесплатным автобусом.
АРКАША. Во-первых, Сергей просит прощения за то, что надрался ещё до твоего приезда и вообще уснул тогда в парке.
МАРЬЯНА. Он накануне всех моих приездов в последнее время надирается и спит.
АРКАША. Мы – про свадьбу Поляковых.
МАРЬЯНА. А. А во-вторых?
АРКАША. Во-вторых, Серёга хочет быть с тобой. В смысле дружбы. Ну, и вечной любви, конечно.
ЛИДА. Кино! Аркаша, тебе самому не дико всё это говорить? Почему ты, почему не он?
АРКАША. Ну, боится человек, переживает.
МАРЬЯНА. С бодуна он переживает.
ЛИДА. А как же ты сам? Ради лучшего друга готов пожертвовать любовью к Маньке?
АРКАША. Ничего не готов, я просто передаю слова Серёги. А что касается моей личной любви, то она никуда не делась, всегда при мне, всегда во мне. Как только скажешь, я всё отброшу и стану жить ради нас с тобой.
ЛИДА. Классно устроились все. Детский сад какой-то.
МАРЬЯНА. Больше, чтоб я этих разборок не слышала. Мы дружим и всё на этом. Не нравится – расходимся. А про любовь забудь. Оба раза.
АРКАША. Ой-ё-ёй, сама, что ли, не детский сад…
МАРЬЯНА. Я всё сказала. Иди уже.
ЛИДА. Приговор окончательный.
АРКАША. Всё в жизни подлежит обжалованию, Маня, всё. Лид, ждём в машине. (Уходит)
МАРЬЯНА. Лид, помнишь мужчину, который чуть не спрыгнул с карусели?
ЛИДА. Которого ты от полиции отмазала? Ещё бы, о нём все три дня свадьбы вспоминали, самое яркое событие. Даже общие знакомые нашлись. Марьянка?! Да ладно!
МАРЬЯНА. Мне надо его найти.
ЛИДА. Одуреть… Беречь-беречь невинность и так вот запросто бросить под ноги прохожего психопата!?
МАРЬЯНА. Не кричи. Пожалуйста, помоги мне найти его координаты. Я не могу сорваться в Клементьевск из-за сессии, а по телефону такие дела не очень-то. Умоляю, Лида, подключись…
ЛИДА. Да не вопрос. Короче, ещё в первый день, в столовой, слово за слово, выяснилось, что этот мужик был женихом коллеги матери жениха, в смысле Полякова. Та тётка потом сама заявилась с мужем, её тоже приглашали. Красивая.
МАРЬЯНА. Зовут Дарья.
ЛИДА. Точно! Блин, ты и с ней пересеклась!? Всё сделаю, в лепёшку раскатаюсь, только наперёд расскажешь мне всё, подробненько, шажок за шажочечком. Ага?
МАРЬЯНА. Конечно. Всё, у меня – зарез, я пошла на лекцию.
ЛИДА. И я побежала, не могу долго дышать воздухом учебного заведения, изнемогаю по шопингу. (Убегает.)
МАРЬЯНА. А я-то как изнемогаю по лекции, кто бы знал. (Уходит в аудиторию.)

УЛИЦА
Из института выходит Аркаша, ему навстречу из сквера выходит Сергей.

СЕРГЕЙ. Ну, чё, поговорил?
АРКАША. Ну, чё, послала.
СЕРГЕЙ. Меня?
АРКАША. Обоих.
СЕРГЕЙ. Вот так вот прямо?
АРКАША. Обошлась без зигзагов.
СЕРГЕЙ. Ну, и ладно, ну, и пусть. Зато я теперь с чистой совестью могу похмелиться. И не надо меня отговаривать! Привет! (Уходит.)
АРКАША. И не собирался. Привет. (Уходит.)

НОЧНОЙ КЛУБ
Московский жилой дом в девять этажей – «брежневка». В первом этаже ночной клуб со светящейся вывеской: «Козырный туз». У входа топчется Заварзин. Входит Марьяна, в открытом вечернем платье и дорогих ювелирных украшений.

МАРЬЯНА. Заварзин, алё.
ЗАВАРЗИН. Маня!? Очуметь… Да ты женщина!
МАРЬЯНА. Веня Малый?
ЗАВАРЗИН. Тут, тут он. Селиванова, ты, конечно, игрок от бога, но не настолько же, чтоб в твоём возрасте заработать на такой прикид. Или это напрокат?
МАРЬЯНА. Любой прикид, Заварзин, у нас напрокат, как и вся земная жизнь. Вперёд, Димон, станцуем бостон.

Марьяна и Заварзин уходят в клуб.

ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ ЛЕТЯГИНА
Звучит музыка. Летягин глядит в окно, на небо. В дверной проём входит Зоя.

ЗОЯ. Родной…
ЛЕТЯГИН. Зойка! (подбегает, подхватывает её на руки) Что ты? Тебе же надо отдыхать…
ЗОЯ. Покажи мне небо.
ЛЕТЯГИН (подходит к окну). В твоём окне оно тоже есть…
ЗОЯ. Хочу твоё.
ЛЕТЯГИН. А мне небо малоинтересно, потому что у меня есть ты.
ЗОЯ. Меня уже мало… меня почти, что нет…
ЛЕТЯГИН. Не накручивай, пожалуйста, ты есть. Ты была и будешь. Вечно.
ЗОЯ. Музыка чудная. А я, похоже, дожила ещё до одного утра, надо же… Одна досада, скоро не смогу вставать вообще и приходить к тебе, глядеть в твоё небо…
ЛЕТЯГИН. Наше, небо наше.
ЗОЯ. Нам нужна другая сиделка. Я хочу другую, Наташа нам не подходит.
ЛЕТЯГИН. Жёстко. Хорошо, я позвоню Горюнову, думаю, он порекомендует.
ЗОЯ. Да.
ЛЕТЯГИН. Только вооружи меня, пожалуйста, хотя бы одним веским аргументом.
ЗОЯ. Горюнову всё равно, а мне приятно.
ЛЕТЯГИН. Согласен. Но не всё равно Наташе, а я же должен ей как-то объяснить увольнение.
ЗОЯ. Придумай что-нибудь. Только поторопись и начни с Горюнова. Хоть сегодня. Да прямо сейчас, вы же приятели.
ЛЕТЯГИН. Спешка хороша при ловле блох.
ЗОЯ. А это и есть ловля блох. Моих. Мозговых. Не говоря о том, что меня может не стать в любую минуту.
ЛЕТЯГИН. Зоя, пожалуйста…
ЗОЯ. Я – сама блоха… словленная. Замени сиделку.
ЛЕТЯГИН. Да, сейчас же позвоню.
ЗОЯ. Может, тебе, Виталя, всё же съездить на курорт перед выходом на новое место работы?
ЛЕТЯГИН. Какой курорт без тебя, Зойка!?
ЗОЯ. Я сама поговорю с Горюновым. Дай мне его телефон.
ЛЕТЯГИН. Конечно, принесу тебе в постель. Устал я тебя держать, тяжёлая.
ЗОЯ. Тяжёлая больная.
ЛЕТЯГИН. В постель.
ЗОЯ. Я точнее объясню, кто нам нужен.

Летягин ухолит с Зоей.


ВХОД В НОЧНОЙ КЛУБ – вход.

Из здания выходят Марьяна и Заварзин.

МАРЬЯНА. Ладно, теперь можешь открыть рот.
ЗАВАРЗИН. Вот это реванш! Веня Малый за ночь стал большим-пребольшим лохом!
МАРЬЯНА. Помни, Заварзин, это был даже не крайний, но конечный раз. Не смей возвращаться к столу, оплати долг, купи ребёнку игрушку.
ЗАВАРЗИН. Марьяна, ты игрок не от бога, ты сама богиня. Господи, какая была игра, фантастический бостон! Спасибо, Селиванова, я твой вечный должник.
МАРЬЯНА. Сил нет, возьму такси и – к сестре, там меня ждут, любят, и у них есть джакузи. Беги отсюда, Заварзин. (Уходит.)
ЗАВАРЗИН (вослед). Конечно! Уже иду! (Себе.) Ещё разок и всё. По маленькой… Ох, да идёт оно всё лесом! Постой, Селиванова! Маня, забери меня отсюда! (Убегает.)

БОЛЬНИЧНЫЙ СКВЕР
Лида сидит на скамье. Входит Аркаша, с апельсинами.

АРКАША. Эй. А вот и я, свинья в апельсинах.
ЛИДА. Как ты узнал, что я здесь?
АРКАША. Хрю-хрю.
ЛИДА. Только не спрашивай, что со мной.
АРКАША. Хотя бы не смертельно?
ЛИДА. Ладно, если пришёл, садись и слушай, что мне надо.
АРКАША. Неужели гинекология так влияет на голосовые связки, ты еле говоришь.
ЛИДА. Сил никаких, и не надо сарказма. Почисти апельсин, очень хочу.
АРКАША. Может, почистить сразу все плоды?
ЛИДА. Ещё глупости есть?
АРКАША. Чистое любопытство. Если бы плод был от меня, ты его так же бы?
ЛИДА. Нет, я поменяла бы вас местами. Что завис?
АРКАША. Фантазия у тебя… Думаю, твою будущее в кинематографе. Лучшие фильмы ужасов – твои. Поступай во ВГИК.
ЛИДА. Сценаристом?
АРКАША. Монтажёром.
ЛИДА. Хорош балаболить. Короче, надо найти человека. Не для меня, для Марьянки. Я пообещала, а тут вот, пришлось быстро и срочно. А здесь не то, что интернета, здесь тупого телефона не получишь. Найдёшь время?
АРКАША. Ты же знаешь, институт я бросил, предки – в отъезде, холост, бездетен, в армию не берут по здоровью. То есть, я весь ваш. Кого искать?
ЛИДА. Того самого, блин, что с каруселей хотел сигануть.
АРКАША. Для Мани!?
ЛИДА. Не ори, здесь все больные.
АРКАША. Между ними, что ли, было?
ЛИДА. Только Серёге не проболтайся, а-то совсем забухает. Станешь искать?
АРКАША. Обожаю интриги. Конечно. План поисков в наличии?
ЛИДА. Не могу сконцентрироваться, понимаешь? Потому тебя и позвала. Соображалка, блин, вообще в ауте. Пора на процедуры, проводи.
АРКАША. На руках?
ЛИДА. Только тронь.
АРКАША. Да прямо сегодня выцеплю новобрачных и запущу процесс.

Лида и Аркаша уходят.

ХОЛЛ В КВАРТИРЕ ОЛЬГИ 
Многокомнатная квартира. Входит Марьяна, в шикарном вечернем платье и ожерелье. Присаживается на стул, задрёмывает. Из комнат входит Ольга.

ОЛЬГА. Отлично, отныне коврик у дверей будет твоим лежаком, картёжница.
МАРЬЯНА (очнувшись). Жемчуг пересчитывать будешь?
ОЛЬГА. Родители звонили после твоего ухода. Ты, оказывается, в Клементьевске даже не зашла домой.
МАРЬЯНА. Какая неожиданность, не может быть, ай-да-незадача.
ОЛЬГА. Марьянка!? Вредная девчонка! Я же ещё и виновата!
МАРЬЯНА. Оля, только не сейчас! Я наизусть знаю все слова, что ты мне заготовила, пожалуйста, дай мне хотя бы сдать тебе твои наряды и принять ванну.
ОЛЬГА. Джакузи готово, сейчас это будет для тебя полезнее…
МАРЬЯНА. Как прикажете, доктор. Да, я – вредная девчонка. Ему это так нравится… так нравится… (Уходит в ванную.)
ОЛЬГА. Манюня!? Кому – ему? Кто – он?

Из спальни выходит Горюнов, в трусах.

ГОРЮНОВ. Кому – чему, о ком – о чём, когда… никогда.
ОЛЬГА. Не ходи в трусах, сколько раз просила, это неприлично.
ГОРЮНОВ. Шуму-то на всю округу. Что, профессор себе уже и трусы позволить не может, или у нас твоя сестричка в гостях, или тебе нравится голый доктор?
ОЛЬГА. Лёня, у тебя сегодня есть лекции?
ГОРЮНОВ. Оленька, я только проснулся, мне бы по нужде, а ты – с расспросами…
ОЛЬГА. Пожалуйста, пропесочь сегодня Марьяну! Именно в институте. Её надо взбодрить, сессия же идёт!
ГОРЮНОВ (на ходу). Институт – священное место для знаний, а не разборок. Пусть у нас живёт, на месте проще разбираться, нечего по общагам ошиваться. (Уходит.)
ОЛЬГА. Распоряжаться легко, попробуй сделать. Ещё корми их всех, кадому – своё, то нравится, то не нравится… кому – чему, о ком – о чём…(Уходит в кухню.)


ДВОР МНОГОЭТАЖКИ
Аркаша, с кейсом, играет в смартфоне. Входит Сергей.

СЕРГЕЙ. Где ты пропадаешь третий день?
АРКАША. А что?
СЕРГЕЙ. Мне ехать надо.
АРКАША. В самом сладком сне не мечтал быть чьим-то извозчиком, даже воздушным, типа космонавт.
СЕРГЕЙ. Извини, я не в форме.
АРКАША. Куда ехать изволите, барин?
СЕРГЕЙ. Да хорош, я ж не в обиду. Пивка бы.
АРКАША. И всё?
СЕРГЕЙ. И всё!
АРКАШКА. А ножками слабо?
СЕРГЕЙ. Пополз бы, да денег нет!
АРКАШКА. Так я – извозчик тебе или банкир?
СЕРГЕЙ. Бармен. Жмот.
АРКАШКА. В бардачке, как раз. три дня валяется, тебя дожидается.
СЕРГЕЙ. Бежим! А?
АРКАША. Ладно, не парься, прихватил. (Открывает кейс, где под большим листом бумаги, лежит банка пива.) У меня из-за тебя не кейс уже, а бар. Дружок бармена. Пей.
СЕРГЕЙ. Спаситель! (Откупоривает пиво, глотает.)
АРКАША. Я - не Исус, разрешите представиться: Аркадий. Здорово, Серёга, давно не виделись.
СЕРГЕЙ. Мели, емеля, твоя неделя. Хорошо-то как, как божок босичком по жилочкам пробежал!
АРКАША. Кто-то пробежал? Класс! Откуда хохма?
СЕРГЕЙ. Да гужеванил вчера на базаре с деревенскими, такого наслушался. Вроде сам русский, а понимаешь через слово.
АРКАША. Теряем родную речь, профукиваем…
СЕРГЕЙ. Что за Летягин В.В.?
АРКАША. Где?
СЕРГЕЙ. Да вон, бумага в кейсе. Твой почерк. Телефоны московские.
АРКАША. А, это тот бедолага, что хотел заняться суицидом на глазах изумлённой свадебной общественности. Помнишь, с цепочек чуть не сиганул?
СЕРГЕЙ. Не видел, я эту постанову проспал на скамеечке. Зачем он тебе?
АРКАША. Лидка просила раздобыть координаты.
СЕРГЕЙ. Матвеева? Зачем?
АРКАША. Для Марьянки.
СЕРГЕЙ. А ей-то он на фига?
АРКАША. Понятия не имею.
СЕРГЕЙ. И что, никаких идей?
АРКАША. Так ты же ещё не скомандовал, куда ехать изволишь, моё дело крутить баранку.
СЕРГЕЙ. Я – не про дорогу, я – про Маньку Селиванову и этот адрес!
АРКАША. Ну, как сказать. Не моё сермяжное дело совать нос в чужие лямуры…
СЕРГЕЙ. Лямуры!? Ты серьёзно!?
АРКАША. Да нет, конечно, просто слово подвернулось…
СЕРГЕЙ. Аркадий, колись.
АРКАША. Ну, что я могу знать…
СЕРГЕЙ. Я тебя пока по-человечески прошу…
АРКАША. Ой, боюсь-боюсь-боюсь… Ладно, слушай, что знаю, а вывода делай сам. Ты же не баран, раскумекаешь. Пошли в машину поговорим, там я как дома.

Сергей и Аркаша уходят.

КОМНАТА ЗОИ
Зоя полулежит в постели, играет кулоном на цепочке. Входит Летягин.

ЛЕТЯГИН. Был у Соловьёвой.
ЗОЯ. Завтра же заменю сиделку.
ЛЕТЯГИН. Музыку поставлю.
ЗОЯ. Кто такая Соловьёва?
ЛЕТЯГИН. Думаешь, их безразмерное множество?
ЗОЯ. Я же спросила.
ЛЕТЯГИН. Я про сиделок.
ЗОЯ. А я про Соловьёву.
ЛЕТЯГИН. Соловьёва – директор юридической фирмы, куда я после отпуска выхожу на работу. Вернее, как они выражаются, на службу. Вроде как солиднее впечатление, и то: работа – служба, есть в этом резон.
ЗОЯ. Я хочу, чтобы после меня у тебя осталась женщина. Вы уже привыкнете друг к другу, она освоиться в доме.
ЛЕТЯГИН. То есть, ты выбираешь не себе сиделку, а мне – женщину!? Вот почему ты кулон не выпускаешь из рук, типа эстафетной палочки?
ЗОЯ. Чтобы в твоём доме ни на секунду не было бы пустоты. Когда умирали мои родители, один за другим, я буквально изнемогала от пустоты, она меня выматывала, высасывала душу, выжимала из меня жизнь.
ЛЕТЯГИН. Зоя, будь благоразумна, займись своим здоровьем, а не фантазиями…
ЗОЯ. Виталий, я готова заняться моим здоровьем, но где ж его взять? Со мной кончено, и я хочу посвятить остаток своей никчёмности тебе, твоему будущему без меня.
ЛЕТЯГИН. Бог с тобой, солнышко…
ЗОЯ. И как она, эта твоя Соловьёва?
ЛЕТЯГИН. Практичная. Потребовала, чтобы я не только догулял отпуск, но сделал это подальше от дома. Бред.
ЗОЯ. Мудрая девочка. Сколько ей?
ЛЕТЯГИН. Не знаю точно, думаю, под сорок.
ЗОЯ. Если хочешь мне добра и желаешь покоя, ты завтра же приобретёшь билет на Балканы и уедешь.
ЛЕТЯГИН. Зоинька, нет.
ЗОЯ. Хорошо, пусть не Балканы, хотя твоим лёгким они очень даже кстати. Мы с тобой весь вечер посвятим выбору места твоего отдыха. Отлично! Чёрт, я оживаю. Я же говорю, меня нельзя содержать в карантине, мне нужна свобода, общение, жизнь.  Слышишь, родной? Оказывается, мне нужна жизнь. Как это свежо, остро, по новому… не правда ли. Жизнь… мне нужна жизнь. Дайте мне мою жизнь… Смешно. Возьми меня на руки, Виталик, отнеси к окну… и выбрось на мусорку. Шутка! Можно не выбрасывать. Пожалуйста, обними…

Сигнал домофона.

ЛЕТЯГИН. Иди на ручки. (Обнимает Зою). Кто стучится в дверь ко мне с толстой сумкой на ремне…
ЗОЯ. Дашка Конакова. Я позвала. Она позвонила и я пригласила. Пойми, мне нужно проработать все варианты.
ЛЕТЯГИН. Зойка, что ты творишь, что творишь.
ЗОЯ. Верни меня в койку и встреть гостью. Пожалуйста, поверь мне, я права.
ЛЕТЯГИН. Не могу представить, чтобы ты сказала, типа, вот та женщина. У тебя зык не повернётся, я же тебя знаю.
ЗОЯ. А мне не надо будет говорить, ты сам узнаешь, когда увидишь на нашей избраннице это. (Показывает кулон)
ЛЕТЯГИН. Я – в шоке. Пойду, провожу обратно твою Дашу. (Уходит.)
ЗОЯ. Ничего, я всё продумала, я всё сделаю. Не так, так этак. Господи, прости… Богородица, помилуй. Все святые… все люди… простите меня.

ДВОР МЕДИНСТИТУТА
Марьяна выходит из здания, ей пересекает путь Сергей.
СЕРГЕЙ. Маня!
МАРЬЯНА. Ой, какой свеженький.
СЕРГЕЙ. В смысле?
МАРЬЯНА. Хорошо, говорю выглядишь, и пахнешь прилично.
СЕРГЕЙ. Не понял?
МАРЬЯНА. Не воняешь перегаром.
СЕРГЕЙ. Я в полной завязке. Вообще решил взяться за ум.
МАРЬЯНА. Молодец.
СЕРГЕЙ. Я люблю тебя.
МАРЬЯНА. Ты дурак?
СЕРГЕЙ. Зачем?
МАРЬЯНА. Кто ж так, с бухты-барахты, без подготовки…
СЕРГЕЙ. А что, Аркашка с тобой насчёт меня, разве, не разговаривал?
МАРЬЯНА. Разговаривал.
СЕРГЕЙ. Ну, и не говори, что без подготовки. И люблю, и жениться хочу.
МАРЬЯНА. Зачем?
СЕРГЕЙ. Чтоб мужиком стать нормальным. Человеком. Не хочешь официально, давай так жить. Ты к меня по любому одна на всю жизнь. Только как с твоим институтом быть, никак не придумаю. Самому, что ли, в Москву перебраться? Или тебе перевестись на заочный?
МАРЬЯНА. Серёжа, оставим всё, как есть.
СЕРГЕЙ. Нет.
МАРЬЯНА. Что это значит?
СЕРГЕЙ. Я тебе жизни не дам, если будешь не со мной. По оконцовке убью, если больше не будет даже надежды. Подумай. Срок тебе три дня, больше я не вытерплю. Соглашайся, до старости на руках носить стану. И после. Обещаю, умрём в один день. Всё. Я всё сказал. Через три дня приеду за тобой. (Уходит.)
МАРЬЯНА (достаёт мобильный телефон). Не было печали. (По мобильному телефону.) Аркаша, Можешь угомонить своего друга? Ты мне ещё расскажи, что тебя здесь нет, в машине, небось, своей любезной, дружка поджидаешь. Всё, пацаны, я вас предупредила. Далее последуют оргвыводы, возможно, через травматологию. (Уходит.)

УЛИЦА
Летягин и Конакова идут по направлению к станции метрополитена.

КОНАКОВА. О чём молчишь?
ЛЕТЯГИН. Зоя решила меня женить.
КОНАКОВА. Есть у меня шансы?
ЛЕТЯГИН. От добра добра не ищут, Конакова.
КОНАКОВА. И как же имя твоего добра?
ЛЕТЯГИН. Насонов. Антон Насонов.
КОНАКОВА. Что ты из меня дуру-то делаешь? Речь о нас с тобой, причём здесь мой супруг?
ЛЕТЯГИН. Почему ты сегодня не своим ходом?
КОНАКОВА. Хватит включать свои юридические штучки. Отвечай на поставленный вопрос, не надо мне объездных путей…
ЛЕТЯГИН. Думала, что останешься на ночь?
КОНАКОВА. Ты сейчас себе делаешь из друга врага.
ЛЕТЯГИН. Мы с тобой не друзья, не любовники, между нами ничего нет, а если и было, то быльём поросло. Я женат, и Зойка жива. Ты замужем, и Насонов живее всех живых. О чём тогда речь!
КОНАКОВА. Успокойся, милый, любимый мой. Не говори больше ничего, и я сейчас просто сяду в метро, потом в электричку и уеду. Позже, когда-нибудь ещё встретимся и поговорим. (Целует щеку Летягина.) Я буду ждать нашей встречи.
ЛЕТЯГИН. Никогда.

Конакова и Летягин уходят. Из-за газетного киоска выходит Насонов, вертит головой – то вослед Конаковой, то вослед Летягину, хватается за голову, как бы желая прекратить это верчение..

НАСОНОВ. Лжецы… лжецы…

Возвращается Летягин.

ЛЕТЯГИН. Привет, Антон.
НАСОНОВ. Как сам?
ЛЕТЯГИН. Или я спятил, или ты тот самый человек, кто нужен мне сейчас более кого-либо.
НАСОНОВ. Да ладно.
ЛЕТЯГИН. Можешь найти для меня человека в Клементьевске? Сама она живёт сейчас в Москве, учится в медицинском, кажется. Зовут Марьяна.
НАСОНОВ. Это связано со свадьбой, на которую Даша тебя зазывала? В день свадьбы, в пятницу, на Театральной, ты был с ней, с Марьяной?
ЛЕТЯГИН. Да!
НАСОНОВ. Я видел её и даже слышал. Твоя Конакова яростно приревновала её к тебе, на всю округу, даже автомобильную пробку организовала.
ЛЕТЯГИН. Дарья не может ревновать ни ко мне, ни меня, потому что она - не моя, а я – не её. Много лет.
НАСОНОВ. Уверен?
ЛЕТЯГИН. Сто процентов.
НАСОНОВ. Я найду тебе эту девушку. Причём, с особенным цинизмом. На радость супруге. На радость и на всякий случай. На свадьбе не раз вспоминали о цепочках, ну, эти, как их, карусели.
ЛЕТЯГИН. Мне не стыдно. Я был в ауте.
НАСОНОВ. Какая-то девушка по имени Марьяна ловко увела тебя, обманув полицейских…
ЛЕТЯГИН. Это она.
НАСОНОВ. То бишь, твоя Марьяна была приглашена на свадьбу. Скорее всего, кем-то из молодожёнов. А я знаком с обоими. Так что, без проблем. И без огласки, - я верно понимаю?
ЛЕТЯГИН. Ты – настоящий, Насонов.
НАСОНОВ. Твои бы слова, да Даше в уши.
ЛЕТЯГИН. Конакова приезжала к Зое, по её просьбе. Теперь Дарья - в метро, вокзал, дом. Бывай. (Уходит.)
НАСОНОВ (достаёт мобильный телефон). Дураки. Старые дураки. (По мобильнику.) Привет. Со свадьбы не виделись. Помоги найти человека. У нас, в Клементьевске. Как раз, со свадьбы. Девица, по имени Марьяна… (Уходит.)

ДВОР ДОМА ЛЕТЯГИНА
Сергей и Аркаша стоят в беседке посреди двора. Из-за дома выходит Летягин.

СЕРГЕЙ. Он?
АРКАША. Сейчас, подойдёт под фонарь…
СЕРГЕЙ. Вспомнил я его, в электричке.
АРКАША. Точно он. Я – в беседке.
СЕРГЕЙ. А я пошёл. (Направляется к Сергею.)
АРКАША. Вот и встретились два барана на одном мосту… славно. (Уходит.)

Сергей и Летягин встречаются у подъезда.

СЕРГЕЙ. Ты – Летягин?
ЛЕТЯГИН. И что?
СЕРГЕЙ. Значит, ты. Отстань от Марьянки.
ЛЕТЯГИН. Ты кто?
СЕРГЕЙ. Первый и последний раз говорю: отстань.
ЛЕТЯГИН. Давай, обсудим. Как ты узнал обо мне, и адрес?
СЕРГЕЙ. Не твоё дело.
ЛЕТЯГИН. Предлагаю встретиться втроём.
СЕРГЕЙ. Размечтался! Мы с ней с девятого класса живём, как муж и жена.
ЛЕТЯГИН. Не смеши. Ясно с тобой. Незадачливый ухажёр. Угомонись, парень, не лезь на рожон. Я – юрист, для меня не проблема отправить тебя на нары.
СЕРГЕЙ. А в честном бою постоять за бабу слабо.
ЛЕТЯГИН. У нас разные весовые категории.
СЕРГЕЙ. Слабо. Я всё сказал. Маня – моя. В другой раз прибью.
ЛЕТЯГИН. Парень, угомонись. Я знаком с Марьяной, но она для меня слишком юна и у меня нет её координат. И никогда не было. Но запомни на будущее, никогда не рыпайся на взрослых, они могут взять тебя за ухо и поставить в угол на коленки. Или сливку сделать. (Уходит в подъезд)

Из беседки выходит Аркаша.

АРКАША. Обошлось без дуэли.
СЕРГЕЙ. Объяснил, предупредил. В другой раз без разговоров замочу.
АРКАША. Поедим, тут недалеко итальянская забегаловка. Я, конечно, люблю харчо и вообще предпочитаю баранину, но сегодня меня весь день преследует лапша.
СЕРГЕЙ. Чего?
АРКАША. Хорош трепаться, идём питаться. Я плачу.
 
Аркаша и Сергей уходят.


КВАРТИРА КОНАКОВОЙ
Насонов кухарит. Входит Конакова, пьёт воду.

НАСОНОВ. С добрым утром.
КОНАКОВА. Уже обед, какое утро.
НАСОНОВ. Судак сегодня на второе, как ты любишь, по-польски. Даня, перекуси покуда фруктами, ещё минут двадцать до еды.
КОНАКОВА. Всё забываю рассказать, а-то узнаешь случайно, страданий не оборёшься. Я позавчера была у Летягиных, Зоя пригласила. Сама позвонила.
НАСОНОВ. Зачем?
КОНАКОВА. Может, прощается, умирает же.
НАСОНОВ. Как твой?
КОНАКОВА. В отпуске с последующим увольнением. Удивительно, говорит, Дорофеев, начальник его бывший, то упирался, не отпускал, то сам взял и подписал. Причём, не только перевод, но и отпуск с отгулами за все годы предоставил.
НАСОНОВ. Ну, уволился, а на что жить собирается? И Зойкина болезнь – штука не бесплатная, Даня, согласись. Куда-то же собирался, если заявление было у начальника.
КОНАКОВА
Что ты сказал? Насонов, заруби себе на переносице, раз и окончательно: Летягин – не мой! Когда уже ты уразумеешь. Мало ли, что было.
НАСОНОВ. Мало ли, что будет. Мало ли, что может быть.
КОНАКОВА. В какую-то фирму переходит. Чисто юридическую. Там у меня где-то есть их рекламный проспект. А, на столике в прихожей. Что-то солидное.
НАСОНОВ. Жалко Зойку. Ой, напомнила. Я же ему обещал. (Набирает номер телефона.) Привет, Насонов беспокоит. Как сам? Да без проблем, наслаждаюсь одиночеством, рыбачу на Мстихинском озере. Готов записать координаты своей Марьяны? Хорошо, сброшу смс. Зоя рядом? Привет ей. Всё, не мешаю. Будь здоров, ну, и всяко-разно. От Конаковой привет, жена у меня такая, ага. Всё, бывай. (Убирает мобильный.)
КОНАКОВА. Приведу себя в порядок. Выспалась хотя бы. Да ладно, Тоха, чего жалеть смертника, живых жалеть надо, тех, кто остаётся. Да, чтоб знал. Летягин – мой и я никому его не отдам. (Уходит.)
НАСОНОВ. Не всех, ох, не всех. Нет, не всех. Похоже, надо тебя добивать, Летяга, и лучше навсегда. Где там проспект? Анонимки в России ещё никто не отменял. (Уходит.)

КОРИДОР В ОБЩЕЖИТИИ
Сергей входит на этаж, идёт в известном ему направлении. Из кухни выходит Марьяна, с вымытой посудой: сковорода, миска, тарелка, ножи, ложка, вилка и т.п..

СЕРГЕЙ. Марьяна!
МАРЬЯНА. Ау? А, привет.
СЕРГЕЙ. Три дня прошло.
МАРЬЯНА. Что? А. Серёжа, дорогой ты мой человек, ну, что с тобой. Налетаешь ураганом, ты таким никогда не был.
СЕРГЕЙ. Такой вот, каков есть. Зато трезвый. Ну, что, поехали в Клементьевск?
МАРЬЯНА. Пепеляев, ты реально олух или прикидываешься? Куда ты меня зовёшь?
СЕРГЕЙ. В даль светлую.
МАРЬЯНА. Он ещё и стихов начитался. Извини, у меня завтра экзамен, не до тебя.
СЕРГЕЙ. Не до меня!? А до кого!? До Летягина!? Думаешь, не знаю? Всё знаю. Хватит дурить со стариками, я же предупреждал: или я, или никто.
МАРЬЯНА. Иди в задницу, дебил. Достал.
СЕРГЕЙ (перегородив путь). Стоять!

Заварзин выходит из кухни, видит Марьяну и Сергея.

МАРЬЯНА. Пошёл ты… лесом. Отойди.
СЕРГЕЙ. Ни за что.
МАРЬЯНА. Малыш, ты забыл, что я – старый картёжник?
СЕРГЕЙ. И что!?
МАРЬЯНА. Приличный игрок обязан уметь постоять за себя. В последний раз прошу: не маячь, уйди.
СЕРГЕЙ. Напугала…
МАРЬЯНА. Сам напросился.

Марьяна ставит посуду на пол, бьёт основанием ладони в лоб Сергея – тот отлетает к стене, падая. Сергей поднимается, но тут же получает удар в скулу, от которого вновь падает, но уже рядом с посудой. Сергей замечает разделочный нож, хватает его, вскакивает.

МАРЬЯНА. Сопляк, угомонись.
СЕРГЕЙ. Уродина…

Сергей кидается на Марьяну, но тут его руку с ножом выворачивает Заварзин, продолжая держать в другой руке ковш с кашей. Нож падает из руки Сергея.

ЗАВАРЗИН. Чувак, хочешь жить – беги отсюда.
СЕРГЕЙ. Пусти!
ЗАВАРЗИН. На зону захотел? Свидетелей – вон, сколько.

Вбегает Аркаша, бежит к Сергею.

МАРЬЯНА. Хо-хо, а вот и извозчик.
АРКАША. Серёга! Хорош! Пошли!

Аркаша хватает Сергея, тащит его прочь – тот, растерянный, особо не сопротивляется.

СЕРГЕЙ. Запомни меня: не прощу! Жизни не дам! Растопчу тебя с твоим стариком, в пыль!
АРКАША. Маня, он пьяный, прости!

Аркаша с Сергеем уходят.

МАРЬЯНА (собирает посуду).  Придётся перемывать.
ЗАВАРЗИН. А почему ты у него сама нож не отобрала? Могла же, я-то знаю.
МАРЬЯНА. Зато теперь ты не будешь чувствовать себя моим должником. Спасибо, ты меня спас.
ЗАВАРЗИН. Да нет, я всё одно твой должник. У меня семья теперь радуется жизни, а это дороже самой жизни.

Входит Ольга, с пакетами, полными продуктов.

МАРЬЯНА. Позвонила бы снизу, помогла бы донести.
ОЛЬГА. Тебе позвонишь, а ты сбежишь.
ЗАВАРЗИН. Давай посуду, по ходу перемою. Ольга, привет!
МАРЬЯНА. Спасибо. (Отдаёт посуду.)
ОЛЬГА. Здравствуй, сосед сестры.
ЗАВАРЗИН. Не за что. (Уходит в кухню.)
МАРЬЯНА. Какое изобилие! Просила же, не отоваривайся в сетевых маркетах, есть надо натуральные продукты, тем более, когда есть деньги. (Пытается отпереть дверь в комнату.) Замок опять заел.
ОЛЬГА. Где соседки?
МАРЬЯНА. Разъехались. Мы же все с разных курсов, у кого-то ещё практика, у кого-то уже дом родной.
ОЛЬГА. Запирать комнату, чтобы выйти в кухню – ужас. Ну, ладно я, мне некуда было приткнуться, когда грызла гранит науки, но тебе-то же у нас места, хоть свору собак заводи с лошадью, всем места хватит.
МАРЬЯНА. Вот и заводи. У меня своя жизнь.
ОЛЬГА. Я торт испекла, попьём чайку?
МАРЬЯНА. Давай! По опыту, перед последним экзаменом обязательно надо расслабиться.
ОЛЬГА. До нас дошли слухи, что у тебя мужчина появился…
МАРЬЯНА. И откуда только твой Горюнов может знать, что творится в общаге, не задумывалась?
ОЛЬГА. Чтобы знать, где стреляют, не обязательно находиться на линии огня. Родители ждут.
МАРЬЯНА. Нет у меня мужчины, врут. А к родителям, сказала же, после экзаменов, а до тех пор – ни шагу.
ОЛЬГА. Я вчера ездила в Клементьевск. У родителей был в гостях дядя Коля. Не забывает в своих заграницах русскую родню.
МАРЬЯНА. Хороший человек - дядя Коля,
ОЛЬГА. Тебе что-то говорит такое словосочетание: Karolinska Institute?
МАРЬЯНА. Ещё бы! Один из крупнейших в Европе медицинских университетов. А что?
ОЛЬГА. Дядю Колю пригласили туда профессором.
МАРЬЯНА. Да ладно! Одуреть…
ОЛЬГА. Он предлагает, чтобы ты училась там, в Стокгольме. Родители не возражают, мы, с Горюновым, не только «за», но готовы помочь материально.
МАРЬЯНА. Шутишь! Серьёзно!? С ума сойти, Оленька! Спасибо, родичи… ура…
ОЛЬГА. Чего вдруг затих, тайфун?
МАРЬЯНА. Ну, ты должна понимать, что я жила же как-то двадцать лет до этого предложения, у меня есть моральные связи, обязательства…
ОЛЬГА. Так, это уже не твоя врождённая вредность. Кто он?
МАРЬЯНА. Мы только-только встретились. Я привыкла к Москве. Я русский патриот. Короче, чёрт с ней, со Швецией. Оля, я просто очень-очень его… обожаю.
ОЛЬГА. Занесём продукты, одевайся, проводишь.
МАРЬЯНА. Ненавижу гулять вечером…
ОЛЬГА. Не спорь. А главное, Маня…
МАРЬЯНА. Главное, что мы не договорили, и ты будешь клевать мне мозг по поводу Швеции. О, замок сдался под натиском стихии! (Распахивает дверь.) Заходи.

Звонит мобильный телефон.

ОЛЬГА. Не хочу, ненавижу общаги органически. Переодевайся и не умничай много-то. Что у тебя за дурацкий рингтон?
МАРЬЯНА. Мне одеваться не надо, я ж моднявая: из постели на улицу и обратно, всё в одних исподних, иначе народ не поймёт и отторгнет.
ОЛЬГА. Болтушка. Ответь уже.
МАРЬЯНА. Лидка звонит, подождёт.
ОЛЬГА. Держи пакеты. Я – на улице, не задерживайся.
МАРЬЯНА. Оль! А знаешь, я перееду к вам. Надоело бороться с замками.
ОЛЬГА. Ура. Сейчас же звоню Горюнову. Когда?
МАРЬЯНА. Поговорим.
ОЛЬГА. Ура. Ура. (Уходит.)
МАРЬЯНА (по мобильному). Ау? Ты где? В больнице!? Что случилось? А, понятно. Ну, да, ничто женское нам не чуждо. Ты нашла моего Летягина! Счастье моё! И ты тоже, и он, и весь этот мир. У него один лишь номер? И квартирный! Лидка, я твоя навеки. О, небо, подружка, ты – мой ангел!



Часть 2

УЛИЦА
Марьяна и Летягин идут навстречу.

МАРЬЯНА. Нашла…
ЛЕТЯГИН. Я тоже нашёл.
МАРЬЯНА. Я первая позвонила.
ЛЕТЯГИНА. Вредная потому что.
МАРЬЯНА. Ты сбежал от меня, а сам любишь, я же вижу, я даже не сомневалась.
ЛЕТЯГИН. Нет, не люблю. Я тебя обожаю. Ты – радость моя. А люблю я Москву, ту, что ещё не убита. А меня отсюда выдавливают.
МАРЬЯНА. Кто смеет?
ЛЕТЯГИН. Новый работодатель, моя супруга Зоя.
МАРЬЯНА. То есть?
ЛЕТЯГИН. Как ты относишься к тому, чтобы посетить, скажем, Кавказ, или Байкал… или Израиль, или Сахалин с Курилами, или где там ещё не надо виз, чтобы просто купить билеты и – бегом отсюда.
МАРЬЯНА. Когда?
ЛЕТЯГИН. Да хоть сейчас.
МАРЬЯНА. Через три дня у меня последний экзамен, но я ради нас легко могу задвинуть всё на свете.
ЛЕТЯГИН. Просто поедем через три дня, ну, через четыре, без всяких задвижек.
МАРЬЯНА. Вдвоём… среди острых скал… среди зелёных волн… среди чёрно-белых облаков… среди вековых кедров… неважно где – вдвоём! Друг для друга… сказка. Ну, его этот экзамен, сдам осенью, так долго ждать…
ЛЕТЯГИН. Друг для друга… Экзамен сдай. И родителей навести, ты же говорила, что они ждут. Поедем попозже.
МАРЬЯНА. Попозже – это, скорее всего, никогда. Так говорит житейский опыт. Так что, выезжаем сегодня, крайний срок – завтра.
ЛЕТЯГИН. Идея! Мы можем поехать на турбазу. Ту самую, под Клементьевском. И родители твои – под боком, и Москва – под рукой. Никаких эксцессов, сплошная идиллия.
МАРЬЯНА. На место нашей первой ночи. Где ты сбежал, не попрощался.
ЛЕТЯГИН. Испугался.
МАРЬЯНА. Понимаю.
ЛЕТЯГИН. Прости.
МАРЬЯНА. Пустяки, дело житейское. Сейчас же едем!
ЛЕТЯГИН. Марьянушка, у меня – жена, её подготовить надо.
МАРЬЯНА. Жена – не стена, можно отодвинуть.
ЛЕТЯГИН. Поедем утром.
МАРЬЯНА. Хорошо. Всю мою жизнь парни которые клеились обязательно рассказывали мне про своих девиц. Почему ты ничего не рассказываешь о жене?
ЛЕТЯГИН. Может, потому, что я уже далеко не парень, а пожилой мужчина. Давай, не будем говорить о моей семейной жизни. До поры. Однажды, по любому, придётся, тогда всё и обсудим.
МАРЬЯНА. Несколько таинственно. Когда таинственно, тогда интригующе. Когда интригующе, страшно любопытно. А любопытной Варваре, как известно, на базаре, нос оторвали. Я, хоть и не Варвара, но нос поберегу. Ни слова о прошлом, ни слова о будущем, живём только сегодня, здесь и сейчас. К тому же меня ты тоже не расспрашиваешь о личной жизни, сплошь состоящей из любовных похождений.
ЛЕТЯГИН. Чудо моё. Какие могут быть исповеди, твои грехи впереди. Точнее, наши с тобой. Потому что у нас, кроме нас, никого больше не будет. Никогда. Ни за что.


КУХНЯ В КВАРТИРА ОЛЬГИ
Марьяна и Ольга завтракают. Входит Горюнов, с мобильным телефоном у уха, присаживается к столу. Ольга подаёт еду Горюнову.

ГОРЮНОВ (по мобильному). Да, Зоя, позвоню. (Бросает телефон на стол, ест.)
МАРЬЯНА. Всем приятного аппетита.
ОЛЬГА. Спасибо.
ГОРЮНОВ. А скажите-ка мне, господин студент медицинского института, не желает ли кто из ваших коллег потрудиться во славу Гиппократа, Парацельса, Пирогова и святого Луки Крымского, в качестве сиделки онкологической больной на дому? Включая и вас, конечно.
МАРЬЯНА. Могу поспрошать. Исключая, конечно, меня. Ибо я свою подобную трудовую вахту отстояла. Только, профессор, вспомните, что сессия кончена, и в массе своей наши школяры на каникулах.
ГОРЮНОВ. Про каникулы я как-то забыл. Так-то можно было бы и не в одиночку, а, скажем, вдвоём, да хоть вчетвером, если в очередь. А что, через три дня на четвёртый? Марьяна, кроме шуток и стёба, вдруг кто вызовется? Помысли, пожалуйста, на эту тему.
ОЛЬГА. Кто-то новый нуждается или опять Летягина требует?
ГОРЮНОВ. Она родимая.
ОЛЬГА. Ты же хотел прекратить эту тягомотину.
ГОРЮНОВ. Не смог отказать. Ничего, сегодня приехал её Виталя, пора мне с ним встретиться непосредственно, без всяких телефонов.
ОЛЬГА. А что он может сделать в данном случае? Летягин – хороший человек, и мужем был всегда надёжным, правильным. За последний год, правда, он совсем обмяк. Девчата клементьевские позавчера звонили, рассказали, что он прилюдно, в парке культуры и отдыха, хотел кончить жизнь самоубийством.
ГОРЮНОВ. Да ладно! Летягин!? Не может быть, не такой он парень. Как у нас говаривали: мужик – железяка.
ОЛЬГА. Принародно чуть не спрыгнул с карусели. На «цепочках», помнишь, кружились? Да я тоже не поверила, они же слухи пересказали. Но, как говорится, дыма без огня не бывает, железо тоже ломается.
МАРЬЯНА. Он действительно хотел спрыгнуть с карусели. Я там была.
ГОРЮНОВ и ОЛЬГА (хором). Что!?
МАРЬЯНА. Я найду сиделку. Прямо сейчас пойду искать. Если что, сама пойду. (Уходит.)
ГОРЮНОВ и ОЛЬГА (хором). Марьяна! (Друг другу.) Обалдеть…
ГОРЮНОВ. Я пошёл трудиться… по пути ещё пообалдеваю. Что-то с твоей сестрой… происходит. (Уходит.)
ОЛЬГА. Или уже произошло. Марьяна, ты ещё дома? Подожди меня! (Уходит.)


ВХОД В ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК
Из дверей выходит Сергей, с пакетом полным вещей. Усиленно дышит и, от головокружения, оседает в траву. Из подъехавшего автомобиля выбегает Аркаша.

АРКАША. Ты чего!
СЕРГЕЙ. Надышался свежим воздухом.
АРКАША. Встаём?
СЕРГЕЙ. Не, посижу.
АРКАША. Около полиции?
СЕРГЕЙ. Слушай, я забыл, какой ты без тачки. Ты на ней на горшок тоже ездишь?
АРКАША. Бывает. Случайно свернул, вообще ехал в Москву, за билетом на самолёт. Не знал, что тебя выпускают.
СЕРГЕЙ. Я тоже. Отскочил вчистую. Следачка нормальная попалась, прониклась, поговорила с потерпевшим, тот и забрал заяву. Да ты её должен помнить, в параллельном «г»-классе училась, Алька Фёдорова.
АРКАША. Точно, она же на юрфак поступала. Давай, подвезу.
СЕРГЕЙ. Давай. Теперь она – Алевтина Никитична. Нет, не могу! Уеду из Клементьевска, насовсем.
АРКАША. Серёга, не гони, пьянящий воздух свободы мутит мозги…
СЕРГЕЙ. Не пойду в машину, заранее душит. Наверно, после камеры. Пешком пойду. Потом поговорим. Куда ты там лететь собрался?
АРКАША. Как и мечтал, в Лас-Вегас.
СЕРГЕЙ. А. Смотри, не заиграйся. Я там навидался всяких игроков. Выживают, знаешь, не все.
АРКАША. А как с Марьянкой?
СЕРГЕЙ. Кто это? Не помню. Алевтина Никитична Фёдорова – вот это да, это женщина так женщина!
АРКАША. Всё верно, Ньютон же не лазил по яблоням, яблоко само ему на макушку упало, главное, дождаться.
СЕРГЕЙ. Несёшь вечно ерунду, не врубишься. Рад повидаться. Счастливо. (Уходит.)
АРКАША. Прощай. (Уходит.)

ГОСТИНА В КВАРТИРЕ ЛЕТЯГИНА
Около книжной полки стоит Горюнов, на диване сидит Марьяна. Входит Летягин.

ЛЕТЯГИН. Доброе утро.
ГОРБНОВ. Здорово, хозяин. Где тебя носит?
ЛЕТЯГИН. Где-то. Самому только что рассказывали, а сам не в курсе.
ГОРЮНОВ. Вот хозяин, Виталий Вадимович, супруг твоей подопечной. Отныне он твой самый, что ни на есть, работодатель. Виталий Вадимович – земляк.
МАРЬЯНА. Здравствуйте.
ГОРЮНОВ. Марьяна Селиванова. К слову, младшая сестра моей жены.
ЛЕТЯГИН. Слов нет.
ГОРЮНОВ. Слава Богу, значит, собрание объявляю закрытым. Марьяна, подожди меня на улице, нам, с Виталием Вадимовичем надо накоротке переговорить.
МАРЬЯНА. До встречи, Виталий Вадимович.
ГОРЮНОВ. Виталя, как хочешь, но больше ко мне по поводу замены сиделок прошу не обращаться. Я перед людьми и так уже в неловком положении, отсутствие гарантий, знаешь ли, не мой конёк. Извини. Что с тобой?
ЛЕТЯГИН. Вчера неожиданно набрался в кабаке, по самую жёрдочку, даже выше. Уснул за столом. Видимо, наступает предел терпению. До сих пор гляжу вокруг и глазам не верю, что происходит. А тут ещё и с новой работой происходит что-то непонятное.
ГОРЮНОВ. Беда не приходит одна. Держись, мужик. Если что, обращайся.
ЛЕТЯГИН. Не волнуйся, всё в норме. Мобильник у Зои изыму, чтобы не звонила. Спасибо, Лёня, ты для нас – бог.
ГОРЮНОВ. Оля привет передавала, приглашала в гости. Ты ведь у нас на новой квартире ни разу не был.
ЛЕТЯГИН. Да я и в прежней-то не бывал. Зато в съёмной все пороги оббил. 
ГОРЮНОВ. Как тебе моя свояченица?
ЛЕТЯГИН. Прости, не разглядел.
ГОРЮНОВ. Да я не в смысле внешности. Просто сам факт, что добровольно согласилась в свои законные каникулы взяться за такой нелёгкий труд. Как узнала, что ты – земляк, сразу предложила себя. Не обижай её.
ЛЕТЯГИН. Всё нормально, не волнуйся.
ГОРЮНОВ. Бывай. (Уходит.)
ЛЕТЯГИН. Ну, Марьянушка, Марьянка… Марьянище… Не женщина – тайфун. Вредная девчонка. Что творит, что творит…

СЪЁМНАЯ КВАРТИРА МАРЬЯНЫ
Однокомнатная квартира, с минимумом обстановки. Звонок в дверь. Из кухни выходит Марьяна, идёт к двери, смотрит в глазок, открывает дверь. Входит Летягин.

МАРЬЯНА. Опаздываешь. Я заждалась.
ЛЕТЯГИН. Навигатор полетел, а сам этот район я совсем не знаю. Заплутал.
МАРЬЯНА. Или заблудился?
ЛЕТЯГИН. Какая разница?
МАРЬЯНА. Заплутал: корень «плут». Заблудился: корень «блуд».
ЛЕТЯГИН. О великий и могучий русский язык. Ох, как он нам сегодня пригодится…
МАРЬЯНА. Так мы разговаривать, что ли, будем?
ЛЕТЯГИН. А ты хотела отмолчаться? После того, что устроила? Как тебе в голову пришло устроиться сиделкой к моей жене!
МАРЬЯНА. Давай, для начала, покажу тебе квартиру. Сняла я её недорого, у хороших знакомых, на длительный срок. Кроме того, сегодня нас ждёт романтический ужин: ужин - в кухне, романтика – в постели. (Напевает) Счастье моё, посмотри, наша юность цветёт, Сколько любви и веселья вокруг. Радость моя, это молодость песни поёт, Мы с тобой неразлучны вдвоём, Мой цветок, мой друг.
ЛЕТЯГИН. Даже представить не могу, когда ты придёшь к нам…
МАРЬЯНА. Романтика романтикой, друг мой, а ужин придётся подогревать.
ЛЕТЯГИН. Марьяна, погоди.
МАРЬЯНА. Не к вам я приду, а к нам. Хочешь, не хочешь, а твоя семья теперь на одного человека больше. Просто вместе оно честнее.
ЛЕТЯГИН. Считаешь, это нормально.
МАРЬЯНА. Это – так. Значит, нормально. Или боишься, что я узнаю про тебя больше, чем ты хотел бы?
ЛЕТЯГИН. Не знаю, не думал.
МАРЬЯНА. И ты узнаешь обо мне больше. Быть сиделкой – это не то, что сидеть у монитора в кабинете УЗИ, хлопотнее будет, и не так стерильно. Разве плохо для нашего будущего знать друг друга?
ЛЕТЯГИН. Я ни на секунду не задумывался, что изменяю жене, да ещё тяжелобольной. Но сегодня, когда увидел тебя у нас… то есть, в той квартире… и сейчас.
МАРЬЯНА. Что?
ЛЕТЯГИН. А вдруг я всё же заблудился?
МАРЬЯНА. Или я. Может, меня с ума сводит не родимый человек, а всего лишь первый мужчина? Секс, а не любовь.
ЛЕТЯГИН. Чёрт, ты права. От этих вопросов мы так или иначе не ушли бы. Возможно, пришло время.
МАРЬЯНА. Так и я про что! Один нюанс: таскать еду в нашу постель я не стану, пункт питания – в кухне. (Уходит)
ЛЕТЯГИН (напевает). Счастье моё я нашёл в нашей дружбе с тобой, Всё для тебя, и любовь, и мечты. Счастье моё - это радость цветенья весной, Всё это ты, моя любимая, всё ты… (Уходит.)

ДВОР ДОМА ЛЕТЯГИНА
Марьяна и Лида сидят на скамье.

ЛИДА. Оно тебе надо!? Красивая, здоровая, энергичная…
МАРЬЯНА. Всё на пользу, Лидуш, я про себя многое знаю, а хочу знать всё.
ЛИДА. Надрываешься ведь!
МАРЬЯНА. А я радостно.
ЛИДА. По тебе не скажешь, похоже, у вас с радостью как-то не густо, а, Маня?
МАРЬЯНА. Всё путём. Жизнь как жизнь. Времени в обрез, а послушать тебя охота. Как Аркаша?
ЛИДА. Съездил в Лас-Вегас, разочаровался. Да мы теперь редко видимся.
МАРЬЯНА. Разочаровался? Ему надо было со мной ехать, как планировал, уж я  организовала бы полную программу…
ЛИДА. Хочется на волю, да? Ведь хочется, блин, признавайся!
МАРЬЯНА. Как Серюня Пепеляев?
ЛИДА. С ума сойти! Женится.
МАРЬЯНА. Вот так, скоропостижно?
ЛИДА. Помнишь Альку Фёдорову из нашей школы?
МАРЬЯНА. Обалдеть.
ЛИДА. Так ведь это ты их стакнула.
МАРЬЯНА. Как это?
ЛИДА. Ну, когда около карусели, этих проклятых «цепочек», Серёгу повязали, Фёдорова оказалась следователем по его делу.

Из подъезда выходит Летягин. Замечает Марьяну, направляется к беседке.

МАРЬЯНА. Ничего себе, на Пепеляева заводили уголовное дело! Растёт человек, прям мужчина…
ЛИДА. Твой, что ли, шкандыбает… Пойду. Забили стрелку?
МАРЬЯНА. Точно буду. Расскажешь, не забудь.
ЛИДА. Шопинг все мозги может выбить, напомнишь. (Уходит.)
МАРЬЯНА. Я вся извелась, Виталя, просто изнемогаю, едем уже ко мне…
ЛЕТЯГИН. Не могу поехать.
МАРЬЯНА. С ума сойду же! Я и так буйная!
ЛЕТЯГИН. Вообще не могу ездить к тебе. Не могу отделаться от картинки, что видел в детстве, в деревне, у деда. Он был заведующим свинофермой. Я часто видел его работников, с вилами, со скребками. Сам помогал им. Теперь я снова ощущаю себя скотником, на руках засохший вонючий навоз…
МАРЬЯНА. А я – свинья.
ЛЕТЯГИН. Нет, ты – чудо. Реальный ангел. Я же видел, как ты бережно обращаешься с моей женой.
МАРЬЯНА. Свинья с крылышками.
ЛЕТЯГИН. Свинья – я. Сам себе животное, сам себе животновод, сам себе и, собственно, дерьмо. От меня разит на всю Москву.
МАРЬЯНА. По-любому, выходит, что наша любовь – свинство.
ЛЕТЯГИН. Нет! Что ты говоришь, нет!
МАРЬЯНА. Не я говорю, говоришь ты. Ладно, оставим филологию. Что теперь? Предлагаешь расстаться?
ЛЕТЯГИН. Упаси Бог! Просто тебе не надо быть сиделкой моей жены.
МАРЬЯНА. Вон оно что. Надо же, какой ты, оказывается, нежный и тонкий… как камбала. (Уходит.)
ЛЕТЯГИН (вослед). Марьяна! Что ты решила? Марьяна… (Бежит за Марьяной.)

КВАРТИРА ЛЕТЯГИНА
Горюнов выходит из комнаты Зои, за ним – Марьяна. Навстречу выходит Летягин.

ГОРЮНОВ. Марьяна, дверь прикрой.
МАРЬЯНА (прикрыв дверь в комнату Зои). Там всё равно не слышно, стены толстые.
ГОРЮНОВ. Никаких новостей уже не будет, одни только известия. Могу сказать, что наступает самый тяжёлый период. Боли станут невыносимыми, а лекарства почти перестанут помогать. Здесь скоро разверзнется ад. В этом случае есть только одно спасение – постоянный сон. По хорошему, больная должна находиться в стационаре и даже не в нашей больнице. Думаю, финансовые выводы вам ясны без моих комментариев. Причём, я организовать стационар такого уровня не в состоянии. До свидания, берегите себя. (Уходит.)
МАРЬЯНА. Я знаю, сколько это стоит.
ЛЕТЯГИН. Я тоже.
МАРЬЯНА. Как у тебя с работой?
ЛЕТЯГИН. По нулям. Есть, конечно, варианты, но уровень не мой, намного ниже, соответственно, и зарплата. Похоже, пришла пора нам с Зоей остаться тет-а-тет. Сообщи Светлане, что вы можете получить расчёт. Вам всё равно выходить с первого сентября на учёбу. Конечно, покуда не найду работу, сиделка понадобиться, но я знаю, где её найти.
МАРЬЯНА. Не ищи. Я останусь по любому, до конца.
ЛЕТЯГИН. Спасибо.
МАРЬЯНА. И главное. На сегодняшний день я могу оплатить два месяца.
ЛЕТЯГИН. Стыдно сказать, у меня столько же, но это уже до дна.
МАРЬЯНА. За три месяца ты должен найти работу, да и я смогу намутить.
ЛЕТЯГИН. Каким образом?
МАРЬЯНА. Поверь, не проституцией. Спасибо, что не спрашиваешь, зачем я это делаю, не люблю пошлость.
ЛЕТЯГИН. А я как раз хотел спросить.
МАРЬЯНА. Догони Горюнова, поговори. Я – на кухню, кашеварить. (Уходит.)
ЛЕТЯГИН. Да, да. Цепочки, цепочки… (уходит)

КОМНАТА ЗОИ
Марьяна кормит Зою.

МАРЬЯНА. Кушаем, кушаем… вот так.
ЗОЯ. Уйди меня.
МАРЬЯНА. Что?
ЗОЯ. Убей.
МАРЬЯНА. Нет.
ЗОЯ. Ты лучше… всех лучше.
МАРЬЯНА. Вам тяжело говорить, не надо мучить себя.
ЗОЯ. Уйди меня.
МАРЬЯНА. Сейчас вытремся и отдохнём.
ЗОЯ. Мой муж красивый. Да? Да?
МАРЬЯНА. Очень.
ЗОЯ. Меня не будет… скоро. Возьми себе.
МАРЬЯНА. Что?
ЗОЯ. Тумбочка… ящик…
МАРЬЯНА. В тумбочке что-то? Тут много всего.
ЗОЯ. Кулон.
МАРЬЯНА. Кулон? Здесь нет… а, в коробочке, может… (Достаёт коробочку, открывает, вынимает кулон.)
ЗОЯ. Хорошо… хорошо, да?
МАРЬЯНА. Красиво.
ЗОЯ. Нацепи…
МАРЬЯНА. Надеть? Сейчас. (Примеряется к шее Зои.)
ЗОЯ. Нет. Нет… себе. Надень себе.
МАРЬЯНА. Зоя, зачем…
ЗОЯ. Надо мне… надо.
МАРЬЯНА. Хорошо. (Надевает кулон) Я – к зеркалу, посмотрюсь, ага? Ничего так себе… здорово.
ЗОЯ. Мужа зови… мужа…
МАРЬЯНА. Его нет. Я сниму.
ЗОЯ. Нет… нет! Носи… муж придёт… пусть видит… нацепи!
МАРЬЯНА. Ой, я же бельё не вынула из стиралки! Посуду помою, не скучай, я здесь, никуда не делась… На цепи. (Уходит.)
ЗОЯ. Хорошо… хорошо.

ПРИХОЖАЯ В КВАРТИРЕ ОЛЬГИ
Ольга впускает Марьяну с улицы.

ОЛЬГА. Плачешь, что ли?
МАРЬЯНА. Ещё чего. Дашь платье?
ОЛЬГА. То же, что в прошлый раз?
МАРЬЯНА. Неважно, лишь бы был шикардос. Горюнов дома?
ОЛЬГА. Едет. Что за кулон?
МАРЬЯНА. Так, безделушка.
ОЛЬГА. Что-то с Летягиной?
МАРЬЯНА. А что с ней может быть, всё как обычно. Где платье?
ОЛЬГА. Сначала в ванную.
МАРЬЯНА. Чёрт, замордовалась я, ты права. (Уходит в ванную.)
ОЛЬГА. Полотенце и бельё сейчас принесу.

ВАННАЯ В КВАРТИРЕ ОЛЬГИ
Марьяна включает воду. Встаёт перед зеркалом. Снимает кулон, кладёт на полку. Присаживается на край ванны, в ожидании набора воды. Дотягивается до полки, подтягивает кулон за цепочку, глядит на него. Рыдания прорываются. Входит Ольга, с полотенцем и бельём.
ОЛЬГА. Маня…
МАРЬЯНА. Пройдёт, пройдёт… нельзя мне.
ОЛЬГА. Что ты… милая моя сестричка… ты же ещё маленькая, нельзя так отдаваться делу, надорвёшься…
МАРЬЯНА. Кулон, цепочка. Зоя подарила. Вернее, всучила. Я не сразу поняла, чего ей надо. Сама-то Зоя толком говорить не может, больно ей. А покуда шла, сообразила: она свою бирюльку мне как обручальное кольцо передала, понимаешь.
ОЛЬГА. Вот ещё не хватало. Зачем ты идёшь в клуб?
МАРЬЯНА. Я обещала дать денег на клинику, а сумму объявила на всё, что есть. Надо же и самой на что-то жить.
ОЛЬГА. Я тебе дам, не ходи играть… ты же обещала завязать с картами.
МАРЬЯНА. Я сама, Оля, сама. Я люблю его. Всё – сама. Я не хочу любить его… не хочу. Не могу, Оленька, не могу. Я его обожаю… Обожаю! Он мой… мой! Не хочу…
ОЛЬГА. Тебе надо отдохнуть. Плачь, плачь, скорей отпустит… кричи-кричи…

КВАРТИРА КОНАКОВОЙ
Конакова занимается гимнастикой. Насонов входит с улицы и натыкается на два огромных чемодана на колёсиках. Насонов проходит, заглядывает в гостиную, откуда доносится музыка.

НАСОНОВ. Даня, я тут.
КОНАКОВА. Ты уже понял, чьи вещи в чемоданах. Помолчи, не вякай. Я не хочу тебя не только слушать, но в принципе слышать. Я вчера, ты знаешь, была в Москве. Мне рассказали о неожиданных проблемах Летягина в связи с устройством на работу. Я встретилась с Дорофеевым, который помимо беседы с тобой, передал мне содержание его разговора с некоей Савельевой, директором некоей юридической фирме. Та рассказала об анонимном письме, суть которого сводилась к тому же, что ты сообщил Дорофееву. Ты подлец, Насонов. Дрянь, а не мужик.
НАСОНОВ. Чего ж тогда выходила за меня замуж и жила со мной столько лет?
КОНАКОВА. Даже скалу можно раздолбать на кусочки, а человека тем более. Ты был скалой, Антон, а стал пылью. И прах с тобой.
НАСОНОВ. Ты из меня тряпку сделала своим Летягиным! Вымотала все нервы!
КОНАКОВА. Не ори!!! Я тебе честно говорила, что любила, люблю и буду любить даже за гробом его. Ты мне, что ответил? На всё согласен, только пусти меня к себе, ведь он ушёл. Да, я – дрянь, подлая шлюха, ну, так и мстил бы мне! Он-то здесь причём!?
НАСОНОВ. Люблю тебя, Даня…
КОНАКОВА. Вон из моей жизни, выползок, и не высовывайся ни на миг. Ты знаешь мои возможности, Насонов, я тебя в пыль сотру, ежели что. Пошёл. Вон!
НАСОНОВ. Да. (Уходит.)
КОНАКОВА. Одна. Одна…

ВХОД В НОЧНОЙ КЛУБ
Входит Марьяна, с сумочкой, в вечернем платье и кулоном на шее, с накинутым на плечи пальто. Навстречу, из клуба, выходит потухший, помятый Заварзин.

МАРЬЯНА. О, всё понятно. Недолго музыка играла. Слабак.
ЗАВАРЗИН. Ты – за стол? Покер?
МАРЬЯНА. Уйди с дороги. (Уходит в клуб.)
ЗАВАРЗИН. Бостон, бридж – это твоё, но не покер. Я помогу! Без меня тебе нельзя! (Убегает в клуб.)

ДВОР ДОМА ЛЕТЯГИНА
Летягин выходит из подъезда, отвечает на звонок мобильного телефона. В процессе разговора, замечает в беседке Марьяну, пришедшую из игорного клуба..

ЛЕТЯГИН (по мобильному). Ало? Да какой сон, кричит, стонет, воет. Ужас. Завтра днём перевозим в клинику. (Идёт к беседке) С работой – швах. Хотя, думаю, скоро плюну на реноме и спущусь на пару ступенек ниже, лишь бы было на хлеб. Прости, не могу говорить. Я подумаю. Привет все. (Убирает мобильный.) Доброе утро.

МАРЬЯНА (открывает сумочку, достаёт свёрток). Рада тебя видеть.
ЛЕТЯГИН. Ты выглядишь просто невероятно. Красивище…
МАРЬЯНА. Вот, обещанная сумма. (Подаёт свёрток)
ЛЕТЯГИН (приглядывается к кулону). Возможно, твои деньги не понадобятся, только что звонили, есть вариант с работой…
МАРЬЯНА. Вариант – ещё не работа. Возьми.
ЛЕТЯГИН. Не сейчас. Этот кулон…
МАРЬЯНА(кладёт свёрток на лавочку). Да, мне его подарила Зоя.
ЛЕТЯГИН. Она сказала, что это значит?
МАРЬЯНА. За мной приехало такси.
ЛЕТЯГИН. Марья, я – с тобой.
МАРЬЯНА. Нет. Мне надо отдохнуть. Деньги не забудь. Увидимся завтра. (Уходит.)
ЛЕТЯГИН. Теряю. Я её теряю. (Хватает свёрток, бежит за Марьяной.)

КУХНЯ В КВАРТИРЕ ЛЕТЯГИНА
Слышна то стоны, то крики, то душераздирающий вой Зои. Марьяна, с кулоном поверх футболки, в вязаной кофте, варит кофе. Входит Летягин.

ЛЕТЯГИН. Невыносимо…
МАРЬЯНА. Тебя же предупреждали, чтобы не забирал домой.
ЛЕТЯГИН. Подумать не мог.
МАРЬЯНА. Кофе будешь?
ЛЕТЯГИН. Уже из ушей льётся.
МАРЬЯНА. С работой срослось?
ЛЕТЯГИН. Да. Берут в полицию, следователем. Хорошо, напомнила, сейчас деньги принесу. (Уходит.)
МАРЬЯНА (наливает кофе, пьёт). Надо же так орать. С ума сойти!

Входит Летягин, со свёртком, кладёт на стол.

ЛЕТЯГИН. Даже не разворачивал. Нельзя ли что-нибудь сделать с ней!?
МАРЬЯНА. Можно. (Вынимает из кармана кофты упакованный шприц) Даже яда не надо. Пустой шприц. Я скажу, куда уколоть. И наступит тишина. На.
ЛЕТЯГИН. Нет.
МАРЬЯНА. Вот и терпи. Не надо было рассказывать ей о клинике, правдоруб. Теперь она знает, что в клинике её погрузят в кому и будут держать не живой, не мёртвой чёрт знает, сколько времени. Она сразу заговорила о деньгах, потраченных впустую…
ЛЕТЯГИН. Сглупил, согласен. Ей страшно добровольно отказаться от сознания.
МАРЬЯНА. Пора к ней. Деньги забираю. Иди на улицу, погуляй. (Уходит.)
ЛЕТЯГИН. Я – на полчасика, ага? На воздух, на свежий воздух… (Уходит.)
КОМНАТА ЗОИ
Зоя лежит, стонет. Входит Марьяна, присаживается к Зое, гладит её лицо.

МАРЬЯНА. Тих-тих-тих-тихо…
ЗОЯ. Цепь…
МАРЬЯНА. Да, вот она, на мне… (Прикладывает руку Зои к цепочке с кулоном.)
ЗОЯ. Кулон… Больно! Сильная… ты можешь…
МАРЬЯНА. Тих-тих-тих-тихо…
ЗОЯ. Спаси… спаси… уколи…
МАРЬЯНА. Тих-тих-тих-тихо…
ЗОЯ. Мужа пощади… не надо тянуть… меня… я… труп… дай мне смерть… пустой шприц. Больно! Больно!
МАРЬЯНА. Я дам шприц. Оставлю на тумбочке. Будто бы забыла. Если дотянешься, сама себе сделаешь.
ЗОЯ. Я слабая…
МАРЬЯНА. Я ещё слабее. (Кладёт шприц на тумбочку). Шприц запакован.
ЗОЯ. Не смогу…
МАРЬЯНА. Значит, не судьба. Я ушла. (Уходит.)
ЗОЯ. Судь… ба… (Глядит на шприц, пытается сдвинуть руки.)

ПРИХОЖАЯ В КВАРТИРЕ ЛЕТЯГИНА
Марьяна выходит из комнаты Зои, едва не сталкивается с Летягиным, стоящим в дверях на выход.

МАРЬЯНА. Ещё здесь?
ЛЕТЯГИН. Замолчала…
МАРЬЯНА. Придумала ей занятие, чтобы отвлеклась от боли. Буду в гостиной, телик, что ли, гляну. (Уходит.)
ЛЕТЯГИН. Я – скоро.

ГОСТИНАЯ В КВАРТИРЕ ЛЕТЯГИНА
Марьяна спит в кресле перед включенным телевизором, передающим классическую музыку. Входит Летягин.

ЛЕТЯГИН. Марьяна… Марьяна…
МАРЬЯНА (просыпаясь) Уснула.
ЛЕТЯГИН. Зоя… она… всё. Я её не двигал…
МАРЬЯНА. Что?
ЛЕТЯГИН. Мёртвая. Пульс проверил на шее, она холодная, молчит.
МАРЬЯНА. Нет! Не может быть. (Убегает в комнату Зои.)

ПРИХОЖАЯ В КОМНАТЕ ЗОИ
Марьяна выбегает из гостиной, выбегает на порог комнаты Зои, Летягин – за ней. В комнате, наполовину свесившись с кровати, лежит мёртвая Зоя, на полу валяется сдёрнутая с тумбочки салфетка с тонометром, упаковками ваты и т.п., и шприц.

МАРЬЯНА. Нет же, нет… Мамочка! Мама!!! Прости меня, прости. (Срывает с вешалки сумочку, пальто, переобувается)
ЛЕТЯГИН. Марьянушка, что ты? Зачем?
МАРЬЯНА. Прости меня, прости! Это я… я. Я боюсь, Летягин! Мне страшно. (Убегает из квартиры)
ЛЕТЯГИН. Марьяна! Ладно, успею. Зоя… теперь главное – Зоя…  Соберись, Летягин. (Берёт мобильный телефон.) Последний марш-бросок. (По мобильному.) Ало? Это Летягин. Зоя умерла. (Уходит.)

ПАРК
Аркаша на скамейке, со смартфоном. Входит Марьяна.

АРКАША. Марьянка!
МАРЬЯНА. Тихо! Меня ищут?
АРКАША. Ольга твоя звонила, Лидка – тоже.
МАРЬЯНА. А полиция?
АРКАША. За что? Ты обнесла казино?
МАРЬЯНА, Отвечай!
АРКАША. Ого, впервые тебя такой наблюдаю. Нет, ничего подобного не знаю.
МАРЬЯНА. Умоляю, помоги. Я – в бегах.
АРКАША. Без вопросов, да.
МАРЬЯНА. Знаю, тебе можно доверять.
АРКАША. Можно ещё и довериться.
МАРЬЯНА. Мне не до стёба!
АРКАША. Говори, что сделать.
МАРЬЯНА. Я на турбазе прячусь. Отвези меня в Москву, к Ольге. Вызови её на разговор со мной.
АРКАША. Едем.
МАРЬЯНА. Вот так, сразу?
АРКАША. Ты мне позвонила, никому больше. Мне! Я счастлив. А ради счастья с тобой… Вот так, сразу.
МАРЬЯНА. Спасибо.
АРКАША. Идём.

Марьяна и Аркаша уходят.


ДВОР ДОМА ОЛЬГИ
Из подъезда выходит Ольга, ей навстречу входит Аркаша.

АРКАША. Ольга!
ОЛЬГА. Привет, Аркаша. Что случилось?
АРКАША. Иди в беседку, она ждёт.
ОЛЬГА. Кто?
АРКАША. Я здесь обожду. Твоя сестра, кто ещё-то.
ОЛЬГА. О, Господи! (Убегает в беседку.)

БЕСЕДКА
Марьяна прячется в углу. Входит Ольга.

ОЛЬГА. Маня! Где ты пропала? Что с тобой?
МАРЬЯНА. Меня полиция не ищет?
ОЛЬГА. Ещё не хватало! Карты, что ли?
МАРЬЯНА. Нет. Насчёт Зои Летягиной.
ОЛЬГА. Не поняла…
МАРЬЯНА. Установлена точная причина её смерти?
ОЛЬГА. Обычно таких больных не вскрывают, ты знаешь, но Горюнов настоял. Ему для монографии надо. Конечно, там букет болячек, но непосредственной причиной стало кровоизлияние в мозг.
МАРЬЯНА. О, боже мой, боже… спасибо.
ОЛЬГА. А ты, что думала?
МАРЬЯНА. Думала, Оля, думала… Думала, что убила я.
ОЛЬГА. Вон оно что. Летягин тебя обыскался, нас, с Горюновым, терроризирует. Идём домой!
МАРЬЯНА. Да, да. Как же я всех вас люблю…

ДВОР ДОМА ЛЕТЯГИНА

Входит Летягин, в форменной одежде. Навстречу идёт Аркаша.

АРКАША. Прошу прощения. Вы – Летягин Виталий Вадимович?
ЛЕТЯГИН. Так точно.
АРКАША. Не узнать. Полицейский капитан.
ЛЕТЯГИН. Мы знакомы?
АРКАША. Так, по касательной. Пересекались в связи с цепочками. Карусель в парке.
ЛЕТЯГИН. Марьяна!? Где она?
АРКАША. Врать не буду, точно не знаю. То ли в Австралии, то ли на Камчатке. Сестра с мужем уговаривали на Швецию. Но то, что уехала из страны, сто процентов, лично отвёз в Шереметьево и высматривал до последнего, правда, на который рейс так и не призналась. Вот, Марья просила передать. (Подаёт упаковку.) А на словах просила передать: «Это не моя цепочка». И – всё, я пошёл, больше не скажу ни слова, Марьяна запретила. А я и так наговорил лишнего.  (Уходит)

Летягин вскрывает упаковку, в ней – коробочка. Летягин открывает коробочку, достаёт кулон на цепочке.

ЛЕТЯГИН. Это не моя цепочка… Цепочки, цепочки… Марьяна… Цепочка ты моя… вредная девчонка, вернись!

Из беседки выходит Марьяна, с чемоданом.

МАРЬЯНА. Да знаю, знаю. Я, как и ты, так и не смогла спрыгнуть с карусели. Летягин, я уже не девчонка, и я не вредная, я влюблённая…