Уважаемые читатели, в тексте произведения присутствуют сцены насилия, нецензурная речь, эпизоды распития алкогольных напитков и табакокурения.
Лицам не достигшим 18-ти лет, читать не рекомендую, какие-то моменты могут быть просто не понятны и, соответственно, не интересны.
Герои, события и места действия, описанные в этом романе, являются вымышленными. Описанный здесь город Ижевск, к реальному городу Ижевску не имеет никакого отношения. Любые совпадения - просто совпадения и не более того.
Спасибо за проявленное внимание. Приятного чтения.
Не многие поймут, а многим и не нужно...
Это - лишь мои фантазии...
"Последняя битва или крах Империи?"
Демон живет в каждом из нас…
Насколько он силен?
Он не сильнее Вас…
«Зло – неискоренимо, так же как неискоренимы борцы со злом. Им не жаль своей жизни, им не жаль своей крови, им не жаль ничего… У них лишь одна цель – их дети будут жить спокойно…»
Глава 1.
…За санитарами закрылась дверь, Марк хрипя опустился в кресло, держась за грудь.
- Деда! – Кирилл дал ему капли и воды.
- Папа, какого хрена происходит?! – Вадим не мог держать себя в руках. – Она же здорова! – из его глаз покатились слезы.
- Я не знаю, твою мать! – Богдан схватил телефон. – Никита, срочно кардиолога! – он бросил трубку и присел рядом с Марком. – Марк. – он хлопал его по щекам, Марк был в сознании, но лишь хрипел, не в силах произнести ни слова.
Вместе с бригадой кардиологов Никита прилетел к Насте домой.
- Привет. Что с ним? – Никита прошел к Марку.
- Сердце. – чуть слышно ответил ему Кирилл.
Кардиологи быстро осмотрели Марка и, уложив на носилки, увезли в клинику.
- Где Настя? – Никита посмотрел на Богдана и ребят, видя их потерянные лица он думал, что они переживают за Марка.
- Ты мне скажи, где Настя? – прохрипел Богдан не в силах больше сдерживать себя. – Какого хе.а творит твой профессор?!
- В смысле?
- В прямом…
- Хе.ня какая-то. Он ждал ее сегодня на прием и не более того.
- Кто если не он?
- Поехали.
Богдан и Никита приехали в клинику и прошли в кабинет к профессору.
- Добрый день. – профессор встал из-за стола. – Богдан, почему ты один, без Насти? – Богдан с негодованием посмотрел на профессора. – Никита Юрьевич? – не понимая, что происходит, профессор посмотрел на Никиту.
- Аркадий Львович, Настю увезли в диспансер. Вы можете прояснить нам какого хрена. – Никита нервничал не меньше Богдана.
- Никита, я уверяю тебя, я впервые слышу об этом. – он присел обратно в кресло и налил себе воды. – Кто ее увез и куда?
- В первую городскую… - Богдан рассказал, что произошло утром. – Кому еще это нужно? Никто ничего не знал.
- Я не знаю, кому это нужно, но если Настю увезли в первую, то дело очень хреново. – профессор взял телефон и стал прозванивать своих коллег, минут через 20-ть он посмотрел на Богдана и Никиту. – Звоните адвокатам. Мне нужно уехать…
- Мы едем с Вами.
- Но… - профессор посмотрел на Богдана и Никиту и понял, что спорить бесполезно. – Хорошо…
Пока они ехали, Богдан позвонил Артему, разъяснил ему суть и договорился о встрече.
- Ждите меня здесь. – сказал профессор, припарковавшись у клиники. – Все равно не пропустят.
Профессор вернулся почти через час.
- Хреново дело. – сказал он, сев в машину. – Настю можно вызволить отсюда лишь по суду, до суда ее заколят так, что она не одно мед. освидетельствование не пройдет.
- Но кому это нужно?
- Я не знаю, но кому-то это очень нужно. Настю нужно как можно быстрее вызволить оттуда. Из этой клиники еще ни кто не выходил здравым человеком. Три дня интенсивной терапии и она превратиться в овощ…
Я проснулась лежа на полу в мягком боксе, связанная рукавами смирительной рубашки. Я не знала сколько я спала, вообще не очень хорошо понимала, что происходит, не сразу поняла, где я. «Они бросили меня… Они отказались от меня… Я больше не нужна им…» В памяти всплыло последнее, что было в моей жизни и я поняла, что переживать мне больше не о чем. «Ради них я смогла пережить все, что было со мной… зачем мне бороться теперь? Я больше не нужна им… Зачем?...» Мне было невыносимо больно… из глаз градом катились слезы… я не могла винить их… видимо рано или поздно это должно было случиться… « За все нужно платить…»
Дверь открылась, в бокс вошел санитар.
- Че, сучка отмороженная, очнулась? – ехидно спросил он. – Иди сюда.
Мне было наплевать на себя, желания жить не было, но, Мурене очень не понравилось его обращение. Один укол, сделанный мне ими дома, не мог сильно повлиять на меня… Как только санитар подошел ко мне, я вскочила на ноги. У меня были связаны руки, чтобы уложить на пол медика, мне хватило ног… Понятно, что это лишь усугубило мое положение. В бокс вошли еще трое с шокерами и дубинками. Ребята отрывались по полной программе, дубинки… носоки тяжелых ботинок… мне было наплевать… Нарезвившись, санитары связали мне ноги веревкой и ввели двойную дозу препарата… «Я больше не нужна им…» Мир перестал существовать для меня…
Артем поднял на ноги всех кого только мог, к вечеру второго дня он позвонил Богдану. Они договорились встретиться у Никиты в клинике.
Профессор, Богдан и Никита ждали Артема в кабинете Никиты.
- Здравствуйте. – поздоровался он, войдя в кабинет.
- Привет. – хмуро ответили ребята.
- Хе.ово дело. – сказал адвокат. – Я переговорил с кем мог. Проще от вышки отмазать. До суда нам даже увидеться не дадут.
Минут 10-ть в кабинете висела зловещая тишина.
- Профессор, у Вас есть хоть один знакомый санитар в этой клинике? Хоть какой-то подход к охране? – Богдан не думал сейчас о том, как ему больно, он лихорадочно соображал, как помочь Насте.
- У меня есть знакомый доктор в этой клинике, но…
- Звоните. – Никита посмотрел на профессора.
Через полчаса подъехал знакомый профессора. Интеллигентной наружности мужчина, приятной внешности, лет 50-ти на вид.
- Петр Иванович, очень нужно, что-то придумать…
- Мне очень жаль вашу девочку. Из этой клиники, действительно, ни кто еще не выходил здравым человеком , здесь больше шансов не выйти оттуда совсем. Что там твориться даже подумать страшно. Эта клиника охраняется, как тюрьма строгого режима.
- Петр Иванович. – Богдан выразительно смотрел на него. – И со строгача можно сбежать. Кому? Сколько?
- Я подумаю, что можно сделать…
- У нас времени нет.
- Я знаю. Я позвоню. – ответил он и вышел из кабинета.
- Артем. – Богдан посмотрел на него. – Знать о том, что произошло с Настей не должен ни кто. Если Петр не договориться, будь готов отмазывать меня от вышки.
- Я понял…
Кирилл и Вадим не находя себе места, сидели в гостиной.
- Кирюшенька, Вадюшенька. – к ним подбежала Камилла. – Ну где же мамочка? Почему ее так долго нет?
- Камиллочка. – Кирилл взял ее на руки и крепко обнял. – Мамочка уехала по делам.
- А она скоро вернется?
- Она вернется, Миллочка. Мамочка обязательно вернется, маленькая моя. Мы пока не знаем когда. – сдерживая боль в душе, ответил ей Кирилл.
В дом вошли Богдан, Степан и Данила.
- Пап? – продолжая обнимать Камиллу, Кирилл посмотрел на него.
- Папочка. – Камилла потянулась к Богдану, он взял ее на руки. – Привет, дядюшки. – Камилла посмотрела на Степана и Данилу и крепко обняла Богдана.
- Привет, Миллочка. – ответили ей ребята.
- Миллочка, беги к бабушке Тусе, а мы с дядюшками поговорим, хорошо?
- Хорошо. – ответила Камилла и ушла наверх.
- Пап? – близнецы поздоровались со Степаном и Данилой и снова посмотрели на Богдана.
- Ждем… – ответил он им, рассказав, что дал сегодняшний день.
- Как дед?
- Держится…
Ребята ждали звонка от Петра Ивановича. Он не стал звонить, часа через два Никита привез его домой к Насте.
- Здравствуйте. – сказал он, войдя в дом.
- Здравствуйте. Как наши дела?
- Я разговаривал с одним из санитаров, ваша девочка не просто так попала туда. Оттуда и так выйти не реально… Настя под особым контролем. Завтра смена ребят с которыми можно было бы договориться, но… Три дня интенсивной терапии, предел для мозга, при обычной дозе. – Петр Иванович хмуро посмотрел на ребят. – Насте колят двойную дозу, сегодня уже двое суток… завтра будет очень поздно. Не факт, что не поздно уже сейчас…
- Сколько охраны во дворе? – Богдан даже не думал отступать, наоборот.
- Пятеро. – Доктор снова посмотрел на ребят. – Я поеду с вами, чем смогу…
К пяти утра Богдан, Никита, Степан, Данила и Петр Иванович подъехали к первому городскому психдиспансеру. У ворот стояли двое охранников, еще трое находились на территории двора клиники.
- Они откроют мне ворота, но не впустят вас. – Петр Иванович посмотрел на ребят и дал им по шприцу. – Это нейтрализует их на полчаса. В клинике лишь один санитар, который сможет помочь нам, всего их восемь и их нейтрализовать придется уже без препарата.
- Ясно. – ответили ребята.
Все вместе они вышли из машины, профессор подошел к воротам и нажал на звонок.
- Кто?
- Петр Иванович Ромашин. – он поднес к окну в воротах пропуск, охранник отворил ворота…
- Это кто?...
Левой рукой схватив охранника за шею, правой Никита умело ввел ему в шею иглу, охранник свалился на землю.
- Че за хрень? – второй охранник навел на ребят автомат.
Не раздумывая, Данила выбил его автомат ногой, Степан придавил охранника к земле и ввел ему препарат.
С остальными охранниками было проще, они не знали о проникновении, на территорию клиники посторонних. Бесшумно подкравшись сзади, ребята нейтрализовали и их. В клинике их встретил санитар, о котором говорил профессор.
- Петр Иванович. – он протянул профессору ключи. – На третьем этаже, справа, пятый бокс. В продоле трое, двое в ординаторской и двое на втором этаже.
- Идем. – профессор посмотрел на ребят и прошел к лестнице.
Степан и Данила задержались на втором этаже, Никита и Богдан поднялись на третий, где их встретили еще трое санитаров. Умело и бесшумно ребята уложили их на пол и прошли к пятому боксу. Открыв дверь они увидели Настю, лежавшую на полу – смирительная рубашка… перетянутые толстой веревкой ноги… синее опухшее лицо… разбитые губы… растрепанные волосы… сама Настя не подавала признаков жизни…
- Господи… - прохрипел Богдан, взяв Настю на руки.
- Торопитесь. – профессор опасался, что санитары придут в себя.
Забрав Настю, ребята вышли из бокса и спустились вниз. Где их ждали Степан, Данила и санитар. Профессор достал из кармана шприц и подошел к санитару.
- Максим.
- Дай Бог, все это было не зря, Петр Иванович. – санитар отдал профессору стопку мед. карт. – Торопитесь.
Профессор ввел Максиму укол, Данила помог ему «уложить» санитара на полу. Выйдя из клиники, они обнаружили, что охранники лежат в том же положении, в котором их оставили. Ребята покинули клинику и, сев по машинам, сорвались с места. Лишь сев в машину, Богдан развязал рукава рубашки Насти, срезал с ее ног веревки и крепко прижал ее к своей груди.
- Настюшенька, маленькая моя… - чуть не плача шептал он, Настя, как тряпичная кукла, сидела у него на руках.
Приехав в клинику, Никита определил Настю в палату интенсивной терапии. Ребята прошли в кабинет Никиты.
- Что с Вами теперь будет? – Степан посмотрел на Петра Ивановича.
- Дай Бог, выиграем суд, не хотелось бы в тюрьме померать. – вздохнув ответил он…
Через два часа в кабинет вошли Никита и профессор.
- С моей стороны. – хмуро сказал Никита. – Сломаны три ребра, вывихнуты обе ноги и обе руки, сломан нос.
- Мне, чтобы сказать вам, что-то конкретное, нужно ждать пробуждения Насти…
Настя очнулась лишь на третий день, открыла глаза и неадекватно смотрела перед собой. Не зная какой будет реакция Насти, профессор ни кого не пускал к ней.
- Настя. – тихо сказал он. – Ты слышишь меня?
Туманным взглядом Настя посмотрела на него и отвела взгляд. Профессор понял, что она слышит но не понимает, что происходит.
- Настя…
- Я больше не нужна им…
Следующие два дня, профессор не услышал от Насти ни слова, она лишь равнодушно смотрела перед собой.
Я открыла глаза и не сразу поняла, где я. До сознания туманно доходил смысл.
«Я палате. – наконец поняла я. – В какой? …Психоневрологический диспансер… Вам необходимо проехать с нами… не усложняйте ситуацию… Они бросили меня… Они отказались от меня… Я больше не нужна им… Очнулась сучка отмороженная… тяжелые носоки ботинок ровняют мое лицо и печень… дубинки жестоко обрушиваются мне на спину… голову…лицо… укол… темнота…»
- Здравствуй Настя. – профессор прошел в палату и присел рядом со мной.
Я хмуро глянула на него и отвернулась.
- Ты не хочешь говорить со мной?
Я молчала.
- Настя…
- Профессор, мне по хрен, кто запер меня в дурдоме. – я жестко посмотрела на него. – Мне по хрен, кто и зачем вытащил меня оттуда. Решили, что перестарались? Страшно стало? Мне абсолютно наплевать, что Вы намеренны делать дальше. Вам нравиться ставить опыты надо мной? Ставьте. Продвигайте научные познания. Мне по хрен, но имейте ввиду если кто-то, кроме Вас, посмеет войти сюда я придушу его на месте. Мне на хрен не нужна ни чья жалость и еще, постарайтесь работать молча…
Богдан ждал профессора в кабинете Никиты.
- Как наши дела, профессор.
- Мозг Насти не разрушен, но, она зациклена на том, что она ни кому не нужна, это последнее, что она помнит ясно… Богдан, Настя ведь говорила тебе, что в случае, если ты пойдешь против нее, в ее мозгу снова произойдет сбой, как защитный рефлекс, не позволяющий уничтожить ее. Этого сбоя не произошло, значит подсознательно, она уверенна в том, что ты не хотел ей зла… Если бы не последний сбой, сделавший Мурену в разы сильнее, она не пережила бы пребывания в диспансере. Более того, препарат который должен был лишить ее разума, подействовал на мозг Насти с точностью наоборот – он усилил звериный иммунитет Мурены. Сейчас ей очень тяжело, тяжелым будет и восстановление, ей нужно лишь пережить это. Беда в том, что она уверенна в том, что стараться пережить все это ей больше незачем. Нам остается лишь ждать, спорить и пытаться что-то доказать, бессмысленно, она не готова к этому и это лишь усугубит положение, она будет считать это лишь жалостью…
Еще месяц я провела в клинике. Ясное сознание вернулось ко мне, но состояние было очень тяжелым, я ничего не помнила до того момента, когда очнулась в клинике, кроме того, как меня забрали из дома и первого дня в психдиспансере. Не помнила и не хотела вспоминать, ни слышать ни видеть кого-то я тоже не хотела. Я снова смогла пережить очередной «подарок» судьбы, но теперь уже не понимала зачем. Мне было невыносимо больно, осознавать то, что у меня ни кого больше нет в этой жизни. Я понимала близких и не винила их, но мою душу разрывала невыносимая боль. Я очень хотела к малышам… Я очень хотела домой и с ужасом понимала, что кроме меня, ни кто этого больше не хочет…У меня ни кого больше нет… Большой и крепкой семьи, у меня больше нет…
Весь этот месяц я сухо и нехотя отвечала на вопросы профессора днем и захлебывалась горькими слезами по ночам. В конце концов, я заставила себя принять, как есть, надеясь на то, что когда-нибудь я смогу смириться с этим…
- Здравствуй, Настя.
- Здравствуйте, профессор. – сухо ответила я.
- Тебе передали вещи. – он положил на стол мой портмоне и ключи от машины, на стул поставил сумку с вещами.
- Спасибо. – хмуро ответила я, взяла сумку и ушла в ванную, переоделась и снова вышла к нему.
- Ты так и не хочешь выслушать меня?
- Зачем? Я ни кого не виню, профессор. Живите спокойно. – я выразительно посмотрела на него. – Се-Ля-Ви. – я взяла со стола ключи и портмоне и вышла из палаты.
За этот месяц я ни разу не видела Никиту, он пытался поговорить со мной, но я просто прогнала его, потребовав другого хирурга, я не могла видеть его и понимать, что все, что было в нашей жизни осталось в прошлом, оставив лишь горькие воспоминания и сожаления, о чем думал он я не знала и не хотела знать. Я и сейчас не собиралась заходить к нему. Зачем? Зачем рвать себе душу? Видеть их и понимать, что я больше не нужна им. Они устали… Я хотела покинуть клинику и навсегда исчезнуть из их жизни. Подойдя к машине, я увидела Богдана. Сердце дрогнуло в моей груди и сжалось в комок.
- Настя…
Я молча хмуро посмотрела на него и села в машину.
- Послушай меня… - он встал у открытого бокового стекла машины.
- Ты хочешь извиниться и сказать, что тебе жаль? – я холодно смотрела на него, а самой очень хотелось плакать. – Я ни кого ни в чем не виню, но и благодарить кого-то за то, что я все-еще жива, я не собираюсь. – я посмотрела ему в глаза. – Ты свободен, Богдан. Дай Бог тебе счастья. – я отвернулась и нажала на газ, не в силах больше находиться рядом с ним.
Я выехала со двора клиники и просто не знала куда ехать дальше. Слезы застилали мои глаза… Душа рыдала и разрывалась от боли… Я чуть не снесла с трассы ехавшую навстречу легковушку… Оставив Тундру на стоянке, я просто бродила по городу, пытаясь понять, как жить дальше… Я вышла на большой мост, пролегающий через реку, оперевшись на перила моста я смотрела на воду и понимала, что жить дальше мне просто незачем… Я перебралась через перила… меньше метра отделяло меня от бездны… « Я всю свою жизнь летела в бездну и вырывалась из цепких лап смерти… зачем?... Семьи больше нет… любви больше нет… смысла больше нет…» Я отпустила перила…
- Не смей. – крепкие руки схватили меня под мышки и перетащили через перила на мост. – Что же ты делаешь, маленькая моя? – Богдан изо всех сил обнял меня.
- Какого хрена ты здесь делаешь?… - я пыталась вырваться из его рук. – Пусти меня… Я прошу тебя отпусти… - он взял меня за плечи и посмотрел мне в глаза, из которых градом катились слезы. – Чего еще ты хочешь от меня? Я не смогу жить без вас, ты что не понимаешь этого? Зачем? Для чего? Я умоляю тебя отпусти… Я ушла, как вы хотели. Что еще тебе нужно от меня?
Он снова крепко обнял меня.
- Неужели ты, действительно, веришь в то, что это я превратил твою жизнь в ад?
Я больше не могла не отвечать, не спрашивать, лишь плач вырывался из моей груди. Обнимая меня, Богдан довел меня до машины и усадил на заднее сиденье, сам сел рядом и снова обнял меня.
- Ты же знаешь, я никогда не боялся тебя. В каком бы ты не была состоянии, ты ни за что на свете не причинишь вреда нашим детям, я уверен в этом, Настя. Малыш мой, я не делал этого.
- Тогда кто сделал это, Богдан? Ведь ни кто ничего не знал.
- Я не знаю.
- Богдан, я прекрасно знаю, что это за клиника, если вы не имеете к этому отношения, тогда как меня отпустили оттуда, без экспертизы и суда?
- Тебя ни кто не отпускал оттуда, Настя… Петр Иванович и санитар Максим под следствием, Артем пытается помочь им. Марк все еще в клинике.
Я крепко обняла его, слезы снова ручьем потекли ему в плечо.
- Ты мне веришь, малыш мой?
- Я не могу не верить тебе… но… я все равно не могу вернуться домой… Богдан, я обманула профессора. В его отчетах о моем состоянии, все намного благополучнее, чем на самом деле… Я не могла больше находиться там. Я понимала, что мне некуда идти, понимала, что ни кто меня больше не ждет, и все равно не могла там находиться. Мне все еще очень плохо… Я не знаю, что будет со мной… какой я стану после всего этого… я не знаю…
- Я знаю, маленькая моя, и профессор знает. Я видел, что эти звери сделали с тобой, я знаю, как тебе тяжело. Малыш мой, я с тобой, я всегда буду рядом с тобой. Ты очень нужна нам и ни кто не сможет изменить этого.
Богдан дал мне воды, я немного успокоилась, пытаясь понять хоть что-то, в голове был туман, я не могла сосредоточиться.
- Настюша? – Богдан снова посмотрел на меня, я не знала, что сказать ему. – Просто скажи, что ты веришь мне.
- Я ничего не понимаю, Богдан, но… я не могу не верить тебе.
- Я никогда не предам тебя, Настенька. – он нежно поцеловал мои, соленые от слез, щеки и пересел на водительское сиденье.
- Богдан, я очень хочу к детям, но… я не готова… я не хочу, чтобы они видели меня в таком состоянии.
- Малыш мой, они рады видеть тебя в любом состоянии, но, к детишкам мы поедем чуть позже, нам нужно заехать в клинику. Если ты не хочешь, поехали домой, профессор заедет сам.
- Поехали… в клинику…
Припарковавшись у клиники, Богдан открыл мне дверцу, я неуверенно смотрела на него.
- Малыш мой, не бойся, идем со мной. – он взял меня за руку.
Мы прошли до кабинета Никиты. Неуверенные движения, потеря координации, потерянный взгляд, нервная дрожь по телу – я снова была в затравленным зверьком. Я остановилась у двери, не решаясь войти и посмотреть Никите в глаза.
- Все хорошо, Настенька. – тихо сказал мне Богдан и провел меня в кабинет.
Я остановилась, не сделав и двух шагов, и неуверенно смотрела на Никиту. Он встал из-за стола и подошел ко мне.
- Настя. – он взял в руки мою ладонь.
- Ник… - и снова слезы покатились из глаз, я не могла взять себя в руки, совершенно потерянное состояние, как физическое, там и моральное. – Прости… Никита… Я… Прости меня, Ник…
- Я знаю, Настя. – он крепко обнял меня. – Знаю, родная моя. Мы с тобой, ты же знаешь. Моя маленькая Настенька. – обнимая меня, он нежно поцеловал меня в щеку, я понимала для чего он назвал меня маленькой Настенькой – я по-прежнему их младшенькая сестренка, я навсегда останусь для них Маленькой Настенькой, и уже ни что не в силах перечеркнуть того, что нам пришлось пережить.
- Прости, Никита. – я обняла его, что было сил.
- Все будет хорошо, Настя. – дверь кабинета открылась, я вздрогнула, как от удара током и инстинктивно прижалась к Никите, ища укрытия в его объятиях. – Все хорошо, Настя. – Никита усадил меня на диван.
- Как наши дела, Настя? – в кабинет вошел профессор и присел рядом со мной, с другой стороны присел Богдан.
- Зачем Вы отпустили меня? – я повернулась к профессору.
- Скажи мне, Настя, когда ты в последний раз нормально спала? – я молча смотрела на него. – Неведение угнетало тебя, усугубляя твое и без того тяжелое состояние.
- Все очень плохо?
- Настя, четыре месяца твой мозг испытывает сильнейшие перегрузки, ты в своем уме и это уже очень хорошо. Мы пройдем с тобой еще один месячный курс терапии, а дальше посмотрим. Давай мне руку. – я закатала рукав и протянула руку профессору, руки сильно дрожали, Богдану пришлось держать мне руку, чтобы профессор смог ввести иглу. – Не сдерживай своих слез, Настя. У тебя нет сил сдерживать свои эмоции, не нагружай себя. Слезы, гнев, что угодно, не держи это в себе.
- Вы оставите меня в клинике?
- В этом нет необходимости. Ты вполне адекватна, Настя, потерянное состояние, не повод держать тебя в клинике. Я буду приезжать сам, дома тебе будет проще набраться сил, я лишь рекомендую тебе постельный режим.
- Я могу помочь Петру Ивановичу?
- Можешь, Настя, но твое пребывание в первой городской перестанет быть тайной.
- То, что они заперли там абсолютно здорового человека, делает хуже лишь им, разве нет?
- Вот, Настя, ты вполне способна соображать здраво, тебе просто нужно набраться сил. Я подготовлю необходимые справки, полностью реабилитирующие тебя.
- Как они вышли на меня?
- Заявления, действительно, были, Настя, тамошнему главврачу большего не нужно, но и здесь не обошлось без посторонней помощи. Кто был инициатором, нам остается лишь догадываться. Поправляйся, Настя. Я заеду завтра.
- Спасибо. – ответила я, профессор вышел из кабинета.
- Как Марк, Никита?
- Если ты вдохновишь его жить дальше, я отпущу его домой. Он в третьей палате.
Я вышла из кабинета и поднялась на этаж кардиологического отделения. Подойдя к третьей палате, я тихонько открыла дверь и также тихо прошла до постели Марка, он спал. Я присела на край его постели и взяла его ладонь в свои руки.
- Папа.
- Настя. – он открыл глаза и посмотрел на меня. – Настенька. – он присел и чуть не задушил меня в объятиях. – Доченька, маленькая моя.
- Папочка, родной мой. – я крепко обняла его в ответ. – Никита сказал, что ты хочешь бросить меня, он ведь пошутил, правда, папочка?
- Конечно, доченька. Никита пошутил, я очень хочу домой. Настенька, девочка моя.
- Все хорошо, папочка, я с тобой. У нас все будет хорошо. – слез не могла сдержать не только я…
Мы вернулись домой, я нерешительно вошла в гостиную. По ушам резанула … тишина…
- Где дети, Богдан? Почему так тихо?
- Дети дома, Настя, идем.
Марк остался у камина, мы поднялись наверх. Я тихонько вошла в гостиную второго этажа и ужаснулась… Все мои детишки были в гостиной. Никита и Матвей сидели на руках у Кирилла и Вадима, Камилла и Степашка сидели рядом с ними… Они просто сидели и молчали… ни мультфильмов, ни игр, ни развлечений… в доме стояла гробовая тишина. На лицах детей не было и тени радости… Я в полном оцепенении смотрела на них.
- Мамочка… - чуть слышно сказал Вадим.
Дети увидели меня, встали с дивана и том же оцепенении смотрели на меня… минуты невыносимой тишины, показались мне вечностью.
- Мамочка… - наконец произнес маленький Никита и слез с рук Кирилла.
- Мама… - следом за ним поспешил Матвей.
- Мамочка… - Камилла и Степашка, дети вышли из оцепенения и бросились мне на руки. – Мамочка.
Я присела прямо на пол в гостиной, дети забрались мне на руки, первые 10-ть минут, они просто ревели.
- Мамочка… - как завороженные шептали они, не веря в то, что я дома.
- Мои маленькие, мои родные, я дома, я с вами…
Два часа дети не отпускали меня, Марк «пришел мне на помощь», понимая, что мне нужно идти отдыхать.
- Привет. – улыбаясь, сказал он, поднявшись наверх.
- Дедушка!
Малыши переключились на деда, я присела на диван рядом с Кириллом и Вадимом, теперь они «сдавили меня в тисках».
- Мамочка…
- Я с вами, родные мои…
- Ребята, маме нужно отдыхать. – сказал Богдан и проводил меня в комнату.
Мне действительно нужно было отдохнуть. Почувствовав покой, я поняла, как сильно я хочу спать. Приняв ванну, я легла в постель, как Богдан делал мне укол, я уже не слышала. Едва прислонив голову к подушке, я провалилась в тяжелый крепкий сон…
Три дня беспробудного сна, открыв глаза я немного полежала и с радостью для себя поняла, что моя голова «встает на место». До чувства уверенной бодрости было еще далеко, но теперь я была твердо уверенна, что смогу и найду ту тварь, что сделала это со мной, где бы она не была…
Дверь комнаты тихонько открылась.
- Привет, моя маленькая. – Богдан присел рядом со мной на постель. – Как дела, малыш мой? – он поцеловал мои щеки и нежно смотрел мне в глаза.
- Уже намного лучше. – я взяла его ладонь в свои руки. – Я снова хочу жить, Данечка.
- Моя ж ты умница. – он крепко обнял меня. – Глеб сходит с ума, Настя, и Степан с Данилой тоже.
- Глеб не в Москве?
- Сегодня суббота.
- Ни фига себе поспала. Они у нас?
- Да, позвать?
- Зови.
Богдан вышел и минут через пять в комнату вошли Глеб, Данила и Степан.
- Привет. – они присели у моей постели.
- Привет. – ответила я, не нужно было слов, мы просто смотрели друг другу в глаза.
- Как дела, Настя? – Глеб с силой сжал мою ладонь.
- Тяжело. Очень тяжело осознавать то, что из-за чьей-то подлости я готова была навсегда оставить вас. Простите меня.
- Мы с тобой, Настя, и мы найдем эту су.у.
- Я никогда не сомневалась в вас, просто… я понимаю насколько со мной бывает нелегко. Спасибо вам…
Степан протянул ладонь. Глеб и Данила положили свои ладони поверх его. Я положила свою ладонь на их ладони, Степан накрыл ее своей.
- Вместе до конца.
- Не иначе. – уверенно ответила я…
Ребята ушли, я приняла ванну и встала у окна, вглядываясь в ночную темноту. В комнату вошел Богдан, подошел ко мне и обнял меня со спины.
- Малыш мой, как наши дела? – он нежно поцеловал меня в щеку.
- Богдан, прости меня… Я должна была выслушать тебя… Я уверена в тебе… но… я думала, что это ты…
- Ты думала, что я испугался за детей?
- Да… Я знаю, что ты рядом лишь из безмерной любви ко мне… на твою безмерную любовь я способна ответить лишь безмерной болью…
- Не говори так, я знаю, что ты любишь меня так же сильно, как я тебя. Я знаю, что причиняя боль мне, себе ты делаешь еще больнее, разве нет? – он повернул меня к себе лицом.
- Да… - эмоции не поддавались мне, у меня не было сил держать свою боль в себе, снова слезы намеревались покатиться из глаз.
- Настюша. – Богдан нежно смотрел мне в глаза.
- Прости, Богдан… тяжело тебе со мной?
- Мне очень тяжело, когда я думаю о том, что я не в силах помочь тебе. Мне невыносимо больно видеть слезы на твоих глазах.
- Я очень многое сделала не правильно в последнее время… мне тяжело принять это… Я ненавижу себя… Я не могу сдержать своих эмоций и ненавижу себя еще больше. Я понимаю, какую ношу я взвалила на твои плечи… Я чувствую себя жалким мерзким чудовищем…
- Настюшенька. – он крепко обнял меня. – Ты не виновата в этом. Человек не виноват в том, что он болен. Ты борешься со своей болезнью, не смотря ни на что. Ты умница, Настя.
- Богдан … Лишь ты один знаешь, насколько я бываю уязвима, лишь ты один сильнее меня, лишь ты один можешь быть мне опорой, я прошу тебя, прости меня… ты очень нужен мне…
- Я с тобой, маленькая моя. Все будет хорошо, Настенька.
Богдан смотрел в глаза Насти, боль и вина в ее глазах сменились нежностью, ее глаза горели от желания, но она не решалась даже прикоснуться к нему.
- Малыш мой. – он нежно провел ладонью по моей щеке. – Что за нерешительность я вижу в твоих глазах. Я твой мужчина. Я безумно люблю тебя. Я разделю с тобой любую боль и муки, не смей думать по-другому. – тихо шептал он, его губы нежно коснулись моих.
- Богдан… - мои ладони легли ему на плечи. – Данечка… прости меня… Я посмела думать, что испытания судьбы закончились для меня… Судьба будет ломать меня всю мою жизнь, я неподвластна ей, потому что в моей жизни есть ты… Всю свою жизнь я буду благодарить Бога, за то, что он дал мне тебя и всю свою жизнь я буду просить прощения у тебя… за то, что связав свою судьбу с красавицей, ты обрек себя на жизнь с чудовищем… прости меня, Данечка…
- Настюшенька, мне бывает сложно, мне бывает невыносимо больно, но, я уже говорил тебе, за то счастье, которое ты способна дать, я плачу вполне приемлемую плату… Девочка моя, я безумно люблю тебя…
- Привет, малыш. – Богдан нежно поцеловал меня в щеку, я сонно посмотрела на него. – Как у нас настроение?
- Хорошо, Данечка. Еще очень хреново, но уже хорошо. – я крепко обняла его. – Дети весь месяц так себя вели.
- Первую неделю они надеялись, что мамочка скоро придет. – он снова поцеловал меня. – Все хорошо, Настенька. Ты вернулась и счастье вернулось в наш дом.
- Очень мне интересно, кому я снова так сильно помешала… - я замерла и прислушалась. – Мне кажется или за дверью кто-то стоит?
Богдан встал с постели, подошел к двери и тихонько открыл ее.
- И кто это сбежал от бабушки Туси? – улыбаясь спросил он, в дверях во главе со Степашкой стояли Камилла и малыши.
- Прости, пап. Мамочка еще спит?
- Мамочка уже давно ждет вас. – продолжая улыбаться, ответил он.
- Правда? – дети вошли в комнату. – Доброе утро, мамочка. – они все вместе забрались ко мне в постель.
- Привет, мои маленькие.
Камилла подобралась к самому моему уху и крепко обняла меня за шею.
- Мамочка, милая моя, как у тебя дела?
- Хорошо, Камиллочка. – я поцеловала ее щечку.
- Мамочка, мне очень-очень плохо без тебя, ты же знаешь. – тихо шептала она. – Не оставляй меня, мамочка.
В моей голове мгновенно всплыли эпизоды давно минувших дней «Мама! Мамочка, милая не оставляй меня одну! Забери меня с собой, ну пожалуйста...» Я положила ладонь Камилле на спину и прижала ее к своей груди.
- Камиллочка, прости меня. Я обещаю тебе, я никогда больше не оставлю вас. Я всегда буду с вами. Прости меня, девочка моя. – Камилла подняла голову и посмотрела на меня, я вспоминала себя у гроба матери. – Камиллочка, милая, я клянусь тебе, я никогда не оставлю тебя. Я всю свою жизнь буду рядом с тобой.
Грусть в глазах Камиллы сменилась счастливым блеском, она поцеловала меня в щеку и выпустила из объятий. Мои детишки снова радовались жизни, по дому снова разносился их счастливый заливистый смех. Эта энергия, исходившая от них «заряжала» меня, я снова готова была на все и ко всему. Ради счастья своих малышей, за их счастливый взгляд… Все муки ада не могли отбить во мне желание делать все, что в моих силах для того, чтобы видеть счастье в глазах моих детей…
Просидев со мной с пол часа и рассказав мне о своих планах на сегодня, дети убежали переодеваться, я серьезно посмотрела на Богдана.
- Настюша, ты чего?
- Все эти сбои выбили меня из колеи. Я позволила себе то, чего не имеет права позволить себе мать. Я перестала бороться за счастье своих детей…
- Настюша, ты думала именно о них тогда.
- Богдан, ты мог быть не уверен во мне, но я, я ведь знаю свое состояние, как ни кто другой. Я знаю, что мои дети в безопасности рядом со мной. Я позволила себе сомневаться в этом. Неподвластная, непокорная, беспощадная и кровожадная – я не имею права жить иначе. Я могла не ехать тогда с санитарами, ты не мог, тебя бы спеленали менты, но я ведь могла… я решила отдать себя на милость судьбы, которая только и ждет момента уничтожить меня.
- Все наладиться, Настюша, твоя уверенность вернется к тебе. Ты смогла все это пережить, мы снова все вместе, все остальное наладиться.
- Богдан, я ведь ни кому не желаю зла. Мне не нужна ни чья кровь. Почему? Почему они не хотят оставить меня в покое? Почему я должна воспитывать детей в военном режиме? Я ведь ни кого не трогаю, ни к кому не лезу. Я хочу просто жить и воспитывать своих детей. Они же знают, что я не отступлю, сколько можно проверять меня на прочность?
Богдан не знал, что мне ответить, он обнял меня и поцеловал в щеку.
- Идем.
Мы спустились вниз, с Марком у камина сидел Макар.
- Здорова. – сказал он нам.
Мы поздоровались и присели рядом с ними. Макар внимательно посмотрел на меня.
- Какие-то вопросы?
- Че-то выглядишь хреново.
- Нормально, Макар, в чем суть?
- Суть в том, что на конец недели собирается городской сходняк и тебе надо бы быть. – Макар снова внимательно посмотрел на меня.
- Надо, значит буду. Что-то серьезное?
- Пока, ты знаешь, ни чего конкретного. Так информация просочилась надо бы перетереть.
- Не вопрос, Макар, перетрем. Где и во сколько?
- У меня на даче. В пятницу в 16-00. Удобно?
- Да, я думаю, вполне.
- Насть, перенесем, не вопрос, ты че-то приболела что ли?
- Нормально, Макар, приболела Настя, Мурена всегда в строю, ты же знаешь…
Глава 2.
Я очень плохо спала этой ночью, все время ворочалась, не зная, как справиться с собой. Проснувшись утром, я не знала, что с собой делать – адреналин кипел во мне, я не знала, как справиться с этим и это угнетало меня еще сильнее, ухудшая и без того, гнилое настроение. Богдан лежал рядом и серьезно смотрел на меня.
- Привет. – тихо сказал он.
- Привет. – ответила я, виновато посмотрев на него.
- Настюша. – он нежно провел ладонью по моей щеке. – Малыш мой, тебе снова плохо?
- Да… Я не знаю… Я не понимаю, что со мной. Мне нужно к профессору, Богдан.
- Настюшенька. – он обнял меня и нежно поцеловал меня в щеку. – Что у нас болит?
- У меня ничего не болит. Я не знаю, что это. Я понимаю, что нет причин для тревоги, но… у меня взрывается мозг, Богдан. Я начну крушить все вокруг…
- Я позвоню профессору. – он нежно поцеловал меня, взял телефон и созвонился с профессором, профессор сказал, что освободиться и подъедет сам.
Приведя себя в порядок, мы с Богданом спустились вниз. Я пыталась отвлечься, переключив внимание на детей, но… у меня едва хватало сил справиться с собой и подавить дикую энергию вырывавшуюся из меня. Профессор подъехал через два часа, с ним был Никита.
- Добрый день. – они присели с нами в гостиной.
- Добрый. – ответили мы.
- Рассказывай, Настя. – профессор посмотрел на меня.
- Безумный выброс адреналина… Я не знаю почему, причин нет.
- Ты можешь показать мне?
- Да, пройдемте.
Мы прошли в спортзал, вместе с нами прошел Федор. Это было уже по моей инициативе. Федор – моя реальная опора. Ни разу за все время нашего знакомства, он не позволил себе панибратского поведения, лишь в тесном кругу, он позволял себе вести себя как друг, а не как работник. Я никогда не акцентировала кто есть кто, Федор сам все понимал, я же прекрасно понимала то, что сколь крепкими и близкими не были бы мои отношения с друзьями, всегда и везде рядом со мной и моими детьми именно Федор, именно он человек, которому я доверяю не только свою жизнь, но и жизни своих детей. Сейчас я позвала его с собой, чтобы он был в курсе, чего от меня можно ожидать и к чему он должен быть готов. Федор никогда не пытался встать вровень с моими друзьями, но он знал, насколько я верю ему, для меня же, он был преданным другом, таким же как Степан, Данила и Никита, а не начальником СБ.
Мы вошли в спортзал.
- Дай волю своей энергии, Настя. – сказал профессор, посмотрев на меня.
Я прошла к боксерским грушам. Облик Насти растаял… Напряженные стальные мышцы, казалось, тело увеличилось в размерах… взгляд закрыла черная пелена… не ярость, дикая непомерная энергия, которую я держала в себе, вырвалась наружу… Шесть груш… тяжелые беспощадные удары…
- Федор Андреевич, есть ли в доме кирпичи? – профессор посмотрел на Федора.
- Да, бойцы практикуют.
- Принесите.
Федор позвал бойцов, те принесли 10-ть кирпичей. На мне не было перчаток, я лишь обмотала руки , чтобы не ободрать их. Федор зафиксировал кирпичи, по три в толщину… Ни напряжения, ни усилий, лишь черный дьявольский взгляд Мурены сверкал, извергая хладнокровие…
- Я ожидал, чего-то подобного. – сказал профессор, управившись с кирпичами, я «ровняла» стену, мне было все равно как, энергия перла из меня и мне нужно было выплеснуть ее. – Федор Андреевич, позвольте мне Ваш пистолет.
Федор в недоумении смотрел на профессора.
- Поверьте, я не враг ни Насте, ни себе.
Федор протянул ему пистолет. Профессор подумал и все же окликнул Настю.
- Настя. – позвал он и нажал на курок.
Такой реакции не ожидал, даже профессор, между ним и Настей было метров 20-ть. Такой гибкости и ловкости не видел еще ни кто, из присутствующих в зале. Настя, как змея уворачивалась от пуль и тем временем приближалась к профессору. Профессор не играл, он целился именно в Настю. Богдан, Никита, Федор и Марк с недоумением наблюдали за происходящим. Молниеносные точные движения… В обойме осталась одна пуля… Мурена мертвой хваткой сжала шею профессора и его руку в которой был пистолет, вывернула ее, дуло пистолета смотрело в висок профессора…
- Не стоило предупреждать меня, профессор. – презренно произнесла она, ее черный взгляд смотрел прямо в глаза профессору.
- Невероятно, Настя. – спокойно ответил он.
- Вы делаете успехи. Вы перестали бояться меня. Неужели я могу доверять Вам и не бояться того, что Вы завалите меня в тишняк? – насмехаясь, спросила она.
- Можешь, Настя. Насколько ты устала?
- Да ни хрена я, твою мать, не устала. – я отпустила профессора и отдала «Беретту» Федору.
- Будем работать, Настя…
Еще неделю я пробыла дома, восстанавливая здоровье. Наладилось равновесие между Муреной и Настенькой, восстанавливалась гармония в моей душе, намного сложнее мне было снова обрести уверенность в себе и гордо поднять голову, чувство вины, по-прежнему, грызло меня. Внешне, я выглядела вполне нормально, лишь Богдан знал, как мне на самом деле тяжело и, как мог, помогал мне справиться с этим, да и дела на работе и вне дома, требовали моего непосредственного участия и не давали мне расклеиться совсем.
В плане психики, я чувствовала себя все еще хреново, неуверенно, стыдно… но физическая энергия просто перла из меня. Хреновое настроение и весьма бодрое состояние. Порой мне казалось, что Мурена сходит с ума – я проводила в спортзале не меньше двух часов и ни как не могла сбить непомерный прилив сил. Штанга в сто килограмм перестала устраивать меня, боксерские груши не выдерживали больше двух ударов, не важно, был ли это удар кулаком, или с ноги, сила удара была равносильна, кирпичная стена перестала быть преградой для меня. «Мурена не может быть уязвима…»
В пятницу вечером у Макара собралась вся Ижевская братва, так же Артур, Платон с ребятами, я и еще несколько влиятельных в городе ребят. Такой сходняк Макар собирал, когда речь шла не о их блатном братстве, а затрагивала вопросы города в целом. Эти вопросы затрагивали, тех кто имел вес в городе, потому как, как будет жить Ижевск и кто будет в нем жить, нас касалось в первую очередь. Ижевск не место для непристойного быдла. Уже много лет Ижевском заправляли три здравые бригады – Аристарх, Дед и Макар. Дед уступил место Мурене, но сути это не меняло, добавилось в городе несколько здравых бригад, но и это сути не меняло, ребята вели крупный бизнес в городе, здраво относились к понятиям и законам по которым жил Ижевск, короче жили по понятиям. Во главе, как и прежде, стоял Макар, только теперь, не учитывать мнения моего или Артура, он мог лишь решая вопросы в своем тесном кругу, среди своей братвы.
… - Как я уже говорил, пока ничего конкретного, но все же стоит обсудить пару вопросов, последствия которых, в зависимости от того, как они будут развиваться, могут быть самыми разнообразными.
- В мои кабаки. – заговорил Бугор. – Каким-то образом просочилась наркота, причем, весьма убойная. Из местных ни один не рискнет гнать эту дурь по городу, еще и через меня. Я склоняюсь к тому, что в городе появились гастролеры. Если это действительно так, то гнать дурь по нашим кабакам, ресторанам и казино им будет очень даже удобно, нам соответственно стоит проследить эту ситуацию.
- Такое паливо нам вообще не в масть. Дойдет дело до ментов, те полезут в серьезные дела и вот это может стать реальной проблемой. Краевики только и ждут повода зацепить нас.
- Так же прошел слух о том, что в Ижевск намерены въехать довольно серьезные люди из Салихана и обозначить здесь свое положение. Что за люди, я пока не в курсе. Воротилы Салиханского в Салихане сейчас нет и узнать что-то более подробно пока не реально. Я уверен в одном – Салихан не попрет войной на Ижевск и если нашлись все-таки смельчаки – по любому живут там недавно. Со старожилами мы не один год, тайгу вместе валили, с ними непоняток быть не может.
- Обозначатся да пообщаемся. Если правильные мужики да тупо бизнес хотят вести, то проблем собственно нет, ну а если буром решат обозначится в стойло поставим.
- Все зависит от того, насколько они осведомлены о положении в городе. Если в курсе и решат буром переть, воевать придется реально.
- Да, Мурена. Я поэтому и ставлю вас в курс, чтобы готовы были к сюрпризам и заманчивым предложениям.
- Будет видно. Вопрос с наркотой, мне очень не нравится.
- Он ни кому не нравится, Настя. 13-тилетнему оболтусу не объяснишь, что далеко не каждый с этой дури соскочить сможет. А о том, что они творить начинают и говорить не стоит.
- Будем работать над этим вопросом. Наркоты в городе не будет. – жестко сказал Макар. – Местные в курсе моего отношения к этому вопросу и это меня тоже наталкивает на мысль о том, что гости к нам пожаловали.
Мы закурили и какое-то время сидели молча.
- Скажи мне, Макар, в чьи еще заведения внедрилась наркота? – я внимательно смотрела на него. – За исключением того, что касается нас?
- Да так то, ты знаешь, больше и не в чьи.
- Дело с угонами, помните? Всех владелиц авто объединяло лишь одно – все они мои невестки, а не просто владелицы дорогих авто, как полагали менты.
- Ты думаешь, капают конкретно под нас?
- Я пока лишь размышляю. И все же, весьма интересно, откуда взялась наркота. Действовать настолько дерзко, чтобы тупо нажиться, по моему, глупо. Они ведь прекрасно понимают, куда они лезут. Еще, меня интересует, как ведет себя, въехавший в прошлом году в Ижевск – Паук?
- Да пока вроде тихо? У тебя к нему какие-то вопросы?
- Были бы у меня к нему вопросы, я бы их задала. – сидевшие рядом внимательно смотрели на меня. – Погоняло мне его не нравится. – хмуро ответила я. – Почему Паук то?
- Да хе. его знает.
- А надо бы узнать.
- Узнаем, пока сидит тихо, а там посмотрим.
- Будем на связи.
- Удачи…
Макар устроил зачистку в городе. Конкретных результатов она не дала, но гастролеры залегли на дно. Может притихли, а может свалили в другой город, но этот вопрос был не закрыт.
Кирилл и Вадим привезли Вику и Веронику к нам домой. Два года назад Кирилл и Вадим познакомили нас и девчонки периодически бывали у нас дома и все же, близко мы не были знакомы. Да и теперь общаться нам предстояло более тесно.
Милые скромные девочки. Вели себя тихо и весьма покорно. Судя по всему, их папа воротил неплохим бизнесом. Но, не смотря на это, девчонки не были избалованными или капризными.
Собственно, стать бабушкой мне предстояло действительно скоро. У Вики срок был уже почти шесть месяцев, у Вероники четыре. Я очень хорошо понимала Марка, когда девчонки стали звать меня по имени-отчеству. Так же, как и Марк когда-то, я попросила их звать меня просто по имени. Но, так же как и я когда то, девчонки не осмелились сделать этого и я стала для них просто мама - Настя.
Мамой - Настей я стала и для девчонок ребят Степана и Данилы, они так и представляли меня девчонкам - это наша мама - Настя. Я не возражала, напротив, мне было приятно.
Вика и Вероника вели себя весьма скромно, но совсем не как чужие, любили поболтать со мной, они много говорили мне о своём отце, о том какой он хороший и замечательный. Ему в свою очередь, в телефонных разговорах, они рассказывали о том, какая замечательная у них мама - Настя. Их отец хотел поговорить со мной по телефону. На что я мягко ответила категорическим отказом - о чем можно разговаривать с человеком, которого ты в глаза ни разу не видел, я так не могу и тактично объяснила, что я готова поговорить с ним, но при личной встрече.
Свадьбу решили отложить до приезда отца девчонок и, когда родились малыши, мои ребята просто записали их на себя.
Выйдя на работу после длительного отпуска, я с головой погрузилась в дела фирмы, которая продолжала расти и процветать, ребята завалили меня работой. Время пролетало незаметно, незаметно пролетела и беременность моих девчонок. В положенный срок Ника родила здоровенького Ильюшку. Штат Империи насчитывал больше двух с половиной тысяч человек, не один из сотрудников не остался в стороне, меня завалили подарками, поздравлениями и пожеланиями. Через два месяца, все повторилось – у Вики и Вадима родился Егорка…
Кирилл и Вадим продолжали работать в Москве. Я же решила, расширить не только улицу Николая Архипова, но и весь район и добавить к нему еще две улицы. Десять домов на нашей улице были почти достроены и появилось немало желающих приобрести эти дома, но …
Собравшись на совещание замы докладывали мне положение текущих дел.
… - Стройка в Москве продвигается очень даже хорошо, там проблем нет, к весне объект будет сдан городу. Анастасия Марковна, на фирму без конца поступают заявки о приобретении домов в районе Кирово.
- Даниил Николаевич, строящиеся в районе Кирово дома, изначально не планировалось выставлять на продажу. На данный момент ничего не изменилось, разве что к отстроенной улице в десять двухэтажных домов, добавятся еще две улицы, также по десять двухэтажных домов. Район Кирово продолжает расширяться, но и эти дома выставляться на продажу не будут…
Стук в дверь прервал меня.
- Войдите.
- Анастасия Марковна, простите. Вас уже два часа ожидает Раенко Петр Сергеевич. Я сказала, что Вы заняты, он намерен ждать до конца рабочего дня.
- По какому вопросу?
- Говорит по важному.
- Предупредите, что я не одна и у него не больше 10-ти минут.
- Хорошо.
Раенко Петр Сергеевич, он же Слон, не много не мало, владелец мясо-комбината, интеллигентности в нем не больше, чем во мне. Уважаемый в городе человек, который не постесняется свернуть кому надо шею, так же как и многие из нас развиваться он начинал в 90-е, а развивались тогда, все одинаково, либо ты здравый парниша, который не дал себя размазать, либо су.а, которая «легла» под кого надо и нагреб, там, где позволили. Слон был одним и здравых ребят, которые пробивали себе дорогу грудью и кровью, а не другим местом…
- Добрый день. – сказал Раенко, войдя в кабинет.
- Добрый день. Присаживайтесь.
- На долго не задержу. – он присел к столу. – Анастасия Марковна, хотел поговорить с Вами по поводу домов по улице Николая Архипова.
- Эти дома не выставляются на продажу.
- Не торопитесь. – он посмотрел на меня. – Скажите, я могу узнать рыночную стоимость этих домов?
- Если бы эти дома выставлялись на рынке, их стоимость составила бы не меньше 250 000 рублей за квадратный метр. Все дома стандартные 400 квадратов дом, 1 Га участок.
- Анастасия Марковна, 400 000 за квадрат, уступите мне один дом.
- Петр Сергеевич, я уже сказала, эти дома не продаются. Я не против заключить с Вами контракт, выбирайте район и участок, отстроем в лучшем виде. Но дома по улице Николая Архипова, так же как и на двух других улицах района Кирово, которые будут строиться в ближайшем будущем, не продаются. Ничего личного, Петр Сергеевич, просто эти дома уже проданы. Район Кирово отстраивается не на продажу, он отстраивается по заказу и, увы, весь район уже проплачен. Чего стоит слово, данное мной, я думаю, Вы в курсе.
- Очень жаль, Анастасия Марковна, красивый район.
- В городе достаточно красивых районов. Подумайте, возможно, я смогу Вам, что-то предложить.
- Хорошо. Когда к Вам можно зайти?
- В понедельник в 15-00 устроит?
- Да. Всего доброго.
- До свидания.
Раенко вышел из кабинета, ребята внимательно смотрели на меня.
- Десятый.
- Что?
- Десятый, говорю за неделю.
- Район продан, торги не уместны. Посмотрите проект всего района…
Степан, Данила и Богдан – им всем было дико интересно, кому же это Настя оптом скинула весь, весьма престижный и дорогой, район, но они не стали задавать вопросов – придет время, скажет сама…
В субботу вечером меня решили навестить «племянники», все во главе с Глебом. Я всегда была рада их видеть, но этот визит мягко говоря, удивил меня.
- Привет. – радушно сказали они, пройдя в дом.
- Привет. – ответила я, внимательно посмотрев на них.
Мы присели в гостиной, к нам присоединились Кирилл и Вадим.
- Как дела, Настя? – спросил меня Глеб.
- Нормально. – ответила я и снова внимательно посмотрела на них. – Я че то не пойму, я о чем-то забыла?
- Ты не можешь о чем-то забыть.
- Тогда говорите в чем дело, че то я сомневаюсь, что вы просто в гости зашли.
- Вопрос по поводу стройки в Москве.
- Там возникли какие-то проблемы? – серьезно спросила я.
- Да нет, со стройкой проблем нет, но… Ты ведь планируешь открыть там филиал?
- Собственно в Москве, я планирую открыть три филиала. Администрация Москвы дает полное добро.
- В том же составе директоров?
Вместо ответа я молча смотрела на них.
- Мам, прости. – Кирилл, решив не тянуть, серьезно смотрел на меня. – Москва это очень хорошо, но… Мы очень хотим домой, мама.
До меня наконец дошло, что их напрягает.
- Насть. – Глеб посмотрел на меня. – Спасибо тебе, правда, но…
- Мам, прости нас. – они все напряженно смотрели на меня.
- Мамкины вы, мать вашу, сынки. – улыбаясь, ответила я.
- Да, мама, мы твои сынки и мы хотим обратно к тебе. – Сенька посмотрел мне прямо в глаза.
- И ты к мамке захотел? – продолжая улыбаться, я посмотрела на Глеба.
Глеб промолчал.
- Он то первый и захотел. – ответил за Глеба Саня.
- Ты сама все знаешь, Настя. Нигде и никогда. – Глеб серьезно смотрел на меня. – Я уже не смогу по-другому.
- Не удивили. Ладно не напрягайтесь, че я не найду кого в Москве посадить. Мне нужно было, чтобы вы самостоятельно отработали пару лет, без опеки отцов. Вы справились.
- Спасибо, мама…
В понедельник Раенко снова пришел ко мне в офис.
- Здравствуй, Анастасия Марковна.
- Добрый день, Петр Сергеевич…
С час Раенко рассматривал предложенные мной проекты и, в конце концов, остановил выбор на соседнем с Кирово районе и остался вполне доволен и районом и ценой.
Проводив Раенко, я сварила себе кофе, и присела в кресло. До совещания с замами оставался час, я хотела немного отдохнуть.
«Отдохнула» – подумала я, услышав стук в дверь.
- Войдите. – ответила я.
В кабинет вошла секретарь.
- Анастасия Марковна, Вас очень хочет увидеть Нестеров Сергей Иванович – директор городского интерната №3. Встреча не оговорена заранее.
- Пригласите. – сухо ответила я, убрав со стола чашку с кофе.
Секретарь вышла, в кабинет вошел мужчина интеллигентной наружности, лет 50-ти.
- Здравствуйте, Анастасия Марковна.
- Добрый день. Присаживайтесь.
Он присел в кресло, я приготовилась услышать что-то вроде ремонта или перепланировки интерната, но вопрос, по которому пришел Нестеров, заставил меня всерьез задуматься.
- Я Вас слушаю. – я посмотрела на него. – У Вас вопрос по поводу строительства?
- Анастасия Марковна. – тяжелый взгляд Нестерова смотрел мне прямо в глаза. – Вам знаком наш местный, интернат №3?
- Не могу сказать, что хорошо, но знаком. – ответила я, не понимая пока в чем суть вопроса.
- В нашем городе пять домов – интернатов. В этом году мэром города было принято решение, закрыть один из интернатов, а именно, интернат №3. Мэр прямо заявил, что отказывается финансировать его. В нашем интернате находится сто детей до 18-ти лет, которых, по мнению мэра, не особо много и их разумнее расформировать по интернатам в другие города, чем содержать интернат здесь. Анастасия Марковна, мне некуда больше идти. Я не прошу многого, я прошу лишь Вашего поручительства перед мэром. Мне нужно лишь несколько месяцев, чтобы он отменил решение о закрытии интерната.
- Сергей Иванович, Вы понимаете, что поручившись перед мэром, я возьму на себя ответственность за содержание интерната?
- Я понимаю, Анастасия Марковна. Я что-нибудь придумаю… - он снова пристально посмотрел мне в глаза. – Анастасия Марковна, помогите мне оставить детей в родном городе, другие интернаты, здесь в Ижевске, более крупные, чем интернат №3, но они переполнены и не смогут принять моих детей.
- Что Вы сможете придумать, Сергей Иванович? – спросила я, он с мольбой в глазах, молча смотрел на меня. – Я должна подумать.
- Спасибо, Анастасия Марковна.
- Пока не за что. Я ни чего не обещаю Вам.
- Спасибо.
Нестеров ушел, оставив меня в мрачных раздумьях…
- Анастасия Марковна. – в кабинет вошли Богдан, Степан и Данила.
- Присаживайтесь. – сухо ответила я, они присели к столу. – Степан Владимирович, проект района рассмотрели?
- Да. Не район прям, а сказка получится.
- Хорошо. Богдан Александрович, обсчитали?
- Да. – он положил передо мной расчеты.
- Даниил Николаевич, с бригадами определились?
- Да. На строительство района будут направленны шесть бригад, третьего и восьмого филиалов.
- Молодцы. – все так же сухо, сказала я, мысли мои были далеки от работы. – Раенко подписал с нами договор. – я положила перед ними проект.
- Завтра с утра определимся с бригадой.
- Богдан Александрович, подготовьте мне фин. отчет по фирме в целом.
- Насть, у нас проблемы? – Степан серьезно посмотрел на меня.
- Да нет, Степа, нет у нас проблем.
- Чего тогда, такая хмурая?
- Интернат просит моей помощи. – вздохнув, ответила я.
- Очередной развод?
- Да нет, Данила, похоже, совсем не развод…
- Мэр, вообще охренел, до детей су.а добрался.
- Мэр, конечно, охренел, но, что делать с детьми, я не знаю. Ладно, давайте домой. Хорош работать.
Приехав домой, я еще часа два ломала голову над тем, что мне делать с интернатом. В конце концов, я подошла к Марку.
- Пап, идем со мной.
Я прошла в кабинет, Марк прошел следом, мы присели с ним на диван.
- Что случилось, Настюша? – он положил руку мне на плечи и тихонько поцеловал меня в щеку.
Он видел, что я вернулась с работы в хмуром настроении, и сам очень хотел поговорить со мной.
- Мне нужна твоя помощь, папа. Точнее, мне нужен твой совет. Ко мне в офис сегодня приходил Нестеров… Я не знаю что делать, папа. Был бы банкир какой-то на грани банкротства, не задумываясь бы на хрен послала, но… Это ведь дети... Родителей нет, их еще и из родного города гонят, как крысят ни кому не нужных.
- Настюша, ты умная девочка и ты не подпишешь лишних документов, которые негативно отразятся на тебе. Пустить, вложенные тобой в интернат, деньги налево ты тоже не позволишь. А что касается детей, вложив в интернат пару миллионов, ты особо не потеряешь, и возможно этим, ты, действительно, сможешь помочь этим детям, хотя бы вырасти в родном городе. В любом случае, нужно изучить ситуацию изнутри.
- Спасибо, папа. Ты поедешь со мной?
- Конечно, милая. – он снова поцеловал мою щеку. – Завтра?
- Да. Я до обеда решу дела на работе, а во второй половине дня можно будет съездить…
На следующий день мы с Марком поехали в интернат. Одна из сотрудниц проводила нас в кабинет директора. Я не предупредила Нестерова о приезде и, увидев нас с Марком, он был весьма удивлен.
- Добрый день, Сергей Иванович.
- Добрый день, Анастасия Марковна. Не ожидал так скоро увидеть Вас. Марк Генрихович. – он пожал Марку руку.
- Прежде, чем дать Вам окончательный ответ, я хотела бы ознакомиться с документами и текущей ситуацией интерната.
- Да вот, пожалуйста. – он положил передо мной документы. – Только, видимо зря я потревожил Вас.
Минут 20-ть мы с Марком изучали документы.
- Я не пойму. – я посмотрела на Нестерова. – Финансирование со стороны мэрии минимальное, интернат содержится на пособие детей, выплачиваемое государством. Это пособие детям будут платить в любом случае, в каком бы городе они не жили. Крупные затраты я вижу лишь со стороны спонсоров. В чем суть? – я внимательно смотрела на Нестерова.
- Я тоже этого не понимал, Анастасия Марковна. – хмуро ответил он. – Вряд ли уже можно, что-то изменить. Мэру нужно здание. Частный спортивный комплекс городу нужнее. Он просто признал это здание не пригодным для проживания в нем детей, в связи с чем, принял решении о расформировании интерната. Он дал мне месяц, чтобы подготовить ребят к распределению.
- Ясно. – сухо ответила я, понимая, что проблема оказалась серьезнее, чем казалось изначально. – Я могу пройти к детям?
- Да. Идемте.
Нестеров проводил нас в жилой сектор. Чисто, аккуратно, но настолько скудно…
Посмотрев комнаты ребят, мы прошли на улицу. Часть детей играли во дворе на спортивной площадке. Мое внимание привлек мальчик, сидевший на скамье. Я подошла ближе к нему и пришла в ужас – настолько тощих детей я еще не видела, казалось, это просто скелет обтянутый кожей синюшнего цвета, бледный с синевой цвет лица, черные круги под глазами, отрешенный потухший взгляд, который показался мне до боли знакомым… Я посмотрела на мальчика и полным ужаса взглядом посмотрела на Нестерова.
- Это Тимур. – ответил мне директор, понимая, о чем я подумала. – Мальчик серьезно болен, Анастасия Марковна. Здесь в Ижевске, у него есть родной старший брат, который как может, поддерживает его. Я не представляю, что будет с ним, когда мы отправим его в другой город и брат не сможет приходить к нему каждый день. Парень просто загнется.
- Парень? – удивилась я, на вид ему было не больше 12-ти лет.
- Ему 17-ть лет, Анастасия Марковна. В следующем году он вполне мог бы жить с братом. Сможет ли он прожить этот год без ухода и поддержки брата… И ведь он не один такой, у нас много детей у которых есть родственники, которые по каким-либо причинам не могут взять детей в семью, зачастую, это бабушки, которым не позволяет возраст или дяди и тети, которые имеют своих детей и взять еще одного ребенка им не позволяет жилплощадь. Но родственники навещают детей и на выходные забирают их домой.
- Я могу поговорить с ним?
- Конечно, можете, но… Он весьма замкнут, Анастасия Марковна.
Я подошла к мальчику и присела рядом с ним.
- Привет.
Несколько минут он молча смотрел на меня.
- Привет. – хмуро ответил он.
- Меня Настя зовут, а тебя как? – я протянула ему руку и снова, он несколько минут молча смотрел на меня.
- Тимур. – тихо ответил он и слегка сжал мою ладонь, холодные тощие руки, я не могла спокойно смотреть на этого мальчика.
Я хотела поговорить с ним и просто не знала о чем. Спросить у него, как твои дела. Иди ты тетя на хрен, че сама не видишь, все играют, а я не могу…
Посидев с ним еще немного, я снова подошла к директору.
- Чем он болен?
- Лейкоз.
- Но ведь это вполне излечимо.
- Кому как, Анастасия Марковна. Его брат старается, что-то сделать, но…
- Что нужно мэру, кроме здания?
- Да вроде больше ничего. Помощи от него мы уже давно ждать перестали.
- Готовьтесь к переезду. Если будет нужно, я лично переговорю с мэром.
- Анастасия Марковна?
- Дети останутся жить в родном городе рядом с родственниками. Вы сейчас можете проехать со мной?
- Да, конечно.
У меня был выставлен на продажу детский сад, именно туда мы и поехали с директором интерната.
- Ознакомьтесь. – сказала я, показывая ему здание. – Составьте список необходимого.
- Анастасия Марковна, Вы не представляете, что Вы делаете для нас.
- Я делаю это для детей, Сергей Иванович. В первую очередь меня будут интересовать условия их проживания. Среди детей есть конфликты?
- У нас дружные дети, вопрос с конфликтами, нам удалось уладить. Не могу не признать, что после прежнего директора сделать это было весьма не просто.
- Хорошо. Работайте, я на связи.
- Большое Вам спасибо…
Нестеров весьма активно взялся за работу. Уладив вопрос с мэром, он подготовил новое здание к заселению детей. Я еще несколько раз приезжала к этим детям, я очень хотела помочь Тимуру, но не знала как. Я разговаривала с ним, неактивно, но все же он шел на контакт.
Глава 3.
***
- Что у нас с Ижевском?
- Пока утихли, как ты и просил. На кой хе. тебе с ними воевать? Ты же можешь спокойно вести бизнес в городе.
- Я и буду вести свой бизнес в Ижевске, только вот выше меня стоять там не будет ни кто. Или ты предлагаешь мне тупо ходить под Макаром?
- Аристарх и Мурена не ходят ни под кем, но спорить с ними не рискнет не один здравый бродяга, каким бы блатным он не был.
- Или они лягут под меня, или я перевалю их. Третьего не дано. Ижевск был моим и он будет моим.
- Зря ты так. Начнешь перегинать, Саян будет очень не доволен.
- Саяна в городе нет, это раз. Я под ним не хожу, это два.
- Ты стравишь Салихан с Ижевском, ты в курсе, что может быть?
- Мне от тебя нужна лишь информация, твои советы мне на хе. не нужны.
- Я предупредил…
Лютая ненависть Якута к Ижевской братве, затмевала его разум. Даже то, что произошло с Митрофаном не останавливало его. То что таит в себе Ижевск, будет принадлежать ему, он не мог думать по другому…
***
Макар занимался делами в своем рабочем офисе, у него зазвонил телефон.
- Слушаю. – сухо ответил он в трубку.
- Макар Наумович, добрый день, это Афанасий Терехов. Простите, что беспокою, мне бы с Вами поговорить, не по телефону. Мы можем увидеться?
- Через два часа в центральном сквере. – посмотрев на часы, все так же сухо, ответил Макар, не уточняя сути.
- Спасибо. – сказал собеседник и отключился.
«Ну и что же тебе, Афанасий, понадобилось?» - подумал про себя Макар.
Закончив дела на работе, он поехал в сквер, ожидая услышать просьбу Афанасия, что-то вроде ссуды в его банке, долгосрочной и с минимальными процентами. К Макару не редко обращались с подобными вопросами и, если он мог, он шел на встречу.
Выйдя из машины, Макар подошел до скамьи, на которой уже сидел Терехов.
- Добрый день, Макар Наумович. – Терехов встал со скамьи и пожал Макару руку.
- Добрый. – ответил Макар, присел на скамью и внимательно посмотрел на Афанасия.
- Простите, что потревожил. – сказал он. – Я не знаю, что мне делать и куда еще идти.
- В чем суть? Проблемы с финансами?
- Нет, Макар Наумович. Я пришел к Вам не как к крупному банкиру. Мне нужна Ваша помощь в плане Вашего положения в городе. Три года назад я выкупил участок в «Хвойном бору», ( участок тайги) где открыл базу отдыха, (лесничьи домики, охота, рыбалка…тайга…) Вы в курсе.
- В курсе, бывал. – Макар продолжал внимательно смотреть на Афанасия.
- Месяц назад мне предложили его продать. Два дня назад попросили очень настойчиво. База отдыха развивается медленно, но развивается, мне предложили продать ее и дать нормальным людям нормально работать. Короче, убедительно попросили свалить с земли.
- Что значит свалить?
- То и значит. Либо я продам участок по грошовой цене, либо он просто выгорит. У меня в соседнем городе брат живет, ведет подобный бизнес, в прошлом году он остался и без бизнеса и без жилья, слава Богу семья цела осталась. Макар Наумович, я понимаю, что чужие заботы ни кому не нужны, но, Вы видели, место хорошее, его нужно лишь продолжать развивать и если у меня нет шансов его отстоять, помогите мне продать его по реальной цене, спорить с Вами, я думаю, они не станут, я в долгу не останусь…
- Кто? – Макар жестко посмотрел на Афанасия.
- Что? – не понял тот.
- Кто спрашиваю, борзонуть решил за моей спиной?
- Некто Крыленко Антон.
«Ну, Настя, твою мать, вот уж действительно, чуйка звериная». – подумал про себя Макар, внешне не показывая своего напряжения.
- Брата тоже он прессовал?
- Да. Теперь бизнес брата процветает в его руках и меня ждет тоже…
- Разберемся. – жестко сказал Макар. – Ты прав, Афанасий, чужие проблемы не нужны ни кому и мне тоже, но, подобная борзость в моем городе происходить не должна. Ты понимаешь о чем я говорю? Я должен узнавать о таких делах сразу, а не случайно, когда выхода уже нет. – Афанасий удивленно смотрел на Макара. – Что тебя удивляет? Ты не знаешь кто я?
- Наслышан, потому и пришел.
- Тогда в чем вопрос?
- В стоимости.
- Ты снова не понял, Афанасий. Я пообщаюсь с Пауком, но темой нашего с ним общения будет тема спокойствия в моем городе. Подобным уродам не место здесь. Согласен?
- Спасибо.
- Не за что, но …
- Я понял, молчать не стоит.
- Теперь понял. Не стучать и не собирать информацию, а просто ставить в известность.
Афанасий встал с лаки и протянул Макару руку.
- Все равно спасибо.
- Обращайся. – ответил Макар и прошел к машине…
Я сегодня с утра поехала не в офис, а в банк, открыть счет для интерната. Выходя из банка, я обратила внимание на стоявших у банка бабушек. «Одинокие и немощные… мне было очень больно смотреть на них. В банк они ходят лишь по одной причине – получить свою крохотную пенсию. Всем не поможешь, Настя, в который раз говорила я себе…»
Направляясь к машине, я обратила внимание на группу молодых парней – 18-25 лет, совсем не похожих на в чем-то нуждающихся. Бабушки тихонько пошли своей дорогой… парни за ними… Выйдя на тротуар, бабули слились с потоком людей. Двое из парней, намеривались обойти бабулек слева и справа… совсем неслышно и незаметно руки парней проникли в карманы бабулек… совсем незаметно… почти…
- Че, сучата, адреналина в жизни не хватает. – злобно прохрипела я, стальной хваткой взяв их обоих за шеи, их друзья испарились мгновенно. – Верни, су.а.
- Ты че, б.я? – дернулся один из них, но я сильнее сжала их шеи и они заткнулись.
- Вы чего это? – бабули удивленно смотрели на меня и на парней.
- Ты не услышал меня? – снова прошипела я.
Парни протянули бабулям кошельки, бабули принялись причитать. Продолжая держать парней за шеи, я повела их к машине.
- Ты кто, твою мать? – продолжали дергаться парни.
- А вот это ты бы должен знать. Даже не надейтесь, су.и, что я сдам вас ментам. – я зашвырнула их в машину. – Не вздумайте дергаться, сучата.
Я села в машину и сфотографировав парней, скинула их фото Астафьеву, следом позвонила ему.
- Алло привет, Артем. Пробей мне рожи, что я тебе скинула. Как, как давно и с кем работают.
- Хорошо. Я перезвоню.
Подъехав к дому Макара, я увидела, что он во дворе с Князем и Трифоном.
- Здорова. – сказала я, выйдя из машины и подойдя к ним.
- Здорова. – ответили они.
- Ты че такая? – Макар внимательно посмотрел на меня.
- Крысята, мать их, в городе завелись…
- Совсем охренели, сучье малолетнее. Давай их сюда. – хмуро ответил мне Макар.
- Все, ребята, выгружаемся. – сказала я и повышвыривала их из машины.
- Че, б.я, жить скучно стало или забыли, мать вашу где живете? – Макар злобно смотрел на них. – Семен. – он посмотрел на охранника. – Прикрой пока, приеду разберусь.
Семен увел парней в подвал, у меня зазвонил телефон.
- Да, Артем, слушаю. – ответила я.
- Анастасия Марковна, местные щипачи, дела по всем отделам, и совсем не потому что кушать хочется. В банде 12-ть человек, данные есть.
- Хорошо, Артем, скинь информацию Макару.
- Хорошо.
Я убрала телефон и посмотрела на Макара.
- А вы блин, че такие замороченные?
- Ни че, блин. Засветился, Паук… Явился твою мать, малый бизнес отжимать, бизнесмен хе.ов. С нами поедешь?
- Поехали.
Мы сели по машинам и отправились в гости к Пауку.
Без стука, войдя к нему в кабинет, мы прошли к его столу.
- Чем могу? – нагло спросил Паук.
- Расскажи мне паучара, че это ты решил в моем городе устроить? Или я тебе невнятно объяснил при первой нашей встрече, что Ижевск не место для о.уевшего быдла? Ты че народ давишь?
- Ты про базу, что ли? – все еще самоуверенно спросил Паук. – Один хе., он ее не вытянет, а я из нее детище сделаю.
- Вытянет или нет, вопрос другой. Я тебя спросил, че за беспредел в моем городе? – жестко спросил Макар и, положив ладонь ему на голову, с силой долбанул его мордой об стол. – Ты возместишь все, что у кого-то отжал. В Ижевске я тебя больше не вижу и о подобных делах в других городах, больше не слышу. Сети свои ты, су.а, не там плести надумал. Ты понял меня? – Макар злобно смотрел на него.
- Понял. – Паук вытер, потекшую из носа кровь.
- Я повторять не стану. Времени свалить из Ижевска, у тебя до утра. Отдать все, что ты нагреб, месяц. Воротила хе.ов, хватило же мозгов на мой мирняк пасть открывать…
Мы вышли из офиса, покурили и отправились домой.
Подобным образом, местные серьезные дядьки решали вопросы спокойной жизни мирных граждан. Паук был департирован, а щипачи наказаны так, что у них не осталось не малейшего желания «хулиганить» впредь.
… - Настюш, ты чего грустишь? – Марк присел рядом со мной в гостиной. – Ты не уверена в том, что поступила правильно?
- Да нет, папа, дело не в этом. Ты прав, эти затраты особо не отразятся на моем положении, даже не смотря на то, что вложить пришлось на порядок больше.
- Тогда что?
- Мне не дает покоя этот мальчик, папа. Тимур, ты помнишь его?
- Помню, конечно. Может, тебе просто очень жаль его?
- Мне очень жаль его, папа, но… Я не знаю, как объяснить тебе. Какая-то неведомая сила тянет меня в этот интернат и вместе с этим, что-то удерживает меня, словно предостерегая меня от чего-то. Такое чувство охватило меня, когда я ехала в Ивановск к Глебу. Я не хотела туда ехать, но что-то словно тянуло меня туда. Не спокойно мне, короче. И еще… меня не покидает ощущение, что я где-то уже видела этого мальчика. Я не могу вспомнить где, но…
- Все будет хорошо, милая. – он обнял меня одной рукой и поцеловал меня в щеку, от том, что ему этот мальчик тоже кажется до боли знакомым, Марк промолчал, так же он промолчал о том, что взгляд этого мальчика пронзил Марка до мозга костей, Марк решил, что потеряв четверых сыновей и троих внуков, ему просто очень жаль этого брошенного и беспомощного подростка . – Ты подарила радость детям, а главное, ты поступила честно по отношению к себе. Ты ведь хотела помочь им?
- Очень хотела.
- Все будет хорошо, Настюша, не переживай.
- Спасибо, папа.
К нам с Марком присоединился Богдан. Я видела, как в кабинет к Федору прошел один из бойцов.
- Федор Андреевич, разрешите?
- Входи. – ответил Федор, посмотрев на вошедшего в кабинет бойца.
Боец прошел к столу Федора и несколько минут молча смотрел на него.
- В чем дело, Назар?
Назар положил перед Федором диктофон и включил запись…
- Я должен доложить. – сказал Федор, прослушав запись и серьезно посмотрев на бойца.
- Я понимаю.
- Жди меня здесь. – Федор взял диктофон и вышел из кабинета.
- Анастасия Марковна. – официально обратился ко мне Федор и серьезно посмотрел на меня.
- Да, Федор.
- Поговорить нужно.
- Идем. – я прошла в кабинет.
- В чем дело? – я серьезно смотрела на Федора.
- Кто-то очень хочет подпортить тебе жизнь. – он включил запись…
- Назар работает с тобой уже три года, что ты можешь сказать в этой ситуации?
- Я уверен в нем, Настя, но, ты сама прекрасно знаешь, до конца уверенным нельзя быть ни в ком и не в чем.
- Зови.
Федор позвал Назара, он вошел в кабинет и встал передо мной по стойке смирно.
- Рассказывай, Назар, как давно тебе предложили стучать на меня?
- Месяц назад.
- Кто?
- Я не знаю, Анастасия Марковна. Со мной разговаривал посредник. Ни его имени, ни имени заказчика я не знаю. Единственное, что я понял – не местные.
- Почему именно ты? – я пристально смотрела ему в глаза, он молчал. – Назар?
- Пробивали не только меня.
- Но остановились на тебе. Почему?
- Я согласился на них работать, вроде цена меня устроила. – он снова замолчал.
- Назар, не вынуждай меня вытягивать из тебя каждое слово. Ты боец или где?
- Мне нужны были деньги. Много. Они узнали об этом и решили на меня надавить. Мне очень нужны были деньги, но я повелся на их предложение не ради денег, а для того, чтобы узнать, какая конкретно им нужна информация. – он смотрел мне прямо в глаза, я видела, что он не врет.
- Почему ты боишься, что я не поверю тебе?
- Анастасия Марковна, я пришел к Вам не потому что уверен в том, что рано или поздно Вы бы узнали об этом и не из страха за то, что Вы можете сделать со мной. Я доложил Федору обстановку, верить мне или нет, решать лишь Вам.
- Ты выяснил, то, что хотел выяснить?
- Изначально они пытались найти на вас компромат. Где и как Вы достаете оружие, здесь ни хрена не срослось. Они сказали мне заснять Вас в карьере, в момент упокоения непокорных, опять не срослось. Сейчас они хотят, чтобы я достал договора купли продажи с реальными подписями и печатями. Для чего это нужно, я пока выяснить не смог.
- Ты уже не сможешь этого выяснить. Ты понимаешь, что они завалят тебя, как только ты передашь им хоть что-то?
- Понимаю.
- Зачем тебе нужны были деньги?
- В них больше нет необходимости. Они уже не смогут решить моих проблем.
- А что сможет?
- Уже ни что.
- Почему ты доложил именно сейчас?
- Я слышал обрывок телефонного разговора. Они готовят мне замену. Кого я не знаю, но меня они решили убрать, нашли кого-то более полезного.
- Федор, жука. Тебе. – я посмотрела на Назара. – Я запрещаю идти на контакт с ними. Если они решили тебя убрать, ни хрена мы уже не выясним, если и сможем кого-то взять, то лишь шестерку, которая вряд ли прояснит ситуацию…
На следующий день я поехала в клинику к Никите. Я очень часто ловила себя на мысли, что то и дело думаю о Тимуре. Мне было очень жаль его, я очень хотела помочь ему и решила посоветоваться с Никитой.
- Привет, Никита.
- Привет. – бодро ответил он. – Неужели просто проведать зашла?
- Да, Никита, просто проведать.
- Ладно не томи, говори че случилось?
- Лейкоз, Никита. Насколько это не поправимо?
- Это вполне поправимо, Настя. Нужен лишь подходящий донор, при чем, не обязательно родственник. Для большинства пациентов главная проблема состоит в стоимости операции.
- У тебя в базе есть такие доноры?
- База у меня есть, помимо этой базы можно пробить просто пациентов состоящих на учете в клинике и подобрать подходящего кандидата. Все вроде просто, но ты же понимаешь насколько это индивидуально, изначально нужно обследовать пациента, а уже потом говорить о том, что можно сделать. Тебе это вообще зачем?
- Мне это очень нужно, Никита. А пациента я тебе завтра привезу.
- Привози, специалисты у меня есть.
- Спасибо, Никита…
Выйдя из клиники, я отправилась к Тимуру, который жил теперь уже в новом интернате. Приехав в интернат, я не застала его на, уже привычной, скамье. Другие ребята, как обычно играли во дворе, но Тимура не было. Я прошла к директору.
- Добрый день, Сергей Иванович.
- Здравствуйте, Анастасия Марковна. Очень рад Вас видеть.
- А где Тимур?
- Он у себя в комнате, Анастасия Марковна, что-то совсем плохо мальчику.
- Я могу пройти к нему?
- Да проходите. К нему брат пришел, познакомитесь заодно.
Я вошла в комнату Тимура и на минуту «зависла», увидев брата Тимура.
- Здравствуйте, Анастасия Марковна. – по привычке он вытянулся передо мной по стойке смирно.
- Привет. – все еще удивленно ответила я. – Присядь, че подпрыгнул, не на работе.
«Понятно зачем тебе нужны были деньги. Почему теперь не нужны?» - подумала я, но промолчала.
Я подошла к Тимуру, он лежал в постели и выглядел очень плохо, хотя, казалось бы, куда уж хуже.
- Тимур, привет.
Я присела рядом с его постелью на стул.
- Привет. – чуть слышно ответил он. – Это мой брат – Зарик.
- Очень хороший у тебя брат, Тимур. Тебе очень плохо?
- Пойдет.
- Тимур, у меня есть очень хороший доктор, давай мы с тобой съездим к нему.
- Анастасия Марковна… - Назар прекрасно понимал, что я собираюсь отвезти его брата в дорогую частную клинику.
- Ты против?
- Нет, но… Бесполезно это.
- Назар, хуже ведь не будет. Идем, Тимур. – я взяла его на руки – килограмм сорок не больше. – Иди директора предупреди. – сказала я Назару и вышла с Тимуром на улицу.
Усадив Тимура в машину, я дождалась Назара.
- Предупредил?
- Да, он не против.
- С нами поедешь?
- Мне нужно по делам, я позвоню Вам позже.
- По каким делам? – я пристально смотрела на него, он снова молчал. – Назар?
- Мне очень надо. Я позвоню. – сказал он и прошел до своей машины.
Я села в машину и поехала к Никите.
- Настя, а Зарик, почему с нами не поехал? – еле слышно спросил Тимур, я видела, что ему становится хуже.
- Зарик позже приедет, Тим. Не раскисай, все будет хорошо.
- Уже не будет…
Я подъехала к клинике и взяла телефон.
- Привет, Ник, это снова я. Я тебе пациента уже сегодня привезла. Выйди ко мне.
Никита вышел из клиники, я передала ему Тимура и прошла следом за ним. Никита определил Тимура в палату и посмотрел на меня.
- Сейчас я тебе ничего не скажу. Не раньше, чем завтра к обеду.
- Хорошо, Никита, звони мне.
Я вернулась домой. Как и обещал, часа через два позвонил Назар.
- Слушаю. – ответила я в трубку.
- Анастасия Марковна, земля, Кировский район…
Дальше я услышала лишь короткие гудки.
- Засранец, твою мать! Федор!
- Да, Настя.
- Отсвечивай Назара.
- Понял.
Отследить Назара Федору не удалось. Телефон вне зоны. «Жук» запущенный Федором тоже. Я понимала, что Федор найдет его, но так же я понимала, что может быть поздно…
На следующий день к обеду я заехала к Никите.
- Привет, Никита. Как дела?
- Привет, Настя. Состояние мальчика весьма печальное, но, мне удалось найти ему донора. Все базы перевернул, а он был совсем рядом. Завтра, я думаю, мы сможем сделать операцию. Нужно лишь донора предупредить. – Никита загадочно смотрел на меня.
- Че за донор? – хмуро спросила я, думая о том, что сказать Тимуру про брата. – Сколько хочет?
- Я же говорю, он еще не в курсе, но я думаю, тебе он не откажет.
- Никита, не томи. Я понимаю, что ты всю ночь боролся с базами. Спасибо тебе, Ник. У меня твою мать, бойца спеленали и боец этот, брат Тимура. Извини, Никита, настроение, паршивое. Че там с донором?
Никита положил передо мной мед. карту. Я внимательно посмотрела ее, потом не менее внимательно посмотрела на Никиту.
- Это как?
- Это идеальный донор, Настя. Я же говорил тебе, ему не обязательно быть родственником. Искать другого донора, времени нет. Так что договаривайся с этим, сколько он с тебя возьмет, я не в курсе. – пошутил Никита.
- Охренеть можно. – ответила я и взяла телефон. – Алло, Богдан, мне очень нужна твоя помощь. Я у Никиты.
- Что случилось?!
- Со мной все хорошо, но мне нужна твоя помощь.
- Еду.
Не прошло и получаса, Богдан влетел в кабинет Никиты…
Богдан на несколько дней ушел на больничный, я вернулась домой.
«Земля, Кировский район. Су.и, еще кому-то земля моя нужна. Будет вам, мать вашу, земля…»
Я созвонилась с Артуром, договорилась с ним о встрече и поехала к нему домой.
- Привет, Артур. – сказала я, войдя к нему в дом. – Здравствуй, Ирина.
- Привет, Настя.
Мы присели в гостиной.
- Как у тебя дела?
- Да вроде тихо. Что-то не так?
- Да похоже, Артур, кто-то снова рискнул меня встряхнуть… Рано или поздно он объявится сам. Каким образом он намерен действовать я не знаю, но, возможно, мне нужна будет твоя помощь.
- Не вопрос, Настя, звони…
Этим же вечером мне позвонил Астафьев и попросил встретиться. Меня насторожил его звонок и уже через два часа он был у меня дома.
- Добрый вечер, Анастасия Марковна.
- Здравствуй, Артем Игоревич, проходи. – я провела его в кабинет. – У нас проблемы? – я серьезно посмотрела на него.
- Пока точно не уверен, но похоже. Кто-то очень интересуется землей в Кировском районе, а именно документами на эту землю.
- Но документы на нее абсолютно чистые.
- Я то это знаю, но Вам ли я стану рассказывать о том, какие бывают умельцы...
- Кто?
- Пока не знаю.
- Работай, Артем, и держи меня в курсе.
- Конечно…
На следующий день Тимуру сделали операцию, которая прошла весьма успешно. Как и говорил Никита, Богдан стал идеальным донором для Тимки. Сам Богдан долго не задержался в клинике, чувствовал он себя вполне нормально и Никита отпустил его домой. Назара по-прежнему не было…
- Тимур, привет. – Никита, улыбаясь, посмотрел на него и присел на край его постели. – Как у нас дела?
- Нормально.
- Операция прошла хорошо, скоро ты поправишься.
- Этого не может быть. Вы что-то перепутали. – чуть слышно сказал Тимур.
- Почему?
- Я не знаю подробностей, но я случайно слышал разговор Зарика и моего прежнего доктора. Доктор говорил, что моим донором может быть лишь мой отец. Так что, Вы точно, что-то перепутали. Где бы Вы его нашли?
Никита был в полном недоумении.
- Тимур, ты кому-то говорил об этом?
- Нет.
- Я ничего не перепутал, операция прошла успешно. Возможно, твой прежний доктор что-то перепутал. Я выясню это, а ты пока ни кому ничего не говори, хорошо?
- Хорошо.
Никита вернулся в кабинет и договорился о встрече с доктором, который прежде наблюдал, Тимура. Встретившись и переговорив с ним, он позвонил Богдану и попросил его заехать сдать кровь на обычный анализ. Богдан, ни о чем не подозревая, сдал кровь и вернулся домой. Никита сделал анализ ДНК и, не веря своим глазам, смотрел его результат…
Через два дня Никита снова позвонил Богдану, попросил его приехать в клинику и взять с собой Марка.
- Привет, Никита.
- Привет. – серьезно ответил он. – Присаживайтесь.
- Что-то случилось, Ник?
Никита внимательно посмотрел на Богдана и на Марка.
- На следующий день после операции, Тимур сообщил мне о том, что его донором мог быть лишь его отец. – Богдан и Марк в полном недоумении смотрели на Никиту.
- Этого не может быть. – Богдан был на грани потери сознания.
- Я встретился с доктором, который прежде наблюдал мальчика. Он сказал мне почти тоже самое – донором Тимура мог быть лишь его отец, дядька или дед, но по линии отца. Назар не смог стать донором Тимуру, потому что они родные лишь по матери. О стороннем доноре не могло быть и речи. Я сделал анализ ДНК. – Никита внимательно смотрел на Богдана и положил перед ним результаты анализа. – Ты не отец Тимуру, но ты его близкий родственник.
- Но как такое возможно?
- У тебя есть братья?
- У меня есть лишь Анна.
- Анна твоя родная сестра, но у тебя было четыре двоюродных брата.
Теперь в полуобморочном состоянии находился Марк.
- Я брал у тебя кровь не на текущий анализ, Марк. Результат твоего анализа. – Никита положил перед Марком заключение. – Ты - дед Тимура.
Марк взял со стола стакан с водой, опрокинул его в себя и внимательно посмотрел на Никиту.
- Вторая положительная, Марк.
- Герман. – прохрипел Марк, продолжая пристально смотреть на Никиту.
- Да. У Аскольда, Рика и Генри была первая группа крови, как у Марты. И было это, как раз тогда, когда наш Герман наслаждался жизнью в обществе сомнительных девиц. Одна из которых, и родила Тимура.
- Что будет с Настей?
- Мы не можем не сказать ей, Марк…
Через три дня после исчезновения Назара мне пришло сообщение с указанным в нем адресом и ни слова больше. Выехавший на указанный адрес Федор, в подвале полуразбитого дома обнаружил связанного и избитого Назара. Поговорить с ним было не реально, Федор передал его Никите, я решила поговорить с ним позже.
Во второй половине дня, я проводила совещание с замами по поводу расширения Кировского района.
- Анастасия Марковна. – в кабинет вошла секретарь. – С Вами желает побеседовать Прокопенко Иван Федорович.
«Мэр пожаловал и какого?»
- Предупредите, что у меня совещание. Если желает поговорить наедине, пусть ждет, нет - пусть проходит.
- Хорошо. – ответила секретарь и вышла.
Мэр не стал ждать и вальяжно вошел в кабинет.
- Добрый день. – высокомерно сказал он.
- Добрый. Чем могу быть полезна?
- Можешь. – он присел в кресло. – Мне нужны коттеджи, отстроенные по улице Николая Архипова.
- Дома не продаются.
- А ты не торопись, подумай. А то ведь знаешь, как бывает?
- Вы о чем?
- Я о том, что сделка купли-продажи земельного участка в Кировском районе вполне может оказаться недействительной. – совершенно не стесняясь того, что мы в кабинете не одни, сказал мэр.
- Каким образом?
- Самым обыкновенным. Это ты платишь тупоголовым бойцам, а я проплачиваю судей и прокуроров, которые без особого труда определят, что земля, на которой ты строишь, тебе не принадлежит.
- Это кто ж такой шустрый?
- Если тебе очень интересно, судья Смоляков из краевого суда. Не прыгнешь ты выше него, Мурена, не пытайся. – мэр ехидно смотрел на меня.
- Моя земля куплена мной вполне законно.
- Ага, Барракуда тоже был уверен, что вино-водочный завод принадлежит ему вполне законно. А он ведь его даже не купил, он его взрастил. И в один день, Смирнов надавил, а Смоляков дожал и все, нет у Барракуды завода. Знать надо, кому платить… - самоуверенный мэр весьма откровенно рассказывал мне о взятках органам и незаконном присвоении чужого имущества, пытаясь убедить меня продать ему часть улицы.
Барракуда – весьма серьезный мужик, правильный бродяга, 10-ть лет назад приехал в Ижевск из Питера и вполне легально наладил здесь свой бизнес… Весьма влиятельный мужик. И ни хрена он сделать не смог, когда мэр наглым образом оттяпал у него завод, его же самого чуть не закрыли, чтобы поутих… Ну су.а…
- Ответ ты дашь мне сегодня, иначе завтра. – мэр положил передо мной пакет документов и высокомерно посмотрел на меня. – Эти документы уйдут в суд и закипит дело, Мурена. Через два дня стройка будет остановлена и ты будешь доказывать, что ты строишь на своей земле. Не докажешь, можешь не стараться. Тебе же лучше продать мне участок, чем потерять и землю и то, что вложено в строительство. Авторитет фирмы, опять же, много у тебя останется клиентов, когда Ижевск узнает, что ты строишь на ворованной земле…
Степан, Данила и Богдан хмуро смотрели на меня…
- Убедил. – просмотрев весьма серьезные документы, я серьезно смотрела на мэра. – Какую цену ты мне хочешь предложить?
- 100 000 за квадрат.
- И что же, тебе нужен весь участок?
- Именно весь – 10-ть отстроенных на нем коттеджей.
- Перепродать решил?
- Не твое дело? – борзо ответил он.
- Зови адвоката и нотариуса прямо сейчас и оформим.
- Я знал, что ты не рискнешь прыгать выше головы. – самоуверенно ухмылялся мэр, созваниваясь со своим нотариусом. – Правильно, мэр – это тебе не абы кто, с ним ссориться не стоит. Весьма чревато. Расплодились тут, мафиози хреновы, нос не дорос, порядки свои диктовать. Будет так, как скажет мэр и не хер спорить с ним.
Я написала сообщение Марку и Артуру, и позвонила своим адвокату и нотариусу.
Через пол часа в кабинет вошли мои адвокат и нотариус, следом за ними подъехали адвокат и нотариус мэра.
- Что, Мурена, начнем?
- Документы подвезут и начнем. – спокойно ответила я.
Степан, Богдан и Данила молча наблюдали за ситуацией, осознавая, что сейчас, участок, который мог быть продан по тройной цене, будет отдан даром, едва окупив затраты на строительство, не говоря о стоимости самой земли…
- Добрый день. – в кабинет вошел Марк.
- Добрый день, Марк Генрихович, присаживайтесь.
- Мурена, поддержка? – издеваясь, спросил мэр, посмотрев на Марка.
- Всего лишь необходимые документы.
Я взяла документы из рук Марка и передала адвокатам документы, подтверждающие мое право на собственность, на земельный участок в Кировском районе.
- Максим Геннадьевич. – я посмотрела на своего нотариуса. – Оформляем сделку купли-продажи участка.
- Анастасия Марковна? – на меня посмотрел мой адвокат.
- Работаем, Артем Игоревич.
Тяжелое напряжение повисло в кабинете, я спинным мозгом чувствовала, как чувствуют себя сейчас мои замы. Пока нотариусы составляли договор, мы сидели в полной тишине.
- Готово. – сказал мне мой нотариус.
- Проверяйте. – я посмотрела на адвоката и нотариуса мэра.
- Все вполне законно. – ответили они. – Осталось лишь поставить подписи.
Я повернула к мэру компьютер.
- Переводи наличность на мой счет, я ставлю подпись на документах и расходимся.
Мэр злорадствовал, упиваясь своим превосходством и безнаказанной наглостью. Мои ребята прибывали в легком шоке. Каменный вид Марка не говорил абсолютно ни о чем.
- Все, Мурена, ставь подпись.
Я проверила свой счет и взяла в руки договор.
- Ты хорошо подумал? – я посмотрела на мэра.
- Сделано уже. Или ты вдруг решила меня попугать?
- Я ни чего не решаю вдруг. – спокойно ответила я и поставила подпись на документах.
Мэр посмотрел их и передал нотариусу.
- Все верно, Иван Федорович, участок в районе Кирово, общей площадью 10 Га, теперь принадлежит Вам, вместе с отстроенными на нем домами.
- Замечательно. – злорадствуя и насмехаясь, сказал мэр. – Видишь, Мурена, как все просто?
Он собирался покинуть мой кабинет.
- Ты сильно то не торопись. – я посмотрела на него и связалась с секретарем. – Яна Павловна, Артур Эдуардович подошел?
- Да, Анастасия Марковна, ожидает.
- Пригласите.
В кабинет вошел Артур.
- Присаживайтесь, Артур Эдуардович. – Артур присел к столу. – В жизни, ничего не бывает просто, мэр. Любишь с документами играть? Давай, поиграем. Смотри. – я взяла в руки документы. – Сегодня ты купил у меня участок земли, площадью 10 Га, а некто Аристархов Артур Эдуардович, три года назад приобрел часть этого участка, общей площадью 3 Га. – я положила перед мэром документы, мэр тихо приходил в ужас.
- Это че, вообще за лажа?! – в бешенстве орал он. – Они не подписаны.
- Извини, запамятовала. Артур Эдуардович, подпишите. – я подала Артуру документы на землю, на которых не хватало лишь его подписи.
Артур подписал договор, после чего участок по закону стал принадлежать ему.
- Вот, все вполне законно, мэр. – я снова положила перед ним документы.
- Ты че творишь? – орал мэр.
- Артем Игоревич, проясни ситуацию.
- Сделка о купле-продаже земельного участка в районе Кирово считается не действительной, так как часть этого участка была продана ранее и на данный момент продавцу не принадлежит. Документы на участок в целом, недействительны. Вы со мной согласны? – он посмотрел на нотариуса мэра.
Нотариус мера не успел ответить.
- Что с остальным участком?! – орал мер.
- Давыдов Степан Владимирович – 2 Га, Ефремов Даниил Николаевич – 2 Га, Деринг Богдан Александрович – 2 Га. – я раскладывала документы перед мэром и с презрением смотрела в его наглую рожу. – Что мэр, подписей нет? Не вопрос. – я дала документы ребятам, они подписали их и вернули мне, я снова положила их перед мэром. – Далее, владельцы этой земли подписали со мной договора на строительство домов на этих участках. – еще набор документов лег перед мэром. – Пол года назад дома, строящиеся на этих участках, в дарительном порядке были отписаны сыновьям владельцев этих участков и домов, строящихся на них. – и еще один набор документов. – Поставить подписи, мэр? Законные владельцы ожидают в приемной. Какую конкретно сделку ты будешь признавать не действительной в первую очередь? Кто конкретно незаконно приобрел землю в Кировском районе? Мне на данном участке принадлежит лишь 1 Га земли, но и его ты не получишь, дарственная на него тоже оформлена вполне законно. Незаконна лишь одна сделка – заключенная сегодня между мной и тобой, потому что продавец не является владельцем земли. – я взяла подписанный сегодня договор и порвала его.
- Мурена! Ты врубаешься, что я тебя в порошок сотру? Я тебя налогами задавлю! Су.а, я тебе бабло перевел!
- Мне не нужно чужого, мэр. Все, что ты перевел мне, уже ушло на содержание домов – интернатов нашего города. Ты ведь оттуда эти деньги и выдернул, разве нет?
- Ты не представляешь, что тебя уже сегодня. – мэр бегал по кабинету и орал, как полоумный.
- Не разоряйся, мэр. Я еще не закончила, присядь.
- Да пошла ты! Ты су.а, Мурена!
- Ты даже представить себе не можешь, какая я су.а.– я жестко смотрела на него. – Присядь и послушай. – я встала с кресла и усадила его за стол. – На кого ты, мразь, пасть свою открыл? Мало того, что ты, придурок, решил, что вот так запросто можешь ввалиться ко мне в кабинет и присвоить мою землю. Ты, су.а, нарушил мои планы. – я продолжала пристально смотреть ему в глаза. – Амнистии не будет, мэр. – я взяла телефон, набрала номер и включила громкую связь.
- Областная прокуратура, я Вас слушаю. – раздалось из телефона.
Я достала диктофон и, включив запись, поднесла его к трубке – около получаса мэр признавался областной прокуратуре, каким образом он присвоил часть недвижимости предпринимателей Ижевска и не только.
Мэра неимоверно трясло, он не понимал, что ему делать и куда ему теперь бежать. Я, ухмыляясь, смотрела на него.
- Завод Барракуде верни и, возможно, я смогу тебе, чем-то посодействовать. Вы оба. – я пристально посмотрела на адвоката и нотариуса мэра. – Прямо сейчас идете в прокуратуру и признаетесь чистосердечно во всех махинациях, проделанных мэром. Если нет, завтра я пообщаюсь с вашими близкими и жить вам будет не для кого. Ты знаешь. – я жестко смотрела на адвоката мэра, который очень не плохо знал, кто я. – Я это сделаю. Не будь таким идиотом, как твой бывший босс, не сомневайся во мне. – Они в полном недоумении смотрели на меня. – Че замерли? Бегом в прокуратуру.
Я нажала кнопку вызова охраны.
- Анастасия Марковна?
- Уберите отсюда это дерьмо. – сказала я вошедшему в кабинет охраннику.
Охранник выпроводил мэра, его нотариус и адвокат покинули кабинет сами. Мои ребята пристально молча смотрели на меня.
- Молодец, Настя. Лихо ты его уделала. – сказал Артур и положил передо мной документы на его участок земли.
- Сюрприза снова не вышло. – вздохнув, ответила я, собрала со стола остальные документы и отсортировала их. – Я отписала вам эти участки не потому, что сегодня альтернативой этому были тяжбы с мэром в суде. Эти дома изначально строились для наших сыновей. Это наш район и жить там будем мы. – в полной тишине ребята продолжали пристально смотреть на меня. – Сейчас уже весь район принадлежит мне. Проект района вы видели. Забором обнесем и пост поставим, чтобы срань всякая не совалась. Сказать вам об этом, я собиралась немного позже. Уже второй раз прерываются мои планы в отношении юбилея Империи, видимо, тянуть больше нет смысла. – я вернула им документы на участки и дома на них. – Раз уж мэр собрал нас всех сегодня, не стоит, я думаю, откладывать. Поздравим молодежь сейчас, хе. его знает, какая еще хрень может влезть в наши дела. Вы со мной согласны?
- Согласны, конечно. Балуешь ты нас, Настя.
- Не вас я балую, а ваших сыновей, которые волею судьбы стали и моими сыновьями. Да и к тому же, Артур, ни кто не забыл с чьего леса зарождалась Империя, так что дома своим сыновьям ты выстроил сам. – настроение у меня было совсем не радостным.
- Спасибо, Настя, от души. – ответил мне Артур.
- Не расстраивайся, Настя, пошел он на хе. этот мэр.
- Правильно, папа, пошел он на хе.. – я связалась с секретарем. – Яна Павловна, пригласите ожидающих в приемной.
Молодые ребята слышавшие шум в кабинете директора и видевшие, как охранник выпроводил мэра, входя в кабинет, не знали о чем и подумать. Вместе с ребятами в кабинет вошли сыновья Артура и Никита, которого я попросила приехать.
- Добрый день.
- Добрый. Присаживайтесь.
Ребята присели к столу, я встала с кресла и принесла из смежного кабинета несколько бутылок шампанского и бокалы, поставила все это на стол и встала у своего кресла, рядом со мной встал Марк.
- Че притихли, молодежь? – я посмотрела на них.
- Понять пытаемся по какому поводу, че то не особо радостные были предвестия, которых охранник выпроводил из твоего кабинета.
- Как ты сам заметил, не особо радостных выпроводил охранник. Собрались мы сегодня по поводу того, что в следующем году «Империи строительства» исполняется 25-ть лет. Я немного тороплю события, но так уж складываются обстоятельства. От имени Империи и от себя лично очень хочу отметить моих незаменимых замов, без которых Империя не была бы столь могущественной и недосягаемой для всякого рода мэров. Степан. Данила. Глеб. Богдан. – я положила перед ребятами документы на филиалы, о которых говорила им в Москве. – Никита Юрьевич. – я пристально посмотрела на него. – Ты ни хрена не смыслишь в строительстве, но ты имеешь самое прямое отношение к «Империи строительства». Если бы не ты, Никита, не было бы ни директора Империи, ни его замов, да и самой Империи тоже, уже бы не было. Спасибо тебе, Ник, за все. – я положила перед ним пакет документов на филиал.
- Насть? – посмотрев документы, Никита удивленно смотрел на меня.
- С праздником нас. – я улыбаясь, посмотрела на Никиту. – Папа, за тебя. – я поцеловала Марка в щеку и подняла бокал.
- За нас. – поддержали меня ребята.
- Позволю себе продолжить. – Артур встал из-за стола. – Выпьем за еще один повод, по которому стоит напиться. За наших новых соседей. За наше будущее. – Артур положил перед своими сыновьями документы на дома.
- Вам продолжать наш путь. – Данила .
- Вам показать нам, что мы не зря прожили свою жизнь. – Степан.
- Вы – наше наследие. Наша счастливая старость. Счастья вам. – Богдан.
- Ни хрена себе. – все что могли сказать молодые парни прочитав документы.
- Мы верим в вас. – я улыбаясь, смотрела на них…
Глава 4.
Вечером мы с Марком и Богданом сидели у камина.
- Что думаешь по поводу мэра? Он Назара прикрыл?
- Возможно, какая-то связь есть, но… не он за этим стоит.
В дом вошел Никита хмурый и озадаченный.
- Привет. – сказал он, подойдя к нам, серьезно посмотрел на Богдана и Марка, затем не менее серьезно посмотрел на меня. Сердце дрогнуло в моей груди.
- Что случилось, Ник? Тимуру стало хуже? Назару?
Никита продолжал хмуро смотреть на меня.
- Что? – я пришла в ужас, подумав о том, что Тимуру уже невозможно помочь. – Никита, не молчи!
- Идем, поговорим, Настя.
Все вместе мы прошли в кабинет и присели к столу.
- Что, Ник?!
- С Тимуром все хорошо, Настя, но поговорить нужно именно о нем. Дело в том, что донором Тимура не мог быть посторонний, им мог стать лишь близкий родственник.
Я в полном недоумении посмотрела на Богдана.
- Дослушай, Настя. – ответил на мой немой вопрос Богдан.
Никита разложил передо мной результаты анализов.
- Это что, Никита? – я пришла в ужас, осознав результаты этих анализов. – Это как?
- Настя, ты помнишь, как жил Герман, когда вернулся из армии, до того, как он познакомился с тобой… - я слушала Марка и не могла в это поверить, я не хотела в это верить.
Мое прошлое стеной встало передо мной, намереваясь разрушить настоящее. Я сама до конца не понимала, почему все это повергло меня в такой ужас. Мгновенно перед моими глазами пролетела вся наша жизнь с Германом… Герочка… Марик… Наш маленький Марик… Размалеванные девахи… Тимур… Мне казалось, сердце готово выпрыгнуть из моей груди, его удары глухим эхом раздавались у меня в мозгу. В ушах стоял шум, руки сильно дрожали… меня сотрясала нервная дрожь… Мне не хватало воздуха… Мой мозг не хотел признавать того, что слышали мои уши. Находясь в полном недоумении, я встала из-за стола и пристально посмотрела на Никиту.
- Настя. – он тоже встал с кресла и хотел взять меня за руку.
- За что мне все это, Ник? – прохрипела я, посмотрев ему в глаза.
Никита смотрел в глаза Насти – на него смотрел взгляд, который он видел лишь однажды, десять лет назад, когда он забирал из рук Насти погибшего Марика…
Я отрешенно посмотрела на всех и вышла из кабинета…
- Мама. – в гостиной второго этажа сидели Кирилл и Вадим с Викой и Вероникой.
Я молча прошла мимо.
- Мама. – Кирилл подошел ко мне, видя мой потерянный взгляд, он всерьез испугался. – Мамочка… - он попытался взять меня за руку, я молча посмотрела на него и ушла к себе.
Понимая, что дело хреново и поговорить со мной не реально, ребята бегом спустились вниз
- Папа! Че с мамой?
- Деда, че случилось?
- Маме нужно побыть одной. Идемте со мной. – ответил Марк и ушел с ребятами в кабинет.
Богдан поднялся наверх и вошел в комнату. Как много лет назад, я забилась в угол на балконе, не понимая, что делать.
- Настюша. – Богдан присел на пол рядом со мной, обнял меня и нежно поцеловал меня в щеку. – Настюшенька, не молчи. Поговори со мной, я очень тебя прошу.
Я изо всех сил обняла его, он понимал – мне очень нужна его помощь.
- Настенька, милая, я с тобой, малыш мой. Поговори со мной, Настя.
- Прости, Богдан, мне просто нужно принять это. – минут 10-ть мы сидели молча. – Зачем, Богдан? Почему? Мне очень жаль этого мальчика. Я очень хотела помочь ему, я понимаю, что он ни в чем не виноват, но… Это ужасно, Богдан, это жестоко, но… Я не хочу принимать его… я не могу принять его… Он родной внук Марка, он не может быть нам чужим… Я должна не просто позволить ему жить в этом доме. Я должна принять его в свою семью. Я не хочу ни чего менять в своей семье. Почему сейчас, а не несколько лет назад. Я не хочу… Я не могу… Я очень люблю Кирилла и Вадима… Я не могу потерять их… Как сложатся наши отношения? Богдан, я очень боюсь того, наши крепкие преданные отношения начнут трещать по швам… Я не хочу ничего менять, я не хочу тревожить покой нашей семьи…
Богдан крепко обнимал Настю, понимая, что дело не только в том, что она боится того, что ребята не смогут поладить между собой, он нежно поцеловал щеки Насти и посмотрел ей в глаза.
Несколько минут я молча смотрела на него, понимая, чего он ждет от меня.
- Он не просто брошенный кем-то ребенок. Он сын ни кого-то из друзей. Он сын ни кого-то из братьев. Он сын Германа. Ты понимаешь, Богдан? В его жилах течет кровь Германа. Та же кровь, что текла в жилах моего маленького Марика. – в моей груди стоял ком боли, я больше не могла сдерживать слез и они градом покатились по моим щекам. – Я очень любила Германа, но я смогла принять, то что он навсегда ушел из моей жизни. Я научилась жить без него. Ты смог занять его место в моем сердце. Я безумно любила своего маленького Марика, я и сейчас всей душой люблю его, я помню каждый его жест, его глазки, его улыбку, я никогда не смогу забыть его звонкий заливистый смех. Я никогда не смогу смириться с тем, что его больше нет, я никогда не прощу себя за то, что он не смог познать жизни. Я безумно люблю наших детей, но ни кто и никогда не займет в моем сердце место Марика. Тимур постоянно будет напоминать мне о том, что мой Марик тоже мог жить и радоваться жизни… Почему наш с Германом малыш не имел права жить? Почему его лишили жизни? Потому что он был моим сыном? Сколько еще раз судьба напомнит мне о том, что это я угробила своего малыша? Я дала ему жизнь и не смогла уберечь ее. Сколько еще раз она скажет мне о том, что я уже никогда не смогу вернуть его? Что уже никогда я не смогу исправить того, чего я не смогла сделать?
- Настюшенька, маленькая моя, я понимаю насколько тебе тяжело. Так нельзя, Настя. Ты не думала о том, что судьба не издевается над тобой, а пытается исправить, то, что уже непоправимо. Возможно, она посылает тебе детей для того, чтобы любовь к ним вытеснила боль из твоего сердца. Малыш мой, я прошу тебя, перестань винить себя. Ты не можешь простить себя и не можешь отпустить Марика. Настенька, тебе плохо здесь, а ему очень плохо там. Он видит, как ты страдаешь, его душа не знает покоя, потому что ты не даешь ей успокоиться. Ни кто и ни что не сможет убить светлой памяти о нем, но не нужно убивать себя, Настенька.
- Прости меня, Богдан. Это просто истерика. Я не могла предполагать, что что-то подобное может произойти в моей жизни. Я совершенно не готова кардинально поменять нашу жизнь. Я не хочу этого.
Богдан встал и поднял с полу меня.
- Настюшенька. – он крепко обнял меня. – Я с тобой, маленькая моя. Я все понимаю, Настя.
- Богдан. – крепко обнимая его, я продолжала плакать ему в плечо. – Что мне делать?
- Сейчас тебе нужно поспать и успокоиться, а завтра мы решим, что делать. Хорошо?
Я лишь закивала головой. Он проводил меня до постели, я легла, чувствуя себя совершенно разбитой.
- Я сейчас вернусь. – он поцеловал меня и вышел из комнаты.
- Пап? – в гостиной сидели Кирилл, Вадим и Марк.
Богдан подошел к ним.
- Что, Богдан?
- Ей необходимо успокоиться, Марк, и трезво посмотреть на ситуацию. Завтра все будет намного яснее. Ребята. – Богдан посмотрел на близнецов. – Мама очень любит нас, ей сложно принять столь серьезные перемены в нашей семье. Мы должны помочь ей.
- Ты лишь скажи, как?
- Нашей сильной маме нужно от нас лишь одно – уверенность в том, что мы верим ей, мы уверенны в ней и мы очень нужны друг другу, какие бы перемены не происходили в нашей жизни.
Богдан прошел на кухню, заварил Насте успокоительный сбор и вернулся в комнату.
- Ты не спишь? – он присел на край постели.
- Нет. – я присела, облокотившись о спинку.
Богдан подал мне стакан с чаем.
- Спасибо.
Богдан сходил в душ и прилег рядом со мной.
- Как ты, малыш? – он нежно смотрел мне в глаза.
- Я бы сошла с ума без тебя.
- Я с тобой, маленькая моя. – он обнял меня, я склонила голову ему на грудь. – Я всегда буду рядом.
Пол ночи меня мучали кошмары, мне снились Герман, Марик и Тимур. Я прогоняла Тимура и Марик без конца рыдал… я не хотела принимать Тимура, звериное чутье говорило мне о том, что этот мальчик принесет беду в наш дом… Марик плакал и умолял меня не бросать его… «Он ни в чем не виноват, мамочка… помоги ему… спаси его… он в беде, мамочка… он погибнет… помоги ему…» Рыдающий Марик… тощее бледно-синее лицо Тимура… его до боли родной взгляд… где я видела его прежде? «Будь осторожна, Настенька…» - нежный шепот Германа…
- Настюша. Настенька.
Я проснулась в холодном поту, надо мной склонялся Богдан и пытался успокоить меня.
- Даня? – я не сразу поняла, что происходит.
- Тебе снился кошмар?
- Да. – я окончательно проснулась. – Я разбудила тебя. Прости, Богдан.
- Все хорошо, милая. – он обнял меня.
Можно было не пытаться уснуть. Я лежала тихо, чтобы не мешать Богдану, молча переваривая увиденное во сне. «Что за бред? Мысли спутались в моей голове. Это просто сон». – думала я, но перед моими глазами снова и снова всплывало бледное лицо Тимура. Я поняла, где я видела его…
- Настюша, тебе принести, чего-нибудь попить? – Богдан понимал, что я не засну.
- Не нужно, Данека. Прости, я совсем не даю тебе отдохнуть.
- Все хорошо, малыш мой.
- Богдан, я поняла, где я прежде видела Тимура.
- Где?
Я встала с постели, взяла ноутбук и легла обратно.
- Посмотри. – включив ноутбук, я открыла в нем папку с фото и показала их Богдану, на этих фото было еще одно тощее бледное лицо, потерянный лишенный жизни взгляд, именно этот взгляд пронзил Марка, когда он впервые увидел Тимура. – Похож?
- Да, очень. Это Герман? – спросил Богдан, невольно вспомнив себя…
- Да, после плена в Грозном. Тимур поправиться и будет очень похож на него. – я закрыла ноутбук и убрала его. – Богдан. – я коснулась ладонью его щеки. – Ты сам, что обо всем этом думаешь?
- Мне очень жаль его, Настя. Брошенный ни кому ненужный ребенок. Его не хотели изначально. Он всю жизнь был ни кому не нужен. Он не виноват в том, что его бездушная мамаша родила его и бросила. Просто вычеркнула из своей жизни, как нелепую ошибку. Он не виноват в том, что болезнь не убила его и он сумел выжить в этом жестоком мире. Мы можем не брать его в семью, просто обеспечить ему жизнь и оставить его с братом, но… как любой ребенок, он хочет родительского тепла и заботы.
- Богдан, ему нужна реабилитация не только после болезни. Он всю жизнь испытывал лишения и унижения. Он очень замкнут, он совсем не такой, как наши ребята. С ним нужно много работать. Это очень не просто. И что делать с Назаром?
- Мы справимся, Настюша. Если ты этого хочешь. И с Назаром что-нибудь придумаем. Он парень взрослый и вполне адекватный. Ты сама подумай и реши, хочешь ты этого или нет. Не потому что он единственная родная кровь Марка. Ты сможешь впустить его в свое сердце?
- Я все смогу, пока ты рядом…
На следующий день рано утром Кирилл и Вадим улетели в Москву. Мы с Богданом собирались ехать в офис.
- Настя.
- Да, папа.
Он прошел в кабинет, я вошла следом.
- Настя. – он положил ладони мне на плечи и посмотрел мне в глаза. – Ты не обязана, что-то менять в своей жизни. Тимур мой внук и я не брошу его, но ты…
- Папа, перестань. О чем ты говоришь? Это наш с тобой крест и нам вместе нести его. Мне просто нужно время, чтобы принять это.
- Настюша. – он крепко обнял меня. – Уже ни кто и никогда не станет мне роднее и дороже тебя.
- Я тоже люблю тебя, папа. Тимур не виноват в том, что так сложилась его жизнь. Я поговорю с ним сегодня. Неизвестно, как он сам к этому отнесется. Пошлет нас на хрен и весь разговор…
Приехав в офис, я прошла к себе в кабинет, попросив секретаря не беспокоить меня. Настроение мое было весьма мрачным. Я не знала, как поговорить с Тимуром. Не знала, как он отнесется к этому. Мало того, чувство тревоги, охватившее меня ночью во сне, не покидало меня…
К концу рабочего дня ко мне в кабинет вошли Степан и Данила.
- Анастасия Марковна, как твои дела?
- Че-то ты сегодня замороченная какая-то. У нас снова, что-то произошло?
Несколько минут я моча смотрела на них.
- Насть, не томи.
- Помните, я говорила вам о мальчике из интерната?
- Брат бойца твоего?
- Да.
- И что же с ним не так?
- Он сын Германа.
- Да ладно?
- Да, ребята… Сейчас Богдан зайдет, поедем знакомиться.
- Охренеть можно. Насть, ты сама то, как?
- Хе. его знает, Степа. Дерьмово мне. – откровенно ответила я. – Умом вроде все понимаю и ни хрена с собой сделать не могу.
- Даст Бог, нормально все будет, Насть.
- Я очень на это надеюсь, Данила, но я очень в этом не уверена. Посмотрим.
- Давай, Настя, мы с тобой.
- Спасибо.
Ребята вышли из кабинета, минут через десять вошел Богдан. Я курила в открытое окно, он подошел, обнял меня со спины и нежно поцеловал в щеку.
- Малыш мой, как у нас дела?
Я затушила сигарету и посмотрела на него, не зная, что ему ответить.
- Все будет хорошо, Настенька. Идем?
- Идем.
Приехав в клинику, мы сначала прошли в кабинет к Никите.
- Привет, Никита.
- Привет. – ответил он и пристально посмотрел на меня. – Насть?
- Нормально, Никита. Извини, Ник, че-то расклеилась я в этом году, как никогда. Как Тимур?
- Состояние физического здоровья вполне удовлетворительное. Его собственно можно выписывать. Что решили?
- Что мы могли решить, Ник? Осталось узнать, что думает по этому поводу сам Тимур. Ты ему ничего не говорил?
- Ему нет, но... – Никита выразительно посмотрел на нас с Богданом. – Я разговаривал с Назаром. Тимур сказал мне, что слышал разговор Назара и доктора о том, кто может быть его донором. Когда я сказал Назару о том, что Тимуру сделали операцию, его это ни сколько не удивило.
- Но он не мог не спросить тебя о том, кто смог стать донором. – «Деньги уже не решат моих проблем». – вспомнила я слова Назара. – Он однозначно знал, что донором мог стать лишь родственник.
- Когда же я сказал ему о том, что Тимур внук Марка, он очень даже воодушевился. Вчера он впервые за несколько дней зашел к Тимуру, после чего настроение Тимура упало напрочь. Я не знаю почему. Возможно, Назар рассказал ему о вас, а возможно он сказал ему что-то еще. Вообще, Настя, как-то странно ведет себя Назар. Поступил вроде чуть ли не без сознания, но я не могу сказать, что он был сильно избит, бодро скачет по палате, не особо переживая по поводу брата. Меня настораживает его поведение.
- Может, ему башку отшибли?
- Может и отшибли, но все это мне очень не нравится. Более того, Настя, я уже несколько раз латал Назара.
- И?
- С этим телом, что привез мне Федор несколько дней назад, я не работал никогда.
- Ник?
- Возможно, я ошибаюсь. Не знаю я короче, че за хрень вообще.
- Я поняла, Никита. Спасибо. Тимура можно забирать?
- Можно. Если он не против.
Богдан и Никита ушли разговаривать с Назаром. Я прошла в палату к Тимуру. Он лежал в постели и хмуро смотрел в стену.
- Привет. – тихо сказала я и присела рядом с ним.
- Привет. – так же тихо ответил он.
- Как твои дела?
- Нормально.
- Тим. – я взяла его за руку. – Ты был прав, твоим донором не мог стать посторонний человек, но мы не знали об этом и не узнали бы, если бы ты не сказал Никите. У тебя есть родной дед, Тим.
- Назар говорил мне.
- Ты не рад?
- Я не знаю.
- Ты хочешь жить с нами?
- И Назар тоже?
- Если ты и Назар хотите этого, то конечно. Поедем со мной, Тим?
- Поедем. – неуверенно ответил он.
Я помогла Тимуру собраться и мы вышли с ним из палаты. В холле нас уже ждали Богдан, Назар и Никита.
- Что, готовы?
- Да. – ответил Богдан. – Поехали.
- Спасибо, Никита. – я хотела пожать ему руку, но взяв мою ладонь, Никита потянул меня за руку и крепко обнял.
- Осторожнее, Настя. – чуть слышно сказал он.
- Спасибо, Ник. – я крепко обняла его в ответ, не понимая, что так пугает его.
Приехав домой, я познакомила Тимура с Марком, Викой и Вероникой и нашими малышами. Назар, проработав в моем доме три года, был знаком с членами нашей семьи. Показав ребятам комнаты, я спустилась вниз к Богдану, решив не загружать Тимура разговорами и дать ему время освоиться.
- Богдан. – я внимательно посмотрела на него.
- Возможно, Назару действительно, слегка отшибли башку. Может перемены в жизни так повлияли на него, но он действительно несколько изменился.
- Может, им нужно время, чтобы освоится и принять новую жизнь?
- Возможно. Посмотрим.
Прошло три дня и Назар и Тимур вели себя спокойно. Назар регулярно с кем-то созванивался по телефону и вроде как бы просто осматривал дом. Он очень быстро освоился и очень скоро стал чувствовать себя хозяином в моем доме. Тимур же напротив становился все более замкнутым, после того, как Назар в очередной раз зашел к нему в комнату просто поговорить, Тимур замолчал совсем. Я не понимала, что происходит. Братья всегда с теплом и пониманием относились друг к другу. Ситуация нравилась мне все меньше. Мои попытки поговорить с Тимуром и выяснить что происходит, заканчивались ничем. Я пригласила профессора, попросив его понаблюдать за Тимуром. Пока профессор работал с мальчиком, я решила поговорить с Федором.
- Федор, Назар говорил тебе что-то о том, где он был?
- Ничего вразумительного, Настя.
- Ты не заметил, что он изменился?
- Заметил. Насть, парень с копейки на копейку всю жизнь, а тут на тебе. Может и снесло слегка.
- Ты сам веришь в то, что твой преданный боец мог так измениться?
- Всякое в жизни бывает, Настя. Единственное что я понимаю, дело, которое он вел, зашло в тупик.
- 24-ре часа в сутки, Федор, всегда и везде.
- Я чего-то не знаю, Настя?
- Я пока сама ни хрена не понимаю. Не верю я ему.
- Понял.
Я вышла из кабинета Федора и присела поговорить с профессором, который уже сидел с Марком в гостиной.
- Ну что, Аркадий Львович?
- Мальчик не особо разговорчив, Настя. Единственное, что я могу сказать точно, он очень напуган.
- Но чем? Кого он боится?
- Всех и ни кому не верит.
- Но почему? Мы вроде неплохо ладили с ним прежде.
- Я не знаю, Настя. Он и сам запутался.
- Что мне делать?
- Ему нужно время, а вам нужно выяснить причины его поведения…
На выходные снова прилетели Кирилл и Вадим. Молодые ребята не спешили покидать отчий дом, что очень радовало меня, я не готова была отпустить их. Вика и Вероника совсем не хотели уезжать от нас, боясь оставаться с совсем маленькими Егоркой и Ильюшкой одни. Весной у ребят заканчивался контракт в Москве, они решили до весны жить с нами и уехать уже после свадьбы.
При мне Назар вел себя вполне достойно, но я видела, что Кирилл и Вадим чем-то очень недовольны. Моя голова шла кругом, спокойный и размеренный уклад моей семьи был нарушен напрочь. Я ни хрена не понимала, что мне делать. Выяснять что-то жестко и твердо я не решалась, опасаясь еще больше напугать Тимура.
Не оставляя попыток пробиться к Тимуру, я снова решила попробовать поговорить с ним.
- Тим, привет. – сказала я, войдя к нему в комнату.
- Здравствуйте. – ответил он мне, он просто сидел на диване и ни чем не занимался, настроение его было весьма мрачным.
- Как у тебя дела? – я присела рядом с ним.
- Хорошо.
- Идем с нами в гостиную. Чего ты сидишь целый день один? – я хотела взять его за руку, он одернул ее, будто его ударило током, я убрала руки и чуть отсела от него. – Господи, Тима, что с тобой?
- Извините. – чуть слышно сказал он, я поймала себя на мысли, что он стал называть меня на Вы.
- Тим, ты боишься меня?
- Нет. – ему не нужно было ничего отвечать, его глаза ответили за него – он действительно, боялся, очень боялся и не только меня, всего вокруг и из комнаты он не выходил, потому что боялся. Кого? Чего? Почему?
- Тимур, я очень хочу, чтобы ты просто поговорил со мной.
- Все хорошо.
- Я подожду, Тим, пока ты сам захочешь поговорить. Хорошо?
- Хорошо.
«Ни хрена не хорошо». – думала я, выходя из его комнаты.
За прошедшую неделю, Назар совсем осмелел и ударился в разгульную свободную жизнь. Тимур отказывался выходить из комнаты.
Прогуляв всю ночь в пятницу, завтрак в субботу утром у Назара начался с пива.
- Не рано ли заливаешься? – я жестко смотрела на Назара, вся эта ситуация уже порядком достала меня.
- А что такое? Я должен у кого-то разрешения спросить?
- Ты живешь в моем доме, и ты не будешь делать того, что мне не нравится. Сейчас, мне очень не нравится то, что находясь за столом вместе с маленькими детьми, ты опрокидываешь в себя пиво, как в грязной пивнушке. – грубо ответила я, продолжая жестко смотреть на него.
- Дом это не твой, а деда. Единственный родной внук деда - Тимур. – захмелевший Назар, нагло улыбаясь, смотрел на меня.
Я не стала пояснять ему про то, чей это дом, и что Марк уже отписал все, что имел, зачем?
Малыши, никогда прежде не слышавшие строгий голос мамочки, насторожились и притихли, в руках Тимура задрожала вилка, я взяла себя в руки и решила не продолжать разговор с Назаром при детях.
- Извините. – Тимур встал из-за стола. – Я пойду.
- Тимур… - он не стал меня слушать и убежал наверх, я жестко посмотрела на Назара. – Проспись, а после поговорим.
- Обязательно. – нагло ответил он и тоже ушел наверх.
После завтрака Богдан, Кирилл и Вадим, взяв с собой малышей, ушли в сад. Вика и Вероника поднялись наверх. Я с Марком осталась у камина. Настроение было совсем не субботним…
- Пап. – Кирилл серьезно смотрел на Богдана. – Давно он пьет?
- Третий день. – хмуро ответил Богдан.
- Почему мама все это терпит?
- Вы Тимура видели?
- А с ним что?
- Хрен его знает. Боится он всего вокруг. Мама очень боится, сделать ему еще хуже, а Назар этим пользуется.
- Ты прости, пап, но если за неделю он не перебесится – в тишняк и на глушняк. Мы не позволим ему изводить мать…
Просидев в комнате часа два, Назар догнался коньяком и решил снова отправиться на поиски приключений. Выйдя из комнаты, он увидел девчонок, сидевших в гостиной.
- Че девчонки, развеемся?
- Назар, иди.
- А что такое? Простой парень вас не устраивает?
- Назар, уйди?
Но Назар и не собирался уходить. Он сгреб в охапку Веронику, у нее не хватало сил вырваться из его крепких рук и это весьма забавляло Назара. Вика пыталась оттащить Назара от Ники, Назар наотмашь ударил ее тыльной стороной ладони по лицу, на разбитых губах Вики выступила кровь, но она не оставляла надежды помочь сестре. Назар, схватив Вику, швырнул ее в угол гостиной. Разорвав на Веронике рубашку, он уложил девушку на диван, закрыв ей рот ладонью и придавив ее к дивану, он расстегнул ремень. У Вики не хватало сил оттащить его…
- Хорошенькие телочки. – нахально улыбаясь, он продолжал издеваться над ними.
Услышав шум, из комнаты вышел Тимур. Увидев, что творит Назар, он взял, стоявшую на столе вазу и с силой опустил ее на голову Назара, но и это не остановило его. Тимур обхватил шею Назара руками и повис на нем, пытаясь оттащить его и, хоть как-то, помочь Веронике.
- Что ты делаешь, ублюдок?
- Ах ты, сученок! – Назар отпустил Веронику и врезал Тимуру в челюсть, Тимур упал на пол, Назар сел сверху на него и принялся ровнять его лицо кулаками.
Девчонки понимали, что он просто убьет его. Вика пыталась оттащить Назара от задыхающегося Тимура.
Ника, вскочила с дивана и открыла окно, ни Кирилла, ни Вадима не было видно, под окном стоял лишь Богдан.
- Папа! – ревя, заорала она, понимая, что искать ребят времени нет.
Услышав шум наверху, сердце бешено забилось в моей груди, я рванула наверх. Увидев, зареванных девчонок и, задыхающегося в руках Назара, Тимура, терпение у меня лопнуло. Схватив Назара за шиворот, я стянула его с Тимура.
- Пи.ор, ты недоделаный! – удар в печень. – Ты че творишь, су.а! – еще один…
… Увидев в окно Нику, Богдан побежал в дом, следом за ним, передав малышей Тусе, побежали Кирилл и Вадим, которые находились чуть дальше от окна, и поэтому Ника не видела их.
Богдан и ребята вбежали в гостиную третьего этажа, следом поднялся Марк, насмерть перепуганные девчонки, ревели от страха. Обняв их, Кирилл и Вадим, пытались их успокоить.
… - Я же тебя, су.а, в клочья порву! – продолжала гневно орать я, превращая рожу Назара в кровавое месиво.
Богдан склонился над Тимуром, который от общения с братом потерял сознание.
- Тимур. Тимка. – Богдан хлопал его по щекам. – Твою мать! Марк, неси воды!
Марк принес воды и нашатырь. Тимур пришел в себя, Богдан взял его на руки и усадил на диван, приложив к его разбитому лицу мокрое полотенце.
- Настя! – жестко окрикнул меня Марк, понимая, что я прибью Назара на глазах девчонок и Тимура.
Я глянула на Марка и швырнула Назара на пол. Кирилл и Вадим подняли его держали, выкрутив ему руки за спину и согнув его пополам.
- Что произошло? – я посмотрела на всех, кто был в тот момент в гостиной.
Тимур молчал.
- Мы сидели здесь на диване. – всхлипывая, заговорила Вика. – Из комнаты вышел Назар и стал приставать к Нике…
- Че?!!! – Кирилл вырвал из рук брата Назара, от удара Кирилла с ноги по печени, Назар отлетел от него метра на два. – Ты че, пи.ор! – Кирилл снова подошел к Назару и, не сдерживая силы, зарядил ему ногой по морде. – Берега попутал, урод! – еще один удар.
- Хорош. – жестко сказала я. – Успеете. Мне нужно пообщаться с ним. – я снова посмотрела на Тимура и девчонок.
- Потом из комнаты вышел Тимур и пытался помочь нам, Назар швырнул его на пол и начал бить. – Ника пыталась закрыться изодранной рубашкой.
- Ника, что он сделал, кроме того, что изорвал на тебе одежду? – невыносимая боль разрывала мое сердце, когда я смотрела на нее – кормящая мама...
- Ничего. – сквозь слезы ответила она.
- В душ его. – я жестко посмотрела на Кирилла и Вадима, они прекрасно поняли в какой душ – мощная струя ледяной воды.
Кирилл и Вадим увели Назара, девчонки ушли приводить себя в порядок.
- Тимур, я прошу тебя, поговори со мной. – я присела рядом с ним на корточки, взяла его за руки и посмотрела ему в глаза. – Пожалуйста, Тимур, не молчи.
Несколько минут он молча смотрел на меня.
- Что вы сделали с Зариком?
- Тим, ты же сам видел, он перегнул. Он напугал девчонок. Он чуть не убил тебя. Он пьян, Тимур, сейчас он в, своего рода, вытрезвителе.
- Я спросил не про этого кабана. Я спросил, про моего Зарика. Где он?
- Ты о чем?
- Вы думали, я не пойму? Я еще в больнице понял. Что Вы сделали с ним? Он погиб и Вы прислали этого, чтобы я в полицию не пошел? Так мне же и так ни кто не поверит. Зачем Вам все это? Этот кабан теперь деньги у Вас вымагает. Зачем я Вам? – он обреченно посмотрел мне в глаза. – Делайте, что хотите, просто скажите мне, Зарика уже нет?
- Тим, ты хочешь сказать, что это не твой брат?
- Нет. – тихо ответил он.
В полном недоумении я встала с полу и подошла до окна.
«…Они готовят мне замену… Нашли кого-то, более полезного…»
«…Я не раз латал Назара… я никогда не работал с этим телом… Осторожнее, Настя…»
«… он в беде, мамочка… помоги ему…»
- Настя, парень чуть не погиб. – Богдан подошел ко мне со спины и положил ладони мне на плечи. – Он не в себе.
- Этот парень, Богдан. – я повернулась и посмотрела на него. – Адекватнее нас с тобой.
Я снова подошла к Тимуру.
- Тимур, поверь, я была уверенна, что это твой брат, сейчас я выясню, кто этот Назар на самом деле. Если хочешь, ты можешь пойти со мной.
- Хочу. – он встал с дивана. – Вы узнаете, где Зарик?
- Идем.
Мы прошли в спортзал, где Кирилл и Вадим продолжали поливать Назара ледяной водой. Увидев меня, они отключили воду и посмотрели на нас.
- Отошел?
- Вполне.
- Давай его сюда. – я поставила стул в центре зала, ребята усадили на него Назара. – Доигрался ты, парниша.
- Че я сделал? Подумаешь, перебрал слегка.
- Федор, три куба. – Федор подошел к Назару и молча ввел ему внутривенную инъекцию. – Камеру крупным планом. – сказала я Федору и снова посмотрела на Назара, который был уже вполне готов «пообщаться». – Фамилия, имя отчество?
- Наумов Павел Сергеевич.
- Как и когда ты попал в мой дом?
- Сменил Назара, в подвале, где вы забрали меня.
- Зачем?
- Изначально целью была информация, счета и документы, потом мне улыбнулось красиво пожить.
- Объясни мне ваше с Назаром внешнее сходство.
- Пластика. Лепилу крепанули, он и постарался, а у меня выбор был не велик: могила, зона или крот.
- Зачем нужна была пластика, если можно было крепануть другого бойца?
- Федор верит Назару и вы все тоже, а бойцов ваших вот так запросто хер крепанешь.
- В моем доме, ты работал один?
- Нет. Есть еще один, я не знаю, кто он.
- Кто тебя послал?
- Я не знаю его имени.
- Назар жив?
- Вчера еще был жив. Он информировал меня, как мне себя вести, чтобы не спалиться.
«Вот поэтому Тимур сразу тебя и раскусил» - подумала я.
- Где он?
- В том же подвале.
- Что ты успел передать?
- Ничего.
- Федор, антидод.
Федор ввел лже Назару еще один укол, после чего тот встряхнулся и в полном недоумении смотрел на меня.
- Хе.овый ты крот, Павлик. Ты, су.а, посмел тронуть то, что свято для меня. – с ненавистью прохрипела я, взяла его за шиворот и швырнула к ногам Кирилла и Вадима. – Камеру не выключать. Федор, контролируешь дом. Корней со мной. Тимур, иди пока к деду. – я вышла из спортзала.
Я, Богдан, Корней и еще трое бойцов выехали по адресу, названному Павлом. Приехав на место и войдя в подвал, мы не обнаружили там ни кого, кроме Назара, избитого и подвешенного за руки к потолку.
- Без сознания, но жив. – сказал Богдан, осмотрев Назара.
Я перерезала веревки, Назар свалился на руки Богдану.
- Поехали.
Приехав в клинику, мы передали Назара Никите.
- Настя?
- Ты был прав, Никита.
- Давай, до завтра. – сказал Никита и увез Назара в реанимацию.
Мы с Богданом вернулись домой. В гостиной сидели лишь Марк и Федор.
- Федор, подготовь, новую форму бойцам. Всем. Завтра собираешь бойцов в спортзале. Всех.
- Понял, Настя. Что с Назаром? Вы нашли его?
- Нашли, Федор. Был жив, больше мне сказать нечего. Где Тимур?
- В комнате. – ответил мне Марк.
Я поднялась наверх, но сначала зашла к Веронике и Кириллу. Ника сидела на диване, Кирилл играл с маленьким Ильюшкой на постели. Я присела рядом с Вероникой.
- Ника. – я пристально посмотрела ей в глаза. – Прости меня. Это я допустила этот бардак.
- Мама-Настя, откуда ты могла знать, что так получится?
- Должна была знать.
- Все хорошо, правда. Не нужно переживать. – Ника, улыбаясь смотрела на меня.
- Ника, поверь, мне очень больно, что так вышло. Я очень боюсь, что все это, негативно отразится на ваших с Кириллом отношениях, не меньше, я боюсь того, что теперь вы с Викой будете бояться жить в этом доме, перестанете чувствовать себя в безопасности здесь. Ника, я очень прошу тебя, прости меня. – я снова посмотрела на нее. – Я очень боюсь того, что вы прямо завтра уедете из этого дома.
- Мам. – она посмотрела на меня. – Я очень испугалась. Мне до сих пор мерзко и противно, но я ни кого не виню. Откуда ты могла знать, что так выйдет. Он ведь не был таким. Он всегда был добрым и хорошим.
- Это был не он. – Ника удивленно посмотрела на меня. – Кирилл объяснит тебе.
- Мама – Настя, все хорошо. – она обняла меня. – Не переживай.
- Прости меня, Ника. – я крепко обняла ее.
- Простила. – тихо ответила она. – Я знаю, как сильно ты любишь нас . Я все понимаю, правда.
- Спасибо, милая. – я поцеловала ее в щеку и встала с дивана.
Пока мы разговаривали, Кирилл уложил малыша спать.
- Кирилл? – я выразительно посмотрела на него.
- Мам. – он подошел ко мне и пристально посмотрел мне в глаза. – Разобрались и слава Богу. Наладиться все.
- Спасибо.
- Че, Назара нашли?
- Нашли. Тяжелый. – хмуро ответила я. – Завтра мне нужна будет ваша помощь, Кирилл. С ребятами созвонитесь. Завтра уточню во сколько.
- Хорошо, мам.
Я вышла из их комнаты и прошла в комнату Вики и Вадима.
Кирилл присел рядом с Никой, обнял и нежно поцеловал ее в щеку.
- Маленькая моя.
Вероника изо всех сил обняла его, из ее глаз градом покатились слезы.
- Ника, девочка моя. – тихо шептал Кирилл. – Все, маленькая моя.
- Кирилл, я не боялась того, что он мог убить меня. – всхлипывая, заговорила она. – Я очень боялась… Если бы Тимка не вышел из комнаты… Мы бы больше не смогли жить с тобой… Кирилл, я не смогу жить без тебя. Я очень боюсь потерять тебя.
- Никуличка, девочка моя, я прошу тебя. – несколько минут он молча обнимал ее. – Я бы не бросил тебя. Мы бы смогли все это пережить. Наша любовь сильнее людской мерзости. Я бы не простил себя за то, что не уберег тебя. Я с тобой девочка моя. Я никогда не брошу тебя. Ты очень нужна мне. Прости меня.
- Я не виню тебя и маму тоже не виню. Я готова пережить, что угодно рядом с тобой. Я очень боюсь потерять тебя.
- Я с тобой девочка моя. Я очень люблю тебя…
Поговорив с Викой, я прошла в комнату Тимура. Он стоял у окна и хмуро смотрел на улицу, я подошла к нему.
- Тим, ты совсем не веришь мне?
- Я не знал, кому верить. Сначала я думал, что Зарик просто после больницы стал таким, но потом он сказал, чтобы я просил денег у Вас и у деда. Зарик никогда бы так не поступил. Он всю жизнь нянчился со мной, ему было тяжело, я знаю, но он никогда, ни разу, даже не заорал на меня. Он очень любит меня, он не мог стать таким. Этот, очень нагло вел себя, а Вы ничего не делали, я не знал, что думать. Потом он сказал, что убьет меня, если дед не напишет на меня завещание, мне было уже все равно, я просто хотел узнать, где мой Зарик. Вы нашли его? – полными боли глазами он посмотрел на меня.
- Нашли, Тим. Я прошу тебя, не бойся меня.
- Я не боюсь.
- Тим. – я подошла ближе и обняла его. – Тима, я прошу тебя, поверь мне. Я не реагировала на наглость этого урода, потому что видела, что ты боишься. Я не знала чего ты боишься и боялась напугать тебя еще сильнее.
- Правда?
- Правда, Тимочка.
Он изо всех сил обнял меня, моя футболка становилась мокрой от его беззвучных слез.
- Зарик жив? – всхлипывая, спросил он.
- Жив, Тима.
- Вы пустите меня к нему?
- Конечно, Тима. Сейчас к нему пока нельзя, через пару дней дядя Никита переведет его в обычную палату и мы с тобой обязательно сходим к нему.
- Он ведь поправится? Он ведь вернется ко мне?
- Конечно, Тима. Твой брат сильный парень. Он знает, что ты очень ждешь его. Он обязательно поправится. – я поцеловала его голову, он продолжал крепко обнимать меня и плакать, уткнувшись носом мне в грудь, впервые мне стало искренне невыносимо жаль этого мальчика. – Тимочка, все будет хорошо. Ты веришь мне?
Он закивал головой.
Еще с час я провела с ним. Он успокоился и лег спать, я ушла к себе.
Тихонько войдя в комнату, я прошла в ванную, думая, что Богдан уже спит. Выйдя из ванной, не включая ночник, я легла в постель и посмотрела на Богдана, он пристально смотрел на меня.
- Я думала, ты спишь.
- Разве я могу уснуть без тебя? – он нежно смотрел мне в глаза. – Как у нас дела?
- Данечка. – я нежно провела ладонью по его щеке, я устала от всей этой нервотрепки, он тоже устал, я знала это, я не хотела ни о чем думать, моя ладонь легла ему на грудь, я смотрела ему в глаза. – Завтра поговорим о делах. Я безумно хочу твоей любви… Я хочу твоего тепла… - он обнял меня, нежно целуя мои губы…
- Настенька… Милая моя… Девочка моя, Настенька… В мире нет любви сильнее и безумнее… Ты Богиня, Настенька… лишь ты способна дарить неземную любовь и нежность…
- Данечка… родной мой… Ты дан мне Богом… и лишь он один знает, насколько ты необходим мне… Данечка…
Я не могла уснуть и ворочалась с боку на бок.
- Настюша. – Богдан обнял меня. – Переживаешь?
- Я очень переживаю, Богдан. По моей вине могли распасться две семьи, молодые и счастливые. Они были невинны. Ты понимаешь? Они единственные друг у друга. Они вместе познавали мир и жизнь… Эта тварь… Как я могла допустить все это?
- От куда ты могла знать, Настя?
- Ты представляешь, что пережил Тимур? Этот упырь изо дня в день изводил его, а ему даже поговорить было не с кем. Зарик погиб и вы прислали этого. Ты понимаешь, о чем он думал? Он был уверен, что все против него. Он знал, что он не справится с этим боровом. Он прекрасно понимал, что он может убить его и все равно вступился за Нику.
- Все будет хорошо, Настюшенька. Все наладится…
Глава 5.
- Малыш мой, привет. – обнимая меня, Богдан нежно смотрел мне в глаза и улыбался.
- Привет. – я поцеловала его нос и прижалась к его груди.
- Какие у нас планы?
- Данечка. – я поцеловала его грудь. – Я бы с радостью послала все на хрен и укатила с тобой на моря, но, у меня масса дел. Сегодня, у меня разбор полетов среди бойцов. Ты помнишь, этот упырь сказал, что есть еще один? Полет будет весьма жестким. Ты со мной или с детьми?
- Я с вами, малыш мой. Идея про моря, мне очень даже нравится.
- Мне тоже, когда-нибудь, обязательно. – я снова поцеловала его и ушла в душ.
Когда мы с Богданом спустились вниз, все наши родные были уже там и близнецы, и малыши, и… Тимур.
- Мамочка, папочка, привет. – малыши весело резвились на ковре.
- Привет, мои маленькие. – ответила я им и прошла до камина.
- Доброе утро. – Тимур, смущаясь, смотрел на меня.
- Доброе. Как дела?
- Нормально. – ответил мне Тимур, я посмотрела на девчонок.
- Все хорошо. – улыбаясь, ответили они. – Правда.
- Вот и хорошо.
Мы с Богданом присели рядом с ребятами.
- Мы с малышами гулять. – держа на руках малышей, Вика и Вероника встали с дивана. – Тим, идем с нами.
- Идем. – робко ответил он и вышел с девчонками на улицу.
К нам подошел Федор.
- Форма готова, бойцы подъедут через час.
- С ребятами созвонитесь. – сказала я, посмотрев на Кирилла и Вадима. – Федор, ребятам по сканеру (антижук типа «С - 30000 – Plus»). Пентонал (сыворотка правды) в достаточном количестве. На стену в спортзале повесь большой монитор.
Федор ушел, я снова посмотрела на Кирилла и Вадима.
- Как девчонки?
- Нормально, мам.
- А вы?
- Перестань винить себя. – они серьезно смотрели на меня.
- Не могу. – хмуро ответила я…
Через час, через черный вход в дом, в спортзале собралась рота бойцов. Не зная, как бойцы могут отреагировать на пентонал, я попросила приехать Никиту.
Бойцы выстроились в спортзале у входа, Федор стоял рядом с ними, я прошла и встала перед бойцами, слева от меня стояли мои молодые ребята, рядом Богдан и Никита.
- Раздеваемся и проходим. – я жестом указала бойцам на противоположное крыло зала. – Снимаем с себя все, кроме нижнего белья. Личные вещи из карманов, часы и телефоны на стол. – я указала на стол у стены.
Бойцы удивленно посмотрели на меня, но все же стали снимать с себя форму. Мои молодые ребята принялись сканировать личные вещи бойцов, сложенные ими на стол. Раздевшись, бойцы снова выстроились передо мной. Один из бойцов отказался снимать штаны.
- В чем дело? – я жестко смотрела на него.
- Я могу поговорить с Вами наедине?
Несколько минут я пристально смотрела ему в глаза. Потом подошла к монитору, который Федор повесил на стену.
- Смотрим кино, бойцы. – жестко сказала я и поставила запись вчерашнего разговора с «Назаром». – Идем. – я посмотрела на того, кто отказался раздеваться и прошла в смежный зал, он прошел следом. – В чем дело? – я снова жестко посмотрела на него.
Он снял штаны, оголив забинтованные ноги.
- Что это?
- Анастасия Марковна, Федор Андреевич не в курсе. Я в этом году мед. комиссию еще не проходил.
- Никита, зайди. – позвала я, подойдя к двери.
Никита вошел в смежный зал и посмотрел на меня и на бойца.
- Присядь. – сказал он бойцу, указав на стул.
Боец присел, Никита поснимал бинты с его ног.
- Твою ж мать! – только и смог сказать Никита. – Ты че творишь, боец? – голени бойца были сплошь покрыты трофическими язвами. – Ты ж, придурок, без ног останешься.
- Одевайся, позже договорим. – сказала я бойцу, он оделся и мы вернулись в зал.
- Мам. – позвал меня Вадим, я подошла к ним, они указали мне на часы и телефон. – Здесь все, но это еще не все, сигналит, что-то еще.
- Ясно. – ответила я и подошла к бойцам. – Хорошее кино, бойцы? – стальной холодный взгляд смотрел на них, я поставила перед ними стул. – Дальнейшая процедура я думаю понятна. Со вчерашним дельцом, общались мои ребята, сегодня, «разговаривать» с вами буду я. Че замерли? По одному на стул.
Федор подал мне шприц с дозой. Первым на стул присел боец с больными ногами, он не видел «кино», но суть ему была ясна. Я посмотрела на Никиту, он отрицательно закивал головой, говоря о том, что хрен его знает, что с ним может быть.
- Подожди пока. – сказала я бойцу, он отошел в сторону, на стул присел Корней.
Я ввела ему укол. 10-ть минут я слушала то, что мне и так известно. Следующие три бойца тоже не сказали мне ничего нового. 100-то человек, до утра хер управишься. Бойцы стояли в пять колонн, по 20-ть человек. Я внимательно всматривалась в глаза бойцов, думая о том, что еще может «сигналить». Бойцы все, как один готовы были разом сесть на стул. Я подошла ближе, пытаясь понять, кто.
- Подойди ко мне. – сказала я одному из бойцов, стоявшему у стены в последнем ряду.
- Че, я то? После больнички, твою мать, только отошел.
- Разговоры. – жестко сказала я, продолжая смотреть на него.
Он подошел ко мне.
- Че с рукой? – я указала на его перебинтованное плечо.
- Говорю же, ранение.
Я подошла к своим ребятам и, взяв у них сканер, вернулась обратно. Сканер запищал, как только я поднесла его к забинтованному плечу бойца.
- Че, пулю забыли вытащить? – я презренно посмотрела на него.
Боец побледнел, но стоял молча. Я убрала сканер и срезала бинты с руки бойца. Внешне, все было, как надо, просто небольшой шов. Я подошла к Никите, взяла его мед. сумку и вернулась к бойцам.
- Давай, посмотрим, че там у нас за пуля такая - музыкальная. Не вздумай дергаться.
Я сунула ему в рот тугую резинку и, взяв в руки скальпель, вскрыла свежий шов. Обследовав его рану, я извлекла из нее прослушку и вложила ее в ладонь одного из бойцов, того, что стоял ближе ко мне.
- Прикольная пуля, боец. Говорящая. – я презренно посмотрела на «раненного» бойца.
Взяв его за плечи, я с силой усадила его на стул. Федор подал мне шприц. Сделав укол бойцу, я начала допрос.
… - Ты работаешь на меня уже пять лет, как давно ты стучишь и почему?
- Год. На бабло повелся.
- Сколько я стою?
- Я не получил ни хрена, как только я начал стучать, они подвесили меня на крючок, обещая скинуть Вам, если я начну дурить. – я примерно так и предполагала, но хотела, чтобы это услышали бойцы.
- Цель твоего задания?
- Счета, веский компромат, документы…
- Кто еще работает с тобой?
- Ни кого. Я один.
- Какую информацию ты успел передать?
- Ни хрена я толком не передал. Дурка с моей подачи была. Я накинул тему хозяину, он развил дальше.
И Богдан, и сыновья, и Никита, и Федор хотели сейчас лишь одного – оторвать ему башку, но держали себя в руках.
- Кто тебя послал?
- Я не знаю его имени. Хозяин – он так велел его называть.
Я посмотрела на Никиту, он привел бойца в чувства. Я больше ни чего не спрашивала и не говорила.
- Анастасия Марковна, не надо! – боец прекрасно понимал, что его ждет.
Я молча поставила его перед бойцами. Один короткий и жесткий удар в грудную клетку… боец упал захлебываясь кровью, хлеставшей из его рта…
Несколько минут я жестко смотрела на бойцов, они молча смотрели на меня.
- Урок понятен?
- Так точно. – хором ответили они.
- Малейшее сомнение с моей стороны и эта проверка покажется вам сказкой. Забираем личные вещи.
Бойцы подошли к столу, после того, как они отошли от него, на столе остались лежать часы и телефон, на который указывали мне мои ребята. Федор выдал бойцам новую форму. Они оделись и снова выстроились передо мной.
- В распоряжение Федора Андреевича. – сказала я бойцам. – Ты, ко мне в кабинет. – я посмотрела на бойца с больными ногами.
- Анастасия Марковна, можно вопрос? – на меня смотрел один из бойцов.
- Слушаю.
- Что с Назаром? Он жив?
- Жив. – ответила я.
Федор увел бойцов, отдав им распоряжения, он вместе со мной и бойцом, прошел ко мне в кабинет. Я присела за стол, и Федор и боец вытянулись передо мной по стойке смирно.
- Скажи мне, что-нибудь вразумительное, боец.
Он промолчал в ответ.
- Я не люблю, когда мои вопросы остаются без ответа. Ты понимаешь, что я должна уволить тебя, так как ты не пригоден к боевой и наказать Федора, за то, что он промухал эту ситуацию. Ты ведь мог завалить одну из операций, порученных тебе.
- Не мог.
- Что за безрассудство, Андрей?
Он не стал больше отмалчиваться, достал из кармана фотографию и положил ее передо мной. На фото была молодая женщина и трое маленьких детишек у нее на руках.
- У меня ипотека еще на пять лет. На дорогую клинику денег нет, а кроме, как воевать, я ни хрена больше не умею.
- Ипотека процентов 20-ть?
- 35-ть.
- Какого хера ты полез в ипотеку? Ты не в курсе, что у меня немало беспроцентных кредитов? И один из них - кредит многодетной семье.
- Детей тогда еще не было и Вас тогда, я еще не знал.
- Федор?
- Семь лет, без нареканий.
- Сдавай оружие, Андрей.
Он с ужасом в глазах смотрел на меня.
- Анастасия Марковна… - чуть слышно прохрипел он.
- Мне не нужен больной боец.
В полном оцепенении он опустился в кресло, закрыл лицо ладонями, уперевшись локтями в стол, несколько минут была тишина.
- Боец. – повторила я.
Он встал из-за стола, снял с себя кобуру, положил ее передо мной и обреченно посмотрел мне в глаза.
- Собирайся и бегом к Никите Юрьевичу.
- В смысле?
- Ноги иди лечи. Че непонятно?
- Спасибо.
- Реквизиты банка мне оставь. – он удивленно посмотрел на меня. – Мне будешь должен.
- Вам это зачем?
- Федор тебе объяснит. Детишкам привет.
Мы вышли из кабинета. Федор увел бойца к себе в кабинет.
- Федор, прости. – Андрей виновато смотрел на него.
- Надавать бы тебе по ушам.
- Че тебе теперь будет?
- Будет. – сухо ответил Федор. – Лечись давай и на работу.
- Федор, а на хрена Марковне мой кредит?
- Свой кредит ты платить будешь сам, но теперь не банку, а Марковне, она лишь избавит тебя от процентов, погасив кредит досрочно.
- Но на хрена, ей все это нужно? Одна клиника, чего стоит.
Федор посмотрел Андрею в глаза.
- Превыше всего Марковна ценит преданность. Не расслабляйся и упаси тебя Бог, вызвать у нее хотя бы тень сомнения в тебе…
Никита все еще был у нас, пока я разговаривала с бойцом, его «терроризировал» Тимур. Я подошла и присела рядом с ними.
- Че, Никита, как наши дела?
- Назар пришел в сознание, средней тяжести.
- Настя, дядя Никита разрешил сходить к Зарику, Вы отвезете меня?
- Конечно, поедем, Тимка. Вечером.
Тимур заулыбался и ушел на улицу.
- За две недели, я впервые вижу, чтобы он улыбался.
- Назару я ничего еще не говорил. Он вообще, не в курсе, что и как…
Вечером, как я и обещала Тимуру, мы поехали с ним в клинику. Никита перевел Назара из реанимации в обычную палату. Дойдя до палаты, Тимур непроизвольно взял меня за руку и с силой сжал мою ладонь.
- Ты чего? – я посмотрела на него, он растерянно смотрел на меня. – Тима, это твой родной Зарик.
- Извините, я…
- Все хорошо, идем.
Мы вошли в палату. Назар сидел на постели, наложив под спину подушек.
- Привет.
- Здравствуйте, Анастасия Марковна. – прохрипел он. – Тимка, привет. – увидев избитое лицо брата, Назар выразительно посмотрел на меня, но ничего пока не сказал.
Тимур нерешительно подошел к нему и посмотрел ему в глаза.
- Зарик. – прошептал он и присел на край его постели. – Зарик, родной мой. – он изо всех сил обнял брата, из его глаз градом покатились слезы.
- Тимка, маленький мой. Я с тобой. Я никогда больше не оставлю тебя. Прости меня, Тим. – Назар обнимал брата и сам готов был заплакать.
Минут 10-ть Тимур не хотел выпускать брата из объятий, слезы боли и обиды безудержно катились по его щекам. Немного успокоившись, он поднял голову от груди Назара и взял его за руку, продолжая сидеть рядом с ним.
- Извини. – всхлипывая, сказал Тимка, посмотрев на Назара.
- Все хорошо, Тим. – Назар вытер слезу с его щеки. – Как у тебя дела?
- Хорошо. Мне сделали операцию. Дядя Никита говорит, что скоро я совсем поправлюсь.
- Но как? – Назар с недоумением в глазах смотрел на меня.
- У нас дед нашелся. – ответил Тимка, Назар продолжал смотреть на меня.
- Богдан стал донором для Тимки, он его двоюродный дядя. Я не родная дочь Марка. Мой первый муж был родным сыном Марка и отцом Тимки. Марк родной дед Тимура. Мы бы до сих пор не знали об этом, если бы Тимка не подслушал твой разговор с его прежним доктором. Мы просто подбирали ему донора. О том, что донор должен был быть родным, мы узнали уже после операции.
Назар помрачнел и о чем-то серьезно задумался.
- Тима, ты не мог бы ненадолго оставить нас с Назаром вдвоем.
- Хорошо. – ответил он и вышел из палаты.
- Назар. – я взяла стул и присела рядом с ним. – Поверь, если бы Герман знал о вас, он никогда бы вас не оставил.
- Я знал, какой жизнью жила наша мамаша. Меня она родила в 16-ть лет и бросила бабушке, Тимку даже из роддома забирать не стала. Бабушка воспитывала нас. Потом бабушка умерла и нас забрали в интернат. Я никогда не думал о том, кто наши отцы, кто-то из многочисленных кобелей нашей любвиобильной мамаши. Возможно она и сама этого толком не знала. Я никогда ни кого не винил и не жаловался на жизнь. Бабушка научила нас любить друг друга, потому что кроме друг друга у нас никого больше нет. Когда мне сказали что помочь Тимке невозможно, я очень хотел найти его отца…
- Он погиб 10-ть лет назад.
- Не было, так не было, я давно уже принял, как есть, я не об этом, Анастасия Марковна. – он посмотрел мне в глаза. – Как теперь мы будем жить? Вы хотите забрать у меня Тимку?
- Я не собираюсь давить ни на тебя, ни на него. Вы вправе послать нас на хрен. Но, я очень хочу принять участие в вашей жизни, позволь мне сделать это.
- Анастасия Марковна, Тимка был не просто болен, когда меня забрали в армию, ему было 12-ть, он остался совсем один. Вы представить себе не можете, что творилось в интернате при прежнем директоре. Унижения, издевательства и избиения. Вы понимаете, о чем я говорю? Он маленький и слабый. Его били, а он терпел и никогда не жаловался. Его ломали, но он не дал превратить себя в отмороженную суку… Ему страшно, но он никогда не скажет об этом, ни кому кроме меня. Ему нужна психологическая помощь. Он совсем не такой, как Ваши ребята. Сейчас, ему нужно помочь научиться жить по-новому, воспринимать жизнь по-новому. На это нужно много сил и времени. Я не хочу, чтобы Вы разрывались между ним и малышами.
- Думаешь, я не справлюсь?
- Я знаю, что Вы справитесь, но…
- Назар, у тебя должна быть личная жизнь, а Тимур будет жить в семье. Мы вместе поможем ему встать на ноги. – я посмотрела на него. – Он не поедет без тебя.
- Анастасия Марковна, как я смогу жить в Вашем доме?
- Назар, хоть немного, пока он не привыкнет. Не говори сейчас ничего, подумай. В любом случае, чего бы ты не решил, Тимур не вернется в интернат, если вы решите жить сами, его не заберут обратно в интернат, он будет жить с тобой, я решу этот вопрос. Подумай, Назар.
- Хорошо. Кто его?
- Твой двойник. Прости, Назар.
- Ублюдок, нашел с кем биться. Где он сейчас?
- Кирилл и Вадим поговорили с ним.
- Ясно.
Я позвала Тимку, он снова присел к Назару на постель.
- Ты еще долго будешь здесь?
- Не знаю, Тим. Нужно у Никиты Юрьевича спросить.
- А ты потом ко мне приедешь или к себе?
Назар молчал, не зная, что ответить. Тимка посмотрел на меня.
- Все будет хорошо, Тимур, ты будешь жить с братом.
- Это хорошо. – Тимка заулыбался и обнял брата. – Поправляйся скорее…
***
Артур сидел в кабинете, разбираясь с делами. Услышав шум в приемной, он посмотрел на дверь, которая резко открылась, будто ее открыли ногой. Артур продолжал смотреть на дверь, в его голове всплывали неприятные эпизоды давно минувших дней.
- Артур Эдуардович… - напуганная секретарь не знала, что делать с незнакомцем, так нагло ворвавшимся в кабинет ген. директора.
- Идите, Нина Ивановна. – спокойно ответил Артур, секретарь вышла и закрыла за собой дверь.
- Узнаешь? – борзо спросил «гость», презренно посмотрев на Артура.
- Твою мерзкую рожу нельзя не узнать. – ответил Артур. – И какого же хера, твоя рожа рискнула вломиться в мой кабинет?
- Хорошо, что узнаешь, Аристарх. С памятью значит нормально пока. А если нормально, ты должен помнить, кому принадлежит Ижевск. Я же обещал, что я вернусь. Я вернулся.
- То, что ты не сдох на нарах, я заметил, вспомнить не могу, когда Ижевск принадлежал тебе.
- Он бы был моим, если бы меня не закрыли и ты это знаешь.
- Не факт. Дальше что?
- Дальше, я верну себе то, что принадлежит мне.
- Конкретнее.
- Конкретнее, я пока без крови, предлагаю тебе работать на меня и забыть о своем положении в городе. Ижевском заправлять буду я.
- Я смотрю 15-ть лет лагерей, тебе основательно мозги отшибли. Ты в тайге с кедра навернулся? Ты о чем вообще, заправляльщик хе.ов? Вернулся так и живи, по понятиям. Какого хе.а ты решил пасть свою открыть?
- Я тебя предупредил. – злобно ответил собеседник Артура.
- Иди. – жестко сказал Артур. – Меня, в свое время, пол города предупреждало.
«Гость» встал с кресла.
- Я не прощаюсь. – злобно прошипел он и вышел из кабинета.
Артур встал из-за стола и, закурил, открыв окно. Якут – в 90-е он люто ненавидел не только Артура, но и всех здравых бродяг. Какого хе.а, он намерен делать? Понятно, что встать над Ижевской братвой, ему не даст, та же Ижевская братва, но нервы он нам попортит. Настроен он очень даже решительно. Хрен с ним посмотрим…
***
Назар весьма быстро шел на поправку. Через неделю Никита разрешил ему ехать домой, но на постельный режим. Сегодня после работы, взяв с собой Тимура, мы с Богданом поехали забирать его из клиники. Вот только, куда забирать, мы все еще не знали.
- Привет. – сказали мы, войдя к нему в палату.
- Здравствуйте. – ответил он, пожав Богдану руку.
- Что решил, Назар?
- Анастасия Марковна, я понимаю, что Тимуру у вас будет лучше, но мне очень неудобно жить у вас.
- Идем покурим, Назар. – сказал Богдан и они прошли в курилку.
Мы с Тимуром вышли на улицу и прошли к машине. Вскоре к машине подошли и Богдан с Назаром. Богдан сел за руль и мы выехали из больничного двора.
- Вы нам так ничего и не скажите?
- Мы едем домой. – Богдан, улыбаясь, посмотрел на меня.
- Вот и замечательно.
Подъехав к дому, мы обнаружили, что у Марка гости. Весьма неприятная картина предстала нашим глазам. Марк стоял за двором у ворот, рядом с ним стояли три крепких мужика, которые наглым образом пытались спрессовать Марка. Мы с Богданом вышли из машины и подошли к Марку, Назар и Тимур остались в машине.
- …Ты не догоняешь, Немец? Или ты думаешь, я забыл какого хе.а ни ты, ни Аристарх не отправились в тайгу вместе со мной? Ты решил, что я забыл, кто меня в тайгу отправил? Немка твоя отправила меня тайгу валить. Теперь, я наверстаю все, что я упустил и пока, я по-хорошему тебе предлагаю... – резанул мой слух борзый тон одного из гостей Марка.
- Я не догоняю. – я гневно глянула на гостей Марка. – Че, ты здесь по-хорошему предлагаешь?
- Это че? Охрана твоя что ли, Немец? – издеваясь надо мной, произнес один из приехавших.
- Ты мне не ответил. – я презренно смотрела на него.
- И не собираюсь. – нагло ответил он.
- Пап, это че за быдло?
- Очень давний знакомый, Настя. – спокойно ответил Марк. – Бизнес ему твой нравится.
- Мой бизнес нравится всем. Ты зря приехал, даже если бы умел переговоры правильно вести. Корней, убери отсюда эту срань.
Корней ткнул дулом автомата в грудь гостю.
- Ты первой исчезнешь из Ижевска. – прохрипел он в ответ
- Че?
- Увидимся. – он злобно глянул на меня и вместе со своими друзьями сел в машину и уехал.
Назар и Тимур вышли из машины.
- Анастасия Марковна…
- Назар. – я выразительно посмотрела на него.
- Прости. Настя, это был он.
- Кто?
- Тот, кто сейчас был у двора, это он собирал информацию на тебя. Один из тех, кто был с ним, «вербовал» меня.
- Ты уверен?
- Абсолютно.
Мы прошли в дом. Марк присел у камина.
- Я сейчас спущусь. – сказала я ему и вместе с Богданом и ребятами поднялась наверх. Показав Назару комнату, я прошла к себе.
Пока мы с Богданом приводили себя в порядок, к Марку пришли Артур и Макар. Когда мы спустились, они все вместе сидели у камина.
- Здорова. – бодро сказала я, подойдя к ним.
- Здорова. – Богдан пожал им руки.
- Здорова. – ответили они.
- Че, у нас на горизонте, опять какая-то хрень вырисовывается? – я посмотрела на Артура и Макара.
- Похоже. Именно эту хрень мы и обсуждали с вами почти год назад. Если честно, я ждал его раньше. Но ни как не думал, что это именно он… Очень он хотел перевалить нас в 90-е, да не успел, закрыли его. Отмотал 15-шку, обосновался в Салихане и решил справедливость восстановить.
- Он решил нас тупо перевалить и встать над городом?
- Хе. его знает, что он решил. Понятно, что ни хрена у него не выгорит, но нервы он нам попортит основательно. Пока предложил без крови вопрос порешать.
- Уже порешали. – усмехнулась я.
- А ты еще более жестока, чем я думал, Настя. – Макар, улыбаясь, смотрел на меня.
- Ты о чем?
- Лихо ты мэра уделала.
- Не хе. пасть на меня открывать. Че зацепили?
- Зацепили. Его закрыли на хрен, и не его одного. Область такой шмон устроила, пол мэрии разогнали и краевиков подчистили, не всех, конечно, но все-таки.
- Такой вот, я могу быть су.ой, Макар. Кто у нас следующий в мэры?
- Подводник. В смысле, Кириленко.
- Нормальный мужик…
Кирилл и Вадим разговаривали с Викой и Вероникой по поводу Назара и все же мои девчонки вздрогнули, увидев его за ужином.
- Что-то не так? – Назар и так, чувствовал себя неловко, и вообще растерялся.
- Нет. Назар, прости. Все хорошо. – Ника виновато посмотрела на него.
Назар неуверенно присел к столу. В гостиной повисла напряженная тишина, я посмотрела на всех, находившихся за столом.
- Bсе мы, хорошо знаем Назара, который три года проработал в нашем доме. Сейчас с нами именно этот Назар. Назар. – я посмотрела на него. – Все хорошо. Упыренок-Павлик очень напугал девчонок.
- Боюсь представить, чем он их напугал. – хмуро ответил Назар.
- Потрепал он нам нервы. Не напрягайся, Назар, разобрались и слава Богу. Но мысли были весьма дерьмовые, так что извини. – Кирилл перевел взгляд на Тимура. – И ты, Тимка, тоже извини. От меня тебе мужское спасибо.
- Не стоит. – смущаясь, ответил Тимур. – Я не обижаюсь. Я сам ничего не понимал. Я понимал, что это не мой Зарик, думал вы знаете. Я не знал, что думать и делать и поэтому ни с кем не разговаривал.
- Я прошу вас, давайте забудем о том, что в нашей жизни был такой неприятный элемент, как горе-двойник Назара.
- Назар, прости. – Ника посмотрела на него. – Тебя, мы совсем не боимся, правда.
- Я не обижаюсь…
На следующий день, я приехала на работу лишь к обеду.
- Добрый день, Анастасия Марковна.
- Добрый день, Яна Павловна.
- Анастасия Марковна, Вас ожидают.
- Я приглашу. – я прошла в кабинет, присела к столу и поняла, что не уточнила кто именно меня ожидает.
- Яна Павловна, по какому вопросу меня ожидают? – спросила я, связавшись с секретарем.
- По личному.
«Спрашивать кто, смысла нет. И все же, кто? И какого хрена?»
- Пригласите. – ответила.
Раздался стук в дверь.
- Войдите.
- Добрый день, Анастасия Марковна. – в кабинет вошел мужчина средних лет, атлетического телосложения, весьма приятной наружности.
- Добрый день, Аким Данилович. По какому вопросу? Строиться решил?
- Да нет, вопрос скорее личного характера. – он пристально посмотрел мне в глаза. – Скажи мне, Анастасия Марковна, чего я тебе теперь должен?
- Ты о чем? – я реально не поняла о чем речь.
- Я о вино-водочном заводе.
- Че вернули?
- Дело еще в суде, но результат уже понятен. Ну так, что?
- Аким, ты же в курсе, я - человек напрочь прямой. Если бы мне было, что-то нужно от тебя ты бы уже знал. Да и не думала я, что реально, что-то выгорит. С мэром у меня свои терки были.
- И все-таки? Не красиво, как-то выходит.
- Жизнь, штука не предсказуемая, словимся еще, че ты напрягаешься?
Он выразительно смотрел на меня.
- Я тебе сказала сейчас не о том, что я тебе предъявлю по случаю, а о том, что хер его знает, че нас завтра ждет, возможно и мне когда-нибудь твоя помощь понадобится. Ни че ты мне не должен, расслабься.
- С тем что будет, разгребем, когда будет. – он снова выразительно посмотрел на меня. – Не услуга за услугу, Настя, а просто от души.
- Озадачил, блин. – я улыбаясь посмотрела на него. – А ты ведь Питерский?
- Да. – он не просто смотрел на меня, он любовался мной.
«Этого мне только не хватало».
- Было бы неплохо сойтись с кем-то из администрации.
- По какому вопросу?
- По поводу расширения Империи.
- Не вопрос. Переговорю.
- Ты меня сведи с кем надо, а поговорю я сама.
- Я позвоню. – он продолжал пристально смотреть на меня.
- Аким?
- Прости, Настя. Я позвоню. – он вышел из кабинета…
Назар еще с неделю хромал и осваивался в доме в новом качестве. Тимур рядом с братом заметно повеселел и осмелел. Отношения с Кириллом и Вадимом, у них складывались очень даже неплохие. Назар вел себя все еще очень застенчиво, но все же привыкал к новой жизни.
Сегодня Назар выглядел хмурым, почти весь день он провел в комнате. Я решила поговорить с ним.
- Назар. – постучав в дверь, я заглянула в комнату. – Можно?
- Да, конечно, проходи. – он привстал с дивана.
Я прошла и присела рядом с ним.
- У тебя что-то случилось?
- Да нет. Нормально все. – я видела, что ни хрена не все.
- Назар, ты же знаешь – прямо, открыто и сразу. Здесь я однозначна, как в работе, так и в семье. Не вопрос, если дело личное, но и здесь я могу что-то посоветовать.
- Глупая ситуация, Настя. – Назар решил не озвучивать истинных причин своего настроения и решил поговорить на другую тему. – Здоровье поправил, а что дальше делать не знаю. На работу мне надо, но работать у Федора, я так понимаю, я уже не смогу.
- Да, Назар, работать у Федора, будет как-то не очень хорошо. Решать, конечно, лишь тебе, но, ты не думал получить образование?
- Думал, когда совсем маленьким был, потом понял, что мне это не грозит.
- Кем ты хотел стать?
- Юристом.
- Астафьева тебе в наставники и вперед.
Он удивленно смотрел на меня.
- Что? Ты учиться расхотел совсем, когда понял, что тебе это не грозит?
- Нет.
- Ну и замечательно. Подавай документы, Астафьев тебя проштудирует и в новом учебном году вместе с Тимкой, в университет. Тимка у нас медиком будет. Ты в курсе?
- В курсе. – улыбаясь, ответил Назар. – Спасибо, Настя.
- Не стоит. Как отношения с ребятами?
- Очень даже неплохо, мне просто нужно привыкнуть.
- Привыкнешь. Отношения в семье, для меня на первом месте, всегда. Какие бы не возникали ситуации – открыто, прямо и сразу. Не нужно пытаться решить, что-то самостоятельно.
- Я понял.
- Назар. – я посмотрела на него. – Завтра годовщина гибели наших близких… Я еще не говорила с Тимуром.
- Я поговорю с ним.
- Хорошо.
Мне нужно было поговорить с Богданом. Поговорив с Назаром, я ушла к себе в комнату, встала у окна и хмуро смотрела на улицу. Столько лет прошло, а я помню все это так, будто это было лишь вчера. Мне, по-прежнему, было невыносимо больно и горько… В комнату вошел Богдан, прервав мои мрачные раздумья. Он подошел ко мне со спины и обнял меня одной рукой.
- Малыш мой, ты чего грустишь? – он нежно поцеловал меня в щеку.
- Богдан. – я повернулась к нему лицом и серьезно посмотрела на него. – Завтра годовщина гибели наших ребят. Я уже давно не была на кладбище. Я не могу не поехать завтра, я очень хочу поехать туда…
- Насть. – тыльной стороной ладони он нежно провел по моей щеке. – Ты не знаешь, как поступить со мной? Если ты не хочешь, чтобы я ехал с тобой, я просто останусь дома.
- Я не против, Богдан, и ни кто не против, а как ты? Я ведь еду не только к братьям и друзьям…
- Настя, я все понимаю. Я понимаю, что ты любила его, так же сильно, как меня. Я понимаю, что он был смыслом твоей жизни. Я уважаю твои чувства. Я не был с ним знаком, но я уважаю его и память о нем. Я уверен, что он был достойным парнем. Не стоит переживать об этом, Настя. В конце концов, он мой двоюродный брат, так же как Аскольд, Рик и Генри.
- Спасибо, родной мой. – я крепко обняла его. – Десять лет прошло, а я помню их, будто мы виделись лишь вчера. Я никогда не смогу забыть их. Эта боль никогда не покинет мое сердце.
- Я знаю, Настя. Твоя память о них крепка настолько, насколько крепка преданность твоя и твоих друзей. Я никогда прежде не встречал подобных отношений и ваши отношения вызывают у меня лишь восхищение.
- Я не ошиблась, Богдан, когда назвала тебя единственным и каждый день я убеждаюсь в этом. Я никому не говорила об этом, но… Герман умер у меня на руках, он всегда хотел, чтобы я была счастлива, за несколько дней до гибели, он взял с меня обещание, что я, не смотря ни на что, смогу быть счастливой. Снова выйду замуж и буду счастлива. Умирая, он смотрел мне в глаза и шептал: «Ты обещала мне, Настенька. Ты обещала мне». – я посмотрела в глаза Богдану. – Я сдержала обещание, Богдан. Я очень счастлива с тобой. Ни кто не понимает меня так, как ты.
- Я просто люблю тебя, Настенька. Очень люблю. Для меня нет ничего важнее тебя и наших детей. Я сделаю все для того, чтобы вы были счастливы…
Глава 6.
На следующий день мы все отправились на кладбище, оставив дома лишь малышей под присмотром Туси и Федора. Степан, Данила и Никита с женами. Сыновья ребят со своими девчонками. Назар поговорил с Тимуром, они вполне нормально отнеслись к ситуации. Анна тоже поехала с Данилой, расценив ситуацию, так же как и Богдан. Глеб, Артур, Платон с ребятами – этот день помнили все, и ни кто из нас не забудет его, пока будет жив. Для всех наших погибших друзей поминальным днем, стал день гибели братьев Гретман.
Кладбище находилось далеко за городом, в такой же лесополосе, как и наш коттеджный район, но в противоположной части города. Следом за нами на кладбище въехал грузовик с цветами и венками. Довольно большой участок на кладбище был огорожен одной общей оградой. Здесь, в этой же ограде были похоронены и давние друзья Марка – Андрей, Егор, Вадик, Кирюха и Илья с женой и старшим сыном. Участок заметно выделялся на фоне кладбища, над могилами возвышались мраморные памятники с выбитыми на них, изображениями в 3D формате, ребята как живые, улыбаясь, смотрели перед собой.
Сгрузив цветы и венки, мы приводили могилы друзей в порядок. Артур с Платоном и ребятами прошли до могил своих таежных друзей, Данила к могиле Веры, мы с Богданом прошли с Кириллом и Вадимом до могил Ильи, Сони и Егора. Назар остался с Марком, Тимур ни на шаг не отходил от меня.
- Мам. – Вадик посмотрел на меня. – Я давно хотел спросить, тело Егора все-таки нашли? – спросил он, установив венок к памятнику старшего брата.
- Нет, Вадим. Мы не знаем, где и как он погиб. Здесь нет могилы, это просто памятник – память о вашем старшем брате.
- Мам. – теперь меня окликнул Кирилл, подойдя к соседней могиле.
Он внимательно смотрел на надпись на памятнике - дата смерти за два дня до их с Вадиком рождения.
- Да, Кирилл. – я подошла к нему. – Это друзья вашего отца – Вадик и Кирюха. В память о них, ваш отец дал вам имена. Не сложно догадаться какими они были – такими же, как ваш отец – сильными, смелыми и преданными.
Оставив ребят с Викой и Вероникой, мы с Богданом прошли к могилам семьи Гретман. Я всегда подходила к их могилам в последнюю очередь – подойдя к ним, я не хотела больше никуда идти. Марк присел у могилы Марты. Назар стоял у памятников братьям. Я подвела Тимура к могиле Германа.
- Это твой отец, Тим.
Он взял меня за руку и с силой сжал мою ладонь.
- Поверь мне, Тимур, он просто не знал о том, что ты есть…
Оставив Тимура с Марком и Назаром, я подошла к могиле Марика и, как и много лет, из года в год, встала на колени перед его мраморной фигурой.
- Марик, сыночек мой. – я провела ладонью по его мраморной щечке и из глаз моих градом покатились слезы, я не стыдилась их, и не пыталась скрыть боли в моей душе. – Прости меня, малыш. Прости меня, родной мой, за то, что я не уберегла тебя. Маленький мой, прости меня…
- Насть. – Богдан присел рядом со мной и подал мне стакан воды.
Я попила, он убрал стакан и крепко обнял меня, понимая, что что-то говорить глупо. Моя боль просто выливалась на него горькими жгучими слезами.
Ребята собрались у стола и разливали водку по стаканам. Богдан помог мне встать, я вытерла слезы и мы подошли к ребятам.
- Мы помним и будем помнить, пока мы живы. – произнес Артур, держа в одной руке стакан, в другой короткоствольный автомат.
Подняв дуло автомата вверх, Артур нажал на курок, прогремела автоматная очередь. Мы молча выпили, Артур налил по второй, я отошла к могилам Марты и братьев. Уложив на них цветы, я остановилась у могилы Германа. Я просто стояла и смотрела на его мраморный силуэт. «Я счастлива, Герман, но я никогда не забуду тебя. Родной мой, Герочка, я никогда не забуду той любви, что была у нас. Я никогда не забуду того, кем ты был для меня и того, что ты сделал для меня…».
Герман, как живой «смотрел» на меня и улыбался. В моей голове отчетливо всплыл последний день жизни братьев Гретман. «Настя, уходи!» - последние слова Аскольда стучали в моей голове. Я очень отчетливо вспоминала братьев, Германа, Марика именно в тот кровавый день. Мне стало не по себе. «С чего бы?» И снова слова Аскольда, последний взгляд братьев… Аскольд, Рик, Генри, навечно застывший взгляд Германа, залитое кровью тельце моего маленького Марика… «Уходи!...» Я снова переживала весь тот ужас… Я не понимала, что происходит со мной, почему? Никогда прежде ничего подобного не было. Обычно я вспоминала, как мы были счастливы и как сильно мы любили друг друга. Прежде, когда я бывала на кладбище, в моей душе была лишь невыносимая боль и горечь сожаления. Почему сегодня, перед моими глазами стоит лишь весь этот кошмар, что произошел с нами? Я пристально смотрела в облик Германа.
- Будь осторожна, Настенька. – отчетливо услышала я за спиной.
Мне показалось, что это сказал Богдан, я обернулась. Богдан стоял рядом, но он молчал.
- Ты что-то сказал?
- Нет. – ответил он.
Мне стало совсем не по себе. «Че за хрень, твою мать?»
- Насть, все хорошо? – Богдан внимательно смотрел на меня.
- Я не уверена. – ответила я, посмотрела на друзей и снова посмотрела на памятники братьев.
Звериное чутье проснулось в моей душе. «Братья смотрели на меня, словно хотели что-то сказать мне». Я не понимала, что происходит, но …
- Артур. – я обратилась к нему, но посмотрела на всех, они смотрели на меня. – Кроме этого ствола, еще стволы с собой есть?
- В машинах. – ответили ребята.
- Херово. – хмуро ответила я, все еще не понимая, зачем мне все это.
- Что-то не так?
- Не знаю. – я осматривалась по сторонам.
«Че за хрень?» Голый лес хорошо просматривался, в лесу все было тихо. «Какого хрена со мной происходит?» Ребята продолжали внимательно смотреть на меня. Мой взгляд упал на трассу, пролегающую параллельно кладбищу, на которой вдалеке показались три черных джипа. «Да мало ли кто, куда едет? Да нет, твою мать, не мало ли…» Я внимательно смотрела на трассу.
- Насть? – ко мне подошел Артур.
- Ты не знаешь, кто это? – я указала на джипы, которые уже почти поравнялись с кладбищем. – Че то я сомневаюсь, что они мимо по трассе едут.
- Хе. его знает. – ответил Артур.
Тревога все выше поднималась в моей душе… «Уходи!» Буквально за секунду весь тот кровавый день пронесся у меня перед глазами.
- Ложись! – хрипя, заорала я и, подбежав к Марку, сбила его с ног и накрыла собой.
Молодые ребята очень четко знали одно – мать никогда не шутит такими вещами и лучше перестраховаться лишний раз. Все шестеро разом присели к земле, закрывая собой своих девчонок. Богдан сгреб в охапку Тимура, закрывая его собой. Буквально через минуту после этого, над нашими головами просвистела автоматная очередь, оббивая ветки с деревьев. Три джипа остановились на трассе параллельно нам, не выходя из них, на нас навели автоматы и открыли огонь из шести стволов. Артур открыл ответный огонь из своего автомата, но, что он мог сделать один. Назар напрочь забыл о том, что он уже не охранник. В несколько минут он оказался у своей машины и открыл огонь. Глеб и Богдан прорывались к машинам, которые стояли метрах в 50-ти. Платон с друзьями тоже. Благо трасса была не особо близко, джипы не стали сворачивать с нее и подъезжать ближе, ехавшие в них открыли огонь, находясь на главной дороге. Так же, нас укрывали деревья. Почти на брюхе наши ребята прорвались до своих машин и открыли встречный огонь… Платон… Рустам… Назар… Богдан… Пытаясь встать, чтобы лучше видеть цель, ребята выхватили по пуле, благо не смертельные…
- Су.и! – молодые парни последовали примеру отцов, автомат был в машине каждого.
Выпустив по рожку, находящиеся в джипах, сорвались с места.
- Че за хе.ня?!
- Пока ясно лишь одно, хотели бы перевалить, перевалили бы. Кто-то передал нам пламенный привет. Тяжелых нет? – я посмотрела на раненных ребят. – Руки, ноги. Су.и! Тупо встряхнули. Погнали, потом разбираться будем. – я помогла Марку встать с земли и посмотрела на него. – Папа, давай с девчонками домой, Федора в курс введи. Богдан. – я снова посмотрела на раненых ребят. – Давайте с Никитой в клинику.
Лексус – не гонщик, Тундра тоже. Догнать джип на джипе с разлетом даже в 10-ть минут, учитывая, что оба летят на максимальной скорости, практически не реально. Джипы, навестивших нас, умчались по трассе, в направлении из города. «Мустанги» молодых парней сорвались с места и скрылись из виду. Мы рванули за ними.
Уже выехав из города и отъехав от него на приличное расстояние, молодые парни заметили впереди джипы, водители которых, вероятно не подозревали, что их могут догнать на их максимальной скорости, они видели лишь наши джипы и не видели авто ребят. Сейчас, увидев их они, видимо не сразу поняли, что это по их души. Кирилл, Вадим и Ефим, обогнав джипы на несколько километров, поставили «Мустангов» поперек трассы, вышли из машин и навели автоматы на, мчащиеся на них, джипы. Сеня, Саня и Димка давили «визитеров» сзади. Ехавшие в джипах, не думали останавливаться. Не дожидаясь, пока их «Мустанги» превратятся в битое железо, Кирилл, Ефим и Вадим открыли огонь. Шесть автоматов против трех, не факт, что ребята справились бы, но, они проходили школу выживания у Мурены. Стрелять нужно в голову, бензобак и по колесам, это правило, они знали очень хорошо и стреляли они очень метко. Ехавшие джипы встали вряд и перли на ребят. Они были уже достаточно близко. Бросить автомат и уйти на обочину, дабы не быть раздавленным? Никогда и ни за что! Ребята уверенно шли вперед и расстреливали летевшие на них джипы, из которых раздавались выстрелы в ответ. Сзади, по джипам лупили автоматные очереди Сени, Сани и Димки. Первый джип, «лишившись колес», потерял управление и вылетел на обочину. Второй следом, третий был уже метрах в 20-ти, Кирилл лупил по колесам, Вадим и Ефим разносили вдребезги лобовуху. Все. Третий джип, подъехав к ребятам почти вплотную, слетел с трассы и кубырем покатился вниз с крутого косогора.
- Вадик? – Кирилл смотрел на окровавленное плечо брата.
- Да хе.ня. – отмахнулся Вадим. – Маманя летит. – сказал он, заметив на трассе «Тундру», следом за которой летели три джипа.
- Вадик! – выпрыгнув из машины, я подбежала к нему.
- Нормально, мам.
Поочередно раздалось три взрыва.
- Опознавать, короче не кого. – Артур смотрел на взорвавшиеся джипы.
- Можно номера пробить, их рожи, один хрен, ни хера бы нам не дали. По любому не местные.
- Пошли, засветим и валим отсюда.
Ребята спустились с косогора. Я осталась с Кириллом и Вадимом. Ни какая жесткость и жестокость не могла отбить во мне переживаний за детей. Сейчас во мне не было ни нежности не жалости, хладнокровие и беспощадность – Мурена была настроена на войну. Но ребята знали, под моим каменным видом скрывается боль и тревога за их жизнь.
- Нормально все, мам. – Вадик смотрел на меня.
- Зачем вы так похожи на меня? – чуть слышно, сама себе сказала я, но ребята услышали.
- Потому что, ты – наша мама. – ответил Кирилл.
На дорогу вышли ребята.
- Че, погнали?
- Погнали, дома поговорим.
Все вместе мы отправились ко мне домой. Марк сидел у камина, девчонки были наверху. Ребята присели рядом с Марком, я посмотрела на молодых парней.
- Молодежь, идем со мной. – сказала я и прошла в кабинет.
Парни прошли следом за мной, присели к столу и внимательно посмотрели на меня.
- Понятно, что вы понимаете, что нас снова ждет веселая жизнь, но вы уже взрослые и не хрена не боитесь. Пытаться прятать вас смысла нет, но. – я пристально смотрела на них. – Сегодня, вас ждет серьезное испытание. Нет сомнений в том, что вы уверенны в преданности своих девчат, но кроме Ольги, ни одна из них до сих пор не знала, какие неприятности порой случаются в нашей жизни, верно?
- Верно. – Фимка помрачнел, видимо, подумав о матери.
- Далеко не каждая женщина сможет принять такую жизнь. Постоянный страх и осознание того, что ты живешь с человеком, который валит людей, под силу принять далеко не каждому. Сейчас, девчонки наверняка сильно напуганы. Вы должны поговорить с ними. Мой вам совет, не стоит уговаривать их и обещать того, что все будет хорошо. Не стоит вдаваться в подробности кого, где, когда и как, но в общем и целом, они имеют право знать какой жизнью им предстоит жить. Как бы это не было сложно, если кто-то из них решит, что эта жизнь не для нее и она так жить не сможет, вы должны понять и отпустить. Я не стану говорить вам, что вы не вправе неволить их. Скажу вам одно – удерживать нет смысла. Раз уговорите, второй раз уговорите, а в третий раз услышите, что вы испоганили ей всю жизнь и она все равно уйдет, просто потому, что рождена для другой жизни. Я понимаю, что вы очень любите своих девчат, и они очень любят вас, но семейную жизнь невозможно построить на одной лишь любви. Вы должны уважать и понимать друг друга и уметь принять друг друга такими, какие вы есть, а не пытаться сделать из человека того, кого вы хотите видеть. Пройдет несколько лет и выбудете хотеть не того, чтобы ваши жены жили с вами, а того, чтобы они просто жили. Не один из нас не избежал подобного разговора. Герман умолял меня, забрать Марика и улететь из России. Я, до последнего, не хотела впускать Богдана в свою шальную жизнь. Жена моего старшего брата Аскольда, ушла от него, она забрала сына и вернулась к отцу. Жена Рика до последнего оставалась ему преданной женой. Они обе погибли и они, и их малыши. От судьбы не убежишь, но каждый вправе сам решать какой жизнью ему жить. Решить - уйти или остаться должен каждый сам за себя. Ещё один совет вам, не стоит слушать того, что девчонки будут говорить вам сегодня во время истерики. Вы должны дать им время и выслушать их когда они успокоятся и смогут адекватно расценивать ситуацию.
Ребята молча хмуро смотрели на меня.
- Сегодня, вы поймете, насколько правильный выбор вы сделали. Помните одно – лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас. – видя их хмурые озадаченные лица, я решила слегка приободрить их. – У вас хорошие девчонки – серьезные и ответственные, не вредные и не избалованные, не стоит заранее видеть все в черном цвете. Я сказала вам, как может быть и посоветовала, как поступить. Ангелина не бросила Глеба, после того, что произошло с ней в Москве. Посмотрите на Анну, она ведь боится всего вокруг еще сильнее, чем Ольга, но она живет с Данилой. Она знает, что его могут убить и ее могут убить, но продолжает жить с ним и верить ему. Она приняла его таким, какой он есть и его жизнь такой, какая она есть и остается ему преданной женой. Я понимаю, что это сложно, вполне вероятно, что кого-то из вас сегодня ждет истерика с криками и слезами, но вы должны откровенно поговорить со своими женами. Я желаю вам удачи, нужны будут советы – я всегда с вами.
- Спасибо, Настя. Я почему-то совсем не подумал об этом. – Саня серьезно смотрел на меня.
- Просто вы выросли в этой среде и для вас все это вполне нормально и привычно, как бы дико это не звучало. Но, заповедь «ни убий» ни кто не отменял и далеко не каждый человек сможет это принять, даже если вы убьете, спасая именно этого человека. – я пристально посмотрела на них. – Выбор есть всегда. Если кто-то из вас решит кардинально поменять свою жизнь и уйти от криминала, я сделаю все, чтобы помочь вам. Стопроцентных гарантий это вам не даст, кому надо тот узнает, чьи вы дети, если решит через вас воздействовать на нас, но, тем не менее, ваша жизнь станет намного спокойнее. Чистый бизнес в любом другом городе и вы не имеете к нашей шальной жизни никакого отношения. Я устрою, и это не будет говорить о том, что вы станете чужими нам. Я буду с вами всегда, какое бы решение вы не приняли и какой бы выбор вы не сделали. Это ваша жизнь и лишь вам решать, как жить. Я – мать и, ни при каких обстоятельствах, я не отвернусь от вас. Вы не обязаны продолжать наш кровавый путь.
- Мы свой выбор уже сделали.
- Не торопитесь.
Ребята встали из-за стола и вышли из кабинета, Фимка остался и хмуро смотрел на меня.
- Фим?
- Настя, я очень люблю ее.
- Фима. – я обняла его. – Ты должен поговорить с ней.
- Я не смогу больше ни кому верить, если она поступит так же, как мать. Я лишь сейчас до конца понимаю, что чувствовал отец.
- Страх нельзя осуждать, Фима, его нужно попытаться понять, инстинкт самосохранения, тоже ни кто не отменял. Ваша мать оступилась, она поняла это, и никогда она не повторит своих ошибок. Она понимает, что как бы страшно ей не было, ей не нужна спокойная жизнь, без Степана. Ваш отец сильный мужик, он сумел понять, что Наталья ошиблась и смог простить ее. Я поэтому и говорю вам, что поговорить вы должны с ними сразу, а не через несколько лет, когда у вас уже будут дети и сделать это будет намного сложнее, но все равно придется. Далеко не каждая женщина, одумается, как Наталья и далеко не каждый мужик сможет простить, даже если поймет. Фима, если она сможет принять тебя таким, какой ты есть, она никогда не предаст тебя, но она должна знать кто ты по жизни, не нужно пытаться что-то приукрасить, это не спасет ситуацию.
- Спасибо, Настя.
- Все будет хорошо, Фима.
Мы вышли с ним из кабинета и прошли до камина к ребятам. Богдан, Платон, Назар и Рустам были уже дома.
- Че с номерами? – спросила я, присев в кресло.
- Не местные. Якут решил нас предупредить.
- Якут может думать что угодно, а вот решать, ему права ни кто не давал. – уверенно сказала я. – К утру мы будем знать, все точки в городе, где он бывает и с кем, но я думаю, он сам скоро объявится.
- Я тоже думаю, что сваливать он не намерен и ждать долго он тоже не будет.
- Будем на связи, подумаем, где и как его лучше притихорить.
- Давай, Настя, до связи.
Артур, Платон, Игнат, Рустам, Олег и Гордей вышли из дома. Мы поднялись наверх, где в гостиной ребят ждали жены.
- Поехали, дома поговорим. – сказал Степан за всех и они тоже покинули наш дом.
Друзья ушли и Вика с Вероникой, ушли по комнатам, не сказав ребятам ни слова. Я видела, как сильно они напуганы и могла лишь догадываться о том, как дальше сложится их жизнь с моими ребятами. Кирилл и Вадим хмуро смотрели на меня.
- Ребята, я могу лишь повторить вам то, что я уже говорила – вы должны поговорить с ними и если они не хотят такой жизни себе и своим малышам, вы должны достойно принять это. – я пристально посмотрела на них. – Выбор есть всегда.
Ребята еще раз хмуро посмотрели на меня и ушли к себе.
Оставив Богдана с Марком и малышами, я прошла в комнату к Тимуру. Его комната оказалась пустой, я зашла к Назару. Братья оба сидели на диване. Я прошла и присела рядом с ними.
- Тим. – я положила руку ему на плечи. – Как дела?
- Нормально.
- Ты испугался, Тим?
- Нет. – неуверенно ответил он.
Я видела, он боится.
- Тим, не бойся показаться слабым, сказав мне о том, что тебе бывает страшно. Мне ты можешь говорить о чем угодно и в любой ситуации, от меня ты услышишь лишь совет. Каждый человек боится за свою жизнь, признаться в этом не стыдно и не страшно. Страшно, Тима, позволить страху завладеть твоей душой и твоим разумом. Если ты боишься, не бойся сказать мне об этом. Я помогу тебе побороть твой страх.
Он молчал. Я крепче обняла его и поцеловала его макушку.
- Тим, ты ведь смелый парень. За девчонок заступиться не побоялся. Почему ты боишься поговорить со мной?
- Я не боюсь поговорить с Вами и там, я еще никогда не видел такого, но я не боялся, я просто понимаю, что у меня нет сил, постоять за себя.
- Вот и я говорю, ты смелый парень, Тимка, освоишь спортзал и все будет хорошо. Тим, я могу кое о чем попросить тебя?
- Конечно.
- Я очень тебя прошу, перестань называть меня на «Вы». – Тимур, смущаясь, смотрел на меня. – Просто Настя, Тим, как и прежде. Хорошо?
- Хорошо.
- Молодец. – я снова поцеловала его макушку и посмотрела на Назара. – Федор установил тебе сигналку?
- Да.
- Хорошо. Назар, в доме дети - маленькие, глупые и очень любопытные. – я выразительно посмотрела на него. – Ни каких стволов на виду. Поверь, если ты положишь его на полку под потолком и они увидят его, они его достанут. Ты не достанешь, а они достанут. Идем. – я подвела его к стене, сдвинула картину и набрала код. – Запомнил?
- Да.
Я открыла, скорее не сейф, а встроенный в бетонную стену рундук, где находился «Калашников» и «Беретта».
- Я понял, Настя.
- Вот и хорошо. – я закрыла рундук и посмотрела на них. – Спокойной ночи.
Я вернулась в гостиную к Марку и Богдану, думая о том, что сейчас происходит в комнатах моих старших сыновей.
Собственно, разговор с женами у всех моих ребят был почти одинаковый.
Вадик прошел в комнату, Вика лежала на постели, спрятав лицо в подушку. Вадик понял, что она плачет. Он присел рядом с ней на постель и тихонько положил ладонь ей на плечо.
- Викуля.
Вика присела на постели и, прижимая к груди подушку, красными зареванными глазами смотрела на Вадика. Она посмотрела на его прострелянное плечо и слезы градом покатились из ее глаз. Она не рыдала, но захлебывалась от слез.
- Вадик. – заикаясь, сказала она. – Что это? Тебя ранили? Тебя же могли убить… и меня могли убить…
- Викуля, маленькая моя. – Вадим дал ей воды и рассказал о своей, не очень спокойной жизни. – Милая моя, я очень люблю тебя, но если ты не хочешь так жить, ты можешь… - он не хотел произносить этого, он не хотел, чтобы она уходила. – Ты имеешь право…
- Что я могу?! – Вика все еще плакала. – Сына без отца оставить?! Наплевать на все и сбежать?! Что я могу, Вадик?! Бросить тебя?! Да, я очень боюсь! Да, мне очень страшно, но не смей говорить мне о том, что я из страха смогу бросить тебя и растоптать нашу жизнь! Не смей так говорить! – из глаз Вики снова покатились слезы.
- Викуля, маленькая моя. – Вадик крепко обнял ее. – Прости меня, Вика. Прости милая.
- За что? За то, что ты можешь постоять за меня и за сына? Я видела кто ты… Я догадывалась… Вадик, я очень боюсь, но я никогда не брошу тебя. Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя. Я знаю, ты сможешь уберечь нас. Ведь сможешь, Вадик?
- Я все смогу ради вас, Викуля. Все смогу, маленькая моя…
Мы с Богданом еще с час посидели в гостиной с Марком и тоже пошли к себе. Приняв душ, я курила на балконе.
- Откуда ты узнала, Настя? – ко мне подошел Богдан.
- Ты о чем? – я внимательно посмотрела на него.
- Я о том, что ты заранее знала о том, что произойдет на кладбище. Ведь знала?
- Богдан, если бы я об этом знала, мы все были бы с калашами и без женщин, ты же понимаешь.
- Тогда как ты объяснишь свое поведение?
- Я не знаю, Богдан.
- И все же.
- Когда мы с тобой стояли у памятника Герману, я отчетливо слышала «Будь осторожна, Настенька», я думала, что это сказал ты, во всяком случае, голос был очень похож.
- Я вообще ничего такого не говорил.
- В первые за много лет перед моими глазами отчетливо проплывали эпизоды той кровавой перестрелки. – я выразительно посмотрела на Богдана. – Это просто интуиция, Богдан. Звериное чутье, которое живет во мне уже много лет. Далеко не всегда, но если оно о чем-то говорит мне, то это наверняка.
- Что еще говорит тебе твоя интуиция? – Богдан обнял меня и нежно поцеловал в щеку.
- Обе наши невестки ревут у себя в комнатах, а наши ребята очень боятся их потерять.
- Переживаешь?
- Если они в чем-то не уверенны, будет лучше, если они расстанутся сейчас. Я не просто так экскурсию по кладбищу проводила. Они должны знать, что их ждёт, а не витать в облаках… - я на несколько минут замолчала, он продолжал смотреть на меня. – Да, Богдан, я очень переживаю.
Богдан смотрел на Настю, в её глазах не было явного страха, в них была глубокая тяжёлая боль. Богдан понимал, что сейчас эта боль направлена не на кого-то из детей. Он видел, как сильно она боится за него.
- Настюша. – он нежно провёл ладонью по моей щеке. – Я полтора года провёл в горах под обстрелами. Я много раз рамцевал с обезбашенной шпаной, утверждая своё положение в Ивановске…
- Прости меня, Богдан. – я изо всех сил обняла его. – Я знаю, что ты ни чего не боишься. Я не могу не бояться за тебя, просто не могу.
- Малыш мой, даже если мне не суждено увидеть, как растут дети наших младших близнецов, в мире нет человека счастливее меня. Моя жизнь наполнена смыслом. Я любим, я каждый день чувствую свою значимость. Я очень нужен людям, которых я люблю. Твои взрослые сыновья зовут меня отцом не потому что они любят тебя, они меня приняли, как родного. У нас крепкая сплоченная семья. У меня есть любимая женщина – верный и преданный друг по жизни. Мне 40-к лет, Настя, а я чувствую себя 20-ти летним парнем полным сил и энергии. У меня кружится голова, когда я смотрю на тебя и думаю о том, как ты прекрасна, Настенька. Обнимая тебя, я хочу раствориться в тебе. Да, в нашей жизни много боли, но она полна счастья и любви… Если бы мне сказали, что завтра я погибну и предложили тихую, долгую и спокойную жизнь, но без тебя. Я бы ни чего не поменял, и свою последнюю ночь я бы провёл с тобой, Настя. Ты знаешь, что прекраснее этого? – он нежно посмотрел мне в глаза. – Я уверен, что и ты думаешь так же. Разве я не прав, Настенька?
- Прав, Данечка, прав, родной мой. Я душу дьяволу отдам, лишь бы быть твоей и упиваться твоей любовью…
- Малыш мой… Настенька, сколько бы дней нам не было отведено Богом, они наши Настенька… Любимая моя… моя милая нежная Настенька…
Жена Сани – Регина, так же, как и жена Димки – Юлия, тоже были напуганы, но нервы у девчонок были покрепче. Они не ревели и не причитали, но, так же как и Вика, были уверенны в том, что их ребята смогут уберечь их. Их не пугала шальная жизнь, настолько, что бы бросить все и сбежать.
Не напрасно переживал Фимка. У Милены случилась реальная истерика.
Приехав домой, она ушла в комнату, Фимка следом. Как только Милена скрылась с глаз родителей и Сени с Ольгой, ее прорвало, она рыдала и истерила и не хотела ни чего слушать.
- Что это было, Фима?... Ты хочешь, чтобы я так жила?!... Ты хочешь, чтобы я всю жизнь чего-то боялась?!...
- Милена, послушай меня.
- О чем я должна послушать? Что ты хочешь мне сказать?! Я видела ваше кладбище – молодые парни, молодые девчонки и их, еще совсем маленькие дети! Что ты хочешь мне сказать?! Я не буду так жить! Я не буду сидеть и бояться того, что однажды ты не вернешься домой! Я не хочу так жить!...
Фимка понимал, что поговорить с Миленой у него не получиться, мало того, она не может успокоиться. Он вышел из комнаты.
- Пап. – он подошел к Степану, который сидел в гостиной. – Чего там, нужно уколоть?
Степан удивленно смотрел на сына.
- Истерика у нас, папа, я не знаю, как ее успокоить.
Степан достал из аптечки ампулу и шприц.
- Сам сможешь?
- Смогу.
- Фим? Совсем все хреново?
- Отжились, похоже. Пап, давай не будем, пожалуйста.
Степан очень хорошо понимал Фимку и не стал больше ни о чем говорить. Фимка взял шприц и вернулся в комнату. Милена сидела на постели, продолжая реветь.
- Милена. – Фимка присел рядом с ней.
- Ефим, я хочу уехать домой.
- Я понял. Завтра я отвезу тебя, а сейчас, давай поспи. – он взял ее за руку.
- Что это?
- Успокоительное. Успокоишься, я отвезу тебя, куда скажешь.
Фимка сделал Милене укол, она легла в постель, а он вышел на балкон, оставив ее одну. Когда он вернулся в комнату, Милена крепко спала, он принял душ и прилег рядом с ней. Он даже не пытался уснуть. Он всю ночь думал о том, что завтра он останется один и все его планы на будущее, совместное будущее с Миленой, таяли. Ему было очень больно и очень тяжело, он очень не хотел терять ее. Он готов был умолять ее остаться, но он не собирался этого делать. Он знал – Настя мудрая женщина и она никогда не станет советовать им чего-то плохого. Он понимал, что она права, и как бы ему не было больно, он готов был принять ситуацию, как есть. Он знал, что он сделает все, чтобы уберечь Милену, но он понимал, что он может не суметь этого сделать. Не смотря ни на что, ни Ефим, ни остальные ребята не собирались кардинально менять свою жизнь, как предлагала им Настя. Не такими, она воспитала их. Никогда они не отрекутся от своих родных, никогда… Вместе до конца! И ни как иначе…
Ефим очень не хотел терять Милену но, после ее истерики в душе Ефима заскреблось недоверие и страх, который он не мог побороть… К утру Ефим понял, что он не хочет и не будет уговаривать Милену, не потому что Настя советовала дать девчонкам право решить самим, как им жить, теперь, он уже и сам был ни в чем не уверен…
Милена проснулась рано, она открыла глаза и серьезно смотрела на Ефима. Несколько минут они лежали молча, потом Милена решилась поговорить с Фимкой.
- Ефим, ты ведь сможешь понять меня, правда? – она растеряно смотрела на него.
- Милена, я все понимаю. – хмуро ответил Ефим. – Я прошу тебя, давай не будем больше об этом говорить. Скажи мне, когда будешь готова, я отвезу тебя, куда скажешь.
- Нет, Ефим. Я прошу тебя, послушай меня. – она присела на постели и смотрела на Фимку.
Ефим молча, хмуро смотрел на Милену.
- Фима, я очень испугалась вчера. Я очень боялась, что ты не вернешься домой… Ты же знаешь, что случилось с моим отцом. Фима, я прошу тебя, все, что я наговорила тебе, забудь пожалуйста. Фима, я очень люблю тебя. Я не хочу уходить от тебя. Я никогда не брошу тебя. Ты не веришь мне? – она неуверенно смотрела на него, очень хотела обнять его и не решалась. – Фим? – она виновато смотрела на него. – Фимочка, прости меня. – тихо прошептала она. – Я очень люблю тебя, я никогда не брошу тебя. Ты веришь мне, Фима?
- Милена, я верю в то, что ты любишь меня. Я верю в то, что ты хочешь быть со мной, но… Моя мать, в свое время, бросила моего отца. Она жила с ним при перестрелках, но лишь пока он был рядом. Отца закрыли и она сбежала искать спокойной жизни. Потом она одумалась, поняла, что ни какая спокойная жизнь не заменит ей семьи. Отец понял ее и простил, теперь они снова живут вместе. Милена. – он пристально посмотрел ей в глаза. – Я не смогу, Милена. Я не смогу поступить так, как поступил мой отец. Я не смогу простить тебя, как бы сильно я тебя не любил. Я прошу тебя, если ты не уверена в том, что ты сможешь жить такой жизнью, скажи мне об этом сейчас.
Ефим хмуро смотрел на Милену и сам не понимал, что с ним происходит. Ведь он очень хотел, чтобы Милена осталась с ним. Сейчас, она просит его простить ей её истерику, а он не знает, что ему делать. Он очень боялся потерять её, но ещё больше он боялся предательства, он боялся, что однажды она все же не выдержит и бросит его…
- Фима, ты не веришь мне? Я очень люблю тебя… я… Я беременна, Фима…
Вместо радости, в душе Ефима стало еще больше разочарования.
- Я не брошу ни тебя, ни ребёнка… - сомнения очень крепко сидели в голове Ефима, он действительно не знал, что ему делать.
- Фима, ты считаешь, что я из за ребёнка не могу уйти от тебя?
Ефим молчал.
- Фима? – из глаз Милены покатились слёзы.
- Прости, Милена. Мне нужно побыть одному. – хмуро сказал он и вышел из комнаты.
Милена не понимала, что ей делать. Горькие слёзы катились по ее щекам. Он не верит ей… он не уверен в ней… у них нет будущего… её малыш будет расти без отца… Милена проревелась и решила вернуться к себе. Она собрала вещи и вышла из дома незаметно для всех. У неё была в Ижевске квартира оставленная отцом, но она не хотела идти туда. Вызвав такси, она попросила отвезти её в парк. Она хотела побыть одна и подумать, что делать дальше…
- Мама, папа, привет. – весело сказали девчонки, когда мы с Богданом спустились в гостиную.
- Доброе утро. – сказали нам ребята.
- Привет. – поздоровались мы, я посмотрела на них всех. – Как у нас дела?
- Хорошо, мам. – Вероника, улыбаясь, смотрела на меня, они обе понимали, о чем я говорю.
- Сложно, конечно, немного, но хорошо. – настроение у Вики было весьма позитивным.
Я смотрела на них и улыбалась. «Мама. Я больше не мама – Настя. Мы с Богданом стали для них мамой и папой. Они приняли нас, как родителей и это говорит лишь об одном – они никогда не посмеют предать наших ребят».
- Вот и замечательно. Как будет складываться наша жизнь, зависит только от нас...
После завтрака Богдан уехал по делам. Молодые ребята вместе с Марком ушли на улицу. Вика и Вероника занимались малышами, Тимур засыпал Марка вопросами о Германе. Назар с Кириллом и Вадимом сидели за столом в саду и говорили ни о чем. Уже в который раз и Кирилл, и Вадим заметили, с какой тоской Назар смотрит на их девчонок. Меньше всего, они хотели сомневаться в нем и все же, крыса-ревность не давала им покоя. Вспоминая, что позволил себе лже-Назар по отношению к девчонкам, ребята готовы были свернуть башку любому, кто просто смотрел на них. На какое-то время за столом повисла тишина. Назар смотрел на Вику и Веронику, Кирилл и Вадим хмуро смотрели на Назара. Назар заметил это и внимательно посмотрел на них.
- Вы че? – серьезно спросил он, видя их хмурые взгляды.
- Ни че. – сухо ответил Кирилл, продолжая хмуро смотреть на Назара.
- Твою мать. – Назар понял, о чем думают ребята. – Извините, не буду больше, но и так то гнать, тоже не стоит. Че, суку во мне увидели?
- Нет. Ты нам просто проясни, и все, никаких непоняток не будет.
Назар закурил и какое-то время сидел молча, но потом все же решил, избавить ребят от сомнений. Он открыл в телефоне фото и положил его перед ребятами. На фото была молодая красивая девушка. Кирилл и Вадим посмотрели фото, потом посмотрели на Назара.
- Я женат. Скоро у меня родится сын. – вздохнув, сказал он. – Оставить Тимура не могу и забрать его не могу.
- Не обижайся, Назар.
- Я не обижаюсь, сам такой. Тоже порой крыша едет.
- Ты с матерью говорил?
- Ей и без того, забот с нами хватает. Свалились, как снег на голову.
- Правило №1, помнишь? Прямо, открыто и сразу. Правило №2 – никогда не игнорируй правило №1…
Богдан заехал в банк обналичить карту, и в дверях, столкнулся с Миленой.
- Здравствуйте, дядя Богдан. – растеряно сказала Милена.
- Привет. – ответил Богдан. – Ты чего это?
- Я просто по делам.
- Ты одна, что ли?
- Да. – хмуро ответила Милена. " Я теперь совсем одна". - подумала она про себя.
- Подожди меня. – сказал Богдан и прошёл в отделение банка.
Когда он вышел, Милена сидела на скамейке, Богдан присел рядом с ней.
- Ты чего одна?
Милена промолчала. Богдан видел, что у неё, что-то случилось.
- Куда сейчас?
- На вокзал. – ответила Милена.
Богдан удивленно смотрел на нее.
- Хочу бабушку проведать. – сказала Милена.
Богдан видел, что дело совсем не в бабушке.
- Милена, ты можешь ничего мне не говорить, но, по-моему, к бабушке не время сейчас, у тебя же сессия. Почему вообще, ты сидишь здесь одна? Если тебе очень срочно нужно к бабушке, почему Ефим тебя не отвез? Где он вообще?
- Дядя Богдан, я очень Вас прошу, не нужно ему ничего говорить.
Богдан видел, что она еле сдерживает слёзы.
- Хорошо, я не стану ему звонить, но ты поедешь не на вокзал, а к нам.
Милена молча сидела на скамейке, не зная, что делать.
- Вы не скажете Фимке, что я у вас?
- Не скажу. Поехали.
Богдан привёз Милену домой. У камина, как обычно сидел, Марк.
- Здравствуйте, деда Марк. – поздоровалась Милена.
- Привет, Милена. – ответил ей Марк.
Богдан проводил Милену наверх.
- Здравствуйте. – Милена виновато смотрела на меня.
- Привет. – ответила я.
Милена присела рядом со мной.
- Настя, мне документы нужны, в банк сказали довезти. Идём, покажешь мне, где они. – сказал Богдан и прошёл в комнату.
- Какие документы, Дань? Ты о чем, вообще? Какой банк? Ты же там только что был. И вообще сегодня воскресенье, там кроме терминалов ни хрена не работает.
- Не нужны мне не какие документы. Настя, послушай меня... Какая на хрен бабушка? Она хочет уехать, чтобы ни кто не знал. Какого хрена и куда?
- Видимо, они не договорились вчера с Фимкой. Я поговорю с ней.
Мы вышли из комнаты. Милена по-прежнему сидела в гостиной на диване.
- Милена, идём со мной. – сказала я и снова прошла к себе в комнату.
Милена прошла следом и присела на диван, я присела рядом с ней.
- Расскажи мне, Милена, куда ты ехать собралась?
- У меня в соседнем городе бабушка живет. В банке я была, чтобы снять стипендию с карточки. – хмуро ответила Милена, понимая что тупо отмолчаться у неё не получится, а врать, ей просто не позволяла совесть.
- Но почему ты едешь к ней сейчас? У неё какие-то проблемы?
- С ней все хорошо.
- Тогда почему? У тебя же учёба.
- Мама – Настя, пожалуйста, просто позвольте мне уехать. – Милена снова готова была заплакать.
Я видела, что дело, действительно, дрянь.
- Милена, ты хочешь уйти от Фимки?
Милена молчала, из глаз её покатились слёзы.
- Милена, я очень прошу тебя, поговори со мной, пока ты не наделала глупостей.
- Я не буду делать глупости. Я поживу неделю у бабушки, потом договорюсь с общежитием. Породам квартиру, куплю поменьше и закончу институт. – Милена изо всех сил сдерживала слёзы.
- Но почему, Миленочка? Ты очень боишься жить с Фимкой?
- Нет. – ответила Милена и замолчала.
Я понимала, что она не может говорить о личных отношениях, также я понимала, что она очень хочет поговорить, а поговорить ей не с кем.
- Милена, не бойся, поговори со мной. – я села ближе и обняла ее.
Милена сдалась.
- Я очень испугалась вчера. У меня случилась ужасная истерика... Я очень боялась... Мой отец погиб три года назад, так же, как ваши друзья... Он просто не вернулся домой... У меня кроме него никого не было, только Фимка... Фимка помог мне пережить это... Я очень боялась вчера, что он тоже не вернётся... Я сказала ему, что не хочу и не буду так жить... - Милена горько плакала, стараясь держать себя в руках. – Сегодня я хотела поговорить с ним... Я очень люблю его, я не хотела уходить от него. Я надеялась, что он поймёт меня... Он всегда понимал меня и всегда был рядом... Он больше не верит мне... Он не верит, что я смогу так жить... Он не просил меня, я сама ушла. Он больше не хочет верить в нас. – Милена замолчала, крепко обняв меня.
Я дала ей немного успокоиться.
- Простите меня, мама - Настя. – она посмотрела на меня. – Отвезите меня на вокзал, пожалуйста. – попросила Милена, чувствуя как к горлу подступает тошнота. – Извините. – сказала она и убежала в ванную.
Минут через пять она вышла и виновато посмотрела на меня.
- Извините. – снова сказала она.
- Милена. – я смотрела в её бледное, как мел лицо. – Ты ждешь ребёнка?
- Да. – тихо ответила она и отпустила голову.
- Ефим знает?
- Я сказала ему сегодня, он сказал, что не бросит его... Он думает, что я из-за ребёнка не могу уйти от него. Это совсем не так ... Мне не нужна такая его поддержка. Вы верите мне?
- Верю маленькая моя. – я подошла к ней и снова обняла её. – Конечно, верю милая.
Она обняла меня и снова начала плакать.
- Вы ни чего не скажите ему? Пожалуйста, ненужно. Я не хочу, чтобы он знал, что я была у вас. Вы отвезете меня?
- Нет, Милена. Я никуда не повезу тебя. Я ничего не скажу Ефиму, но ты никуда не поедешь. Договорились.
- Ненужно. Это очень не удобно с моей стороны... Он же тоже ваш сын... Отпустите меня, пожалуйста... Я не хочу, чтобы он думал, что я специально к Вам пришла.
Я слушала Милену и не верила в то, что Ефим мог так поступить с ней.
- Милена, ты сама веришь в то, что Фимка больше не хочет жить с тобой?
- Он не верит мне. Я не знаю, почему он так поступил. Он всегда понимал меня. Может он просто не хочет жить с истеричкой. Я не знаю.
- Я никуда не отпущу тебя.
- Не нужно...
- Милена я не стану держать тебя силой, но сейчас я тебя ни куда не пущу. Подожди меня здесь.
Я вышла из комнаты, приготовила комнату Милене и снова зашла к себе.
- Идём со мной.
Я провела её в комнату на третьем этаже.
- Милена, пока ты поживешь здесь. Осваивайся и выходи ко мне в гостиную.
- Спасибо.
Я вышла из комнаты и присела рядом с Богданом в гостиной...
***
Выйдя из дома, Ефим отправился в сквер и присел там на скамью. Он очень любил Милену, он на что угодно был готов ради неё. «Почему я больше не верю ей? Почему я больше не верю в наше будущее. Милена - девочка моя. Милая и добрая... Она ждёт нашего малыша... Она ни когда не поступит со мной подло? Она не сможет предать нашу любовь? Почему сейчас я сомневаюсь в этом, ведь я всегда был уверен в ней...»
Просидев в сквере часа два, он решил, что он поступил глупо и необдуманно. Он купил букет цветов и решительно пошёл домой.
- Привет, пап. – сказал он, войдя в дом.
- Привет. – ответил Степан.
- Милена не спускалась?
- Я её вообще ещё не видел, думал вы вместе ушли.
Ефим прошёл в комнату.
- Милена…
Комната была поста, он прошёл до постели и взял в руки записку, лежавшую на ней.
" Фимочка, прости меня. Прости за то, что я не такая смелая, как мама - Настя. Я очень люблю тебя, но я не стану навязываться, пытаясь доказать, что я достойна твоей любви. Я не стану прятать от тебя малыша, но не более того, я смогу одна воспитать его. Прости меня, Фимочка..."
Ефим пришёл в ужас, понимая, что он прогнал её, он вынудил её уйти...
Он пытался позвонить ей, но она была недоступна. Он обзвонил ее друзей и сокурсников – бесполезно, ни кто не знал где она.
- Пап... – он прошёл к Степану в гостиную.
Степан посмотрел на него, Ефим молчал, не зная, что сказать.
- Что, Ефим? – Степан смотрел на Ефима, видя его потерянный взгляд, он ничего не мог понять.
- Милена ушла...
- В смысле? Она бросила тебя?
- Нет. Я вынудил ее...
- Где она?
- Я не знаю…
Мы с Богданом по-прежнему сидели в гостиной. У меня зазвонил телефон.
- Слушаю. – хмуро ответила я в трубку.
- Привет, Настя.
- Привет, Степан.
- Настя, Милена у меня потерялась.
- У тебя потерялась, Степа?
Степан понимал, что Настя уже в курсе, а значит Милена у неё.
- Я подъеду сейчас.
Минут через 20-ть в дом вошёл Степан.
- Привет. – хмуро сказал он и присел рядом с нами.
- Привет. – ответили мы.
- Она у тебя, Настя?
- Совершенно случайно Богдан встретил ее на улице. Что Ефим?
- Я не знаю, что с ним, Настя. Он под танк готов был лечь ради неё. Он очень переживает сейчас. Почему он так поступил, я не знаю, но он очень хочет вернуть её.
- Если он действительно любит её, то поступить так, его заставил страх. Он боится поверить ей.
- Из-за матери?
- Да. Я именно об этом и говорила тебе, говоря о том, что их детские обиды, в первую очередь, негативно скажутся на них самих. И он ведь не только ей, он ни кому не сможет поверить.
- Че делать?
- Лечить, Степа...
Часа через два к нам пришёл Ефим.
- Привет.
- Привет.
- Насть...
- Идём. – я провела его в кабинет мы присели к столу. – Я тебя слушаю. – сухо сказала я.
- Я хочу поговорить с Миленой.
- Ты с ней уже говорил.
- Я поступил необдуманно.
- А сейчас значит, обдуманно? Зачем ты хочешь вернуть её, если ты не веришь ей? Зачем вообще, ты решил создать семью, если ты не можешь поверить женщине, которую решил назвать женой? Или я не права, Фим?
- Права.
- Ты до сих пор не простил мать и не можешь довериться женщине. Ты просто не можешь поверить в то, что она может быть предана тебе. Если это так, Фима, то твой вариант - холостяк - ни к чему не обязывающие отношения, ни какой любви, ни какой верности, ни какой семьи, и никаких детей. Я же говорила, что не стоит слушать того, что говорит женщина в порыве истерики, дай ей прийти в себя. Ты знал, что она беременна и все равно не стал слушать её. Ты забыл, Фима, какие истерики случались у меня во время беременности? Ты боишься быть брошенным? Ты боишься предательства самого родного человека? Знаешь что, это не она предала тебя. Ты приучил её к тому, что ты всегда рядом и во всем можешь поддержать её, ты всегда понимал её. Она не смогла сдержать своих эмоций, ей было очень страшно. Она боялась не того, что могут убить ее. Ты же знаешь, что её отец погиб в перестрелке. Она боялась за тебя. Она ждала твоей поддержки и понимания. Это не Милена предала тебя, Ефим. Ты предал её. Ты - самый родной и дорогой ей человек! Ты отвернулся от неё, тогда, когда так нужен был ей. Ты – опора, твою мать, которая рухнула от лёгкого сквозняка. Зачем сейчас ты хочешь вернуть её? Чтобы сломать ей жизнь? Я не позволю ей вернуться к тебе. Она любит тебя, она все поймет и все простит. Она вернётся к тебе, а ты снова прогонишь ее. Ты всю жизнь будешь прогонять её, потому что ты всегда будешь сомневаться в ней. Потому что ты не веришь ей. А она будет прощать и возвращается, не смотря на все твои унижения, потому что любит тебя такого, какой ты есть. Я не дам тебе сломать девочке жизнь. Мне больно видеть, Фима, что я не смогла вложить в тебя то, что так хотела вложить. Мне больно думать о том, что ты вырос жестоким эгоистом рядом со мной, я делала для вас все, что могла, чтобы этого не произошло и все же, я не смогла.
- Настя, я не могу бросить её и малыша. Дай мне поговорить с ней. Я люблю её, Настя, ты же знаешь.
- На одной любви семейную жизнь построить невозможно. Я уже говорила тебе. Желающих тупо погулять с тобой будет, я думаю, более чем достаточно.
- Настя...
- Я не дам тебе издеваться над ней, она не заслуживает этого.
- Нет?
- Нет.
На следующий день, Фимка со всеми ребятами улетел в Москву. Он все время думал о Милене. Он сгорал от любви к ней и желания снова быть рядом. Сомнения предательски грызли его душу. Настя была права, он боялся поверить ей. Ещё больше он боялся того, что он больше никогда не сможет быть рядом с ней.
«Моя девочка, она никогда не предаст меня! Никогда!»
Только сейчас он понимал, почему его отец смог простить его мать - он не может жить без нее. А что сделал Ефим - он не смог понять истерики беременной женщины, которая носит его ребенка.
«Что если теперь, она не простит меня? Не сможет поверить мне?»
Всю неделю Фимка сходил с ума. Ходил хмурый и подавленный, не с кем не разговаривал, разве что по работе.
Сеня зашёл к Фимке в комнату. Было уже два часа ночи, но Сенька знал, что он не спит.
- Фимарь, идём покурим.
Фимка нехотя встал с постели и прошёл на балкон.
- Фимка, ты на хе.а жизнь себе гробишь? Ты думаешь, Ольга не закатывает мне истерик? Но я верю ей, Фимарь. Верю, что как бы ей не было сложно, она не предаст меня. Разве среди мужиков мало уродов? Разве наша Настя не пример преданности? А она ведь тоже женщина. Разве не могла она послать на хе. и нас и отцов наших и жить в своё удовольствие. Пойми одну простую вещь, Милена слабая женщина, которая нуждается в твоём понимании. – Сенька посмотрел на брата. – Фим, ты любишь Милену?
- Очень люблю, Сеня. Она беременна, Сень.
- Че ж ты осел такой, Фимка. Если бы она реально боялась, первое что она сделала бы, это аборт. Или ты думаешь, ей алименты твои нужны? Ты ещё и в корысти решил её подозревать?
- Ни хрена ей от меня не нужно.
- В чем ещё ты сомневаешься, Ефим?
- Настя сказала, что не даст Милене вернуться ко мне.
Сенька прекрасно понимал, зачем Настя, так жёстко разговаривала с Фимкой.
- Ну, так старайся, чтоб она передумала...
Глава 7.
- Анастасия Марковна, к вам Якименко Николай Петрович. Ожидаете?
- Нет. По какому вопросу?
- С предложением сотрудничать.
- Проводите.
Дверь кабинета открылась, я посмотрела на нее.
- Действительно, партнер, твою мать. – «поздоровалась» я с ним. – Ну и какого плана сотрудничество?
Передо мной стоял, ни кто иной, как Якут. Переть против моей охраны он не рискнул и решил пройти ко мне тихо. Артур не особо переживает по этому поводу, и охраны днем у него в офисе нет. У меня же, был большой штат сотрудников и много посетителей, за порядком следили строго.
- Вполне приятное сотрудничество, Мурена. – нахально и самоуверенно ответил он. – Я хочу купить часть твоих земель.
- То есть, ты считаешь, что я скупаю их для того, чтобы перепродать?
- Нет. Просто я не рядовой покупатель.
- Ты, покупатель, понимаешь, вообще, куда ты лукаешься?
- Не стоит, Мурена. Сегодня, я хочу купить твои земли, а завтра, ты будешь очень хотеть подарить их мне, а я не возьму.
- Не умеешь ты, переговоры вести, Якут. Мне не интересны твои предложения. Свободен.
- А вот это правильно. Я абсолютно свободен в своих действиях. До встречи, Мурена. – нахально ответил он и вышел из кабинета…
***
Милена целый день не выходила из комнаты, я решила посмотреть, как она. Я постучала и заглянула в комнату.
- Можно, Мила? – Милена лежала на постели, обнимая подушку.
- Да, конечно. – она присела.
- Ты чего в комнате целый день сидишь? Тебе плохо?
- Нет. – я заметила слёзы на её щеках. – Мне наверное лучше уехать. – тихо сказала она.
- Почему? Тебе плохо у нас?
- Нет. Спасибо вам.
- Тогда почему?
Милена несколько минут сидела молча.
- Мне очень плохо без Фимки. Здесь все напоминает о нем. Я хочу уехать и все забыть.
- Ты больше не хочешь, чтобы он вернулся?
- Он ни разу не позвонил мне... – из ее глаз снова покатились слёзы. – Он больше не придёт. Он никогда не сможет поверить мне.
- Маленькая моя. – я обняла её, она обняла меня в ответ, её слёзы ручьем лились в моё плечо.
- Мама - Настя... Почему все так глупо? Зачем я не смогла содержаться? Зачем я ему все это наговорила? Как я смогу жить без него? Я очень хочу к нему. Неужели он больше совсем не верит в нас?...
- Все будет хорошо, Милочка...
Немного успокоив Милену, я прошла к себе в кабинет. Часа через два в дверь постучали.
- Войдите.
- Можно? – в дверях стоял Ефим.
«Пятница, вечер, он похоже прямо с самолёта».
- Входи.
Он прошел в кабинет, я встала из-за стола и присела на диван, он присел рядом и посмотрел на меня.
- Мама, я прошу тебя, позволь мне увидеться с Миленой. – взяв меня за руки, он с мольбой в глазах смотрел на меня.
«Мама - он пришёл не к другу Насте, он пришёл к матери, он надеется, что я пойму его».
Я молча смотрела ему в глаза - потухший полный боли взгляд, выпавшие глаза, чёрные круги под ними...
Моё молчание он понимал по-своему.
- Я не могу без неё. – хрипло говорил он, в его горле стоял ком боли, не давая ему нормально говорить, он прекрасно понимал, что если я скажу «нет», он ни хрена сделать не сможет и хрен он ее больше увидит. – Мамочка. – он встал передо мной на колени. – Я умоляю тебя, дай мне просто поговорить с ней.
- Иди. Она в твоей комнате. – тихо ответила я, понимая, что эта неделя не прошла для него даром и этого времени ему хватило, чтобы понять чего он хочет в жизни.
Он поднялся с полу и вышел из кабинета. Поднявшись наверх, он прошёл в комнату к Милене, в которой, когда-то жил сам. Она лежала на постели, пряча лицо в подушку. Он тихонько подошел к ней.
- Милена. – тихо позвал он.
Милена присела на постели и заплакаными глазами смотрела на него.
- Миленочка. – он взял её за руки, встал на колени у её постели. – Миленочка. – душа сурового бойца надломилась, чуть не плача, он смотрел на нее. – Я умоляю тебя, прости меня. Миленочка, пожалуйста. Я не могу без тебя, я очень прошу тебя, вернись. Вернись ко мне, девочка моя. Я клянусь тебе, я никогда больше не посмею сомневаться в тебе. – он с мольбой смотрел на нее. – Позволь мне видеть, как растёт наш малыш. Вы очень нужны мне. Я прошу тебя, Миленочка, пожалуйста... - шептал он, задыхаясь от боли, понимая, что второго шанса у него уже не будет.
- Фима. – Милена не верила своим глазам. – Фимочка. – она потянула его за руку, он присел рядом синей на постель.
- Миленочка. – он крепко обнял ее. – Маленькая моя, прости меня.
- Фима. – прошептала она, её слёзы градом катились ему в плечо. – Фимочка.
- Я очень люблю тебя, Миленочка. Ты очень нужна мне. Ты веришь мне?
Продолжая плакать, Милена лишь закивала головой.
- Ты простишь меня, Миленочка?
Она снова закивала головой. Минут 10-ть они сидели молча, крепко обнимая друг друга, словно боялись снова друг друга потерять, ослабив объятия.
- Милена. – он посмотрел ей в глаза. – Ты ведь, по-прежнему, любишь меня, правда?
- Очень люблю. – тихо ответила она.
- Ты веришь мне маленькая моя?
- Ты снова сомневаешься?
- Нет, я просто боюсь. Очень боюсь услышать «нет». Я прошу тебя стать моей законной женой. – он с надеждой смотрел в её глаза.
- Я согласна.
- Миленочка. – его нежные губы коснулись её губ. – Прости меня, милая... Прости меня... Я безумно люблю тебя, Миленочка... Мне не нужна эта жизнь без тебя...
- Ефим, я так боялась, что ты забыл обо мне... Я очень боялась, что ты больше никогда не вернешься ко мне... Родной мой, Фимочка...
Милена проснулась в объятиях Ефима.
- Привет маленькая моя. – Ефим нежно смотрел ей в глаза.
- Привет. – тихо ответила она.
- Мы идем благодарить маму - Настю и едем домой, правда?
- Правда. – улыбаясь, ответила она.
Они встали с постели привели себя в порядок и спустились вниз.
Мы с Богданом сидели у камина.
- Доброе утро.
- Доброе утро. – ответили мы.
- Мама – Настя, дядя Богдан, спасибо вам большое. – Милена смотрела на нас с Богданом. – Я еду домой.
Я, улыбаясь, смотрела на неё.
- Мам. – ко мне подошёл Ефим, взял меня за руку, я встала с дивана, он крепко обнял меня. – Прости меня. Мне нужно было через это пройти. Мне нужен был этот урок. Спасибо тебе, родная. – он поцеловал меня в щеку и снова крепко обнял. – Я знаю, что ты понимаешь, что ты сделала для меня. Спасибо тебе, мамочка…
Ефим и Милена вернулись домой.
Часа через два к нам в гостиную спустились Кирилл и Вадим с Викой и Вероникой.
- Мам. – Кирилл смотрел на меня. – У нас есть сегодня какие-то важные дела?
- Ты же знаешь, Кирилл, пока вроде нет, но о том, что может быть через час, я сказать тебе не могу. Вы что-то хотели?
- Мы хотели уйти на целый день. Фимка с Миленой зовут погулять. Назар с нами, Тимка с вами.
- Идите, конечно. – улыбаясь, сказала я. – Будем решать вопросы по мере их поступления. В любом случае, даже если мне нужно будет уехать, для малышей у нас есть еще одна бабушка и еще один дедушка. Так что идите, выходной все-таки, че дома киснуть.
- Спасибо, мамочка. – ребята расцеловали мои щеки и ушли к себе.
Мы с Богданом тоже поднялись наверх и присели в гостиной, не прошло и пяти минут все наши малыши сидели рядом с нами. Мои малыши уже очень хорошо понимали, что мама не посвятит им свой выходной, только если у нее возникнут очень важные дела, которые она не сможет отложить. Туся принесла нам малышей Кирилла и Вадима. Ребята ушли, а мы с Богданом планировали весь день провести с детьми. Часа через два мы одели малышей и вышли с ними на улицу. Ночью выпал снег и довольно много. Наши карапузы барахтались в сугробах, малыши Кирилла и Вадима были еще очень маленькими и они «барахтались» у нас с Богданом на руках.
- Дядя Федор, берегись! – Камилла и Степашка, увидев Федора, принялись закидывать его снегом.
Федор был не против, поиграть с малышами…
Мы с Богданом присели в кресла рядом с Марком, который тоже вышел подышать свежим воздухом, Тимур, как обычно сидел рядом с ним, слушая рассказы деда. У меня зазвонил телефон.
- Слушаю. – ответила я в трубку.
- Привет, Мурена. Разговор есть.
- Здорова, Макар. Подъезжай, перетрем. Что-то серьезное?
- Весьма.
- Я жду.
- Что там, Настя?
- У Макара какие-то вопросы образовались. Сейчас подъедет.
Макар приехал примерно через час и не один. Князь, Остап, Бугор и Прохор – они все были в сборе, но без Трифона и ни чего хорошего это не предвещало.
- Здравствуйте. – Тимур все еще не уверенно смотрел на наших друзей.
- Привет, орел. Как дела?
- Хорошо. – ответил Тимка и ушел к малышам.
- Здорова, Богдан. Привет, Настя. Здорова, Марк. – поздоровались они и присели рядом с нами.
- Привет. – ответили мы, я внимательно посмотрела на Макара.
- Якут тебе ни че больше не накидывал?
- Земли мои скупать решил... А у вас что?
- У меня, твою мать, табун лошадей на ипподроме слег. Тупо потравились. Но это пол беды. – он выразительно посмотрел на меня. – Трифона закрыли на хе..
- Да ладно?
- Да, Настя. Вернулись гастролеры, зарядили казино Трифона наркотой и стуканули мусорам.
- Ну, сучара. Гастролеры с подачи Якута работали?
- Да. Проблема ещё и в том, что он не стал тупо взрывать казино Трифона. Он натравил на него прокуратуру, стало быть, ссучился он конкретно, раз уж с ментами спелся.
- Че хотят мусора?
- Мусора пока ни че не хотят. Якут предложил реабилитировать Трифона.
- Макар, не томи.
- Ты отпишешь ему свои земли. И уже не часть, которую он хотел купить, а все.
- Ты, Макар, в курсе, сколько у меня земли? Еще один Ижевск поставить можно. Не вопрос за Трифона ее скинуть. Только вот, рожа у Якута треснет.
- Артуру он пообещал натравить на Ижевск весь Салихан, если мы не позволим ему встать над городом и заправлять не только шпаной, но и нами и с бизнеса нашего он предлагает нам иметь, лишь положенную зарплату. Отважный короче парниша.
- Пи.ореныш. Прокуратура наша или краевая?
- Наша.
- Ну, это он конкретно лохонулся. – я взяла телефон. – Астафьев, собирай свою коллегию и давай в местную прокуратуру. За Трифона узнай. До связи.
- Я адвокатов подтянул, да только толку чуть. Залог не канает. - Хе.ня, Макар, без залога разрулим…
Наш разговор прервало странное поведение Гектора. Он оббежал двор, странно обнюхивая его, потом посмотрел на дорогу в открытые ворота, после чего подбежал к нам начал рычать и тянуть за штанину Богдана, потом меня.
- Гектор, ты че? – мы определённо не понимали, чего он хочет.
Гектор тоже понимал, что мы не понимаем его. Отчаявшись достучаться к нам с Богданом, он подбежал к малышам и начал рычать на них. Дети перепугано смотрели на него. Тимур замер, встав перед малышами и закрывая их от Гектора.
- Мамочка, Гектор че решил нас загрызть?
Я внимательно смотрела на пса, ни за что на свете, он не причинит вреда малышам. Что с ним? Все сидевшие в саду внимательно наблюдали за Гектором.
- Нет, Миллочка, ты же знаешь, Гектор очень любит вас.
Я встала с кресла. Гектор упорно рычал на детей, продолжая закрывать собой малышей, Тимур тихонько подводил их к дому. Дети были уже у крыльца.
- Мамочка, убери его.
- Не бойся, Миллочка.
- Я не боюсь. Он не дает нам играть.
- Оставайтесь там. – сказала я детям и посмотрела на Гектора.
Я очень хотела понять, чего же он хочет. Пёс снова подошёл к нам с Богданом и снова начал рычать на нас, при чем, более агрессивно, чем на детей. У нас на руках, по-прежнему, были малыши Кирилла и Вадима. Я стала понимать, что дело именно в малышах.
- Папа, вставай. – сказала я.
Марк встал, я отдала ему маленького Ильюшку. Гектор начал рычать на Марка.
- Папа, бери второго малыша и быстро в дом.
Богдан отдал Марку маленького Егорку. Гектор уже не рычал, он начал лаять.
- Папа, в дом! – жёстко сказала я.
Марк пошёл к дому, Гектор, продолжая рычать, подгонял его.
- Федор, че с периметром? – я прошла в глубь двора, встав напротив открытых ворот.
- За забором чисто, Настя.
Федор осматривал территорию, за моей спиной находился один из бойцов. Гектор продолжал рычать на Марка, пока за ним и малышами не закрылась дверь в дом. Проводив их, он повернулся к нам и, окинув взглядом двор, со всех лап бросился ко мне. Несколько прыжков и восемьдесят килограмм живого веса с прыжка сбили меня с ног и придавили к земле. Стоявший за моей спиной охранник покачнулся, как от хорошего удара. На его броннике дымилась дыра от пули... Сбив меня с ног, Гектор вскочил и бросился в открытые ворота. Я поднялась с земли и побежала за Гектором, боец, поймавший пулю, вскинул автомат и рванул за мной, сидевшие в саду, тоже. В несколько минут Гектор оказался на противоположной стороне улицы, где завершалась стройка коттеджей. В выходной там не было ни кого. Двух метровая высота не стала преградой для Гектора, подбежав к дому напротив ворот, он лихо запрыгнул в оконный проем первого этажа. Мы вбежали в недостроенный дом через дверной проём, в комнате, куда через окно запрыгнул Гектор, мы обнаружили мужика, который лежал на полу, рядом с ним валялась снайперская винтовка. Челюсти Гектора мёртвой хваткой сжимали горло снайпера, но он был ещё жив.
- Якут? – хрипя от ненависти, спросила я.
- Да. – прохрипел снайпер.
- Гектор, молодец.
Я погладила пса по голове, он сильнее сжал челюсти. Из горла снайпера брызнула кровь, затрещали шейные позвонки...
- Молодец, Гектор. – я снова погладила его. – Идём.
Пёс разжал челюсти и отпустил снайпера. Мы вернулись домой.
- Федор, прибери там. Бойцов круглосуточно по внешнему периметру.
- Понял.
Мы снова присели к столу в саду. Гектор оттирал с себя кровь, валяясь в снегу.
- Настя, он уже валил кого-нибудь? – Макар внимательно смотрел на меня.
- Нет. До сих пор я не позволяла ему этого. Он не переживал за нас, ты же видел он хотел уберечь детей. Он никогда не посмеет тронуть малышей, но, он охраняет их, и теперь, он понимает, что он имеет права, завалить любого, кто посмеет сунуться к ним. Я позволила ему сделать это, потому что я уверенна в нем и для того, чтобы он понимал, что он поступил правильно. Он умный пес и он в состоянии отличить видимую угрозу от реальной. У него лишь одно но, Макар, он не слушает ни кого кроме меня. Меня уже конкретно напрягает самодеятельность этого дельца. Че делать будем?
- Трифона надо выдернуть, а что дальше, по-моему, ясно…
Часа через два к дому подъехал адвокат.
- Добрый день. – сказал он нам.
Мы поздоровались с ним, он присел рядом с нами.
- С Трифоном вопрос решен. Героин, изъятый у него, нечаянно превратился в детское питание. Завтра Трифон будет дома. Анастасия Марковна. – адвокат серьезно посмотрел на меня. – С местными вопрос решили, но, Якут сотрудничает еще и с УБОП, а именно с полковником Рябовым. Если действовать начнут они, мы так легко не сможем решить подобный вопрос. Действовать они начнут, потому, как с местными у Якута ни хе.а не выгорит. Рябой очень не любит вас. Ваше покровительство, не дает ему снимать бабло с довольно крупных точек. Бабла он теряет немало и он сделает все, чтобы размазать вас.
- Устанет делать. Деятель, мать его. На связи, Артем.
- До встречи. – ответил он и вышел со двора.
- Рябой хочет бабла. – я посмотрела на ребят. – Будет ему, мать его, бабло. Макар, надо уступить Рябому сеть ресторанов и казино. Все, кроме тех, что официально принадлежат Трифону.
- Не понял.
- Сейчас поймешь. – я позвала Федора.
- Да, Настя.
- Федор, начальник УБОП - Рябов, в курсе?
- В курсе.
- Мне нужен компромат на него. Тяжелый и в достаточном количестве.
- Понял, Настя, сделаю. Когда, будет зависеть от его действий.
- Действия будут, Федор.
- Понял. – ответил он и удалился.
- Думаешь, поведется.
- Поведется. Сделать нужно правильно, вроде прижал он тебя, ты ему и уступил. Такая возможность, я думаю, будет у нас скорее, чем хотелось бы. Ты с директорами переговори, чтоб не ерепенились…
У меня зазвонил телефон.
- Слушаю.
- Здравствуй, Мурена. – следак из местного РОВД, он по-прежнему работал в РОВД, но теперь уже не на Кабана, а на меня, как и большая часть ментов в городе, проплачиваемая мной. – Мурена, парни твои опять в СИЗО. Я не при делах вообще.
- Девчонки где?
- Здесь же в отделении.
- Я сейчас подъеду. – я разъединилась со следаком. – Ну бычара, играть со мной вздумал, я тебе, сука, поиграю. – я созвонилась со Степаном и следом с Данилой. – Данила, мы едем в местное РОВД, ребят наших повязали.
- Еду.
Я убрала телефон.
- Ребят наших закрыли, за что, пока не знаю. Макар, кто бы не впрягался за Якута, он сука доигрался, будь готов.
- Настя? – Бугор посмотрел на меня.
- Регина позвонит тебе, Олег. Будет необходимость, я шуману.
- Держи нас в курсе, Настя.
- Созвонимся. Федор я уехала. Поехали, Богдан.
Макар с братвой уехали. К дому подъехал Степан, следом за ним Данила, мы поехали в РОВД.
Подъехав к отделению, мы прошли к следаку.
- В чем вопрос, ментяра?
- Я уже сказал тебе, я вообще не при делах.
- Где девчонки?
- Проводи. – сказал сдедак дежурному и тот проводил ребят в соседний кабинет, я осталась со следаком.
- Ребята твои, разнесли на хрен, кабак. Пятерых на больничку отправили. Девчонки декабристки, мать их, сами напросились, наряд разбираться
не стал, повязали всех.
- На хе.а ты меня злишь, мент? Ты же знаешь, что мои ребята не полезут, ни в какой блудняк. Или не знаешь?
- Знаю.
- Раз знаешь, пиши красиво протокол и выпускай моих ребят. Если кабак, реально мои ребята разнесли, я заплачу, если нет, сам знаешь. Ты понимаешь, что сейчас станет с твоим нарядом, если я обнаружу на своих девчонках хоть одну царапину?
- Понимаю...
Богдан, Степан и Данила прошли в соседний кабинет, где сидели напуганные девчонки. Они вполне мужественно держали себя в руках, не выдавая своих истинных эмоций.
- Папочки. – облегченно вздохнув, хором сказали они, когда Богдан, Степан и Данила вошли в кабинет.
- Регина. – Данила с тревогой смотрел на неё. – Все хорошо?
- Да, пап, нормально.
У Регины уже отчётливо выделялся живот. Милена стойко держала себя в руках, но Степан видел, что она изо всех сил сдерживает нервную дрожь, стараясь не показывать своего состояния.
- Милена. – Степан подошёл к ней.
- Все хорошо, пап. – тихо сказала она, виновато посмотрев на него. – Правда.
Степан видел, что она еле сдерживает слёзы.
- Все, Миленочка. – он обнял её, она изо всех сил обняла его. – Все, маленькая.
Милена все-таки не содержалась и в плечо Степана полились её беззвучные слёзы.
- Извини. – взяв себя в руки, тихо сказала она.
- Все хорошо, Милена.
Степан, Богдан и Данила, осмотрелись и сообразили, что в кабинете, находятся не только их девчонки, но и еще одна незнакомая им девушка, при чем, то, что девушка ждет ребенка, было заметно гораздо сильнее, чем у Регины. Ребята внимательно смотрели на девушку, она, смущаясь, смотрела на них.
- Пап, это Катя. – Вика поняла, что они не знакомы.
- Жена Назара. – поддержала ее Вероника.
- Ясно. Очень приятно, Катя. Богдан.
- Степан.
- Данила. – ребята все еще удивленно смотрели на нее.
- Мне тоже, очень приятно. – тихо ответила Катя.
- Идём.
Все вместе они вышли из кабинета и пошли на улицу.
- А ребята? – хором спросили девчонки, поняв, что отцы ведут их к машинам.
- За ребятами мама пошла. Сейчас они придут.
Я подошла к железной клетке, дежурный открыл дверь - ребята сидели на деревянных нарах. Держались они вполне бодро и уверенно, но огребли они очень даже неплохо. Фимка сидел, опустив голову, закрывая лицо ладонями. Первое, о чем я подумала, взглянув на него - моему Фимке основательно стрясли мозги.
Увидев меня, ребята встали. Фимка встряхнулся и подошёл ко мне.
- Мама. – он с тревогой посмотрел мне в глаза. – Где Милена? – он был избит, но не это напрягало его, он очень переживал за Милену.
- С отцом на улице.
Фимке было по хрен, отпускают его или нет, он рванул на улицу.
- Идём. – сказала я ребятам и мы пошли следом за Фимкой.
- Милена! – девчонки стояли на улице у машин отцов, Фимка подбежал к Милене и изо всех сил обнял её. – Миленочка, маленькая моя.
- Фимочка.
Степан видел, как сын переживает за Милену и понимал, что никогда больше , ни при каких обстоятельствах, он не оставит ее. Он радовался за сыновей, они не ошиблись в девчонках, с которыми решили связать свою жизнь.
Не меньше Фимки, переживал Назар. Катя стояла за машиной, «спрятавшись» ото всех.
- Катюша. – Назар крепко обнял ее. – Катенька, прости меня.
- Я очень испугалась. – тихо сказала она. – Что тебя больше не выпустят отсюда.
- Идем, Кать.
Назар подвел Катю ко мне.
- Насть. – держа Катю за руку, Назар виновато посмотрел на меня. – Познакомься, это Катя.
- Здравствуйте. – тихо сказала Катя.
- Здравствуйте, Катя. Очень приятно - Настя. – я протянула ей руку, она слегка сжала ее. – Поехали, дома поговорим. – сказала я и села в машину.
Забрав ребят из РОВД, мы вернулись домой. Богдан присел в гостиной с Марком. Кирилл и Вадим поднялись к себе.
Я прошла в комнату к Назару.
- Можно? – постучав и приоткрыв дверь, спросила я.
- Да, конечно.
Я вошла в комнату, Назар и Катя сидели на диване, Катя ставила примочки к разбитому лицу Назара. Я присела рядом с ними и внимательно посмотрела на Назара.
- Прости, Настя. – он виновато посмотрел на меня.
- Скажите мне, Катя, где Вы живете?
- В соседнем районе, квартиру снимаю. – Катя растеряно смотрела на меня.
- А родители?
- Мы из одного интерната, Настя. – ответил за Катю Назар.
Я жестко посмотрела на него и вышла на балкон. Закурила, пытаясь осмыслить ситуацию.
- Насть… - Назар встал за моей спиной.
- За что ты так поступил со мной, Назар? Я ведь просила тебя, прямо и открыто… Я ведь изначально сказала тебе, что я не собираюсь давить ни на тебя, ни на Тимку. Выходит, что своим желанием помочь, я заперла вас обоих в клетке, лишив вас свободы и права выбора, тебя я еще и личной жизни лишила, вынудив бросить беременную жену.
- Да нет же, Настя…
Я повернулась к нему и посмотрела ему в глаза.
- Что ты собирался делать дальше?
- Я хотел поговорить с Тимуром.
- А что если он не захочет жить без тебя? Зачем тогда вообще все это нужно было?
- Помоги мне, Настя. Я не знаю, что делать.
- Ты – мужик и ты знаешь, что делать. – я посмотрела на него и вышла из комнаты.
Приведя себя в порядок, у камина, рядом с Марком и Богданом сидели Кирилл и Вадим. Я присела в кресло налила себе стакан коньяка, выпила, закурила и несколько минут, молча смотрела на огонь в камине.
- Рассказывайте. – сухо сказала я, посмотрев на ребят.
- Мам, тупой развод. Мы пытались без шума, вышли на улицу поинтересовались, что конкретно этих быков не устраивает. Они не поняли, вернувшись в зал, один из них откровенно сгреб в охапку Милену, она и так всего вокруг боится… Ну и все, Фимаря понесло.
- Милена всегда была такой пугливой?
- Да нет. Фимка не раз за неё рожи пацанам разбивал. Она вполне адекватно к этому относилась, наоборот была уверенна, что с Фимарем ей бояться не чего. Хрен его знает, че её так несёт.
- Понятно. Беременность ее несет. Че за быки?
- Не местные.
Я позвала Федора.
- Что с Якутом, Федор?
- В Салихане имеет довольно высокое положение. Проживает там около пяти лет. Обосновался там после последней отсидки. Втерся в доверие к местному воротиле, ну и вообще, братва отзывается о нем весьма положительно. Воротилы Салихана самого сейчас в городе нет. Якут воротит, как ему удобно. Любят Якута, далеко не все, но, Саян его утвердил и открыто против него ни кто не прет, во избежание проблем с Саяном. В Ижевске Якут решил обосноваться очень даже серьезно. По поводу УБОП – изначально Якут стучал Рябому, потом нашел чем его зацепить и теперь Рябой работает на Якута. Собственно, если он надумает действовать жестче, стоит ждать привета либо от ментов, либо от Салиханской братвы.
- Продолжай наблюдать, Федор. Мне нужна информация на Рябого. Так же реальные доказательства связи Якута с УБОП.
- Понял.
Федор ушел, я снова посмотрела на своих ребят.
- Давно вы знакомы с Катей?
- Познакомились сегодня. Узнали неделю назад. Назар что, так и не поговорил с тобой?
- Нет. – сухо ответила я и снова хмуро смотрела на огонь в камине.
Какое-то время была тишина.
- Мам. – решился поговорить Вадим. – Что Назар?
- Оставить все, как есть он не может. Заставить его остаться, я не могу.
- А Тимур?
- Тимур только начал адаптироваться к нормальной жизни, сейчас, он еще не готов остаться без опеки Назара. Может и останется, но снова начнет хандрить.
- Мам?
- Я не имею права решать, кому и как жить. Нарешала уже.
- Назар твердо решил уйти?
- Не знаю я, что он решит. Он сам не знает, что ему делать. И брата любит, и сын скоро родится.
- Что ему мешает еще год пожить здесь?
- То, что он совсем не такой, как Павлик, который готов был задушить Тимура, за то, что тот не давит на деда в плане завещания…
До вечера Назар пробыл в комнате. Я все время думала о том, что он решит, надеялась, но понимала, что он не позволит себе, повесить на меня еще двух членов семьи. Мне было жаль расставаться с Тимкой. Он только начал привыкать к нам, стал доверять нам. Мы привыкли к нему. Марк любил разговаривать с ним и рассказывать ему о нашей прошлой жизни. Я видела, Марк очень любит его, от четверых сыновей, из четверых родных внуков в живых остался лишь один, его плоть и кровь. Родная кровь Гретман… Я не ревновала, я знала, что Марк безумно любит меня и моих малышей, мне было очень больно за него…
Вечером, собравшись в гостиной к ужину, выглядели все весьма хмурыми. Настроения не было ни у кого. Больше всех переживал Марк, старался не показывать этого, но, за столько лет я научилась не просто понимать его, я научилась чувствовать его и его настроение. Последними к столу подошли Назар и Катя. В гостиной стояла напряженная тишина. Встав у стола, Назар посмотрел на всех и остановил взгляд на Марке, он один еще не был знаком с Катей.
- Деда Марк. – заговорил Назар. – Познакомься, это Катя, моя жена.
- Очень приятно, Катя. – ответил Марк.
Несколько минут Назар молча смотрел на нас.
- Скоро у нас с Катей родится малыш, я не могу оставить все как есть и жить, как прежде … - он пристально посмотрел мне в глаза. – Деда Марк, Настя, Богдан, я прошу вас, позволить нашему первому малышу, родиться в вашем доме.
- В нашем доме, Назар. – Марк, улыбаясь, пристально смотрел на Назара.
- Спасибо. – ответил Назар Марку и посмотрел на меня. – Настя, прости меня. Я не хотел обидеть тебя. Я искренне благодарен тебе, я не хотел, чтобы так вышло.
- Я знаю, Назар. Я понимаю, что ты хотел чтобы у Тимки была семья, но не мог позволить себе пользоваться ситуацией. Скажи мне, как ты считаешь, сегодня ты принял правильное решение? Или как-то иначе будет лучше? Не для меня, не для деда и даже не для Тимки. Для тебя, Назар. – я пристально смотрела ему в глаза.
- Так будет лучше, для всех и для меня.
- Добро пожаловать, Катя, в нашу большую дружную семью. – я, улыбаясь, посмотрела на нее.
- Спасибо. – застенчиво ответила она.
Назар присел к столу, Кирилл и Вадим посмотрели на него.
- Два правила.
- И ни каких проблем…
Уложив малышей спать, я зашла в комнату к Тимуру. Он, как обычно, стоял у окна и хмуро всматривался в ночную темноту. Я встала за его спиной и положила ладони ему на плечи.
- Как у тебя дела, Тим? – тихо спросила я.
- Нормально. – так же тихо ответил он.
- Тим, скажи мне пожалуйста, тебе не нравится у нас? Тебя, что-то не устраивает? Не бойся, скажи, как есть.
- Мне очень нравится у вас. Все хорошо, правда.
- Тогда почему ты грустишь? Тимур, поверь это очень важно для меня. Что тебя тревожит? Мне очень больно видеть, что в нашей большой семье, ты чувствуешь себя одиноким. – держа его за плечи, я повернула его к себе лицом и посмотрела ему в глаза.
- Это совсем не из-за вас. – тихо ответил он, я видела боль в его глазах.
- Тим, поговори со мной. Тебе тяжело, я же вижу. Не бойся рассказать мне о том, что так мучает тебя. Раздели свою боль со мной. Я очень хочу, чтобы все твои беды остались позади и ты рос веселым, счастливым парнем.
Он виновато посмотрел на меня и снова повернулся до окна.
- Это плохо, Настя, я понимаю, но…
- Что, Тим?
- Я очень завидую вашим малышам… За всю свою жизнь, я ни разу не произнес слово – мама. Я очень люблю ваших малышей, я рад, что их жизнь совсем не такая, как моя… Я совсем не помню ее. Я все простил ей и то, что она бросила нас, и то, что мы совсем не нужны ей… и то, что нам пришлось пережить… и то, что я до сих пор маленький и слабый… за то, что я безродный, ни кому ненужный, жалкий и немощный… просто ошибка… Я благодарен ей за то, что у меня есть Зарик. Я всегда ждал ее. Я хотел, чтобы она просто была и любила меня. Ждал и верил, что, когда-нибудь она придет, обнимет меня и скажет: «Я с тобой, Тимка, у нас все будет хорошо». Понимал, что это глупо и все равно ждал… - из его глаз покатились слезы.
Я обняла его и поцеловала его голову, чувствуя боль, которая рвалась из него… он изо всех сил обнял меня.
- Я пришла, Тимочка. – тихо сказала я. – Я нашла тебя. Я с тобой маленький мой. – он обнимал меня, уже не сдерживая своих слез. – Прости меня, Тимочка. Прости меня, за всю ту боль, что тебе пришлось пережить. За детство, которого не было… Прости меня. – я обнимала Тимура, перед глазами стояло лицо моего маленького Марика – он улыбался, я испытывала невероятное облегчение… - Я так долго ждала тебя... Я так хотела, чтобы ты вернулся ко мне. – как в бреду шептала я, не понимая, что со мной. – Я никогда не оставлю тебя… Я всегда буду рядом…
- Я так ждал тебя, мамочка… Я так хотел, чтобы ты была у меня…
- Я у тебя есть, Тимочка. Я очень люблю тебя, малыш мой. У нас все будет хорошо. – я обнимала его, целуя его голову, его слезы градом катились мне на грудь.
Минут 10-ть он обнимал меня, продолжая плакать. Я осознавала насколько этот ребенок родной мне… Моя душа приняла его…
- Прости меня, Настя. – все еще всхлипывая, он посмотрел на меня. – Я… очень хотел, хотя бы раз почувствовать материнское тепло… прости…
- За что ты просишь прощения, Тим? За то, что ты видишь во мне человека, которого ты ждал всю свою жизнь? За то, что я нужна тебе? За то, что как и мои дети, ты хочешь звать меня мамой? За то, что ты хочешь, чтобы у тебя были родители? Этого хотят все дети, Тим. Я очень рада, что ты смог принять меня.
Он удивленно смотрел на меня.
- Я могу… - он не решался договорить.
- Ты можешь быть твердо уверен в том, что ты мой сын, такой же ребенок, как Кирилл, Вадим и малыши. – я поцеловала слезы на его щеках. – Все будет хорошо, Тимочка.
- Мамочка. – он снова изо всех сил обнял меня. – Мамочка моя, я так ждал тебя.
«Ты и представить не можешь, как я тебя ждала».
Я еще с полчаса побыла с ним и ушла к себе. Богдан сидел на постели и читал газету. Я приняла ванну и присела рядом с ним. Он убрал газету, положил руку мне на плечи, поцеловал меня в щеку и посмотрел на меня.
- Почему мой малыш грустит? – он нежно смотрел мне в глаза.
Я молча смотрела на него, он терпеливо ждал.
- Он такой маленький, Богдан. – наконец заговорила я. – Он наивный и доверчивый, как наш Степашка… Ребенок, который ни хрена не видел в своей жизни, всю свою жизнь мечтал лишь об одном, он очень хотел произнести слово «мама». «Беседы» в карьере, кажутся мне мелочами, когда я думаю о том, сколько боли ему пришлось пережить.
- Малыш мой, то, что он маленький и наивный намного лучше того, если бы он стал мерзким отморозком, который ненавидит всех вокруг. А не полюбить тебя просто невозможно. Ты представить не можешь, сколько нежности и тепла исходит от тебя, когда ты общаешься с детьми. Тимур, так же, как и Степашка, так же, как твои молодые парни, чувствует родную душу в тебе. Душу, которая полна любви, которая никогда не предаст. Тот кто говорит, что твоя душа полна жестокости, а сердце подобно мраморной плите, очень ошибается. Любви в твоей душе намного больше, чем жестокости и дети чувствуют это. Ведь не один из них не боится тебя, не смотря ни на что. Они покорны и преданны из любви к тебе, а вовсе не из страха перед тобой. Ты мать от Бога, Настенька. Тебя невозможно не любить.
Богдан смотрел в глаза Насти и понимал, что что-то еще не дает ей покоя. Он терпеливо ждал, пока она сама скажет ему об этом.
Богдан нежно провел ладонью по моей щеке и посмотрел мне в глаза.
- Богдан, порой мне кажется, что у меня все-таки что-то не так с головой.
- Малыш мой, с чего такие грустные выводы?
- Я не знаю, что со мной. Как это объяснить, но Тимур…
- Тимур очень ждал мать. Ты очень хотела вернуть сына. Твоя душа приняла Тимура и смогла наконец отпустить Марика. Ты смогла посмотреть правде в глаза и принять ее. Душа Тимура болела не меньше, чем твоя. Они наконец-то нашли друг друга.
- Но почему именно он, Богдан? Я безумно люблю всех наших детей. Одинаково, всех. Я всей душой люблю Степашку, именно он очень напомнил мне Марика. Ему я отдала нежность, которую не смогла отдать сыну.
- Потому что, Тимур сын Германа. Его плоть и кровь. Он часть твоей прежней жизни. Твоей первой семьи. Рядом с ним ты вернулась в свою прошлую жизнь… Ты не оставила его. Ты исправила то, чего когда-то не смогла сделать. Ты была рядом с ним, когда он мог погибнуть. Ты не дала ему погибнуть, Настя. Ведь именно за это ты проклинала себя все эти годы. Ты винишь себя за то, что не смогла уберечь жизнь своего малыша. Ты не виновата, в том, что он погиб, Настя. Возникла реальная ситуация в которой жизнь ребенка, действительно, зависела от тебя. И ты дала ему эту жизнь. Благодаря тебе он жив. Ты очень хотела снова увидеть сына и вымолить прощения у него. Ты сделала это. Ты хотела, чтобы он жил и упивался твоей материнской заботой… Именно этот мальчик, который всю свою жизнь хотел лишь одного – он очень хотел, чтобы у него была мама.
- Богдан. – я виновато посмотрела на него. – Сложно тебе со мной? Сам с ума еще не сошел?
- Я схожу с ума лишь от твоей любви, Настенька. – он крепко обнял меня. – Я видел, как ты страдаешь, Настя. Я видел, с какой болью ты порой смотришь на наших малышей. Мне было очень больно, понимать, что я ни чем не могу помочь тебе. Я очень рад, что твоя душа нашла покой и боли в твоей душе стало меньше. Мы никогда не забудем Марика, ты же знаешь, но нужно жить для тех, кто рядом, им нужна твоя живая душа. – он нежно поцеловал меня и посмотрел мне в глаза. – У нас снова сын? – улыбаясь, спросил он.
- Сын, Данечка. Гретман Тимур Германович…
Глава 8.
***
- Продолжаем работать, Рябой. Следующая цель – автосалон Демона.
- Ты, что конкретно хочешь от салона?
- Пока, я хочу, чтобы они поняли, что ответ «нет», меня не устраивает.
- То есть, взять с них что-то конкретно, у тебя в планах пока нет? Тупо встряхнуть.
- Пока, да. Тебе зачем?
- Мне есть, что с них взять…
***
***
- Мордами в пол! Работает УБОП!
Разгар рабочего дня, полный салон покупателей…
В торговый комплекс ворвался отряд СПЕЦНАЗа во главе с полковником Рябовым. Всех без разбора, уложили на пол.
- Меня интересует Платон Демоненко.
Платон поднял голову от пола.
- Ознакомься. – нагло сказал полковник. – Ордер на обыск.
Не легальных стволов в салоне не было, но все же они были. Рябой знал свое дело – в салоне Платона нашлись и «мокрые» стволы, и наркота и еще много интересного…
***
***
- Артем, что с делом ребят?
- Хе.ово дело, Анастасия Марковна. Лет по 15-ть.
- Любые варианты, Артем.
- Я делаю все возможное…
***
Три дня было абсолютно тихо. Ни менты, ни Якут не выдвигали ни каких требований. Эта тишина сводила меня с ума.
- Добрый день. – меня ни кто ни куда не вызывал, я сама решила навестить Рябого.
- Добрый. – нахально ответил он. – По какому вопросу.
- Меня интересует дело автосалона.
- Следствие идет. – издевался он надо мной.
- Ну так расскажи мне, как оно идет и как оно может идти.
- Ты о чем?
- Тупого не врубай, я к тебе не на чай зашла. – я жестко смотрела на него. – Меня интересует вопрос с залогом.
- Не получится под залог. Очень уж опасные. Есть, конечно, вариант, но, как мне объяснили – не реальный.
- Конкретнее.
- Это вопрос не затрагивает тебя и твое согласие его не решит.
- Ты не расслышал? Конкретнее.
- Макар может его решить, но…
- Мне че, твою мать, в третий раз спросить?
- Мне нужны казино, которые опекает Макар, а конкретнее, опека над ними, соответственно и бабло с этих казино иметь буду тоже я. Вряд ли ты уговоришь Макара, так что сидеть твоим друзьям далеко и долго. Да, Мурена, вот такая я су.а… - он продолжал издеваться надо мной.
- Это все?
- Другие варианты меня не устроят. Ты же понимаешь, что твой залог мне на хе. не нужен.
- Ты опять не понял? Я спросила, это все?
- Все.
- Ребят моих выпускай. Как только они выйдут, можешь ехать за данью.
- Я не понял, Макар передал казино тебе?
- А это тебя не касается. Ну так, что?
- Завтра к концу дня.
- Я жду.
Я покинула его кабинет и, сев в машину, созвонилась с Макаром.
- Здорова, Макар. Дома?
- Привет, Настя. Дома.
- Подъеду сейчас.
Макар был дома не один, Князь и Трифон тоже были у него.
- Здорова. – я пожала им руки и присела в кресло.
- Привет, Настя. – ответили они.
- У Рябого я была. – они внимательно посмотрели на меня.
- Тебя то, какого хе.а?
- Я сама ездила.
- Какие новости?
- Собственно, все очень даже не плохо… Макар, с директорами переговори. И накинь им, что с посредниками они не работают, бабло лично в руки и без конверта. Камеры, жучки, все, что только можно. Засветить его надо по полной. Якут давит на Рябого, но тот жучара решил руками Якута нас смести, за что закрыть Якута, он найдет и свою власть в городе установит – ментовской беспредел. Они с Якутом, короче, стоят друг друга. Федор копает на них обоих во всех направлениях. Я Рябому жука в кабинет запустила и в телефон тоже и в рабочий и в сотовый.
- Когда он обещал пацанов отпустить?
- Завтра к вечеру.
- Встретим, порешаем, что дальше делать.
- Давайте, до связи. – я встала с кресла и отправилась домой.
***
Якут понимал, что вот так просто подмять под себя Ижевск у него не получится и использовал все методы и способы.
- Здорова, Вахтанг.
- Здорова, Саян. Как сам?
- Да сам вполне неплохо. Мне Якут звонил, говорит братва Ижевская его по беспределу давит. Ты братву эту, на место поставь.
- Не вопрос, Саян. Если реально по беспределу, че ж не поставить. Ты мне только скажи, какого бы хера, Ижевск с нами рамцевал?
- Якут зря трепать не станет. Я раньше чем через два месяца приехать не смогу. Разрули там, как надо.
- Не вопрос, Саян, разгребем.
Вахтанг разъединился с Саяном и созвонился с Якутом.
- Здорова. Че там за проблемы у тебя?
- Вежливо попросили свалить с чужой земли.
- Кто?
- Мурена.
Якут прекрасно понимал, что Вахтанг общается с местной братвой и, услышав о Макаре, начнет пробивать, а Мурену он знает лишь заочно, в этом плане Вахтанг поверит Якуту. Якуту было по хрен на все, ему нужно было перевалить Ижевскую братву, а каким образом не суть. В Салихане он тоже, любил далеко не всех…
- Тема реальная?
- Беспредел конкретный. Я сам не могу, на больничке с переломами. Пока я оклемаюсь, они меня прямо в больничке и завалят.
- Забивай стрелку приедем, пообщаемся…
Вахтанг не доверял Якуту, но с Саяном его связывало очень многое. У них были крепкие отношения. Вахтанг пытался накинуть Саяну за Якута, но пока безуспешно, серьезные люди за него подписались…
Якут злорадствовал, набирая номер телефона Макара.
- Че, Макар, пообщаемся более серьезно. Собирай своих шнырей. Завтра в карьере в пять…
Макар разъединился с Якутом и стал обзванивать друзей.
На следующий день в карьере собралось больше полусотни человек. Мы вышли из машин, я, Макар и Артур прошли вперед, остальные метрах в 10-ти, за ними бойцы Федора. На встречу нам вышли пять человек и остановились, метрах в пяти напротив нас. За ними человек 20-ть, навели на нас свои автоматы. Якута среди них не было, что было весьма странно.
- Меня интересует Мурена. – сказал один из них, на вид ему было лет 50-т.
Я вышла на два метра вперед и уверенно посмотрела ему в глаза.
- Говори.
Вместо того чтобы ответить мне, он стал внимательно всматриваться в ребят, стоявших за мной. Мои ребята так же внимательно и серьезно смотрели на них. Смотрели и тихо приходили в ужас – перед ними стояли пацаны, вместе с которыми, они не один год жизни отдали тайге…
- Че за хе.ня, твою мать? – «гость» серьезно посмотрел на меня и снова перевел взгляд на моих ребят.
- Ты о чем? – я продолжала смотреть на него.
Ко мне подошел Макар.
- Макар, я че то не догоняю, че за хрень?
- Хе.овая хрень, Мурена. – ответил он мне и подошел ближе к тому, кто собирался говорить со мной, посмотрел на Салиханскую братву, несколько минут он пристально смотрел в глаза одного из парней, затем снова посмотрел на стоявшего перед ним.
Минут пять они пристально смотрели в глаза друг другу, после чего, тот, что вышел говорить со мной, снял с шеи автомат, повернулся к своим парням, поднял обе руки вверх, снова повернулся к Макару и бросил свой автомат к его ногам, Макар поступил так же. Я ни хрена не понимала.
- Вахтанг?
- Мне заказали Мурену, Макар. Ты работаешь с ней?
- Вахтанг, Мурена - мой друг. – ответил Макар. – Знакомься.
- Вахтанг.
- Мурена.
- Ты работаешь на Якута? – Макар внимательно смотрел на Вахтанга. – Это ведь он Мурену заказал?
- Заказал он, но работаю я не с ним. Просили за него очень.
Эта глупая ситуация мне совсем не нравилась. Че за тупой развод?
- Че решил то, Вахтанг? – я понимала, что суть не в нашей стрелке с Салиханом. – Шустрей соображай, времени у нас по ходу не много. Валить будешь, так пошли отойдем. Я так понимаю, кроме меня, врагов у тебя здесь нет. Че братву зря косить? Шустрее думай, Вахтанг. – сказала я, осматриваясь по сторонам.
- Я не возьму в руки ствол, Мурена. Но ситуацию стоит прояснить.
- Где Якут? – спросила я, понимая, что мы теряем время.
- Так на больничке, после встречи с тобой.
- Ясно. – я посмотрела на Макара. – Хе.овая хе.ня Макар, он не мог надеяться лишь на то, что мы начнем валить друг друга, едва въехав в карьер. На то, что вы не перетрете, прежде чем начать друг друга валить, надеяться тоже глупо. – я снова посмотрела по сторонам.
- Сама, что думаешь?
- Что он не клоун, чтобы вот так тупо над нами поржать. Накроют нас на хер всех, прямо здесь.
- Че делать? Сваливать поздно, если пасли, то наверняка уже на расстоянии выстрела.
- Твою мать, Корней, осмотри лес. – сказала я Корнею и снова посмотрела на Вахтанга. – Сколько у него людей, кроме вас?
- Хе. его знает, человек 10-ть.
- Вас, я вижу, он тоже не особо любит. Прикольно твою мать, мы у них, как на ладони. Какого хе.а он ждет?
- Анастасия Марковна, лес обложен.
- Ясно, Корней. Че стоим? – я посмотрела на Макара и Вахтанга. – Валим лес, их там по любому не 10-ть человек. Прятаться негде, так что поперли.
Встав кольцом, мы открыли огонь, не видя в кого. Мы были в яме порядка 20-ти метров в высоту, а они в лесу, который окружал эту яму…
- Су.а! – прохрипела я, из леса в яму свалился один из стрелявших, в форме СОБРовца. – Пи.ор, ментами нас обложил.
Ревя сиренами, в карьер влетела ментовская «Газель» и джип Рябого.
- Рожами в землю! – выпрыгнув из «Газели», один из бойцов СОБРа лупанул из калаша в воздух, затем все 12-ть стволов были наведены на нас.
Мы попадали на землю, побросав автоматы рядом и накрыв головы ладонями, СОБР встал стеной перед нами…
- Ты будешь ждать меня, Настя? – Богдан лежал рядом и смотрел на меня.
- Нет. – посмотрев ему в глаза, уверенно ответила я.
- Я так и думал.
Схватив с земли по короткоствольному автомату в каждую руку, мы вскочили на ноги и открыли огонь по ментам, одновременно с нами, огонь открыл Корней и его бойцы. Другого выхода у нас сейчас просто не было… Джип Рябого благополучно свал с карьера.
Минут через 10-ть, СОБР лежал на земле.
- Корней, проверь лес.
Корней с бойцами пошли зачищать лес, я подошла к Макару. Ситуация у нас была весьма плачевная. Братва из Салихана была ближе к СОБРу и без жилетов. Пятеро 200-х, семеро тяжелых, без ранений не остался не один из нас.
- Нормальный су.а парень, Якут! Пи.ор твою мать! – моему негодованию не было предела.
- Рябой су.а свалил. – хрипел Макар, перетягивая ремнем прострелянное плечо.
- Далеко не свалит. Если у него хватит мозгов отправить сюда еще один отряд, без базара, следом за первым. Менты пи.арасы забыли, что им в карьер путь заказан.
Мы поскидывали тела СОБРовцев в колодец, взорвали их «Газель» и покинули карьер. Сев в машину, я взяла телефон.
- Здорова, Никита, готовь реанимацию и хирургов, всех.
Следом, я набрала Федора.
- Федор, мне нужен Якут, хоть из-под земли достань.
Ни одного, из Салиханской братвы Никита не выпустил из клиники. Удерживать нас, смысла не было. Тяжелых среди нас не было, а прострелянные руки и ноги не были поводом для больничного. Никита уже привык и даже не пытался оставить кого-то из нас в клинике.
Собственно, не один из нас не доехал домой. Все мы жили в одном районе. На загородной трассе, дорогу нам перекрыл отряд СОБРа.
- Руки в гору, работает УБОП!...
Нас упаковали и увезли в отделение… Не один из нас не произнес ни слова. Нас раскидали по камерам. Рябой решил по полной отыграться на нас. К каждому в клетку вошли по три мордоворота. Мне было по хрен, я переживала за ребят – раненые и дури в них все-таки поменьше.
- Че, сучара, пообщаемся? – один ментов ехидно смотрел на меня.
- Тебе жить надоело или на больничный хочешь? – я уверенно смотрела на него.
- Рассмешила, сучка отмороженная.
- Я лишь предупредила. Зови еще троих.
И он позвал. Через 20-ть минут все они, хрипя, лежали на бетонном полу.
- Секи сюда, су.а мусорская. – я присела рядом с одним из них и, с силой взяв его за волосы, запрокинула его голову. – Иди и сделай так, чтобы моих ребят прекратили ломать. Нет – твои друзья не выйдут отсюда. Бегом, су.а! – я взяла его за шиворот и выкинула из клетки.
Минут через 15-ть, он вернулся.
- Отпускай. – прохрипел он.
- Уже. – я злобно посмотрела на него. – Ребята мои где?
- В изоляторе.
- Вот и веди меня к ним.
- Пошли. – посмотрев на своих друзей, которым срочно нужна была помощь, сказал мент.
Мы вышли из клетки и он проводил меня до общей камеры, где сидели мои ребята.
- Че, как сами? – спросила я и присела рядом с Богданом, из его головы текла кровь, которую он пытался сдерживать, приложив к ране шапку.
- Нормально. – ответили они.
- Я вижу. – ответила я, посмотрев рану Богдана.
Я встала и подошла к двери.
- Сюда иди. – сказала я дежурному сквозь решетку.
- Че надо? – борзо спросил он, подойдя ко мне.
Я схватила его за шею и долбанула его рожей о решетки.
- Зови еще одного. – зло хрипела я, он продолжал стоять. – Зови, су.а! – я сжала ладони на его шее.
- Леха, подойди к изолятору. – прохрипел он в рацию.
К клетке подошел еще один мент.
- Че за хе.ня?! – он навел на меня автомат.
- Бинты тащи! – я сильнее сжала ладони, дежурный терял сознание. – Бегом, твою мать!
Леха удалился, минут через 10-ть он вернулся с аптечкой. Ко мне подошел Артур и взял из рук мента аптечку. Я отпустила дежурного и вернулась к ребятам. Богдану было очень хе.ово – его голова не один раз встретилась с бетонной стеной.
- Богдан. – я поднесла к его носу нашатырь, он слегка встряхнулся.
- Нормально, Настя.
Я замотала ему голову и присела рядом с ним. Ребята помогали друг другу. Отметелили их по тяжелой.
- Деринг, на выход. – к клетке подошел дежурный.
Мы продолжали сидеть.
- Че, твою мать, оглохли?!
- Щас, ты у меня, су.а, оглохнешь! Который Деринг?
- Деринг Анастасия Марковна.
Я подошла к двери, он открыл ее и проводил меня к адвокату.
- Анастасия Марковна… - адвокат встал из-за стола.
- Присядь, Артем. Дай мне позвонить. – он достал из кармана телефон и дал его мне. – Отец в курсе?
- Нет, я ни кому еще не звонил, сразу поехал к Вам.
- Привет, пап. – сказала я связавшись с Марком.
- Привет, Настя. Вы где?
- В СИЗО, папа.
- Твою мать, все?
- Да, папа. Федор соберет тебе посылку, доставь ее завтра с утра Рябому, лично. Папа, я прошу тебя, не рви себя, внуков береги. Нормально все будет.
- Я понял, Настя.
Я отключилась и убрала телефон себе в карман.
- Все, Артем. Изучай дело, но больше ничего пока не делай. Завтра зайди ко мне. И еще, Артем, организуй мне в камеру ведро воды, полотенце и лед. Проплати там кого надо, или надави, но чтоб без лишних голов. Богдану очень херово, Рябой нам медика не даст. Я созвонюсь с Никитой, если Богдану станет хуже, будь готов штурмом выдергивать его на больничку.
- Сделаю, Анастасия Марковна.
Я вернулась в камеру.
- Че, Настя?
- Ждем завтрашнего дня. – ответила я и присела на пол рядом с Богданом.
Ребятам всем было хреново, но состояние Богдана, очень мне не нравилось.
- Богдан. – он посмотрел на меня затуманенным взглядом.
- На больничку ему надо. Череп, похоже, проломали. До утра может и не дотянуть. – ребята переживали не меньше меня.
- Пи.арасы… – прохрипела я.
В клетку вошел дежурный, не дав мне договорить. Поставил ведро воды и бросил на пол полотенце.
- Слышь, ты, лепилу надо. – Артур посмотрел на дежурного.
- Не положено. – дежурный закрыл клетку и ушел.
- Рябой, су.а. А потом, мы тупо сами перебились.
Намочив полотенце, я приложила его к лицу Богдана, на голову положила пакет со льдом и достала из кармана телефон.
- Никита, Богдану хе.ово очень…
- Сними повязку и переключись на видеосвязь.
- Слышь, че? – на меня посмотрел дежурный. – Мобилу скинули.
- Ты су.а, башку свою сейчас скинешь. Зайди, попробуй изъять. – Бугор гневно смотрел на дежурного, тот не стал рисковать и заткнулся.
Я сняла бинты с головы Богдана и снова связалась с Никитой.
- Богдан, рассказывай, где и как болит.
- Везде…
- Ясно. Настя, покажи мне рану.
Я поднесла телефон к голове Богдана, стараясь, как можно ближе показать Никите рану.
- Осторожно ощупай… - минут десять Никита изучал состояние Богдана. – Что есть в аптечке, Настя?
- Зеленка, твою мать.
- Шприц и обезболивающее?
- Да.
- Две ампулы и спать.
- Ник?
- Я очень надеюсь, что сильное сотрясение. Внешне пролома не видно, что внутри, хрен его знает. Вам обязаны, дать врача.
- Ни хе.а они нам не обязаны, Ник.
- Хе.ово, Настя. Очень хе.ово, ему может стать хуже.
- Я еще позвоню, Ник. До связи.
Я убрала телефон, сделала Богдану укол и забинтовала ему голову. Сняла с себя дубленку, постелила ее на пол и усадила на нее Богдана, сама присела рядом с ним на бетонный пол. Он склонил голову мне на ноги, я обняла его, приложив к его голове лед… Спустя час Богдана стало знобить.
- Богдан. Даня. – я склонилась над ним, у него был сильный жар… он не спал, он был без сознания. – Твою мать, Даня…
- Настя?
- Хе.ово дело, Степан. Совсем хе.ово, твою мать.
Я взяла телефон.
- Никита, давай к нам.
- Артем, ты готов? Времени нет совсем.
- Слышь, упыренок, зови лепилу, твою мать! – ребята пытались вразумить дежурных.
- Не положено.
- Глушняк, Платон, приказ Рябого, по любому…
Минут через 20-ть мне позвонил Артем.
- Анастасия Марковна, мы у отделения. Глухо. Начальства нет, нас не впускают. Они нам до утра будут мозг выносить.
- Жди.
Богдан захрипел в моих руках.
- Су.и. – прохрипела я. – Макар, держи.
Я передала, сидевшему рядом со мной, Макару Богдана. Остановить меня не могло уже ни что.
Я встала с полу и, подпрыгнув, что было сил, долбанула ногами по двери клетки. Безумная ярость Мурены не хотела больше ничего понимать.
- Ты че творишь, су.а!
- Уйди лучше, пи.оренок. Возможно, дети твои поживут еще.
Мент навел на меня автомат.
- Ты дебил? – дернул его второй. – Рябой тебя самого завалит. Она ему живая нужна. Хе. она ее вынесет, один хрен.
Еще удар… еще один… Менты, ухмыляясь, смотрели на меня.
- А-А-А-А. Су.и !!! – железный затвор не выдержал натиска слепой ярости Мурены… я вышла из клетки…
Менты в недоумении смотрели на меня, наведя на меня оба автомата, один из них спустил курок… я медленно приближалась к ним… второй… две короткие очереди… левое плечо… правое бедро…
- Даже не вздумай, су.а. – прохрипела я, между нами было еще метра четыре, я пристально посмотрела им в глаза… менты не успели понять, что произошло, я мгновенно оказалась вплотную к ним, схватила их обоих за шеи, их головы с силой встретились друг с другом, менты свалились на пол.
Я вернулась в клетку и, взяв Богдана на руки, прошла к выходу, путь мне преградили еще пятеро ментов. Ребята встали рядом со мной, Артур и Макар, забрав автоматы у, потерявших сознание дежурных, навели их на мусоров.
- Не дурите, бычары. – Артур выстрелил в воздух. – Передадим парня и вернемся.
Ребята все вместе закрывали меня, пока я не дошла до машины Никиты.
- Никита, пожалуйста. – хрипела я, передавая ему Богдана.
Никита посмотрел на Настю – настолько обезумевшей еще даже он ее не видел.
- Я позвоню. – Ник сунул мне в руки аптечку и сел в машину.
Никита уехал, мы вернулись в клетку, которая теперь не закрывалась, у клетки встали все те же пять мусоров.
Я отдала аптечку Артуру и села на пол. Обработав руки спиртом, он взял в руки скальпель. Оторвав рукав от моей водолазки, он вскрыл мне плечо.
- Две на вылет, еще две. – он сунул мне в рот резинку и принялся доставать пули.
С плечом особых проблем не возникло, хуже было с бедром.
- Ложись, Настя.
Я легла на пол, распоров мою штанину, Артур залил спиртом и рану, и свои руки…
- Твою мать, крепись, Настя, ...
- Это не боль, Артур. – чуть слышно прохрипела я, ребята серьезно смотрели на меня и видели лишь черный переполненный ненавистью взгляд Мурены, я не плакала и не рыдала, но… они прекрасно знали, что значит для меня Богдан и понимали, что я чувствую сейчас, ярость переполняла меня, я изо всех сил сдерживала неистовую ярость и гнев Мурены, которая хотела лишь одного, она жаждала войны и крови.
- Все, Настя. – сказал Артур, забинтовав мне бедро, я присела, оперевшись спиной о стену, Артур присел рядом. – Как ты?
- Нормально, Артур. Пойдет.
До пяти утра мы сидели в полной тишине. В пять позвонил Никита.
- Да, Ник. – прохрипела я в трубку, я очень ждала его звонка и очень его боялась.
- Успели, Настя. Все хорошо. Хе.ово, конечно, но самое страшное уже позади…
- Ник?
- Еще час, Настя, и мы ни хрена бы уже не сделали.
- Он в сознании?
- Да, спит. Сама как?
- Нормально. Спасибо, Никита.
- До завтра, Настя. – ответил Никита и отключился.
Я убрала телефон и посмотрела на ребят.
- Что, Настя? – они серьезно смотрели на меня.
- Успели. До утра, он бы не дотянул…
Рано утром Марк приехал в отделение УБОП.
- Здорова, Рябой. – Марк подошел к его столу и жестко посмотрел на него. – Ты меня еще помнишь?
- Ни каких залогов. – грубо ответил Рябой. – После того, что они устроили ночью, меньше вышки, им не грозит.
- Я разве говорил про залог? Ты не ответил мне, ты меня хорошо помнишь?
- Хорошо, твою мать.
- Это хорошо. Как удачно подметил один из моих друзей – Дед – сынок, в сравнении со своей дочкой. Ты знаешь, он был прав. Я не собираюсь, чего-то или о чем-то тебя просить. Изучай. – Марк положил перед Рябым внушительную папку и вышел из кабинета.
В этой папке, было много интересного. Федору вполне хватило двух недель, чтобы достать информацию на три пожизненных срока. Здесь были и взятки с десяти казино, и наркота, запущенная в эти же казино, и связь Рябого с Якутом, и показания распространителей наркоты и еще очень много интересного. Жучки в кабинете и телефонах Рябого, тоже рассказали много интересного и не только по нашему делу. Изучив копии, принесенные Марком, Рябой пришел в ужас. Взял телефон и в срочном порядке собрал у себя адвокатов братвы. Через два часа все обвинения с нас были сняты.
- На выход. – к клетке подошел дежурный. – Все. Деринг Анастасия Марковна, к Рябову.
Мы вышли из клетки, нас встретил адвокат.
- Анастасия Марковна, добрый день.
- Привет, Артем.
- Вчера произошло ужасное недоразумение. – адвокат выразительно посмотрел на меня.
- Ты себе не представляешь, насколько ужасное.
Мы все прошли к выходу. Федор подогнал к отделению наши авто.
- Деринг Анастасия Марковна. – окликнул меня дежурный.
- Пошел ты, вместе с Рябым. – зло ответила я и подошла к Федору. – Что дома, Федор?
- Нормально, Насть. Ты как?
- Пойдет. Что с Я кутом?
- Я работаю, Настя.
Из отделения вышел Рябой и посмотрел на меня, я даже не подумала подойти к нему, он подошел сам.
- Че хотел? – борзо спросила я.
- Отойдем?
- Рябой, су.а, у меня времени нет и говорить мне с тобой не о чем. – я зло посмотрела ему в глаза. – Хочешь что-то сказать, говори, нет так пшел вон.
- Когда ты отдашь мне компромат? – посмотрев на Федора, спросил он.
- Ты о чем?
- О том, что принес мне сегодня Дед.
- И что же, Дед сказал, что я тебе что-то отдам?
- Нет.
- Так с чего ж ты решил, что я должна тебе что-то отдать? Тебя разве о чем-то просили?
- Мурена…
- Не дури, ушлепок. За здоровье моих ребят, я тебя, су.а, крысам скормлю, начнешь дурить, и детей твоих тоже. – я еще раз зло посмотрела на него и отвернулась.
- Погнали, Федор…
Федор привез меня в клинику. Забыв о простреленной ноге, я влетела в кабинет Никиты.
- Ну что, Ник?
- Могло быть намного хуже, Настя. Даже не заикайся по поводу домой.
- К нему можно?
- Успеешь. Ложись.
Я разделась и легла на кушетку, Никита обработал и зашил мне раны. Достал из шкафа свой спортивный костюм и дал его мне.
- Иди. – сказал Никита, дав мне халат.
Я вошла в палату, Богдан лежал на постели. Рядом с ним сидели Кирилл и Вадим.
- Данечка. – «не видя» ребят, я подошла к нему и присела на край его постели, аккуратно, боясь сделать ему еще больнее, я ладонями обняла его синее и отекшее лицо и тихонько поцеловала его щеки. – Данечка, родной мой. – из глаз моих градом покатились слезы. – Данечка.
- Настенька. – он обнял меня, я склонила голову ему на грудь. – Маленькая моя, я прошу тебя, не плачь. Малыш мой, тебе сейчас намного тяжелее, чем мне, я прошу тебя, Настюшенька.
- Прости. – я тихонько просунула руки ему под спину. – Я…
- Я знаю, Настенька.
Кирилл и Вадим тихонько вышли из палаты, оставив нас вдвоем.
- Все нормально, Настя. Пару дней и в строй. С тобой, что?
- Ерунда.
- Езжай домой, отдохни.
- Я не устала, ты же знаешь. – я подняла голову и посмотрела на него, он вытер слезы с моего лица. – Ты прав, мне нужно ехать. Я приеду позже. – я поцеловала его и посмотрела ему в глаза.
- Я тоже люблю тебя, Настя. – сказал он, видя невыносимую боль в моих глазах. – Очень люблю, малыш мой…
Я вышла из палаты Богдана и зашла в одну из палат, где находилась Салиханская братва.
- Здорова. – сухо сказала я им.
- Здорова. – ответили они.
- Как сами? – я посмотрела на Вахтанга.
- Нормально. – ответил он, оглядывая мой «слегка потрепанный вид». – А вы?
- Слегка неудачно добрались домой. Подумай, где может тихориться Якут. Будет, что-то нужно звони.
- Добро.
Я вышла из палаты и прошла на улицу. У машины стояли Кирилл и Вадим.
- Мы Федора домой отправили.
- Молодцы. – сухо ответила я и села в машину.
Кирилл сел за руль, мы выехали со двора клиники.
- Вы когда прилетели?
- Сегодня с утра.
Приехав домой, я обнаружила, что Макар и Артур сидят с Марком в гостиной. Я прошла и присела рядом.
- Как Богдан, Настя?
- Держится. Якута Федор ищет. – я посмотрела на Макара и Артура. – Нам необходимо, хотя бы пару часов поспать, хе. его знает, что ждет нас дальше. На связи. – я встала с кресла и пошла к себе…
***
Этим же вечером в Ижевске взорвался большой металлургический завод, принадлежавший Салиханскому воротиле – Саяну.
***
***
- Здорова, Саян.
- Здорова, Якут. Че как дела?
- Хе.ово, Саян. Ижевские все берега попутали. Вахтанг со своими не рискнул на Мурену переть, тех, кто был против, она перевалила на хер. Завод твой взорвала, чтобы ты не совался, куда не стоит.
- Я не могу сейчас вылететь. Как только появится возможность, я сразу же буду в Ижевске.
- Ты номер телефона смени, а то и до места не доберешься. С братвой говорить лучше лично, держит она их по тяжелой. Давай. Не дозвонишься, значит, звонить уже не кому…
***
Через два дня с утра ко мне в кабинет вошел Федор.
- Отсветил, Настя. В Салихане. Но и там найти его будет не просто.
- К пяти часам, Федор, бойцы должны быть готовы вылететь в Салихан.
- Понял.
Федор вышел из кабинета, через полчаса я позвала в кабинет Кирилла и Вадима.
- Да, мама.
- Присядьте.
Они присели к столу и посмотрели на меня, я молча положила перед ними лист бумаги формата А4, просмотрев который, бледные, как мел, они посмотрели на меня.
- Так нужно. – я посмотрела им в глаза. – Я не пугаю вас. Жизнь у меня такая и я прекрасно понимаю, что где-то летит и моя пуля. Я уверенна, вы никогда и ни за что не подведете меня. У меня шестеро сыновей и лишь одна принцесса. Вы все сделаете правильно.
- Семеро. – Кирилл посмотрел мне в глаза.
Я не сразу поняла о чем он говорит и внимательно посмотрела на него.
- Сыновей у тебя семеро. – добавил Вадим. – И еще четыре.
- Ради таких сыновей, стоит пережить не одну войну. – я встала из-за стола и открыла сейф в стене. – Запомнили?
- Да.
Я убрала завещание в сейф, закрыла его и снова посмотрела на них.
- Я верю в вас и в то, что я живу не напрасно.
- Мы преданные сыновья Мурены, мама.
- Ты дала нам все, у нас осталась лишь одна мечта – дай нам Бог, не видеть это завещание еще очень много лет.
- Медвежата. – я, улыбаясь, посмотрела на них.
Ребята вышли из кабинета, я обзвонила братву и поехала в клинику к Богдану.
- Привет, Никита.
- Привет, Настя.
- Как наши дела, Ник?
- Уже гораздо лучше, но домой еще категорически нельзя.
- Домой, ему пока, действительно, нельзя.
Никита вопросительно посмотрел на меня.
- Улетаю я сегодня, Ник, но Богдану об этом знать не стоит. Когда вернусь не знаю и вернусь ли вообще, тоже не знаю…
Я прошла в палату к Богдану, закрыв за собой дверь изнутри. Я очень не хотела, чтобы кто-то мешал нам. Я хотела побыть с ним вдвоем, хотя бы немного. Выглядел Богдан уже, действительно, намного лучше.
- Привет. – я присела рядом с ним на край постели.
- Привет. – он присел, я положила подушки ему под спину.
- Как ты, родной мой?
Он с тоской посмотрел мне в глаза.
- Мне очень плохо, Настя. – он крепко обнял меня.
- Тебе хуже? – я крепко обняла его в ответ. – Ты Никите говорил?
- Никита не поможет мне. Мне очень плохо, мне невыносимо плохо без тебя, Настя. Я задыхаюсь без твоей любви. Я схожу с ума без твоей нежности. Настенька, милая моя, я очень хочу домой.
Его нежный поцелуй сводил меня с ума.
- Данечка. – я посмотрела ему в глаза. – Как ты себя чувствуешь? – он продолжал с тоской смотреть на меня, я расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке (пижаме).
- Я полон сил, малыш мой… - одежда полетела на пол... – Настенька, девочка моя… Боже, как же я соскучился по тебе… милая моя… Настенька…
- Данечка… любимый… родной мой… мне очень плохо без тебя…
Я снова присела на край его постели и нежно смотрела ему в глаза. Он взял меня за руку и серьезно посмотрел на меня.
- Как у нас дела, Настя?
- Все нормально, Богдан…
- Настя. – он продолжал серьезно смотреть на меня.
- Богдан, я очень прошу тебя, думай о своем здоровье. Мне сложно без тебя. Мне очень плохо без тебя. Я очень хочу, чтобы ты скорее вернулся домой. Дома пусто и одиноко без тебя. Дети очень скучают. Все дети скучают, Богдан. Нам очень плохо без тебя.
Он сильнее сжал мою ладонь, продолжая смотреть мне в глаза.
- Я очень люблю тебя. Я прошу тебя не думай ни о чем. Все будет хорошо. Поправляйся скорее и возвращайся к нам.
Он потянул меня за руку, я склонилась над ним, он изо всех сил прижал меня к своей груди.
- Настенька.
- Поправляйся, Богдан, я завтра приду с малышами.
Он нежно поцеловал меня и выпустил из объятий.
- Данечка, я обязательно приду.
Выйдя из палаты Богдана, я снова зашла в палату к Вахтангу.
- Здорова. – я посмотрела на них.
- Здорова. – ответили они и серьезно посмотрели на меня.
Я перевела взгляд на Вахтанга.
- Я лечу в Салихан. Я буду резать всех, пока не найду Якута. Братву курсани, чтобы совершенно случайно, не погиб какой-нибудь здравый бродяга. Никогда и ни к кому я со своим уставом не лезла. Моя позиция, скорее оборона, но. – я выразительно посмотрела на него. – Не стоит проверять насколько моя оборона крепка. В Салихане, сегодня, будет жарко, чем быстрее я найду Якута, тем меньше будет проблем. Найду я его однозначно, где бы он не прятался.
- Во сколько ты летишь?
- В пять.
- Я лечу с тобой.
- Куда ты летишь? Тебе вставать нельзя.
- Мурена, Якут должен не только тебе. Он су.а пацанов моих покосил. – несколько минут он молча смотрел на меня. – Я не хочу этой войны. Мой звонок в Салихан ни хрена не решит. Наверняка эта су.а шуманула, что я тупо под прессом. Без меня эта война начнется, как только ты приземлишься в Салихане. Я не сомневаюсь в том, что ты вывезешь. Я не хочу терять пацанов, которых тупо развел Якут.
- Салихан не поверит тебе на слово, Мурена. Тебе может и по хе., но… - поддержал Вахтанга один из его братвы, Григорий Громов, он же Гришка – Гром, выглядевший моложе Вахтанга, именно ему в глаза пристально смотрел Макар, при встрече в карьере, посмотрев на него внимательнее, я поняла, что их связывает с Макаром.
- Как ты, твою мать, полетишь? – я понимала, что он прав, у меня не было ни какого желания завалить кого-то тупо из-за непоняток, которые развел Якут.
- Нормально я долечу.
- Собирайся. – сказала я, посмотрев на часы. – Поехали.
Я позвала Никиту, он дал нам указания по поводу Вахтанга и мы покинули клинику, с Вахтангом поехал его друг – Гром.
- Проходите. – сказала я Вахтангу и Грому, проведя их в дом, они прошли, посмотрели в сторону камина и замерли. – Что-то не так? – я вопросительно посмотрела на них, они продолжали молча смотреть на Марка.
- Здорова. – удивленно сказал Марк, подойдя к нам.
- Здорова, твою мать. – не менее удивленно ответили они.
Я поняла, что они знакомы.
- Пап, я обо всех твоих друзьях буду узнавать случайно?
- Пап? – Вахтанг, по-моему забыл куда он пришел и зачем.
- Младшая. – ответил Марк.
Они прошли до камина.
- Достойная смена, Марк. Рад за тебя. – посмотрев на меня, сказал Вахтанг. – Твою мать, а я ведь накидывал Саяну, что эта су.а, когда-нибудь основательно подпортит нам жизнь. – хмуро добавил он.
- Якут всегда су.ой был. Только вот Саян этого не знает, потому как сам в Сибири не особо давно и прежде не пересекался ни со мной, ни с Якутом. Я и сам его не знаю, так только на слух.
- Мужик он правильный. Питерский, после последней ходки в Салихане обосновался. Тесно общается с Барракудой. Якут основательно его подвел. Через пару месяцев вернуться должен, будем разгребать…
В дом вошли Артур, Макар, Князь, Трифон, Бугор, Прохор и Остап .
- Здорова.
- Здорова. Как это наш Гиппократ вас отпустил?
- По другому, Макар, не получится. Сам понимаешь.
- Да я то понимаю. Че погнали?
- Погнали.
На одном из пустырей Салихана, за городом приземлились два вертолета. Пока мы летели Вахтанг созвонился со своей братвой и нас встречали его друзья.
- Вахтанг? – встречавшие нас, внимательно смотрели на друзей, готовые в любую минуту вскинуть, висевший на шее, автомат и открыть огонь.
- Спокойно. Нормально все. – сказал он им. – Знакомьтесь. – собственно знакомы были все, кроме меня. – Мурена. – представил он меня друзьям.
- Наслышаны.– они представились в ответ и пожали мне руку. – Поехали.
Мы приехали в загородный дом Вахтанга. Нас встретил сын Вахтанга – Гаспар, лет 30-ти на вид.
- Якут объявлялся? – Вахтанг посмотрел на своих друзей.
- Объявлялся. Шороху навел и затихорился. Связи с Саяном нет, че он ему наплел, хер его знает. – ответил один из них – Надар.
Вахтанг разъяснил ситуацию с Якутом.
- Якута нужно найти. – Вахтанг выразительно смотрел на Надара.
- Не вопрос скинуть су.у. – сказал Надар. – Только вот не один он. Стянул к себе шнырей, человек 30-ть. И где он, хе. его знает.
- Времени у меня не особо много. – я положила перед ним список, составленный Федором, где, когда и с кем бывает Якут. – Но, я думаю, до утра я управлюсь. – Надар внимательно смотрел на меня. – Ты че думаешь, я сейчас вздохну и улечу обратно? Все это. – я указала на листок. – Взлетит на воздух, не взирая на то, кто будет там находиться, но Якута я все равно найду.
- Рано или поздно объявится. Не вопрос найдем и скинем.
- Ты меня не расслышал? Я найду его сегодня. Подтягивай крысят его. После того, как я выйду из этого дома, изменить что-то будет уже невозможно.
- Работай, Надар, и чем быстрее, тем лучше. – Вахтанг снова выразительно посмотрел на него. – Для нас.
- Мне нужен час. – ответил он.
- Час у тебя есть, но не больше. – я жестко посмотрела на него, он вышел из дома.
Через час Надар вернулся и приволок с собой троих, отмороженной наружности, ребят.
- И? – я внимательно смотрела на Надара.
- Говорят, нет его в городе.
- Такой ответ меня не устраивает. Они, действительно, знают, где он?
- Да.
Я встала с кресла и подошла к одному из привезенных Надаром.
- Где Якут? – они молчали. – Гаспар, закипяти мне воды литров 15-ть.
Гаспар посмотрел на меня и ушел на кухню. Взяв одного из отморозков за руку, за запястье и за локоть, как полено, не прилагая особых усилий, я переломила ее, подставив колено – открытый перелом, рваная рана… он заорал так, что резануло по ушам, я зарядила ему челюсть, он упал на пол.
Я злобно посмотрела на него.
- Я не повторяю вопрос дважды. Вставай и иди сюда.
Он лежал на полу, продолжая орать, уже не так громко. Я подошла к нему, за шиворот подняла его с полу и поставила его перед собой.
- Не надо… - веризжал он.
- Надо, твою мать. – со второй его рукой, случилось то же, что и с первой, я бросила его на пол.
- Готово. – выйдя из кухни и посмотрев на меня, сказал Гаспар.
- Скотч мне дай.
Он принес мне скотч. Я подошла ко второму отморозку, заклеив ему рот, я взяла его за шиворот и прошла с ним на кухню, где на плите, в большой кастрюле кипела вода.
- Замечательно. – сказала я, посмотрев на нее.
Вывернув одну руку отморозка за спину, вторую я опустила в кипящую воду. Как он орал… Ни какой скотч не мог заглушить этих криков. Секунда, две… Я достала его руку из кастрюли. Взяв его за шею, я наклонила к кастрюле его голову.
- Я тебя, су.а, всего дуда засуну. Ты врубаешься? – злобно прохрипела я.
Он в ужасе закивал головой.
Продолжая держать его за шею, я вывела его обратно в гостиную, сняла с его рта скотч и швырнула его на пол.
- Он в трех километрах от города. – заговорил упыренок. – В хате не один. С ним около 30-ти человек. В хату они вас хер пустят. Он покажет где. – он указал на третьего упыренка, у которого, от способов моего общения, промокли штаны.
- Можешь скинуть их лепиле. – я посмотрела на Вахтанга. – Если нужно. Идем. – я посмотрела на своих ребят, мы вышли из дома.
Надар и Гаспар вышли следом за нами, на улице нас ждали еще человек 10-ть. Раненные Вахтанг и Гром остались дома.
Сев по машинам, мы отправились по адресу.
Подъехав к указанному месту, мы остановились метрах в 300-х и вышли из машин.
- Корней. – я посмотрела на своих бойцов. – Якут нужен мне живым.
- Понял.
- Час. – я посмотрела на своих ребят.
- Ясно. – ответил за всех Бугор.
Мы с бойцами двинули в сторону дома, где находился Якут, братва вернулась в машины.
- Я не понял. – Надар посмотрел на Макара и Артура. – Мы че сидим?
- Мы прилетели сюда, решать вопросы с местной братвой, если таковые возникнут. Мурена вас не знает, да и разговаривать долго она не любит, Мурена больше любит экстрим. На начальном этапе, Вахтанг избавил нас от разъяснений. Мы ждем Мурену. – спокойно пояснил Макар.
- Мать твою, их там 30-ть голов, может и того больше. Вооруженные до зубов.
- Эти 15-ть ребят, вырежут роту спецназа ВДВ, не напрягаясь. Как их воспитывает Мурена, я не знаю, но поверь, если бы Вахтанг не полетел с нами и по телефону вы бы с ним не договорились, в Салехане сегодня, было бы реально жарко. Она далеко не самоуверенная дура. Она же сказала - час. Ждем. – так же спокойно добавил Артур.
- Откуда она взялась вообще?
- Настя - дочь Марка.
- Гретмана?
- В Ижевске нет других Марков.
- У него же пацаны были?
- Было четверо пацанов, а осталась одна дочь.
- Марк никогда не пояснял за нее.
- Попробуй ты за нее поясни. Поверь мне, это не Марк ее поднял. Она сама поднялась. И отстояла себя сама, без чьей-либо поддержки…
Неслышно подойдя к дому, мы оценили обстановку. Якут реально готов был к третьей Мировой войне. Как и говорил его крысенок, в доме было около 30-ти человек – по автомату на шее, по два ствола за ремнем, не хило. Во дворе на улице было пять человек. Шуметь резона не было, тревожить местных ментов и того меньше. Ловкости и проворности моих бойцов могла завидовать вся военная элита. Бесшумно, проникнув в о двор, они так же бесшумно вырезали тех, кто был на улице. Перевалить всех шквальным огнем – шумно и Якут, он нужен мне живым. Мои бойцы знали – я прощу им преждевременную смерть Якута, но не прощу бездумного героизма… Дело свое они тоже прекрасно знали. Внезапно ворвавшись в дом они приняли, по двое на каждого… Рукопашный с применением холодного… Не успели укуренные друзья Якута сделать ни одного выстрела. Не избить, а завалить бесшумно и быстро…
- Че сученыш, прятаться надумал. – схватив Якута за голову, я со всей силы долбанула его мордой об колено.
- Анастасия Марковна, готово. – Корней посмотрел на меня.
- Потери?
- Потерь нет. Тяжелых травм нет.
- Браво, бойцы. Берем это дерьмо и валим отсюда.
Мы покинули дом, оставив после себя три десятка бездыханных тел.
- Ну вот, а ты говоришь, 30-ть, вооруженных до зубов, голов. – сказал Артур, заметив бойцов. – Пустые видать, головы были.
Бойцы упаковали Якута и поехали к дому Вахтанга. Я села в машину, мы отправились следом за бойцами.
- Насть. – Артур дал мне платок, одному из троих, пытавшихся свалить меня с ног, удалось зарядить мне по морде, из рассеченной брови шла кровь.
- Мне не особо интересно, кто был там с ним. – сказала я Надару, вытерев с лица кровь. – Как ты все это будешь объяснять, если возникнут вопросы, мне не интересно вообще.
Надар серьезно посмотрел на меня, промолчав в ответ.
Когда мы вошли в дом Вахтанга, отморозков там уже не было. Куда Вахтанг их дел, я спрашивать не стала, мне это было не интересно.
- Че, как дела? – Вахтанг серьезно посмотрел на нас.
- Пока нормально. – я посмотрела на него. – Дальше посмотрим.
- Сумку пацанам на больничку закинете?
- Не вопрос.
- Давай, братва. Непонятки еще вполне могут быть. Хе. его знает, че еще эта су.а намутила. – Вахтанг серьезно посмотрел в глаза каждого из нас. – Войны между Салиханом и Ижевском не будет. – уверенно сказал он и пожал нам руки.
- Поправляй здоровье, Вахтанг. Будем разгребать по мере. К вам предъяв нет. Не для того пол тайги вместе выкосили, чтобы из-за мрази глотки друг другу рвать.
- Удачи, пацаны.
- Мурена, отцу от Салихана привет. – посмотрев на меня, сказал один из друзей Вахтанга – Леха-Змей.
- Обязательно. – ответила я, пожав ему руку. – Удачи.
Надар проводил нас к вертолетам, попрощавшись с ним мы покинули Салихан.
В Ижевск мы вернулись уже к утру. Закрыв Якута в бункере и оставив его под конвоем бойцов, я вернулась домой. Марк ждал меня у камина.
- Пап, ну ты че? – я присела рядом с ним. – Че не спишь?
- Как я могу спать, Настя? От дел серьезных меня отвела, я смирился, теперь, ты хочешь, чтобы я еще и спал спокойно в твое отсутствие? Это перебор. – он положил руку мне на плечи.
- Я хочу лишь одного, чтобы мой отец вел мою дочь под венец и воспитывал моих внуков.
- Это, по-моему, тоже перебор.
- Это, папа, в самый раз.
- Как дела? – он посмотрел на мою рассеченную бровь.
- Это большая из потерь, папа. Идем отдыхать. Все хорошо. – я поцеловала его в щеку. – Завтра поговорим.
Вместе с Марком мы поднялись наверх и разошлись по комнатам.
С утра, размявшись в спортзале, я прошла в кабинет и созвонилась с Платоном, через час к дому подъехал один из его агентов. Переговорив с ним я вернулась в кабинет и позвала Федора.
- Да, Настя.
- Якут пока под конвоем, к вечеру решу, что с ним дальше делать. Возможно, мне понадобится десятка три крыс, больших и голодных. Сможешь достать?
- Подумаю. Как вчера слетали?
- Не ожидала, что так тихо управимся. Молодцы бойцы, премию им выпиши. – я выразительно посмотрела ему в глаза. – И ты, Федор, молодец. – левой рукой я взяла его правую ладонь, правой вложила в нее ключи. – Премия тебе, от меня лично. – я повернулась до окна, во дворе стоял тонированный Гранд Чероки.
- Насть, ну ты че?
- Ни че, Федор. Работаешь хорошо. Бойцы в идеальной форме. Молодец, я очень довольна твоей работой.
- Спасибо, Настя.
- Не стоит, Федор, ты же знаешь, я от души…
Выйдя из кабинета, я прошла до камина, где, как обычно, Тимур загружал деда разговорами.
- Привет. – сказала я им, присев рядом с ними.
- Привет. – ответили они.
- Как настроение, Тимур?
- Хорошо.
- Вот и хорошо, что хорошо. Иди собирай команду, к папке поедем.
Тимур заулыбался и ушел наверх. Кирилла и Вадима Богдан, в свое время назвал – двое из ларца, Тимура и малышей, которые любили играть с Тимуром, он звал – Тимур и его команда.
- И как ты папке покажешься? – Марк внимательно смотрел на мою слегка припухшую и посиневшую бровь, которая бросалась в глаза.
- Нормально покажусь, пап…
Минут через 20-ть в гостиную вышли дети. Камилла выглядела принцессой на фоне мальчишек, уговорив Тусю, надеть ей ее любимое платье, не пышное и не броское, но обалденно красивое, подаренное ей папой.
- Миллочка, мы идем на праздник? – я, улыбаясь, смотрела на нее.
- Мамочка, мы идем к папочке. – этим было сказано все…
… - Папочка, привет. – радостно голосили малыши, войдя в палату.
Богдан сидел на постели, он хмуро посмотрел на меня и отвел взгляд, переключив внимание на детей.
- Привет, мои родные. – он поцеловал малышей. – Тимур, привет. – он по-мужски пожал ему руку.
- Привет, пап. – Тимур все еще неуверенно звал Богдана папой.
Дети оживленно рассказывали Богдану о своих делах, примерно через час в палату вошел Никита.
- Привет, карапузы. – он улыбаясь смотрел на малышей. – Камилла, ты просто очарование.
- Дядя Никита, ну ты че? Я же к папочке пришла. Я у него одна единственная, я должна соответствовать и не огорчать папочку. Разве нет?
- Конечно, Камиллочка. – продолжая улыбаться, ответил Никита. – Со мной пойдем? – спросил он детей, понимая, что нам с Богданом нужно поговорить.
- Пойдем. – ответили дети и расцеловали Богдана. – Поправляйся, папочка.
- Спасибо, Никита. – сказала я.
Никита с детьми вышли из палаты, я закрыла за ними дверь и присела на край постели Богдана. Несколько минут он молча смотрел на меня, потом обнял, одной рукой шею, другой спину и крепко прижал меня к себе.
- Где ты была? – тихо, но жестко спросил он.
- В Салихане. – так же тихо ответила я, обняв его в ответ. – Я не могла не поехать и тебя взять с собой, тоже не могла, ты же понимаешь. – он крепче обнял меня и сильнее сжал ладонь на моей шее. – Богдан, ты делаешь мне больно.
- Ты представить себе не можешь, как больно ты делаешь мне.
- Я знаю, Данечка. Поверь, я ненавижу себя за это. Я ненавижу себя за то что самую сильную боль я причиняю тому, кто сильнее всех любит меня. Кого я люблю больше, чем свою гребанную жизнь. Я ненавижу себя за то, что не могу быть тебе просто женой – заботливой и преданной, как твоя Анна. Я очень боюсь того, что однажды ты устанешь жить на грани, очень боюсь и ненавижу себя еще сильнее…
- Не говори так, Настя. – он отпустил мою шею и просто обнял меня. – Я никогда не устану любить тебя. Ты идеальная жена. Ты превосходная мать. Все женщины мира не смогут заменить мне тебя. Не говори так. Не думай так. Я очень боюсь потерять тебя.
- Данечка, родной мой… - его нежные губы заставляли меня забыть обо всем на свете. – Данечка…
- Настюша… Настенька… девочка моя…
Вернувшись домой, я снова ушла в кабинет. Присела за стол думая о том, как поступить с Якутом, кроме него, общения со мной ожидал Рябой. Эта су.а чуть искалечила моих ребят, Богдан мог погибнуть… Якут су.а… дурка была именно с его подачи… Кровожадный бездушный мозг Мурены не мог простить его… Компромат, на Рябого всего лишь компромат, сколько еще братвы поляжет из-за этой суки и не только братвы. А компромат, полезнее будет собрать на того, кто встанет вместо Рябого… В конце концов, я обещала ему, скормить его крысам…
Я уверенно отправилась в кабинет к Федору.
- Что с мышами, Федор?
- Договорился. – он внимательно смотрел на меня.
- Не умею я су. прощать, Федор. Совсем не умею. Доставь все бункер, сегодня.
- Понял.
- Пап, я по делам. – сказала я, выйдя из кабинета Федора и посмотрев на него. – К вечеру вернусь.
Выйдя из дома, я отправилась на встречу с Рябым. Выйдя из ментовской конторы, в обеденный перерыв, назад он не вернулся. Ни кто ничего не видел и ни кто ничего не понял. Рябой просто пропал безвести, а может «мотанул в Сочи», кто его знает.
- Ты че, твою мать! – придя в себя на заднем сидении моей машины, заорал Рябой.
- Не шуми, Рябой. – спокойно ответила я. – Муж мой все еще в больнице. Мне без него очень уж грустно и одиноко. Поедем развлекаться с тобой. Я же обещала тебе. Ты забыл?
- Ты че творишь ,су.а?!
- Рябой, я настоятельно советую тебе не шуметь. Подумай о детях.
Рябого трясло от злости, но он заткнулся.
Пока мы ехали с ним на дачу, я обзвонила братву и попросила их подъехать.
- Выгружайся, Рябой. – сказала я, въехав во двор дома и открыв дверцу машины.
- Да пошла ты, су.а, отмороженная. – он продолжал сидеть, таращась на меня.
- Не зли меня, мент. – взяв его за шиворот, я вытащила его из машины и швырнула мордой в снег. – Пошли, твою мать.
Я прошла в сторону бункера, идти Рябому помогал Корней. Закинув Рябого в бункер, где сидел Якут, я минут 20-ть ждала ребят. Они подъехали почти одновременно.
- Привет, Настя в чем вопрос? – Остап внимательно посмотрел на меня.
- Вопрос не сложный и всего один. – я провела их в бункер. – Есть ли у вас желание, пообщаться этими парнями лично? – я кивнула в сторону Якута и Рябого.
- Лучше тебя, Настя, им ни кто не объяснит, что не стоит на братву Ижевскую пасть открывать. – сказал Платон.
- Скажи мне, Якут. – сказала я, подойдя к нему. – Кто взорвал завод Саяна? – он молча посмотрел на меня и отвернулся. – Не усугубляй свое, и без того хе.овое положение. – я зарядила ему берцем по морде. – Я не повторяю вопросов, Якут.
- Я взорвал этот гребаный завод. – прохрипел он в ответ.
- Вот, и для тебя тоже, ни своих нет, ни чужих. Су.а ты, Якут.
Я отвела Рябого в сторону от Якута.
- Корней, перекрывай.
Корней отгородил часть бункера, где сидел Якут, железной перегородкой, отгородив его от нас.
- Насть, ты че удумала?
- Фантазия у меня разыгралась. Да и обещала я Рябому, за здоровье своих ребят крысам его скормить, а я ведь не бросаюсь словами, ты же в курсе. Корней, неси. – хладнокровно ответила я, как у хищника в ночи, черный зловещий взгляд сверкнул неистовым огнем, посмотрев на друзей.
Корней и еще двое бойцов внесли в бункер три мешка. Я подошла к Якуту.
- Все, Якут, молись. – я вынула из чехла нож и жесткими движениями пропорола Якуту обе ноги и обе руки, из ран текла кровь, я вышла за ограду. – Выпускай. – сказала я, посмотрев на бойцов.
Войдя в ограду, бойцы вскрыли мешки, из которых посыпались крысы, действительно большие, учуяв кровь, они бросились на Якута. В ужасе были не только Якут и Рябой. Братва с недоумением смотрела на меня.
- Прикольно, Рябой? – злобно усмехаясь, спросила я, дьявольский зловещий взгляд Мурены смотрел ему прямо в глаза.
- Мурена, ты наглухо обезбашенная. – хрипел он задыхаясь от ужаса, Якут веризжал, пытаясь отбиться от крыс.
- Да, Рябой, и умные люди понимают это вовремя.
- Что, Настя, думаешь не пригодится нам больше мент?
- А на хе.а он нам нужен? Моей ментовской коллегии удалось таки, помочь нашему местному прокурору двинуть себя в замы Рябого. Так что уже завтра начальником УБОП будет более удобный для нас полковник Зибров. – ответила я Макару и посмотрела на Рябого. – Ты тоже, можешь помолиться. – я достала из чехла нож.
- Мурена, су.а, не смей! – орал он.
- Не смели твои бойцы, ослушаться приказа, Рябой. – злобно хрипела я. – Они не смели. Ты ведь знал, что не один из них не вернется к детям. Знал, су.а. Проблема твоя в том, что тебе по хе. не только на моих парней, но и на своих тоже. Мне мои парни очень дороги и су.и, подобные тебе не будут указывать мне, чего я смею, а чего нет. – сделав на его теле несколько глубоких надрезов, я швырнула его к Якуту.
- Мурена, су.а, убери их! – орал Рябой, отбиваясь от голодных крыс.
- Порой мне и самому кажется, что в тебе совсем нет жалости, Настя.
- Тебе не кажется, Бугор, к подобным су.ам, жалости во мне нет. – черный взгляд Мурены выразительно смотрел на него. – Су.а и жалость к ней, понятия не совместимые. – я снова посмотрела на бойцов. – Когда зверье пообедает, отточите на них меткость выстрела. Почистить и помыть.
- Ясно. – ответили они, мы вышли на улицу.
- Как Богдан, Настя?
- Все мы живем на грани. – ответила я. – Чуть сильнее удар, чуть ближе к темени, чуть дольше бы протянули… Всех нас удерживает лишь это чуть… - я закурила и посмотрела на них. – Нормально Богдан, поправляется, скоро уже домой. Никита говорит повезло, грань была действительно очень близко.
- Привет передавай. Удачи.
- Удачи. – ответила и прошла к машине.
Настя уехала, Платон со своими ребятами тоже, Макар внимательно посмотрел на Артура.
- Да, Макар. – ответил Артур уже не только Макару, Князь, Трифон, Остап, Бугор и Прохор внимательно смотрели на него. – Меняется Настя. Я разговаривал на эту тему с Марком. Мурена прогрессирует. Препарат введенный ей когда-то, делает свое дело. Упаси Господь потерять ей Богдана или кого-то из детей. Я представить не могу, что она начнет творить.
- Митяй мне тему накинул, что стоит Мурену ввести в курс Ижевского схрона.
- Ты хочешь, чтобы она и эту тему тянула? Мало она крови пролила из-за нашей шальной молодости?
- Я этого не хочу и ты это знаешь. Всякое может быть и Настя должна быть в курсе, какого хе.а Ижевск не перестает тонуть в крови.
- Успеем…
Глава 9.
Саян все же, сделал все возможное, чтобы как можно скорее вернуться в Салихан и вернулся не через два месяца, как говорил Вахтанг, а намного раньше, когда вся Салиханская братва вместе с Вахтангом была в клинике Никиты. Но вот вернулся он не в Салихан, а прямым рейсом на Ижевск. Успел созвониться с Якутом, который посоветовал ему вести себя крайне осторожно и скрытно, потому как Вахтанг, после встречи с Муреной, крайне тяжелый на больничке под надзором лепилы Мурены, и братва почти вся тоже… Связи с Саяном ни у кого из братвы, по-прежнему, не было, все теми же стараниями Якута. Саян никогда и ни кого не боялся и даже и не думал от кого-то прятаться, напротив, но, решил действовать самостоятельно, не надеясь уже ни на кого. Приехав в Ижевск, он твердо решил размазать суку, которая взорвала его завод. Не дозвонившись в очередной раз Якуту, он вспомнил его слова «…не дозвонишься, значит, звонить уже не кому…» Саян не собирался больше ждать. Единственным, кому сейчас верил в Ижевске Саян был его родной брат – Кедрач. С ним он и решил поговорить, прежде, чем начать действовать жестко…
***
- Здорова, Аристарх.
- Здорова, Кедрач.
- Не здоровая тема, Артур…
- Никодим, не гони. Якут сам и взорвал этот гребаный завод, чтобы стравить всех между собой. Ты в курсе, че он наворотил здесь, вообще?
- Нет. Я в курсе того, что прессанули его по тяжелой.
- Прессанули, потому что было за что… Вразуми Саяна пока не поздно…
***
Сегодня поехав к Богдану, я взяла с собой лишь Камиллу, мальчишки остались дома с дедом.
- Дядя Никита, привет. – улыбаясь, сказала Камилла, войдя к нему в кабинет
- Привет, красавица. – улыбался ей в ответ Никита. – Привет, Настя.
- Привет, Ник.
- Дядюшка Никитушка, когда же ты уже моего папочку вылечишь? – она жалобно смотрела прямо в глаза Никите. – Я тебя очень-очень прошу, отпусти его к нам, ну хотя бы на один денечек.
- Какая ты все-таки прелесть, Камилла. – Никита умилялся, глядя на нее. – Вы папу дома обижать не будете?
- Нет, конечно. Ты что? Мы же любим его очень-очень и скучаем очень-очень.
- Очень-очень? – Никита продолжал улыбаться.
- Очень - очень. – ответила Камилла, продолжая жалобно смотреть на Никиту.
- Ну иди забирай своего папку.
- Правда? – обрадовалась Камилла.
- Я не могу отказать, столь прекрасной даме.
- Спасибо, дядюшка. – Камилла расцеловала щеки Никиты и убежала в палату к Богдану.
Следом за ней и мы вышли из кабинета.
- Ради этого стоит жить, Настя. – продолжал умиляться Никита.
- Стоит, Никита, и еще не раз пережить все, что было, и выжить. Стоит.
- Боже, какое счастье. – Никита продолжал загадочно улыбаться.
Я остановилась и посмотрела на него.
- Никита? – я улыбалась, глядя ему в глаза. – Я сейчас правильно поняла?
- Правильно. – засмущался Никита, при этом, улыбка не сходила с его лица.
- Никита. – я крепко обняла его. – Я так рада за вас.
- Ты не представляешь, как я рад. Я уже и не мечтал, возраст все-таки.
- Возраст, это ерунда, Ник, ты здоровый и крепкий мужик. Молодцы.
Мы подошли до палаты.
- Что нам правда можно домой?
- Тебе я, конечно, мог бы отказать, но можно. Настя. – Ник перестал улыбаться и строго посмотрел на меня. – Состояние Богдана вполне удовлетворительное, но, не забывай, голова – не ноги и не руки, это голова.
- Я поняла, Ник.
Следом за Камиллой, мы вошли в палату.
- Папочка мой дорогой, привет. – Камилла бросилась на руки Богдану.
- Привет, моя принцесса. – Богдан поцеловал ее щеки и нежно обнял, держа на руках.
- Папочка, тебе уже можно домой. – радостно сказала Камилла. – Дядя Никита разрешил.
- Ну наконец то…
Перед тем как идти спать, я зашла в кабинет к Фёдору.
- Как дела, Фёдор?
- Тихо. Что-то не так?
- Не знаю я... Выводи на монитор все комнаты и двор.
- Понял.
Я поднялась в комнату, приняла душ и ушла на балкон.
- Малыш мой, ты чего?
- Я не знаю, Богдан. Не спокойная будет ночь.
- Настя, я о чем-то не знаю?
- Ты не знаешь лишь о том, что шепчет мне моё звериное чутьё.
- Все же вроде разрулили. Якута завалили, ты думаешь, объявится кто-то ответить за него?
- Я не знаю, Богдан. Идём спать.
...
Мне не зря не спалось в эту ночь. В три часа ночи на тумбочке у кровати сработала сигналка, одновременно с ней сработала автоблокировка дома - на окна упали тяжелые бронированные жалюзи, собственно и само стекло было бронированным...
- Твою мать. – сигналка работала совсем не громко, но я проснулась мгновенно, Богдан тоже.
Как по команде мы с ним спрыгнули с постели.
- Че за хе.ня? – спросил Богдан, натягивая штаны.
- Гости у нас.
Я открыла железный рундук, вмурованный в стену и достала из него два автомата. Через две минуты мы уже были внизу. Следом за нами в гостиную спустились Кирилл, Вадим и Назар.
- Федор?
- Порядка 15-ти бойцов по периметру за забором.
Мы вышли из дома. Гектор вел себя тихо, злобным оскалом заставив заткнуться остальных собак, сидевших в вольерах, действительно, очень умный пес, он понимал, что шуметь не стоит. Он бы начал лаять лишь в том случае, если бы ни кто из нас не среагировал на то, что происходит за двором. Теперь уже, не то что в дом, во двор моего дома, прорваться было не реально. Только вот наши гости об этом не знали. Так же они не знали о том, что пост моих бойцов находится не только во дворе, но и за его пределами. Гости плотно окружили двор моего дома, а мои бойцы окружили их. Как ночные кошки, бесшумно подкравшись сзади, ловко и умело они вырезали всех, кто пожаловал ко мне. Мне не нужен был "язык" - их отпечатки скажут все, что мне нужно. Мне не нужны свидетели - у меня везде стоят камеры. Быстро и тихо.
- Что, Федор?
- Отпечатки снял, рожи засветил. Рожи не местные.
- Работай. Рожи мне скинь.
Бойцы Федора погрузили гостей в Газели и вывезли их в карьер. Федор отправился пробивать отпечатки пальцев и номера машин. Я прошла в кабинет, Богдан со мной и ребята тоже. Мы присели к столу, я включила компьютер, куда Федор уже скинул фото. Лица на этих фото были мне не знакомы, я посмотрела на часы – пять утра, ни хрена страшного – решила я и скинула фото на электронную почту Макару и Артуру. Артур ответил минут через 15-ть.
«Твою, мать, Настя, что опять?»
«Просто гости. Мысли есть?»
«Проверить нужно. Шуману».
Следом написал Макар и по хрен им было который час, мы по-другому жить не умели.
«Однозначно, не местные. Встряхну братву. Шуману. Как сами?»
«Нормально. До связи».
- Что сама думаешь, Настя?
- Думаю, что Салихан. Больше вроде некому. Не менты же за Рябого ответить пришли.
- А Салихан какого? Разрулили же вроде?
- Разрулили да не все. Вахтанг говорил, что проблемы еще вполне могут быть, у него мы сейчас и спросим. – я взяла телефон. – Здорова, Вахтанг. Извини, что разбудила.
- Здорова, Мурена. В чем вопрос?
- Гости у меня были два часа назад, не знаешь чьи?
- Однозначно не мои. – сон ушел прочь, будто и не было его. – Связи с Саяном у нас по-прежнему нет, в городе он не появлялся. Я встряхну братву, подача не наша, Мурена, я говорил тебе, эта война мне на хе. не нужна, возможно отголоски дел Якута. Что-то проясню шуману.
- До связи. – сухо ответила я, убрала телефон и посмотрела на ребят. – Девчонок за территорию двора одних не отпускать, сами тоже осторожней. – сухо сказала я им. – Я в спортзал.
Ребята тоже решили, что ложиться спать смысла уже нет и пошли следом за мной. Час тренажеры принимали на себя негатив Мурены, которая яростно соображала, кому на этот раз предстоит глотку порвать. Я не могла сбить неистовую ярость, что кипела во мне. «Мои малыши… Мои крохи под прицелом... В родном доме в двух шагах от смерти…» Разъяренный разум Мурены оставался холодным и здравым, но ярость в ее душе не знала предела. Я попросила Федора позвать 10-ть бойцов из 15-ти, что дежурили ночью во дворе.
- Анастасия Марковна. – бойцы выстроились передо мной.
- Значит так бойцы, это не нормативы, которые вы обязаны сдать. Это нужно мне. Чувствуете, что не вывозите, начинаете орать во всю глотку, это приказ. Я не женщина и не рядовой боец, упасть на пол передо мной не стремно и не стыдно. Следите. – я посмотрела на Богдана и молодых парней, которые были со мной в спортзале. – Нападаем. – сказала я бойцам, они продолжали стоять. – Я не поняла, повторить?
- Никак нет.
Моих десяти бойцов хватило мне на неполный час. Мурена лишь вошла в раж. Безжалостная звериная энергия перла из меня и мне нужно было выплеснуть ее из себя, чтобы не сорваться на ком-то. Бойцы не чуть не жалели меня и не думали о том, кто перед ними, перед ними был противник. Они выкладывались по полной. Им сначала самим не верилось в то, что 10-ть довольно крепких бойцов не смогут свалить меня с ног. Но простояв 40-к минут, они, один за другим, заорали «Все, хорош!». Молодые ребята спешили оттащить их от меня. Непомерная физическая сила и бесчувственное к боли тело… Я чувствовала боль, но мне было по хрен… Я не вкладывала полной силы в удар, одного моего удара в грудную клетку, или в висок хватило бы, чтобы этот удар стал последним для бойца, получившего его… Что мне было делать, бойцов мне явно не хватило, я переключилась на боксерские груши. Сейчас я и близко не напоминала Настю. Озверевший, исподлобья взгляд… искаженное жестокостью лицо… до предела напряженные мышцы, казалось кожа вот-вот полопается… весь мой вид говорил о том, что сейчас я не Настя – я безумный беспощадный монстр… красотка днем, в ночи урод… я не редко сравнивала себя с героем мультфильма… Еще полчаса … груши не подлежали дальнейшей эксплуатации…
- Бойцы, выстроились с плитами! – заорала я.
Бойцы выстроились передо мной, держа в руках по деревянной плите семи сантиметров в толщину. Первый.. Второй… Третий… теперь уже не было необходимости сдерживать свою шальную мощь, но я не рискнула разбивать их ногами, опасаясь покалечить бойцов, которые едва могли удержать доску в руках… Девять… Десять… Мои кулаки прошибали доски, как фанеру…
Я прыгнула в бассейн с ледяной водой…
Просидев в ледяной воде с полчаса, я переоделась и вышла в гостиную.
- Федор, бойцам поясни, что это нужно было лишь мне, чтобы сильно не расстраивались.
- Они не расстроились, Настя, они в ужасе слегка.
- Я сама в ужасе иногда. – сказала я, присев рядом с Богданом на диван. – Я даже не устала ни хрена, но дурь вроде сошла немного.
- Ты говорила об этом с профессором? – Богдан посмотрел на меня.
- Говорила. Мое состояние вполне адекватно сказал он мне. Непомерная дурь – защитная реакция Мурены. Однажды поняв, что такое страх и боль, она никогда больше не допустит своей уязвимости, хотя бы в физическом плане. Жестокость в ее душе растет вместе с физической силой…
Примерно через час приехал Артур.
- Здорова. – хмуро сказал он.
- Здорова. – ответили мы.
- Хе.овая хе.ня, Настя. Конкретно я ничего сказать тебе не могу, но Якут очень убедительно нашептал Саяну, что его завод взорвала ты. С его же подачи, Саян ни с кем не выходит на связь, считая, что ты перевалила его братву в Салихане, а оставшиеся в живых работают на тебя и сами не против завалить Саяна. Единственный с кем он связывается – это Кедрач. Кедрач мне эту тему и подкинул.
- Почему Кедрач?
- Кедрач родной брат Саяна. Настя, сегодня я с Кедрачом связаться не смог, конкретно я ни хрена не знаю.
- Я поняла, Артур. Я выясню, прежде, чем что-то предпринять, но ты ведь понимаешь, что Кедрач уже не сможет помочь Саяну, если в гости ко мне пожаловали именно его люди?
- Понимаю, Настя. – Артур закурил. – Твою мать, ты понимаешь насколько нездоровая херня. Гребаный су.а Якут. Какого хе.а Саян связался с ним, здравый ведь по жизни мужик.
- Я все понимаю, Артур, но… Постарайся связаться с Кедрачом, я буду пробивать Саяна. Будем надеяться, что это не он, это все, что я могу тебе сказать.
- До связи, Настя.
Артур вернулся домой. Пол дня он безрезультатно пытался разыскать Кедрача и решил наведаться к Барракуде .
- Здорова, Аким.
- Здорова, Артур.
- Ты Кедрача давно видел?
- Да вчера. Какие-то проблемы?
- Мне очень нужно его найти.
- Попробую. – ответил Аким и позвонил Кедрачу на номер неизвестный Артуру. – Алло, Никодим, давай ка пулей ко мне, тема по ходу не здоровая.
- Еду. – ответил он и уже через полчаса был у Акима. – Здорова. – сказал он войдя в дом.
- Здорова. – сухо ответил Артур. – Рассказывай, где твой брат? – Никодим молча смотрел на Артура. – Кедрач, твою мать, я не понял, ты мне верить перестал? Можешь молчать, только имей в виду, если хату Мурены навестили люди Саяна, жить ему осталось совсем недолго.
- Какого хе.а Якуту было взрывать завод Саяна? Саян верил ему, твою мать, общался с ним не один год.
- Дообщался. Ты че бля, не врубаешься, какой с.уой был Якут? Я тебя предупредил, Кедрач, не будь ты дебилом, твою мать! – Артур жестко посмотрел на Никодима и вышел из дома Акима.
Артур думал, что ему делать. Отбывая свой второй срок – 10-ку строгоча, половину из него он тянул с Вахтангом, Барракудой и Саяном, 5-ть лет строгоча в тайге показали кто есть кто по жизни… Артур понимал, что Настя права, он целиком и полностью был на ее стороне, так же он понимал в какой блудняк вляпался Саян… Он думал, как быть в этой ситуации, чтобы избежать вышки для Саяна… Для начала нужно было конкретно знать Саян это или нет, если Настя узнает об этом первой, изменить что-то будет уже не реально… Двое друзей… Верных и преданных…
- Какая же ты су.а, Якут. – матерился Артур подъезжая к дому Макара.
- Здорова, Макар.
- Здорова Аристарх. Вижу новости какие-то появились?
- Хе.овые новости, Макар… Кедрач молчит и будет молчать, пока не переговорит с Саяном. Если Настя встретится с Саяном раньше нас, Саяну ни кто уже не поможет.
- Если это он, ему и мы уже не поможем. Мурена права по всем понятиям. Твою мать, че делать? – Макар взял телефон и связался с Салиханом. – Здорова, Вахтанг. Похоже Саян вляпался в конкретное дерьмо… Если это он, Мурена не простит его. Думай, как его найти.
- Твою мать. Я лечу в Ижевск, Макар. Здесь я сделать ни хе.а не смогу…
… - Кедрач, твою мать, ты че сидишь? Звони Саяну. – Аким сурово смотрел на Никодима.
- Ты хочешь, чтоб я лично его под ствол подвел?
- Че все-таки он?
- Он.
- Ты его под ствол, своим молчанием подведешь. Он сам тебя пристрелит, если ты ему не прояснишь.
- Он был уверен, что Мурена взорвала этот гребаный завод.
- Кедрач, не тяни твою мать. Артур не стал бы трепать про Якута, если бы не был уверен.
Кедрач взял в руки телефон, через полчаса Саян был в доме Барракуды.
… - Единственное, что тебе остается, иди к ней сам. – Аким выразительно смотрел на Саяна. – Ты здравый мужик и должен понимать, что я сам тебя сдам, если ты будешь продолжать тихориться. Тянуть смысла нет, Никанор, ты сделаешь себе лишь хуже.
- Я понял, Аким. Я отвечаю тебе, я был уверен. Какого хеэ.а Салихан не выходит на связь?
- Друг твой постарался, они уверенны в том, что это ты прервал возможность связаться…
… - Малыш мой, ты на работу не едешь?
- Нет, Богдан. Будут важные вопросы, позвони мне.
- Я тоже не еду.
- Богдан, пожалуйста.
- Настя. – Богдан строго смотрел мне в глаза.
- Я прошу тебя, Богдан. Замени меня в офисе. Я позвоню тебе.
- Удачного дня. – хмуро сказал Богдан и вышел из дома, понимая, что спорить с Настей бесполезно.
Богдан уехал, я прошла в кабинет и позвала Федора.
- Проверил вдоль и поперек, Настя. Саян. К вечеру, я буду знать, где он.
- Работай, Федор…
… - Доброе утро, Богдан Александрович. – в кабинет Богдана вошли Степан и Данила. – Где шеф?
- Утро похоже, не хе.а не доброе. – хмуро ответил Богдан. – Шеф отказалась идти на работу…
Пока Федор выяснял местонахождение Саяна, Саян объявился сам.
- Доброго дня, Мурена. – сухо сказал он в трубку. – Беспредел с моей стороны, готов ответить…
- Ты был прав, Аристарх и по поводу Якута, и по поводу Саяна.
- Ты сомневался?
- Твою мать, Артур. Потом будем разбираться, кто в чем сомневался! Я до Никанора дозвониться не могу! Ни ему, ни бойцам его. Че делать?
- Насте звонил?
- Не берёт!
- Поехали, твою мать!
Кедрач и Артур подъехали к дому Насти, где во дворе их встретили Кирилл и Вадим.
- Где мать?
- Нет её! Не её ни Фёдора! Сорвались и свинтили молча. – близнецы заметно нервничали.
- Батя где?
- Едет. Мы ему уже звонили.
- Зови Корнея.
Кирилл позвал Корнея и вместе с ним подошёл к Артуру.
- Корней, где Федор и Настя?
- Артур Эдуардович, на этот вопрос я не отвечу даже Марку Генриховичу, Вы же знаете.
- Ты понимаешь, твою мать, что времени нет?!
- Я на службе.
Артур понимал, что ломать бойцов Федора бесполезно.
- Алло, Макар, ты где?
- Пытаюсь найти Мурену.
- Давай, на связи. – ответил Артур Макару и, убрав телефон, посмотрел на Кедрача. – Даже если мы её найдём, без Богдана мы сможем её лишь завалить.
К дому подъехали Богдан, Степан и Данила.
- Че за хе.ня? – Богдан выпрыгнул из машины и посмотрел на собравшихся во дворе.
- Богдан, допрашивай бойца, нам нужно срочно найти Настю.
- Доложить. – Богдан посмотрел на Корнея.
- Федор вычислил того, кем был совершен налет на Ваш дом. Час назад они ещё были в городе, вероятнее всего, их встреча завершится в карьере.
- Кто совершил налет?
- Салиханский воротила - Саян.
Артур взял телефон.
- Макар, в карьер.
- Понял, я не особо далеко.
На улицу вышли Туся, Вика и Вероника. Они вышли погулять с детьми.
Безумие и ужас вспыхнули в глазах Кедрача, он, не отрывая глаз, смотрел на Вику и Веронику. Девчонки тоже увидели его.
- Добрый день. – сказали девчонки всем. – Дядя Никодим, привет. А ты здесь как? – они удивленно смотрели на Кедрача.
- Привет. – еле ворочая языком от ужаса, ответил Кедрач. – Потом поговорим, девчата.
- Ну ладно. – улыбаясь ответили они и ушли с малышами в сад.
- В смысле, дядя? – близнецы удивленно смотрели на Кедрача.
- Богдан, это че? – недоумевая, спросил Саян.
- Это – мои невестки и мои внуки. Че за хрень, твою мать?
- Это девчонки Никанора. – ответил он Богдану и посмотрел на близнецов. – Вы же общались с их отцом.
- Мы, твою мать, общались с тестем - Никанором! Мы понятия не имеем, с кем рамцует мать! Она, мать твою, вообще не в курсе кто её сват!
- А Никанор?
- Нет.
- Поехали…
- Макар, ты на месте?
- Да.
- Макар, не дай Насте завалить Никанора.
- Как, твою мать, если она права! Она не простит его, лишь потому, что он брат Кедрача! И то, что он не знал того, что не она его завод зарядила, её тоже хрен остановит. Он, твою мать, хату её обстрелял. Я бы его тоже завалил, чьим бы братом он не был.
- Дело не только в этом. Макар, попытайся. Мы скоро.
....
Въехав в карьер, мы увидели там Макара с братвой, кроме местных с Макаром были Вахтанг, Гром и Барракуда.
- Какого хе.а?! – выйдя из машины, я жестко посмотрела на Макара.
- Мурена, не торопись.
- Макар, ты че б.я? Ты решил мне, что-то диктовать? Обоснуй мне, какого хе.а, я должна пожалеть эту су.у?!
- Не торопись, Мурена. Давай перетрем.
- Ты понимаешь, о чем ты мне говоришь? Что я должна перетерать? Какого хе.а, ты решил встать на моём пути? Он твой друг, Макар, бери ствол и вали меня, по-другому, ты его хер спасешь и ты это знаешь. – Макар хмуро смотрел на меня. – Уйди, Макар.
- Мурена, базара нет, не прав Никанор. Накажи. Давай попробуем решить вопрос без вышки.
- Барракуда, ты о чем вообще? Эта су.а, вполне могла перевалить моих малышей. Ты врубаешься?! О чем ты пытаешься сказать мне? – я пристально посмотрела ему в глаза. – У тебя есть шанс спасти его. С 10-ти метров в голову.
В карьер въехал джип Саяна, я еще раз гневно глянула на братву и прошла к Саяну, который остановил джип метрах в 15-ти от Макара. Он прошел мне на встречу, его ребята остались у машин.
- Мне нечего сказать тебе, Мурена. – он посмотрел мне в глаза и замолчал.
Ярость Мурены рвалась наружу. Безумная ярость… Со мной был лишь Федор. Мне не нужна была помощь моих бойцов. Бойцы Саяна рискнули отстоять его. С Никанором было восемь его мордоворотов, но... Через пол часа, бойцы Никанора были уже не в силах отбиваться от меня. Я подошла к самому Никанору и, взяв его за грудки, злобно посмотрела ему в глаза. Чёрный кровожадный взгляд Мурены испепелял его, он не мог выдержать этот безжалостный взгляд.
- В глаза мне смотри, су.а. – хрипела я. – Ты все, пи.ор, выяснил? Понял, су.а, к кому ты сунулся?
- Понял. – хрипел Никанор, он понимал, что он не уйдёт отсюда живым и ни что уже не спасёт его.
- Ты не сдохнешь сразу. Ты будешь подыхать медленно. Я голыми руками задавлю тебя, мразь. Твои мозги стекут к моим ногам...
- Она завалит его, Макар.
- Завалит.
- Как ее остановить?
- Никак. Ты же и сам понимаешь, что она права. Мы бы могли попробовать договориться с ней, если бы он встряхнул лишь ее лично. Дети святы для Мурены. Они неприкосновенны. Умолять ее бесполезно. Она может остановиться, если муж скажет ей, повлиять на нее может лишь он, но, это и его дети, по сути, он сам должен завалить Саяна…
В карьер влетел Лексус Кедрача, следом Богдан...
- Мурена!
Ко мне бежал обезумевший Кедрач, Никанор уже еле стоял на ногах.
- Мурена, не делай этого!
- Ты не спасешь его, Кедрач. – я держала Никанора за грудки, Кедрач встал за его спиной. – Все, что ты можешь сделать для него, это лечь рядом с ним.
- Настя. – ко мне подбежал Богдан, следом за ним близнецы, увидев которых Никанор попутал всё. – Настя, послушай меня.
- Какого хрена, Богдан?! Что я должна слушать?
- Просто послушай. – он вырвал Никанора из моих рук и взял меня за плечи.
- Ты че делаешь, Богдан? Уйди, я прошу тебя! – яростно хрипела я, безумный разъяренный взгляд Мурены смотрел в глаза Богдану.
- Уйду, Настя, но ты должна знать, кого ты хочешь завалить.
- Кого, твою мать?! – я вырывалась из рук Богдана, он изо всех сил держал меня за плечи.
- Мама... – близнецы в полной растерянности смотрели то на меня, то на Никанора.
- В смысле, мама? – прохрипел Никанор.
- В прямом, твою мать, ты внуков своих чуть не перевалил. – Кедрач сам готов был придушить Никанора.
- Богдан?
- Настя, Никанор отец наших девчонок.
- Что?! – ярость все выше поднималась во мне, Богдан изо всех сил старался удержать меня, я же порывалась вцепиться Никанору в глотку. – Ты, су.а, знал?!!! – я смотрела на Никанора через плечо Богдана. – Ты, тварь, знал, куда ты лезешь?! Богдан, пусти меня! Эта мразь сдохнет, здесь и сейчас!
- Нет. – прохрипел Никанор.
- Богдан, уйди! Я прошу тебя, уйди на хрен! Не мешай мне! Эта мразь, не будет дедом моим внукам!
- Настя. – Богдан продолжал держать меня. – Подумай о сыновьях, подумай о девчонках. Как они будут жить, Настя... Как будешь жить ты, осознавая, что ты могла уберечь две семьи и лишь твоя гордость не дала тебе сделать этого. Я уйду, Настя, просто подумай. – он склонился к моему уху. – Настюшенька, безмерная любовь к детям или безмерная ненависть к врагам…
Я посмотрела в глаза Богдана и перевела взгляд на Никанора. Через плечо Богдана я видела, как Никанор, взяв в руки ствол, упал на колени перед моими сыновьями и поднес дуло пистолета к виску.
- Я клянусь вам, я не знал. – прохрипел Никанор.
Я очень хотела, чтобы он сдох. «Как будут жить мои сыновья? Что станет с их семейной жизнью?...» Безумная ярость не мешала мне трезво смотреть на ситуацию. Ещё до того как Никанор взвел курок я, с силой взяв Богдана за плечи, отшвырнула его в сторону и с ноги выбила пистолет из рук Никанора. После чего, взяв Никанора за грудки, я подняла его с земли и поставила перед собой.
- Куда ты, су.а, влез?!! – тяжёлая подача полетела Никанору в рожу, Богдан поднялся с земли и снова встал рядом со мной. – Тебя, су.а, в лагерях на слово верить научили?! Тайга тебя этому научила?! – ещё одна подача. – Или Якут другом тебе охе.енным был?! – снова подача, мой мозг разрывался, ярость и боль разрывали его. – Что ты, су.а, наделал?!!! – я хрипела, задыхаясь от ярости – я должна была ответить за своих детей и не могла этого сделать.
- Настя. – Богдан понимал, что ещё пара ударов и соображать Никанору будет нечем, он стоял сзади и, положив ладони мне на плечи, с силой сжал их. – Хватит. – жёстко сказал он.
Продолжая держать Никанора за грудки, я яростно смотрела ему в глаза.
- Сопли вытри, вояка хе.ов. – я отшвырнула его от себя и прошла к машине.
Богдан пошёл следом. Кирилл и Вадим помогли Никанору подняться, передали его Кедрачу и тоже прошли за мной.
Я сходила с ума от ярости переполнявшей меня. Ненависть затмевала мой разум. Безудержная агрессия рвалась из меня наружу. Я понимала, что если я не выпущу ее из себя, я однозначно завалю кого-нибудь. Я прошла к дереву, одиноко стоявшему в карьере – кроме этого небольшого дерева, сорваться мне было не на ком.
- А-А-А-А-А !!!! – безумный рев Мурены раздавался по карьеру.
Дерево – не боксерская груша… Мне было по хрен, мне необходимо было выплеснуть из себя эту безумную ярость. Не сдерживая своей непомерной силы, мои стальные кулаки обрушивались на дерево, мои руки превращались в кровавое месиво. Я не могла остановиться…
Богдан посмотрел на меня и снова подошел к Кедрачу.
- Увози его отсюда. Я уже не удержу ее, если она снова подойдет к нему. – Богдан посмотрел на Артура. – Водка есть?
- Артур подошел к своей машине, достал из нее бутылку водки и отдал ее Богдану.
Богдан, взяв из своей машины канистру воды, подошел к Насте, успокоить которую пытались близнецы.
- Мама. – они стояли за моей спиной. – Мама, я прошу тебя, хватит! – мои руки до локтей были в крови. – Мамочка, пожалуйста.
- Мама! Я сам завалю его! Перестань калечить себя! Я умоляю тебя, мамочка, хватит.
Понимая, как непросто сейчас моим сыновьям, я хотела не просто завалить Никанора, я хотела раздавить его.
- А-А-А-А-А-!!! – подпрыгнув, я с ноги, нанесла дереву мощный удар, не особо большое дерево, сантиметров 15-ть в диаметре, не выдержало натиска ярости, рвавшейся из меня…
Я повернулась и посмотрела на сыновей. Они смотрели в мой разъяренный, безумный и беспощадный взгляд, который жаждал уничтожать все на своем пути, я видела боль в их глазах … им было очень жаль меня – они понимали, что я чувствую сейчас и насколько мне сложно сдерживать себя.
Богдан протянул мне бутылку водки, водка провалилась мне в горло. Богдан понимал, что мне необходимо успокоиться. Мой мозг разрывался от негодования, до предела напряженные мышцы, сковывали мои движения, голос хрипел, беспощадная душа Мурены не хотела успокаиваться. Она очень хотела пойти и придушить Саяна. Она негодовала, думая о том, что она не может отомстить ему, мало того, она должна признать его, как родственника… Кровожадный беспощадный взгляд Мурены посмотрел на близнецов, которые сами не понимали, что им делать. Я с силой швырнула о землю недопитую бутылку водки, понимая, что она мне не поможет, бутылка разлетелась вдребезги.
- Не подходите ко мне. – прохрипела я.
Я отошла метра на три от них и уселась в снег, сгребая снег ладонями, я подносила его к своему лицу и голове, пытаясь хоть как-то сбить эту неистовую ярость.
- Давайте домой, ребята. – Богдан отдал сыновьям ключи от своей машины, сам остался со мной.
Ребята прошли к его джипу. Богдан смотрел на меня и терпеливо ждал.
… - Монтекки и Капулетти, твою мать. Как Богдану удается повлиять на нее?
- Дело здесь не только в любви и уважении, Мурена – женщина, и какой бы женщиной она не была, она преданная и покорная жена. Дети могут просить ее, но Богдан единственный, чье слово может быть последним. Какой бы сильной не была Мурена, глава ее семьи – ее муж.
- Вы сами ее не боитесь? – Вахтанг, Гром и Аким с ужасом наблюдали за Настей.
- Мурена – надежный и преданный друг. Потерять такого друга, потерять очень многое. Она вполне адекватно относится к критике в свой адрес и не менее адекватно может признать, что она не права. Только вот не права она бывает крайне редко. Совсем не обязательно быть Мурене другом, она сама далеко не каждого другом назовет. Не козли ей и беда обойдет стороной твой дом.– ответил им Макар.
- Физическая сила Мурены не знает равных. Ее жестокость не знает предела, но… – Артур внимательно посмотрел на Салиханских парней. – Настя – добрейшей души человек…
Я немного успокоилась, встала с сугроба, Богдан подошел ко мне с канистрой воды и вылил мне ее на руки.
- Поехали. – прохрипела я.
Богдан сел за руль и мы покинули карьер.
- Поговори с отцом, Богдан. – попросила я, когда мы приехали домой.
Девчонки по-прежнему гуляли в саду с детьми. Богдан присел с Марком у камина, я поднялась к себе. Простояв полчаса под ледяным душем, я вышла на балкон, думая о том, как жить дальше. Я налила себе стакан коньяка и закурила. Открыв окно на балконе, я смотрела на играющих в саду своих малышей и малышей Кирилла и Вадима, младший из которых, едва научился стоять. Оба малыша были очень похожи на Илью...
В дверь постучали и в комнату вошли Кирилл и Вадим. Они прошли на балкон и встали напротив меня.
- Мама.
Я молча смотрела на них и видела безмерное чувство вины в их глазах.
- Помоги нам, мамочка. – мои крепкие и сильные парни снова превратились в маленьких и беспомощных ребятишек.
- Мы очень любим тебя, но… Ты же знаешь, как сильно они любят его. У них всю жизнь ни кого, кроме него, не было. Наши малыши, твои малыши, твои внуки... Мама...
- Мы должны были сами его завалить. Вместо этого мы не дали сделать этого тебе...
- Никогда ни делайте того, в чем вы не уверены. Если бы вы были уверенны, в том вы должны завалить его вы бы завалили его, разве нет? Может и должны были, но, как бы вы жили после этого? Смогли бы ваши жены жить с вами? Смогли бы вы жить без них? Как бы жили ваши сыновья? Да, он должен был сдохнуть, но он остался жив... Порой очень сложно сделать выбор. Выбор между родителями и детьми едва ли не самый жестокий. Но, каким бы жестоким он не был, и его можно сделать. Я никогда не поставлю вас перед таким выбором. Что заставило вас сомневаться в этом?
- Мы не сомневались. Мы знаем, мама, но, а как же ты? Мы встали против тебя...
- Разве это вы не дали мне завалить Никанора?
- Богдан сделал это для нас и ты сделала это для нас.
- Богдан поставил меня в известность и был рядом, когда мне было очень сложно, он прекрасно знает, что я не простила бы себя, если бы снова позволила ярости взять верх над разумом, не смотря на то, что я была права и эта сука должна была сдохнуть. Да, я сделала это ради вас, но свой выбор, я сделала сама. Я живу для того, чтобы мои дети были счастливы. Какой смысл будет в моей жизни, если я заставлю вас страдать? – я внимательно посмотрела на них обоих. – Разве когда-нибудь, вы сможете встать против меня?
Они молча смотрели на меня.
- Вы быстрее пустите пулю себе в лоб. Разве нет?
- Да.
- Вы стали сомневаться в том, что я уверена в этом?
- Нет.
- Вы просто пытались помешать мне, сделать непоправимое. Разве нет?
- Да.
- Вы впервые в жизни разрывались на двое и не знали, что вам делать.
- Да.
- Вы решили, что я перестала понимать вас?
- Нет.
- Когда-то давно, я сказала вам, что каких бы дел не было в моей жизни, моё первое дело это вы. Вы забыли об этом или вы считаете, что повзрослев, вы перестали быть мне сынишками, которых я буду опекать всю свою жизнь?
- Нет.
- Вы понимаете, к чему я говорю о том, что и так понятно и мне и вам?
- Мы ни на секунду не сомневались в тебе.
- Я знаю. Иначе сейчас, вы бы собирали вещи, а не разговаривали со мной, пытаясь сказать мне о том, что вам тоже тяжело. Вы думаете, я не понимаю, что жен вы любите не меньше чем меня? Разве ярость Мурены хоть раз позволила вам сомневаться в том, что она безмерно любит своих детей? – я снова посмотрела на них. – Вы думали о своём отце, когда он взял в руки ствол?
- Мы думали о тебе, мама, о том насколько тебе сложно.
- Не сложнее, чем вам.
- Сложнее, мама, мы знаем. – они оба крепко обняли меня. – Прости нас, мамочка.
- За что? За то, что вы любите своих жен, которые без памяти любят своего отца? Они любят его так же, как вы любите меня.
- За то, что тебе очень тяжело сейчас.
- Я переживу. Я хочу видеть счастье в ваших глазах и тогда я все смогу пережить и буду уверена в том, что я живу не напрасно. Девчонкам, я надеюсь, ничего не сказали?
- Нет.
- Правильно. Не хрен им в мужские дела вникать.
- Мам? – они растерянно посмотрели на меня.
- Что? Вы считаете, что я не смогу пережить «знакомство» со сватом?
- Мамочка. – они снова крепко обняли меня. – Ты лучшая в мире мамочка.
- Я очень люблю вас, орлы мои. Это далеко не последний и увы не самый жестокий выбор перед которым нас может поставить жизнь. Я сделаю все, что в моих силах, что бы ваша жизнь была проще моей.
- Спасибо, мамочка. – они поцеловали мои забинтованные руки.
- Знаете, какой выбор сделать невозможно? – я посмотрела им обоим в глаза. – Невозможно сделать выбор между детьми. Я очень боюсь того, что когда-нибудь жизнь поставит меня перед таким выбором. Больше всего на свете, я хочу, чтобы, какими бы разными не были мои дети, всегда, в любой ситуации, они смогли бы понять друг друга и найти компромисс. Сегодня я поступилась своей гордостью - это мелочи, не приведи Господь встать перед выбором, когда даже цена твоей жизни не сможет изменить ситуацию, а изменить её сможет, лишь твой выбор – жестокий и безжалостный.
- Мамочка, мы сделаем все, чтобы тебе никогда не пришлось встать перед таким выбором.
- Медвежата, я очень люблю вас. – я крепко обняла их. – Тестя в больнице навестите.
- Спасибо, мама.
Кирилл и Вадим вышли из комнаты. Я налила себе ещё стакан, пытаясь убедить Мурену в том, что я поступила правильно.
...
В комнату вошёл Богдан.
- Насть. – он взял мои, до локтей забинтованные, руки в сои, поцеловал их, посмотрел на меня и крепко обнял. – Тяжело тебе, малыш мой?
- Богдан. – я изо всех сил обняла его, будто хотела спрятаться в его объятиях. – Мурена не знает пощады. Она не умеет прощать, совсем не умеет. Она жаждет мести. Она не хочет принимать Никанора. Она хочет уничтожить его. Она не хочет подпускать его к своим детям и внукам... Она разрывает мой мозг и мою душу. Я задыхаюсь от ненависти, Богдан. Ты не представляешь себе, как мне сейчас тяжело.
- Малыш мой, ты сильная девочка. Ты сможешь, Настя. Ради наших сыновей. Ради наших внуков. Маленькая моя, ты все сделала правильно. Посмотри во двор, Настя.
Продолжая обнимать меня, Богдан повернулся до окна. Во дворе по-прежнему играли дети, к девчонкам вышли Кирилл и Вадим, все вместе они заботливо занимались малышами и своими и нашими, веселый заливистый смех детей разносился по всему двору.
- Разве они не стоят этого? Это наша жизнь, наше счастье и сегодня мы сумели сохранить его. Наш сват самоуверенный осёл. Но у наших парней замечательные жены, разве нет, Настя? Ты ведь любишь их, не меньше чем ребят.
- Я просто не выживу без тебя, Богдан. Ты не представляешь себе, что ты значишь для меня, что ты делаешь для меня.
- Представляю, Настя. Я с тобой, малыш мой, у нас все будет хорошо…
Глава 10.
На следующий день Кирилл и Вадим пошли в клинику, навестить тестя. У них были хорошие отношения, но после того, что произошло, ребята не пылали к нему пламенной любовью, но они понимали, что ради своего семейного счастья, они должны наладить с ним отношения. Да, возможно, девчонки смогли бы принять ситуацию, как есть. Ребята знали, как сильно девчонки любят их, но так же они знали, как сильно они любят своего отца, который, до определенного времени, был для них единственным родным человеком… ребята, как и все, не знали главного, кем был Саян на самом деле…
- Здорова, Никанор. – сказали они, войдя к нему в палату.
Никанор лежал на постели и подняться с нее, он пока не мог – кулаки Мурены знали свое дело.
- Привет. – прохрипел он в ответ и попытался присесть, Кирилл помог ему, положив под спину подушки.
Ребята взяли стулья и присели у его постели.
- Как сам?
- Нормально.
Никанор – закаленный зоной и жизнью мужик, блатной на зоне и на воле, который сумел удержать в своих руках крупный Сибирский город – виновато и растерянно смотрел на ребят, не зная, что им сказать, ребята понимали его состояние.
- Как настроен, вообще?
- Что я теперь могу? Теперь, я могу лишь валяться в ногах у вашей матери в надежде видеться с дочками и внуками. – лицемерие не было испытанием для Никанора.
- Она оставила тебя в живых, не для того, чтобы ты в ногах у нее валялся. Она вполне может стереть тебя с лица земли, но она не сделает этого, потому что она, в первую очередь, наша мать и она не допустит, чтобы ее криминальная жизнь негативно отражалась на ее детях.
- Девчонки ничего не знают и незачем им что-то знать. Они скучают и ждут встречи с тобой. Так что, приводи себя в порядок и вперед, знакомиться с нашими родителями.
- Я не посмею переступить порог вашего дома.
- Посмеешь, твою мать. Мы девчонок в жены взять не можем, в виду отсутствия любимого папочки. Или ты, теперь, против?
- Я, не против. Как я матери вашей в глаза буду смотреть?
- Переживешь. Мурена поступилась гордостью и принципами, не только ради нашего счастья, но и ради счастья твоих дочерей. Ради нас, она «впервые увидит тебя», когда ты приедешь из командировки и придешь знакомиться с ней и нашим отцом. Короче, сам не гони и ровно все будет…
Еще почти месяц Никанор провел в клинике, регулярно созваниваясь с девчонками и обещая скоро приехать. Счастье и блеск в глазах Ники и Вики успокаивали меня, но совсем немного. Безжалостная душа Мурены не хотела принимать этого факта, я заставляла ее принять, как есть, не смириться и не простить, а хотя бы просто принять. К моменту выписки Саяна из клиники, я более-менее успокоилась и настроила себя позитивно, Мурена понимала, что от этого зависит счастье ее сыновей и лишь это заставляло ее держать себя в руках, но душа ее негодовала, она ненавидела Саяна, люто и яростно она желала ему мучительной смерти…
Радости моих девчат не было предела, когда Саян приехал «знакомиться» со мной и Богданом. Кирилл и Вадим, якобы привезли Никанора из аэропорта. Вика и Вероника встречали их во дворе.
- Папочка, привет! – девчонки бросились на шею отцу.
- Привет, мои маленькие. – Никанор крепко обнял дочерей, они проводили его в дом.
Саян растерянно и неуверенно переступил порог нашего дома и так же не уверенно посмотрел на меня.
- Добрый день.
- Добрый. – железная выдержка не была испытанием для меня, я совершенно спокойно посмотрела на Саяна. – Проходите…
Любезно побеседовав с Саяном около часа, мы оставили его с дочками и внуками. Ника и Вика без умолку рассказывали ему о своей жизни, своих делах, детишках и том, какая замечательная у них мама-Настя, которая теперь уже была для них просто мамой, а Богдан папой. Я могла лишь догадываться, о чем думал Саян.
Я поднялась к себе в комнату и ушла на балкон. Выпив стакан коньяка, я закурила и хмуро смотрела в окно.
- Настюша. – Богдан подошел ко мне со спины, положил ладони мне на плечи и нежно поцеловал меня в щеку. – Как ты, маленькая моя?
Я повернулась и посмотрела на него, в глаза Богдану смотрел жестокий черный взгляд Мурены, чья душа разрывалась от ненависти. Богдану уже не нужен был мой ответ, он сам все понимал.
- Малыш мой, эта су.а заставляет страдать мою маленькую девочку…
- Не думай об этом, Богдан. – я крепко обняла его. – Я справлюсь. Я прекрасно понимаю, что тебе тоже не легко…
Девчонки провели с отцом почти весь день, после чего он стал собираться домой в Салихан, они решили проводить его. Кирилл и Вадим остались дома с малышами, отпустив девчонок погулять с отцом. Вернувшись домой часа через два, девчонки ушли наверх. Думая о том, что они устали за целый день, я решила не тревожить их и дать им отдохнуть. С Марком, Богданом, Кириллом и Вадимом мы сидели в гостиной и обсуждали предстоящую свадьбу. К нам подошла Туся держа на руках Егорку и Ильюшку. Кирилл и Вадим взяли сыновей на руки, Туся внимательно посмотрела на меня.
- Туся?
- Настюш, ты прости меня, если я лезу не в свое дело, но… у девчонок, что-то случилось?
- Все было хорошо. С чего ты так решила?
- Ревут они обе, с малышами просили поиграть.
Я ни чего не понимала. Что могло произойти? Первое о чем я подумала – Никанор рассказал им о нашем конфликте. Ярость с новой силой вспыхнула в моей душе. «Ну, козлина!» - со злостью подумала я, продолжая смотреть на Тусю.
- Где они? – я встала с кресла.
- У Ники в комнате.
Я пошла наверх, Кирилл и Вадим отдали малышей Богдану и Марку и пошли следом за мной. Мы вошли в комнату Кирилла и Ники, Ника и Вика сидели на диване и, действительно, ревели. Как всегда, и ревели, и радовались всегда вместе… Увидев нас, они вытерли слезы, стараясь сдерживать себя. Мы присели рядом с ними, я внимательно посмотрела на них обоих.
- Девчонки, если это не мое дело, не вопрос, я молча выйду из комнаты, но…
Они обе молча смотрели на меня.
- Мне выйти? – я снова посмотрела на них, подумав о том, что возможно они хотят поговорить с ребятами.
Вика закрыла глаза ладонью, пытаясь скрыть слезы, снова покатившиеся из ее глаз, Ника, сдерживая себя, посмотрела на меня.
- Папу арестовали. – чуть слышно ответила она.
- За что?
- Мы не знаем. Мы гуляли в парке… Его скрутили и увези…
- Ну мало ли, может недоразумение. – я пыталась успокоить девчонок, хоть и понимала, что таких недоразумений быть не может, девчонки это тоже понимали.
- Папа не рядовой гражданин. Его не могли с кем-то перепутать. Если бы было, что-то не серьезное, ему бы позвонили, или повесткой вызвали… а так… видимо, совсем все плохо. – из глаз Ники тоже снова покатились слезы.
- Он уже не молод… он может больше вообще не выйдет от туда. – Вика уже не могла сдерживать себя, Вадим обнял ее, она изо всех сил прижалась к нему, продолжая плакать, Вадим и подумать не мог, что Вика говорит это не с сожалением, а с надеждой.
- Мамочка. – Ника, умоляюще смотрела мне в глаза. – Пожалуйста… - до сих пор, они ни разу ни о чем не просили меня. – Он снова станет… - Ника недоговорила, я не предала значения тому, кем он станет, даже не подозревая, что девчонки сейчас не переживают, а боятся…
Сдерживая свою ярость и ненависть я посмотрела на Нику, тихонько вытерла слезы с ее щек.
- Я выясню в чем дело и что можно сделать. – Кирилл и Вадим посмотрели на меня, они прекрасно понимали, что я чувствую сейчас. – Не нужно плакать, хорошо? Малыши не должны видеть ваших слез и чувствовать боль, что рвется из вашей груди.
- Хорошо. – всхлипывая, все тем же умоляющим взглядом, они обе посмотрели на меня, тогда я даже подумать не могла, чего они на самом деле боятся.
Я вышла из их комнаты и спустилась вниз. Пройдя мимо Марка и Богдана, я молча ушла в кабинет.
- Твою мать! – мои кулаки с силой опустились на дубовый стол. – Гребаный ты сука урод! Как же я тебя, мразь, ненавижу! – моя душа снова разрывалась на двое и ярости в моей душе становилось все больше.
Я заставила себя успокоиться и, взяв телефон, созвонилась со своим адвокатом.
- Привет, Артем.
- Добрый вечер, Анастасия Марковна.
- Не добрый, Артем. Саяна закрыли, узнай подробности.
- С какой целью? – поинтересовался он, зная о моей неприязни к Саяну.
- С той целью, что он мой сват, мать его.
- Понял. Я позвоню.
Я убрала телефон и осталась сидеть в кабинете. Мне нужно было поговорить с Марком и Богданом, но я не могла и не хотела ни кого видеть. Они сами не станут давить на меня расспросами, я понимала это и то что они переживают, гадая о том, что же произошло, я тоже понимала, но мне нужно было осмыслить ситуацию, которая давила на меня и разрывала мой мозг и мою душу. Став сильнее, Мурена стала еще беспощаднее, человеческих чувств к врагам в ее душе не было совсем. Я не могла, как прежде, повлиять на нее кардинально, но всеми силами пыталась призвать ее к разуму… Мне было очень жаль девчонок, я думала о том, что было бы со мной будь я на их месте и старалась не думать о Саяне…
Богдан все же зашел в кабинет.
- Насть?
- Входи.
Вместе с Богданом в кабинет вошел Марк, они присели рядом со мной и посмотрели на меня.
- Саяна закрыли. За что, пока не знаю…
Не смотря на поздний час, Артем встретился и переговорил со своими коллегами, и теми, кто вел дело Саяна. Через два часа он перезвонил мне.
- Анастасия Марковна, не поздно?
- Подъезжай. – ответила я.
Встретив Артема, Федор проводил его в кабинет.
- Здравствуйте.
- Привет. – хмуро ответила я, он присел к столу. – Что, Артем?
- Грустно и печально, Анастасия Марковна. – ответил он и положил передо мной материалы дела, которые ему удалось достать.
- Саяна закрыли по поводу взорванного завода. Завод принадлежит ему, генеральным директором является тоже он. Во время его отсутствия, дела вел его зам, а не исполняющий обязанности, соответственно, не смотря на отсутствие Саяна, ответственность лежит на нем, да и зам утверждает, что он лишь выполнял указания вышестоящего. Во время взрыва завода погибло 23-ри человека, не считая пострадавших, которые остались в живых. – Артем выразительно посмотрел на меня. – 15-ть лет, со всеми положенными штрафами, выплатами и лишениями это самый удачный исход для него.
Я закрыла лицо ладонями, уперевшись локтями в стол, лихорадочно соображая, насколько все хреново. Просидев молча минут 10-ть, я поняла, что соображать здраво мне не дает ярость.
- Я позвоню утром, Артем.
- До завтра. – ответил он и покинул кабинет.
Я думала о Саяне и о том, как поступить… Настя уступила Мурене, не в силах больше сдерживать ее гнев…
- Идите отдыхать. – железный монотонный голос, черный испепеляющий взгляд Мурены посмотрел на Марка и Богдана.
Я встала из-за стола, вышла из кабинета и ушла в спортзал. Три часа я провела в спортзале, пытаясь согнать с себя ярость, которая намеревалась уничтожить все и всех на своем пути. Я понимала, что я могу помочь Саяну, лишь я… «Безмерная любовь к детям или безмерная ненависть к врагам, Настюшенька…» - слова Богдана эхом стучали в моем мозгу. Боксерские груши пришли в негодность, я приняла ледяной душ и прошла в комнату. Богдан не спал, он хмуро смотрел в окно, словно пытался найти ответ в ночной темноте.
- Настя. – он подошел ко мне, положил ладони мне на плечи и посмотрел мне в глаза.
- Я не могу завалить его, почему же я не могу позволить ему сдохнуть на нарах? – злобный тон, жесткие дерзкие движения. – Я очень хочу, чтобы он сдох. – я с силой взяла Богдана за плечи. – Очень хочу, почему я должна идти против себя? – хрипела я, Богдан стойко выдерживал полный ярости взгляд Мурены и ее негатив, которому, обрушиться было больше не на кого. – Я не стану помогать ему. Я не хочу этого. Я хочу чтобы эта тварь сдохла и никогда больше не появлялась в моей жизни. Он ставит вразрез мои отношения с сыновьями. Он вынуждает меня идти против своей воли. Какого хрена я должна помогать ему?...
- Настюша. – Богдан обнял мою спину…
Проспав не больше двух часов, я открыла глаза и посмотрела на Богдана, который тоже уже не спал. Мой взгляд застыл на его синих и исцарапанных плечах… ночь «любви» Мурены...
- Богдан. – все тот же черный взгляд виновато смотрел Богдану в глаза. – Я прошу тебя, прости меня. Пожалуйста, Богдан.
Богдан молча обнял меня и крепко прижал к своей груди.
- Богдан, не молчи, я прошу тебя. Я недолжна была срывать свою злость на тебе. Ты не обязан терпеть все это. Я не сдержалась, Богдан, прости меня. – я осознавала, насколько жестоко вела себя с ним.
Он ослабил объятья и поцеловал меня в щеку.
- Я все понимаю, Настя.
- Данечка, прости меня. – я нежно поцеловала его грудь. – Пожалуйста, Богдан. Я его точно придушу…
- Настюш. – Богдан посмотрел мне в глаза. – Поехали к профессору.
- Богдан?
- Не для меня, Настя. Я понимаю насколько тебе тяжело, я не боюсь твоей ярости… Я очень боюсь того, что у тебя снова начнутся головные боли. Я не вынесу этого, Настя.
Я повернулась к тумбочке, достала из нее коробку с ампулами и показала их Богдану.
- Это нейтрализует агрессию, но… Я должна научиться справляться с ней сама. Я могу стать зависима от препаратов.
Богдан убрал коробку к себе в тумбочку, склонился надо мной и нежно посмотрел мне в глаза.
- Я с тобой, малыш мой. Я не обижаюсь, поверь. Я знаю что ни за что на свете, ты не причинишь мне зла намеренно, раздели свою боль со мной. Малыш мой, я очень люблю тебя. Я лишь об одном прошу тебя, не пытайся справиться с этим одна, не изводи себя. – он нежно поцеловал мои губы.
- Данечка…
Спустившись утром вниз, мы обнаружили, что все наши родные уже сидят в гостиной.
- Мамочка, папочка, привет. – звонко поздоровались с нами наши с Богданом малыши, игравшие на ковре.
- Привет, мои маленькие. – я улыбаясь посмотрела на них.
- Баааа. – я замерла на месте, Ильюшка, сидевший на ковре рядом со всеми малышами, посмотрел на меня и стал подниматься с полу. – Бааа … - шаг…два…три… - неуверенно покачиваясь, он топал и тянул ко мне ручонки.
- Де -да… - следом за Ильей, с полу встал Егор и потопал на встречу Богдану.
Улыбаясь и умиляясь, мы с Богданом взяли малышей на руки и подошли до камина, Вика и Вероника, улыбаясь смотрели на нас, радуясь первым шагам и первым словам своих малышей, но взгляды их были грустными и тяжелыми.
- Доброе утро.
- Доброе. – ответили мы и присели рядом с ними…
Напряжение, витавшее в воздухе, напрягало меня до мозга костей. Я должна была что-то решить и не могла. Кирилл и Вадим не осмеливались смотреть мне в глаза и уж тем более о чем-то просить меня… Моего звонка ждал Артем… Просидев с молодыми с час, я ушла в кабинет. Присев к столу, я взяла в руки телефон и не знала, что сказать Артему. «Безмерная любовь к детям или безмерная ненависть к врагам? Безмерная любовь…безмерная ненависть?»
Я набрала номер адвоката.
- Привет, Артем. Работаем пассажира.
- Понял.
Я вышла из кабинета и посмотрела в сторону камина.
«Мы не помним маму… папа был нам и мамой и папой… выслушивал наши девичьи переживания и утирал наши девичьи слезы… у нас не было мамы, но у нас самый хороший в мире папа…Снова сомнения забрались мне в душу… Почему мне кажется странным поведение девчонок? Чего они не договаривают? О чем я не знаю?...»
- Богдан. – позвала я, он посмотрел на меня. – Я по делам, ты со мной?
- Конечно. – он передал Егора Вадиму и следом за мной вышел из дома.
Выехав со двора, Богдан остановил машину и посмотрел на меня, и снова тяжелый взгляд Мурены смотрел ему в глаза.
- Богдан, я иду поперек своих правил, поперек принципов, поперек всего. Я иду против себя. Просто скажи мне, что я на верном пути.
- Ты борешься за счастье наших детей, Настя, и каким бы тяжелым не был этот путь, он верный.
- Поехали к Макару.
Пока мы ехали, я позвонила Бугру и попросила его подъехать.
- Здорова. – хмуро поздоровалась я, войдя в дом Макара, Бугор уже был у него.
- Здорова. – ответили они.
Мы с Богданом присели в кресла, я внимательно посмотрела на Макара.
- Что, друг наш Саян опять в конкретном дерьме?
- Да, Настя, сейчас он очень жалеет о том, что ты не завалила его.
- Че сам думаешь?
- Че мне думать, как бы мы не хотели, помочь ему, в этой ситуации, мы не сможем. Оттянуть еще 15-ку, вряд ли сможет он.
- Скажи мне, Олег, куда ты дел ребят, которые оставили моих невесток без колес?
- У меня на ипподроме, за лошадьми ходят. – ответил за Бугра Макар. – Тебе зачем?
- Мне особо не зачем, а вот в дело Саяна было бы очень неплохо втянуть пассажира. Задним числом продать ему завод Саяна и пустить его паровозом.
Бугор и Макар внимательно смотрели на меня.
- А ведь это единственно реальная тема отмазать Саяна.
- Ломайте пассажира. Мои юристы сделают все как надо.
- Даже если мы и сломаем кого-то из них, Мурена, ты понимаешь сколько нужно вкинуть бабла? Пассажира нужно чем-то замазать кроме пресса, штрафы и затраты связанные с взрывом, пассажир погасить не сможет. Выплаты погибшим и пострадавшим.
- Ломайте пассажира. – уверенно сказала я, вставая с кресла, Бугор и Макар снова внимательно смотрели на меня. – Даже не вздумайте думать, что я что-то делаю лично для Саяна. – я выразительно посмотрела на них. – Я не меняю своих принципов и убеждений. Саян живет в долг. Я вам больше скажу – не верю я ему. Якут всегда был су.ой, Саян не мог этого не знать. Какие с су.ой могут быть дела? Прежде чем обстрелять мой дом, он не мог не поинтересоваться кто я . Как он, мать его, мог не знать того, что Кирилл и Вадим мои сыновья? – я снова посмотрела на них, понимая о чем они думают. – Внуки у меня сегодня топать начали, бабкой меня обозвали. Их родителям жить бы да радоваться, разве нет? Саяну вообще не зачем знать, что я участвую в этом деле. Лишь ваша уверенность в нем успокаевает меня, но совсем немного…
В этот же день Саян ушел в полную несознанку – ни чего не знаю, не в курсе всяких дел… Макар ломал шнырей, подбирая подходящую кандидатуру в пассажиры. К концу недели он позвонил мне, мы договорились встретиться.
- Привет, Настя.
- Здорова, Макар. Как наши дела?
- Относительно. – вздохнув ответил он. – Нашелся доброволец, который сам изъявил желание оттянуть срок за Саяна. Сама понимаешь, сломать такого пассажира ментам будет намного сложнее, чем того, кого мы воткнем им силой. Его интерес оправдан, проверяли.
- В чем вопрос? – я выразительно посмотрела на Макара.
- В его стоимости. – хмуро ответил Макар. – Содействие в УДО и безбедная жизнь после.
- Макар, содействие в УДО не вопрос, но я не собираюсь быть для него золотой рыбкой всю его оставшуюся жизнь. Мне нужны конкретные цифры.
- Квартира в Питере и счет в банке…
Несколько минут я молча хмуро смотрела на Макара.
- Это мелочи относительно того, что озвучил мне Артем.
- Это конечно, дела не решит. – Макар протянул мне банковскую карту. – Но, на пассажира я думаю хватит.
«Братва скинула общак, на благо Саяну».
- Это мои дети, Макар. Все, что я делаю, я делаю лишь для них. Нужно будет, Империю продам на хрен. – я снова выразительно посмотрела на него. – Саян выйдет из СИЗО «голый и босый», я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь лично ему.
- Я тебя услышал, Настя. – ответил Макар и убрал карту обратно в карман.
- Работаем дальше, Макар. Пассажира нужно передать Артему, документами займется мой нотариус.
- Поехали, че тянуть…
Передав пассажира адвокату, нам оставалось лишь ждать и надеяться на благополучный исход дела, которое затянулось еще на месяц, после чего Саяна выпустили и в прокуратуре завертелось дело в отношении пассажира, который полностью признавал свою вину и не снимал с себя ни какой ответственности.
Выйдя из СИЗО, Саян снова пришел к нам домой. Глаза моих девчат снова горели от счастья, соответственно и Кирилл с Вадимом были счастливы, но они, в отличии от Вики и Вероники, знали какими нервами все это обошлось мне. Я знала, что они переживают за меня и просила их забыть все это и думать о женах и сыновьях, которые уже вполне уверенно бегали по дому и с каждым днем произносили все больше новых слов…
Саян не решился сказать мне ни слова дома при детях, на следующий день он пришел ко мне в офис.
- Анастасия Марковна. – связалась со мной секретарь. – Гордеев Никанор Ефремович.
- Проводите. – спокойно ответила я секретарю, но встречаться с Саяном у меня не было ни какого желания.
- Добрый день. – он вошел в кабинет и хмуро посмотрел на меня.
- Проходите присаживайтесь. – не здороваясь ответила я, стальной суровый взгляд смотрел в глаза Саяна, лишь Богдан мог выдержать взгляд Мурены, чего бы на тот момент он не выражал, Саян отвел глаза.
- Курить у тебя можно?
- Кури.
Саян закурил, ни взгляд, ни поведение Саяна не говорили о его страхе или растерянности, нет, он вел себя вполне уверенно, но чувствовал себя крайне дерьмово, пытаясь не показывать этого.
- Я знаю, Настя, что это ты. Больше просто не кому. У братвы не хватило бы ни средств, ни связей, Аристарх мог, но и он в одного бы не вытянул… Я знаю, что такое не прощают и не забывают. Понимаю твое желание видеть мою башку на колу, так же понимаю, что в спину ты мне никогда не выстрелишь. Поверь, я сам предпочел бы сдохнуть тогда в карьере. – он все же посмотрел мне в глаза. – Спасибо тебе, Настя, за дочерей моих. Родительское спасибо.
- Понимаешь, уже хорошо, стало быль должен понимать, что я все же придушу тебя, если у наших дочерей возникнет хоть тень сомнения в том, что у нас с тобой замечательные отношения.
- Ты здравый мужик, Настя, мне не придется играть уважение к тебе.
- У нас свадьба через месяц. Я надеюсь, ты понимаешь, что это не просто свадьба сыновей Мурены, это слияние двух крупных структур. – я выразительно смотрела на него.
- Я тебя услышал.
- Иди готовься…
Вернувшись домой, я поднялась наверх к молодым, они все вместе сидели в гостиной третьего этажа.
- Привет.
- Привет, мам.
- Девчонки, из ателье звонили, поехали на примерку.
- Поехали. – улыбаясь, ответили они, но я заметила, что в их взглядах промелькнула тень разочарования.
- Что-то не так?
- Нет, мам, все хорошо. – неуверенно ответила Ника.
Приехав в ателье, девчонки отправились в примерочную. Два обалденно красивых платья, шитые на заказ. В ручную расшитые жемчугом… были готовы и оплачены, и уже месяц ждали когда же их заберут…
- Девчонки вам помочь? – спросила я, прождав девчонок минут 15-ть, в ответ прозвучала тишина, я заглянула в примерочную, девчонки растерянно смотрели на меня, на глаза обоих наворачивались слезы. – Вы чего?
- Мамочка, прости…
- Что случилось?
- Они маленькие, мама…
- В смысле? Не правильно сделали замеры?
- Нет. Замеры сделали правильно. – слезы ручьями катились по их щекам. – Мы поправились… - Ни Вика, ни Ника не могли застегнуть молнию на талии, лишь сейчас я заметила, что их талии уже совсем не осиные…
- Вы меня с ума сведете.
- Мама, прости…
- Прощу, если вы перестанете лить слезы по пустякам. Давно мы поправляемся?
- Три месяца…
- С половиной… Все эти неприятности с папой… мы сами узнали недавно и совсем забыли о платьях. Что теперь делать, мам?
- Обычно женщина радуется, ожидая появления на свет малыша и не позволяет себе расстраиваться, чтобы не вредить ребенку. – я улыбаясь посмотрела на них. – Ну вы че?
Они, сквозь слезы, улыбаясь посмотрели на меня.
- Вот, так уже лучше. – я вышла из примерочной и позвала модельера. – Платья нужно перешить…
Я вошла в кабинет Федора. Федор сидел за столом. Увидев его, я забыла, зачем пришла – таким подавленным я его еще не видела никогда.
- Федор? У тебя что-то случилось? – я внимательно смотрела на него.
- Да нет, Настя. – хмуро ответил он.
- Федор, если что-то личное, так ты скажи, я не буду лезть, а если нет… Федор, я же вижу.
- Ни чего личного и, в любом случае, я должен поставить тебя в известность.
- Так ставь уже, Федор, не томи. Что у нас случилось?
- Ничего ужасного не произошло, Настя. Все так, как и должно быть. – еще более мрачно ответил он и положил передо мной медицинское заключение. – Я просто не прошел мед. комиссию.
- Почему? Что-то серьезное?
- Серьезных проблем нет, прошлые ранения дают о себе знать.
- Че ж ты меня так пугаешь, Федор?
- Я больше не пригоден к боевой, Настя. Еще пару лет и все, мое место займет Корней.
Я смотрела на него и наконец, поняла, что его так расстроило. У Федора нет своей семьи, у него ни кого нет кроме нас, и не без работы он боится остаться, он боится остаться совсем один. Я повернулась до окна и, открыв его, закурила.
- Все мы не молодеем, Федор. Сложно, конечно, но нужно уметь принять это. Только вот знаешь. – я повернулась и выразительно посмотрела на него. – Я ведь тебе не Родина, Федор. Я никогда не спишу тебя в запас. Ты прав, в физическом плане, тебя вполне может заменить Корней, но ведь не мне тебе объяснять, насколько важна тактика и стратегия в боевом деле. Разве нет, Федор?
- Спасибо, Настя. – лицо Федора стало выглядеть намного проще.
- Федор, всю мою криминальную жизнь ты был рядом со мной, неужели ты думаешь, что ты для меня рядовой наемный рабочий, которого я с легкостью заменю и отправлю на пенсию? Не гони, Федор, ты нам такой же родной, как и мы тебе. А на счет здоровья, поедь ка ты, Федор, в санаторий да отдохни. Что-то я не помню, когда ты отпуск в последний раз брал. Путевку Никита тебе организует.
- Спасибо, Настя. – еще раз сказал Федор, посмотрев на меня. – Ты что хотела то?
- Я, Федор, хотела сказать тебе о том, что гулять молодые решили на берегу реки в ресторане «Ромео и Джульетта». – в глазах Федора промелькнула горькая усмешка. – Да, Федор, мне тоже очень нравится название этого ресторана. – усмехнулась я в ответ. – Но, ни какого умысла, просто место хорошее. Так вот рядом с этим хорошим рестораном расположена база отдыха, где полно отдыхающих, гостей будет порядка 200-х сот человек. Понимаешь?
- Да, Настя.
- Скопление людей довольно большое, о том, что все наши недоброжелатели упокоились ни кто не говорил. В общем, короче, обложить охраной все, проверять всех и каждого и помещение соответственно.
- Понял…
Свадьба каждого из моих сыновей была торжеством, которым восхищался весь Ижевск, но сегодня было действительно нечто. Саян не ударил в грязь лицом и сделал все, чтобы гости и не подозревали о настоящем положении его дел. Мама подарила сыновьям по дому, папа дочерям по яхте, которые подогнали к бегу реки…
Я вела в зал регистрации Кирилла и Вадима, Саян провел в него Вику и Веронику, встал напротив меня и пристально посмотрел мне в глаза, я улыбаясь смотрела на него. Гости внимательно смотрели на нас, те кто был в курсе наших отношений с Саяном, думали о том, как они сложатся дальше, но большую часть гостей интересовал другой вопрос - перед ними стояли два совершенно одинаковых парня и две совершенно одинаковые девушки, гости недоумевали каким образом они могут распознать друг друга. Справедливости ради, стоит заметить, что различить их сегодня, действительно, не мог ни кто…
Ресторан «Ромео и Джульетта», я еще раз усмехнулась про себя. Действительно хороший ресторан. Летом банкетные столы накрывали на улице на крытой площадке, свежий воздух, природа, замечательно…
Выслушав поздравления и тосты гостей и друзей Кирилл и Вадим встали у стола и посмотрели на окружающих.
- Очень хочется произнести теплые слова в адрес наших любимых родителей. Папа. – Кирилл и Вадим посмотрели Богдану в глаза. – За эти несколько лет ты смог стать нам родным отцом. Ты стал нам верным и надежным другом. Крепким плечом и надежной опорой. Своим поведением ты показал нам каким должен быть настоящий мужик. Каким должен быть настоящий отец. Ты показал нам что такое по-настоящему крепкая сплоченная семья. Своим отношением к нашей мамочке ты показал нам, что такое настоящая любовь и преданность любимому человеку, которого ты решил назвать родным. Ты показал нам каким должен быть муж. Какой должна быть женщина с которой ты хочешь связать свою судьбу – она должна быть единственной, той единственной, которая разделит с тобой твою судьбу, какой бы она не была.
- Ты настоящий мужик. Ты замечательный отец. Ты – эталон, папа. И всю свою жизнь мы будем стремиться быть похожими на тебя.
- Мамочка. – ребята нежно посмотрели на меня. – Мы самые счастливые дети на этой планете. У нас есть лишь одно желание, одно требование – живите долго и будьте здоровы. Спасибо вам.
- Ради этого стоит жить. – произнес Богдан, подняв свой бокал.
Зазвучала музыка, часть гостей удалилась к площадке. Данила в который раз посмотрел на Анну и настроение его продолжало портиться. Еще дома он заметил, что Анна выглядит хмурой, нервничает и о чем-то очень переживает. Он не хотел доставать ее расспросами дома, но сейчас он понимал, что до завтра он просто сойдет с ума, гадая о том, что могло произойти. Мысли об Анне не давали ему думать ни о чем другом. Крыса-ревность все глубже вгрызалась ему в душу. Анна никогда ни чего не скрывала от него, но сегодня она уходила от ответа и не решалась посмотреть ему в глаза. Данила понял, что не может больше ждать, он взял Анну за руку и вывел ее на танцплощадку.
- Ань. – нежно обнимая жену, Данила посмотрел ей в глаза. – Что происходит?
- Данил. – она растерянно посмотрела на него, отвела взгляд и говорила совсем не уверенно. – С чего ты взял?
- Ань, я не собираюсь выяснять отношения здесь и сейчас, просто скажи мне у тебя что-то случилось? Или что-то случилось между нами?
Анна промолчала в ответ.
- Аня, я же вижу.
- Данил, пожалуйста. Мне действительно, есть что сказать тебе, я не знаю как.
- Аня… - все более мрачные мысли забирались Даниле в голову, все тяжелее становилось у него на душе. – Ты хочешь уйти от меня?
- Я прошу тебя, давай поговорим об этом дома.
- Значит все-таки хочешь?
- Данил, пожалуйста.
- Хорошо. – хмуро ответил Данила, впервые он не услышал прямого ответа от Анны, хотя, ее ответ был чевиден…
Ко мне подошел Аким, мне это не очень нравилось.
- Богдан, позволь, пригласить твою жену на танец.
- Если моя жена желает, я не против.
Я подала Акиму руку он вывел меня на площадку, едва обняв меня за талию, но я чувствовала, что на самом деле твориться внутри него и это напрягало меня.
- Я договорился о встрече. Тебя ждут в Питере, Настя.
- Спасибо. Аким, я очень не хочу думать о том, что ситуацию с заводом, ты понял несколько неправильно.
- Не напрягайся, Настя. Я в курсе, как дело было, я благодарен тебе, но не более того, уже и не надеялся. У тебя безумно красивые невестки, но даже они не в силах затмить твоей красоты. Ты бесподобная женщина, Настя. Я очарован твоей красотой.
- Я чужая женщина, Аким. В кругу друзей я позволяю себе быть просто Настей, для все остальных я – Мурена, не вынуждай меня быть Муреной с тобой.
- Не думай об этом, Настя. – Аким посмотрел на Богдана. – Как муж относится к тому, что пол Ижевска сходит по тебе с ума?
- Совершенно спокойно.
- Да уж, после признаний твоих сыновей, шансов нет не только у меня. – усмехнулся он. – Мне очень дороги наши отношения, Настя. Макар был прав, потерять такого друга как ты, потерять очень много. Не бойся верить мне…
Продолжая танцевать с Акимом, я рассматривала гостей, что-то напрягало меня, я не могла понять что, но что-то тревожило меня и не давало расслабиться. Мою душу снова сжигало звериное чутье, я могла лишь гадать, чего ожидать сегодня… Мой взгляд упал на один из столов и напряжение все выше поднималось во мне, я непроизвольно сжала ладони, сдавив плечи Акима.
- Насть… - он видимо понял мой жест по своему. – Ты мне не веришь?
- Верю, Аким. – я старалась держаться не принужденно, но вся моя сущность уже понимала, что праздник сегодня будет весьма «веселым», но я и подумать не могла, насколько. – Скажи мне, Аким, третий стол справа от нас и второй слева, это друзья Саяна?
Аким посмотрел на гостей, обозначенных мной, и, держа ладони на моей талии, сжал их так, что будь на месте Богдана кто-то другой, он бы встал и разбил Акиму рожу, но Богдан прекрасно знал, что я не позволю ни кому и ни чего.
- Руки, Аким.
- Прости. – он ослабил ладони и посмотрел мне в глаза, его взгляд подтвердил мои опасения.
- Не тяни.
- Один из них сын Якута, остальных я не знаю.
На каждом из нас, не считая детей, их гостей и женщин, была гарнитура для рации, маленькая, компактная и почти незаметная.
- Дети не должны даже догадываться о том, что, что-то идет не так. – сегодня внимание на меня было обращено не меньше, чем на молодых, гости и дети наблюдали за нами, мне нужно было связаться с Федором… – Обними меня, твою мать, как любимую женщину. – прохрипела я. Аким сильнее обнял меня, я склонилась к его уху, как думали гости, я же просто заслонила его щекой гарнитуру. – Я очень люблю тебя, Богдан. – из этого жеста Богдан понял, что гарнитура должна быть настроена у всех, у кого она есть, позаботившись об этом, он ответил мне.
- Я тоже люблю тебя, Настя.
Аким продолжал обнимать меня, я связалась с Федором.
- Федор.
- Да, Настя. – услышала я в ответ и увидела уже более серьезные взгляды братвы и друзей, обращенные на меня. – Мы не одни. Пятый и восьмой стол. Оцепляй гостей, вяжи обслугу. Тихо, Федор.
- Понял. – другого ответа, Федор, наверное просто не знал.
Танец закончился, Аким проводил меня к столу, Богдан серьезно посмотрел на меня. Мило улыбаясь мы подняли тост за молодых и стали поочередно выходить за пределы банкетного зала, вроде как покурить и подышать свежим воздухом. Федор подошел одним из последних и серьезно посмотрел на меня, мы все не менее серьезно смотрели на него.
- Хе.ово дело, Настя. Вряд ли мы управимся без эвакуации гостей. Не прошенных гостей повязали, осталось еще двое официантов, Корней отслеживает их. Гости пришли с подарком – здание ресторана заряжено, сама площадка чистая, но есть еще два заряда за пределами. Саперы изучают заряды…
- Федор Андреевич, Вам необходимо пройти на яхту. – раздалось из рации Федора.
Мы молча прошли следом за Федором. У берега реки у одной из яхт стоял боец, мы прошли на яхту, он проводил нас в одну из кают и указал место под лежаком.
- Федор Андреевич, я не справлюсь с ней. – боец виновато смотрел на Федора.
Федор лег на пол и сам осмотрел заряд.
- Твою мать. – выругался он. – Мы не успеем.
Федор отошел от заряда, на его место лег Богдан, изучив заряд Богдан посмотрел на Федора.
- Федор, ты знаешь, что это?
- Лишь в теории.
- Следи за ветвями, интервал 10-ть минут. До первого взрыва осталось 15-ть минут. Центральный - час. – он посмотрел на всех нас. – Уходите с яхты.
- Богдан, ты не посмеешь…
- Ты не посмеешь ослушаться меня! – Богдан понимал, что спорить некогда.
- Богдан, не смей. Ты не имеешь права…
- Я имею права! Иди к детям твою мать и не смей отходить от них! – сорвался Богдан, понимая, что времени у него совсем мало.
Я гневно посмотрела на него и покинула яхту, следом за мной вышли братва и друзья, последним на берег сошел Федор, сошел и перерубил канат, который удерживал яхту, пустив ее в свободное плавание по течению реки. Мое сердце сжалось в комок, я прекрасно понимала, что, вероятнее всего, больше не увижу его…
- Федор?! – друзья с недоумением смотрели на него, понимая, что он лишил Богдана их поддержки.
- Че это за заряд твою мать?! – сорвался Данила.
- Настя, иди к детям. Грузимся по катерам. – сказал он друзьям и пошел к катеру, Данила, впрочем не он один, продолжал смотреть на него. – Чеченский капкан – древо смерти, у нашего древа шесть ветвей, само древо находится на яхте, если Богдану повезет, он сможет обезвредить ветви. Я бы не смог и не один мой сапер не сможет. – Федор хмуро посмотрел на тех, кто смотрел сейчас на него. – Древо взорвется однозначно, обезвредить его невозможно.
- Ты че хочешь сказать? – братва ожесточенно смотрела на Федора.
- Грузимся, вашу мать, на берегу больше 300-х сот человек, создав панику, мы не успеем эвакуировать их, до первого взрыва осталось 10-ть минут. – ответил он и прошел на катер.
Собрав всю силу воли в кулак, я заставила себя улыбаться и вернулась к детям. Женам ребят было сказано, что так и было задумано и ребята скоро вернутся. Они не стали заморачиваться и продолжали отдыхать.
«Самый счастливый день в жизни моих сыновей… такой долгожданный… так долго откладываемый… единственный… неповторимый… не забываемый… Что можно было сделать? Ничего. Переполошить гостей, устроить панику и давку, поставить на ноги весь Ижевск, а что толку? Если не изолировать яхту, заложенный в ней заряд взорвется у берега. Пустить ее в плаванье пустую – взорвутся шесть зарядов, заложенные на берегу… Господи, пожалуйста, дай ему хоть один шанс… самый маленький…самый крохотный… Моя душа разрывалась от ярости и боли, звериное чутье говорило мне о том, что сегодня произойдет, нечто ужасное, непреодолимое, неотвратимое… непоправимое…»
Мое сердце разрывалось от боли, но я должна была быть рядом с детьми и следить за ситуацией здесь. Я могла ослушаться Богдана… могла сделать по другому… могла… я бы лишь отняла у него время, которого очень мало…мы бы оба погибли, что станет с детьми?
- Мамочка. – Вадим обнял меня со спины и нежно поцеловал в щеку. – Куда это подевались наши папки? – улыбаясь спросил он.
- Папки решили оставить вас без контроля и обкатать одну из ваших яхт. – непринужденно ответила я. – Они скоро вернутся, Вадюш. Вам они приказали гулять и веселиться. – заставив себя улыбаться, я посмотрела на него.
Он еще раз поцеловал меня и пошел к друзьям, ко мне подошел Корней.
- Анастасия Марковна, одного повязали, одного все еще нет. Либо он свалил, либо все еще где-то среди гостей, но это далеко не все, пятеро охранников убиты и раздеты, соответственно, «гость» не один, их минимум пятеро и теперь они разгуливают в форме бойцов, найти их будет сложнее и сколько их всего выяснить, на данный момент, не представляется возможным.
- Не спускайте глаз с малышей и девчонок. – ответила я ему.
Корней удалился я продолжала наблюдать за детьми и гостями, все время посматривая на часы. Я видела, что Юля покинула праздничную площадку и вошла в здание ресторана. Припудрить носик. – подумала я. Пять минут, 10-ть, 15-ть… Я пошла за ней оставив малышей под надзором бойцов. Войдя в здание ресторана, я прошла к дамской комнате и тихонько приоткрыла дверь. «Мерзкий ублюдочный урод». В туалетной комнате стояла Юля в крепких «объятиях» какого-то урода лет 30-ти на вид, к горлу Юлии был приставлен нож.
- Ты выведешь меня отсюда. – услышала я через приоткрытую дверь.
Вариантов у меня было не много, я открыла дверь, вошла в уборную и встала напротив него. Юля дрожала от страха, закрывая руками живот, по ее щекам катились слезы. «Мерзкий обсос».
- Мамаша пожаловала. – он ехидно смотрел на меня, продолжая прижимать лезвие ножа к горлу Юли.
- Чего ты хочешь? – я презренно смотрела на него.
- Смерти твоей хочу, сука. – прошипел он в ответ.
- Так и вали меня, че ты детей то трогаешь, че не мужик что ли?
Его секундного замешательства мне вполне хватило. Молниеносно, подобно броску кобры, я взяла его за запястья обеих рук. Железная хватка Мурены – у него не осталось не единого шанса. С силой сжав его руки, я стала выворачивать их, он пытался сопротивляться. Отведя его руки от шеи Юли сантиметров на 15-ть, я посмотрела на нее.
- Юленька, милая моя, не бойся, маленькая. Мама с тобой, все хорошо. Отходи от этого урода.
Юля выбралась из объятий гостя и отошла до окна. Я вывернула его руки едва не переломав их, я не стала делать этого, чтобы не пугать Юлю еще сильнее. Продолжая держать гостя, я снова посмотрела на нее.
- Юленька, подойди ко мне. – она перепугано смотрела на меня, не решаясь сдвинуться с места. – Не бойся, маленькая моя, он не сможет даже пошевелиться. – Юля подошла ко мне. – Достань из моей сумки рацию, нажми красненькую кнопочку и поднеси рацию к моему уху. – Юля сделала, все что я ей сказала. – Корней, зайди в женский туалет. – сказала я в рацию, Юля убрала ее, не прошло и двух минут в дверях стоял Корней… к его виску был приставлен пистолет, за ним стояли еще трое.
«Твою мать…»
- Вам, упырям, я так понимаю, тоже я нужна? – я презренно смотрела на них, понимая, что не один из них не одет в форму моих бойцов, что говорило о том, что переодетые «гости» все еще среди детей.
- Отжила ты, Мурена, свой век. – ехидно ответил тот, что держал Корнея, я прекрасно понимала, что им удалось повязать его лишь потому, что Корней боялся перестрелки в ресторане.
- Мы можем пошуметь здесь, а можем тихонько уехать, если тебе нужны мои ребята, они подтянутся, можешь быть уверен. Думай, как только ты начнешь стрелять ресторан заполонят менты. – я сейчас меньше всего думала о ментах, мне нужно было увести этих упырей подольше от детей, они повелись…
- Поехали.
- Парня моего отпусти.
Он отшвырнул от себя Корнея, я аналогично швырнула им их шныря, который напал на Юлю.
- Корней раздевайся.
Он глянул на меня и стал снимать футболку, штаны и берцы, я скинула с себя вечернее платье и натянула форму Корнея, пристально посмотрев ему в глаза, он понял – ситуация в ресторане целиком и полностью лежит на нем.
- Пошли. – я гневно посмотрела на «гостей» и вышла на улицу. Мы сели в машину и поехали, как я поняла позже, в привычный для всех карьер. Следом за нами в карьер въехало еще три авто, из которых вышли порядка 12-ти отмороженных ребят. Защелкнув на моих руках две пары наручников, они вышвырнули меня из машины… Первый из них, подойдя ко мне, получил мощный удар берцем по морде и отлетел в сторону… второй… третий… четвертый прострелил мне обе ноги… Остальные подошли ко мне с бейсбольными битами.
- Все , Мурена, отвоевалась ты. Ты сдохнешь медленно и мучительно…
«Су.и!» Мне ни хрена не оставалось, кроме как принять на себя роль бейсбольного мяча… Один из них безошибочно определил местоположение колодца, не зная ориентиров, его невозможно отыскать, нереально угадать именно тот валун, который придавливал люк колодца, они же знали это не хуже меня… «Какого хрена? Откуда они об этом знают? Как они вообще смогли пройти на закрытый банкет, охраняемый полусотней бойцов?... Какая же ты все-таки су.а…»
Корней нашел во что переодеться и посмотрел на Юлю.
- Юля, я тебя очень прошу, не шуми.
- Хорошо. – продолжая дрожать от страха, ответила Корнею Юля. – Очень не буду…
Ребята наблюдали за яхтой Богдана, держась на безопасном расстоянии от нее. Напряжение росло с каждой минутой.
- Федор Андреевич, первый заряд обесточен. – докладывали в рацию саперы Федора, находившиеся непосредственно рядом с ветвями древа. -…второй… третий. – саперы прекрасно знали, что в случае неудачи Богдана, за минуту до взрыва каждый из них накроет заряд своим телом, чтобы хоть как-то снизить его мощь. - … Четвертый… пятый… шестой…
- Глуши моторы! – заорал Федор друзьям, катера остановились. – Десять минут… пять… - течение уносило яхту все дальше от ребят. – Три… две… присели!
Обезвредив последний заряд, Богдан успел выскочить из каюты и схватить спасательный жилет…
Раздался оглушительный взрыв, поднявший собой тонны воды. Катера ребят качнуло поднявшейся волной, яхта, на которой был Богдан разлетелась вдребезги…
Как только волна от взрыва спала, катера ребят на полном ходу окружили место взрыва. Глубокая и холодная сибирская река, совсем не слабое течение… Ижевская и Салиханская братва не раздумывая погрузилась в воду. Не оставляя надежды на ничтожно малый шанс на то, что Богдан все же жив. Каждая минута безжалостно лишала их этой надежды, через 300-то метров вниз по течению был речной порог, после пересечения которого надеяться будет уже не на что. Ребята без конца ныряли под воду, натыкаясь на обломки яхты. Течение безжалостно приближало их к порогу, они и сами могли погибнуть там, но не думали об этом. Почти потеряв надежду они всматривались в предметы на воде и продолжали погружаться под воду.
- Че за хрень? – метрах в 100-та от порога, Саян заметил что-то на воде, течение становилось все сильнее, ему самому нужно было уходить, но он решил проверить, что это. Подплыв к предмету, он определил, что это спасательный жилет, уносимый течением к речному порогу. – Твою мать! – Саян со злостью отшвырнул от себя жилет, но что-то не давало ему вольно «бежать» по течению. Никанор нырнул под воду – вольно плыть жилету не давал кулак Богдана, в котором был зажат жилет. Саян схватил Богдана и поднялся с ним над водой, порог был совсем рядом, ребята были дальше. Что было сил Никанор держал Богдана и пытался удержаться сам, безжалостное течение стремительно уносило их обоих. Рискуя выпустить из рук Богдана, Никанор все же отпустил одну руку и взял ею свисток, висевший на его жилете. Услышав свист, ребята устремились к Никанору, решив, что он не может справиться с течением, надежды найти Богдана, у них практически не было. Подплывать близко к порогу было опасно и на катере… Удерживая катер на скорости противоположно течению почти у самого порога ребята думали лишь об одном, что сказать Насте… Саян из последних сил пытался удержаться на воде, было ясно, что сам он не сможет подняться на катер. Обвязав себя веревкой Глеб, Платон и Данила прыгнули в воду. Подплыв к Саяну, Глеб взял его под мышки и только сейчас понял, что он не один. «Какого хрена?» - в первую секунду Глебу показалось, что Саян намеренно удерживает Богдана под водой, но потом он решил, что у него просто нет сил удерживать Богдана над водой. Передавая Богдана Глебу, Саян не удержался сам, течение реки стремительно понесло его к порогу.
- Твою мать! Тяни быстрее! – заорал Глеб, находившимся на яхте.
Ребята оперативно сматывали веревку, Данила и Платон устремились к Саяну.
- Саян! – у самого обрыва Данила схватил его за волосы, самого Данилу удерживала веревка.
У Данилы не хватало сил подтянуть Саяна, Саян нахлебавшись воды, не мог помочь ему. К Даниле подплыл Платон, погрузившись в воду, он обхватил Саяна за ноги, Данила смог взять его подмышки и подать знак ребятам на катере, те изо всех сил стали натягивать веревки, стараясь увести катер от уступа реки на котором висели Данила, Платон и Саян. Течение не давало воли катеру, но им все же удалось отойти от порога, который намеревался поглотить всех их.
Подняв ребят на борт, катера на полном ходу устремился прочь от речного порога. Богдана уложили на палубе, Никанора рядом. Кедрач привел в чувства Саяна, проплевавшись водой, он пришел в себя. Богдан не подавал признаков жизни, его голова была пробита, спина и плечи обожжены, из бедра обильно шла кровь. Никита склонился над ним, делая ему не прямой массаж сердца.
- Федор, вызывай на берег скорую. Данила перетяни ногу, Степан голову!...
Минуты ожидания казались вечностью… Содрав с Богдана ошметки рубашки, кроме ожогов, те кто был рядом увидели, что спина Богдана покрыта ужасными шрамами… такими же шрамами с какими из плена в Грозном вернулся Герман. «Так вот откуда тебе известны чеченские хитрости – ты тоже был там…» - промелькнуло в голове тех кто был в курсе, но сейчас ни кто не стал отвлекать Никиту вопросами да и им самим было намного важнее состояние Богдана, а не его биография.
- Богдан!... – Никита продолжал реанимировать Богдана. – Богдан, твою мать! – он с силой нажал на грудную клетку Богдана, изо рта Богдана потекла вода. – Слава Богу. – сказал Никита нащупав пульс и повернул Богдана на бок, проплевавшись водой он наконец смог вдохнуть, но по прежнему не приходил в сознание.
Катер подошел к берегу, где уже стояла машина скорой помощи. Никита взял на руки Богдана и прошел с ним в скорую… Федор взял рацию.
- Как обстановка, Корней?
- Хе.ово. Настю увезли, куда не знаю, сколько их, я тоже не знаю…
- Твою мать! – убрав рацию, Федор посмотрел на ребят. – По машинам! …
Я уже еле стояла на ногах, когда нас ослепил свет фар, въехавших в карьер авто. Из машин вышли мои ребята и устремились к нам. Отморозки побросали биты и достали из машин по автомату.
- Стой! – заорала я своим ребятам, они не раздумывая шли на автоматы, наставленные на них отморозками. – Глуши Саяна! – хрипя от ненависти заорала я.
Саян среагировал мгновенно и навел на, стоявшего рядом с ним, Кедрача пистолет.
- Ты че, Никанор?
- Ни че твою мать!
- Саян ты че б.я? – Артур недоумевал, не меньше Кедрача.
- Су.а, я верил тебе. – Никодим смотрел прямо в глаза брату.
- Ну и зря. – Саян спустил курок.
- Су.а… - захрипел Кедрач и тоже нажал на курок, они оба упали на землю.
Выстрел Саяна прозвучал, как сигнал, отморозки открыли огонь по моим ребятам… открыв огонь в ответ, мои ребята один за другим падали на землю…
- Су.и! – со скованными наручниками руками, я отбила автомат у одного из отморозков, кувырок через голову, прямой огонь по «гостям»… «Гости» все лежали на земле… мои ребята тоже, не подавая признаков жизни, заливали гравий кровью… Бросив автомат, я подбежала к Артуру, который был ближе всех ко мне.
- Артур! – он был еще жив.
- Это наши грехи, Настя… - прохрипел Артур, захлебываясь кровью. – Не вини себя… Ты и так всю свою жизнь платишь по нашим счетам…
- Артур, я прошу тебя! – из пробитой головы текла кровь, застилая мне глаза, я сама теряла сознание. – Артур, пожалуйста…
- Прости меня, Настя… Всех нас прости… мы не успели… прости нас… - он посмотрел мне в глаза. – У меня не было друга преданнее, Настя… - взгляд Артура навечно застыл.
- Артур!!! – я огляделась по сторонам – ни малейшего звука, ни единого шевеления… - Нет!!! – душераздирающий рев Мурены разнесся по карьеру. – НЕ-Е-Е-Е-Е-Т!!! – моя голова склонилась к груди Артура, меня накрыла темнота.
Как бы не старалась Настя, ее ребята уже научились понимать, что ее каменный невозмутимый вид может говорить о ее спокойствии лишь тем, кто плохо знает ее, для них эта железная выдержка говорила совсем обратное. Заметив, что мать ушла и довольно долго не возвращается, Кирилл прошел к женскому туалету, дверь была открыта, он заглянул внутрь.
- Твою мать! – прохрипел он, увидев платье Насти, которое так и валялось на полу.
Кирилл направился к ребятам, которые курили, чуть в стороне от банкетной площадки. Немного дальше от них Димка разговаривал с Юлей.
- Все, твою мать, отвеселились. – Кирилл серьезно посмотрел на ребят. – Поехали мать искать. – он показал платье Насти ребятам.
- Где твою мать ее искать?
- Хе. его знает. Димон! – Сашка окликнул Димку, он подошел вместе с Юлей, увидев платье в руках Кирилла, он снова серьезно посмотрел на Юлю.
- Юля, ты скажешь мне, что произошло или нет? – Юля не могла скрыть своего страха, Димка понимал, что, что-то не так, но Юля молчала.
- Дима… - заикаясь заговорила она.
- Говори.
- Маму увезли…
- Куда?
- Я не знаю.
Ребята направились к деду.
- Деда, ты, конечно не в курсе, что вообще происходит, собирай девчонок и детей и давай домой.
- Что случилось, Вадим?
- Я так понимаю, что-то очень хреновое. Некогда, дед, потом поговорим.
Ребята сели по машинам и отправились на поиски родителей. Марк понимал, что праздник действительно пора прекращать и поехал домой с девчонками, женами ребят, малышами и Тимуром, также Марк понимал, что их сейчас нельзя оставлять одних и привез всех к себе домой. Приехав домой, Марк велел всем идти в дом, один из охранников проводил их к дому. Гектор бегал по двору и злобно рычал, обнюхивая приехавших. Женщины и дети вошли, Марка окрикнул другой «охранник», направлявшийся к Марку от ворот, Марк обернулся, Тимка задержался с ним.
- Что-то не так? – Марк смотрел на охранника.
- Ага, задержался ты здесь, Немец.
«Охранник» поднял руку и всадил пулю в лоб охранника, стоявшего рядом с Марком, охранник упал к ногам Тимура, Марк закрыл спиной Тимура, прижав его к входной двери, «охранник» всадил всю обойму в грудь Марка. Марк медленно опустился на порог. Инстинкт самосохранения заставил Тимура не раздумывая схватить автомат, лежавшего рядом охранника и открыть огонь. Молниеносно, не думая… он сам не понял, что произошло. «Охранник» упал, охрана засуетилась во дворе, на меньше их суетился Гектор, к Тимуру направились еще двое «охранников», один из них навел на Тимура пистолет и нажал на курок, плечо Тимура заливала алая кровь, Гектор свалил с ног стрелявшего в Тимура «охранника» и сжал челюсти на его шее, Тимур снова спустил курок, второй «охранник» упал рядом с Гектором…
- Дед! Дедушка!!! – Тимура неимоверно трясло, из глаз градом катились слезы. – Дедушка, родной мой, пожалуйста…
- Я должен был… сделать это… 10-ть лет назад… – прохрипел Марк и посмотрел в глаза Тимуру. – Вас снова… четверо…
Дрожащими руками Тимур достал из кармана телефон.
- Дядя Никита, в деда стреляли!
- Ты где?
- Дома. – он бросил телефон и снова склонился к Марку, на него смотрел навечно застывший взгляд. – Нет!!! – захлебываясь слезами, Тимур, сжав в руках автомат, закрыл спиной входную дверь, за которой в доме были женщины и малыши. Тимур ни кого больше не подпускал к себе, расправившись с «охранником», Гектор бросился к Тимуру и встал рядом с ним, обнюхивая и осматривая территорию двора. Безошибочно, среди десятка охранников, Гектор вычислил еще двоих, сорвавшись с порога он бросился на спину одного из них, второй навел автомат на Тимура… Тимур успел нажать на курок первым… Разорвав глотку последнему «охраннику», Гектор снова вернулся к Тимуру.
Корней осмотрелся, и понял, что это были именно те пятеро отморозков, что завалили пятерых охранников в ресторане и надеялся, что они были последними. Он пытался подойти к Тимке.
- Тимка!
- Стой! – ревя заорал он и снова нажал на курок, Корней понял, что подойти к нему не реально.
Едва закончив оперировать Богдана, у Никиты зазвонил телефон, услышав Тимку он «полетел» к Марку домой. Подъехав к воротам, Ник увидел охранников, но сразу рванул во двор, не подходя к ним, Корней окрикнул его.
- Никита Юрьевич, стой.
- Что с Марком?!
- Тот кто стрелял в него был в нашей форме… Тимка ни кого не подпускает к себе, еще примерно половина рожка, если ствол у него один.
Никита достал телефон.
- Тима, это Никита, я вхожу во двор, хорошо?
- Да.
Подняв руки, Никита осторожно вошел во двор, понимая, что Тимка в шоке и может сделать сейчас все что угодно. Гектор, увидев приближающегося Никиту, рыча сорвался с места и бросился на него, но подбежав ближе, он понял кто перед ним и успокоился.
- Тимка. – Никита подошел к Тимуру и посмотрел ему прямо в глаза. – Это я Тим. – Тимур безумным взглядом смотрел в глаза Никиты, продолжая сжимать в руках автомат. – Все, Тимур. – Никита поднял дуло автомата вверх, но Тимур продолжал крепко держать его. – Тима, отдай его мне. – Никита вырвал из рук Тимура автомат, швырнул его в сторону и крепко обнял Тимура, Тимур наконец встряхнулся, но ранение и потеря крови давали о себе знать – он терял сознание, Никита взял его на руки и вошел в дом.
До смерти напуганные стрельбой, женщины сидели в гостиной, не смотря на поздний час все малыши были с ними.
- Никита…
- Так, не время реветь. – жестко сказал Никита. – Малышей уложить спать, Марина, успокоительного, всем! Мне нужно в клинику.
- Он жив, Ник. – девчонки с ужасом смотрели на залитого кровью Тимура.
- Жив. Из дома ни шагу. – сказал Никита, нажал автоблокировку дома, забронировав все окна, и вышел на улицу. – Корней…
- Я все понял, Никита Юрьевич. – не дав Никите договорить, ответил Корней.
В карьер въехали 10-ть авто молодых парней, все, что они увидели перед собой это несколько десятков бездыханных тел… Осветив фарами карьер они пытались разглядеть кто перед ними…
- Батя…
- Папка!!!
Ребята грузили по машинам отцов и друзей и сходили с ума от ужаса. Последними они обнаружили Настю и Артура, которых уже не надеялись найти.
- Мама, мамочка… - Кирилл поднял за плечи Настю… залитое кровью лицо и голова… руки, скованные наручниками…
- Батя… - Трофим взял на руки Артура. – Как же так, папка…
Подъезжая к клинике, Никита заметил, мчащиеся за ним авто, из которых, влетев на территорию клиники, повыпрыгивали их молодые парни…
- Никита! – казалось парни напрочь лишились разума, увидев Тимура на руках у Никиты и каталку накрытую простыней. – Кто?
- Дед.
- Где дети?
- Дома.
Реанимация заполнилась, Никита поднял на ноги все хирургов и реаниматологов… не много прошло лет и уже сыновья Насти в нестерпимом ожидании находились в холле реанимационного отделения, ожидая «приговора» Никиты, и каждые полчаса связываясь с Корнеем. Никита вышел спустя пять часов и прискорбно посмотрел на ребят.
- Дядя Ник…
- Трофим. – Никита с болью в сердце смотрел на всех их.
- Я знаю. Он уже был мертв. – братья Трофима в ужасе опустились на кушетку, к ним подошла мед. сестра.
- Дед тоже, уже был мертв. Тимур средней тяжести. Степан, Глеб, Данила, Федор, Платон, Рустам, Олег и Аким тоже средней тяжести, но все они потеряли немало крови, ни каких гарантий. Гордей и Игнат крайне тяжелые. Из Салиханской братвы выжили лишь Вахтанг и Гром.
- Никита… - ребята обреченно смотрели на него. – Мама…
- Мама без сознания, я ни хрена не могу сказать вам. Сильное сотрясение, пять ребер, прострелены обе ноги, левая на вылет, правая в кость, сломана левая рука.
- А папка где , Ник?
- Папку привезли раньше… - Никита рассказал ребятам о том, что произошло днем. – Состояние Богдана средней тяжести – пропорото бедро, сотрясение, обожжена спина и плечи…
Ребята вернулись домой к женам и детям… Никита, чтобы не разрываться между друзьями, определил всех в одну общую палату реанимационного отделения.
Глава 11.
«…- Настюша… Настенька… Доченька моя… поднимайся милая… Ты не имеешь права, ты помнишь свой девиз...
…Прости меня, Настенька… Прости меня родная моя… Я очень устал, Настя… Я хочу к Марте… я хочу к сыновьям… я очень хочу к внукам… Прости меня, Настенька… За все прости…
…Поднимайся, Настюшенька…»
Я проснулась в холодном поту, поняла, что это был сон и облегченно вздохнула, но… На меня веяло диким холодом, сердце сжимала невыносимая тоска и боль…
«Это был не сон. – боль еще сильнее сжала мое сердце. – Он прощался со мной… папочка…»
Ко мне медленно возвращалось сознание, я открыла глаза, пытаясь осмотреться – палата, большая… я не одна… ребята… рядом с моей, почти вплотную стояла еще одна кровать.
- Даня… - прохрипела я. – Живой.
- Настя. – он потянулся и взял меня за руку. – Как ты?
- Как всегда. – хрипя ответила я. – Что дома?
Богдан сжал мою ладонь и посмотрел мне в глаза, боль в его глазах, безжалостно говорила мне о том, что мой сон, действительно не был сном.
- Как он погиб? Его не было с нами.
- На пороге дома, Настя…
Я изо всех сил держала себя в руках, не позволяя эмоциям вырваться наружу, но, снова посмотрев на меня, Богдан вздрогнул – крашенная, поседевшая голова, не могла поседеть во второй раз. Искаженное невыносимой болью, посеревшее и постаревшее лицо говорило о том, как я чувствую себя.
В палату вошел Никита, подошел ко мне и присел на край постели.
- Привет.
- Привет. Приподними меня.
Никита помог мне присесть, я осмотрела ребят, они посмотрели на меня.
- Артур, Ник?
- Нет, Настя.
- Это все?
- Игнат и Гордей крайне тяжелые в другой палате.
- Артур, Макар, Князь и Трифон. Остап, Бугор и Прохор… - я с ужасом понимала, что все намного хуже чем кажется. – Поднимай меня , Никита.
- Нельзя, Настя.
- Поднимай говорю. – жестко прохрипела я.
Никита помог мне встать, я не смогла удержать равновесия, покачнулась и снова присела на постель, простреленные ноги не хотели слушаться.
- Настя, твою мать. – Никита хмуро смотрел на меня.
- Неси корсет и трость.
- Настя, отлежись хоть день. – ребята серьезно смотрели на меня.
- Нельзя мне сейчас лежать. Перевалили всю Ижевскую братву, тех кто стоял у руля. Ижевск остался без воротилы, вы все не хуже меня понимаете, что нас теперь ждет. Нас ждет кровавый передел города, подобный переделу в 90-е, когда у руля встали Дед, Аристарх и Макар. Если я не удержу Ижевск, я и Империю уже не удержу, я вообще ни хрена больше не удержу и здесь лишь два варианта – передохнуть или пахать на какого-нибудь охреневшего дядьку.
Тогда я и подумать не могла какой меня ждет передел, тогда я еще не знала, почему уже много лет Ижевск тонет в крови, в чем причина этих бесконечных войн. Эту тайну братва унесла с собой в могилу, так и не поведав о ней мне.
- Настя права. – Вахтанг присел на постели. – Ижевск - золотое дно. Желающих более, чем достаточно. Обычно сходняк собирается на 10-й день, но, прошло уже три дня и этот сходняк наверняка пройдет уже в день похорон, собирать межгородской сходняк снова, через несколько дней, просто паливо. Вопрос будет решаться жестко.
Никита натянул на меня жесткий корсет, зафиксировал прострелянное колено насколько это было возможно, поменял повязку на голове и принес мне переодеться – берцы, бойцовские штаны и футболка, кобура под мышкой, нож на ремне…
- Как Тимур, Никита?
- Тимур ни с кем не разговаривает. – Никита посмотрел в угол палаты, где накрывшись одеялом лежал Тимур. – Физическое состояние стабильно, но… он не стал разговаривать даже с Назаром.
Операясь на трость, я дохромала до Тимура и присела на край его постели, он лежал отвернувшись к стене, с головой накрывшись одеялом.
- Тима. – я положила ладонь ему на плечо. – Тимочка.
Он повернулся и посмотрел на меня, на его глаза наворачивались слезы.
- Тимочка. – я потянула его за руку, он присел, я крепко обняла его. – Тимур, сыночек мой.
- Мамочка… - Тимура прорвало, он рыдал, захлебываясь слезами. – Мамочка… Дедушка из-за меня погиб… Я виноват в том, что его больше нет…
- Нет, Тимур, не из-за тебя.
- Если бы он не закрыл меня, он был бы жив.
- Он бы погиб и ты бы погиб, ты же понимаешь. Он закрывал не только тебя, он пытался уберечь всех, кто был в доме. Поверь мне, Тимур, если бы он не сделал этого, он бы умер от сердечного приступа. 10-ть лет назад в такой же перестрелке погибли все его сыновья, твой отец и твой маленький брат. Дедушка не смог бы пережить этого во второй раз, не нужно винить себя, Тима. Ты молодец, ты спас всех наших малышей. Маленький мой, ты ни в чем не виноват.
Он еще крепче обнял меня и еще минут 10-ть ревел мне в плечо.
- Мама, я очень хочу домой к малышам.
- Ты обещаешь, что будешь заниматься малышами и не станешь сидеть один в комнате?
- Да, мамочка, обещаю.
- Дядя Никита? – я посмотрела на Никиту, он лишь тяжело вздохнул в ответ. – Одевайся, Тим. – сказала я Тимуру и, встав с постели, прошла в центр палаты, ноги не слушались, голова кружилась, сломанные ребра давали о себе знать, я посмотрела на ребят. – Я не знаю как, но через два дня мы все должны быть на ногах. Я сейчас буду делать все, чтобы Ижевск остался в наших руках, место Артура однозначно займет Трофим, я сделаю для этого все, вы должны решить кто встанет на место Макара и кто встанет над городом в целом. На место Макара у меня есть лишь один кандидат, но мне нужно ваше мнение. Кандидатура Трофима не обсуждается, это мое решение, дальше решать вам. – еле держась на ногах, я серьезно смотрела на них, они хмуро смотрели на меня.
- Как ты поедешь, Настя?
- Не знаю, но сейчас подмять Ижевск проще всего, мне нельзя оставаться здесь, наши дети никогда и не под кем ходить не будут. Вахтанг, обзванивай братву, похороны состоятся через два дня.
- Настя. – Никита выразительно посмотрел на меня. – Что с Саяном? Девчонки будут его забирать?
- Я позвоню, Ник.
- Кедрач?
- Кедрача заберем мы.
Пока я разговаривала с ребятами, Богдан переоделся и встал рядом со мной.
- Даня?
- Не вздумай. – строго сказал он. – Идем.
Выходя из палаты, в дверях мы столкнулись с Анной.
- Привет. – она растерянно посмотрела на нас.
- Привет. – ответили мы и вышли из палаты.
Анна прошла до постели Данилы и тихонько присела рядом, он посмотрел на нее и попытался встать с постели.
- Ты далеко собрался? – Никита посмотрел на Данилу.
- Нет. – ответил он. – Помоги мне.
Никита помог Даниле встать.
- Идем. – хмуро сказал Данила, посмотрев на Анну.
Никита проводил их до комнаты отдыха, усадил Данилу на диван и вышел оставив их одних. Анна присела рядом с Данилой и неуверенно посмотрела на него.
- Зачем ты пришла, Ань? – хмуро спросил он.
- Но… - Анна удивленно смотрела на Данилу, не понимая что делать.
- Аня, не нужно приходить ко мне лишь из жалости. Если ты готова поговорить со мной, давай поговорим, если ты снова будешь молчать, тебе лучше уйти.
- Данил… – она снова растерялась и неуверенно смотрела на него. – Не время сейчас…
- Не нужно думать о том, насколько мне сейчас тяжело. Скажи как есть, что происходит с тобой? Что произошло между нами? Своим молчанием, ты делаешь мне намного больнее и тяжелее. – видя страх и растерянность в глазах Анны, Данила тихонько взял ее за руку. – Ты боишься меня?
- Нет.
- Почему ты боишься поговорить со мной? Я прошу тебя, Анечка, перестань мучать меня. – он взял ее за плечи и посмотрел ей в глаза. – Ты хочешь уйти от меня? – Анна молчала, вместо ответа по ее щекам покатились слезы. – Аня… - Данила отпустил ее плечи и обреченно посмотрел на нее.
- Данил, я все понимаю… но… Я не смогу… я не хочу… - Анна уже не сдерживала своих слез.
- Ты больше не любишь меня, Аня?
- Люблю, я знаю что мне будет очень плохо, но…
- Ань. – из обрывков фраз Анны Данила ни чего толком не понимал. – Почему ты хочешь уйти, если любишь меня? Тебе сложно со мной? Ты боишься?
- Нет. – она все же посмотрела ему в глаза. – Я беременна, Данил. Я не смогу… Я не хочу этого…
- Ты не хочешь этого ребенка в принципе или ты не хочешь ребенка от меня? – хмуро спросил Данила.
- Я очень хочу его… - Анна продолжала плакать, Данила вообще перестал понимать почему она ревет и хочет бросить его.
- Ань, мне видимо основательно мозги стрясли, но я ни хрена не понимаю. – он приподнял ее подбородок и посмотрел в ее глаза из которых катились слезы. – Почему ты хочешь бросить меня?
- Потому что я ни за что на свете не сделаю аборт.
- Но с чего ты решила, что тебе нужно его делать? – Анна замерла и вопросительно смотрела на мужа. – Ань, ну ты че? – Данила соображал сейчас быстрее чем Анна и стал понимать в чем дело. – Ты думаешь я отправлю тебя на аборт?
- Но, Данил…
- Ты чего себе навыдумывала?
- Что я должна была думать? У тебя скоро третий внук родится, ты счастлив называя себя дедом…
- Дурочка моя. – он крепко обнял ее. – Ты представляешь себе, как ты меня напугала? – Анна обняла его в ответ и уже не сдерживая себя, плакала в плечо Данилы. – У нас будет маленькая Анечка, как ты могла подумать, что я могу не хотеть этого?
- Я очень боялась… Прости меня…
- Анечка, девочка моя, ты представить не можешь, как сильно я люблю тебя. Зачем ты делаешь мне больно, сомневаясь во мне? Ты любишь меня, Анечка?
- Очень люблю. Прости меня, Данечка.
- Анечка, родная моя… никогда больше не пугай меня так… - он нежно поцеловал ее губы. – Ты же знаешь, как сильно я боюсь потерять тебя… Я безмерно счастлив, Анечка… У меня снова будет малыш… Ты подарила мне вторую молодость… вторую жизнь… Я безумно люблю тебя, Анечка…
- Данечка, родной мой… прости меня…
Заехав после клиники к Трофиму, мы поехали домой. Какая дикость – Марк не сидел у камина… «Папа… папочка… невыносимая боль разрывала мое сердце…»
В прихожей первого этажа не было ни кого, мы поднялись наверх. В гостиной находились Туся и малыши, Назар, Катя, их малыш, и малыши Кирилла и Вадима тоже были здесь.
- Мамочка, папочка…
Обняв и расцеловав детей, я посмотрела на Назара.
- Где ребята?
- В комнате Кирилла. – ответил Назар.
Я поднялась на третий этаж и остановилась у приоткрытой двери.
… - Как нам жить теперь? – ревела Ника, видимо ребята рассказали им о их отце.
- Ника, мама готова была на все ради нас, Саян сука… ты понимаешь, что он мог и вас с малышами перевалить…
- Я не об этом, Кира, как нам жить теперь? Что нам делать?
- Вадик. – Вика обреченно смотрела на мужа. – Нам нужно уйти…
- Какого хрена?
- Как мы маме в глаза будем смотреть? Мне безумно жаль дедушку я представить не могу, что чувствует она…
Я открыла дверь и вошла в комнату.
- Вы хотите, чтобы вместе с отцом я потеряла дочерей и внуков? Простите, дверь была открыта. – я серьезно смотрела на девчонок.
- Мамочка… - они смотрели на меня и не знали что сказать мне.
- После всего, что произошло, вы перестали любить моих сыновей и передумали быть преданными им до конца своих дней?
- Нет, мамочка… ни за что на свете.
- Мои сыновья раздумали жить с вами? – я серьезно посмотрела на ребят.
- Нет.
- Уже больше 10-ти лет я борюсь с врагами отца. Я не жалею об этом. Марк был достойным отцом. Я никогда не боялась умереть за него. И ни за что на свете я не отрекусь от него. – я снова выразительно посмотрела на девчонок, они растерянно смотрели на меня не зная чего ожидать. – Что вам теперь делать и как жить дальше. – я продолжала пристально смотреть на них. – Вы создали семьи, у вас растут дети. Вы должны верить друг другу и беречь свое счастье не взирая ни на что. Это не последнее и не самое сложное испытание для вас. Саян не достоин был звать себя отцом, вы не обязаны платить за его грехи.– я закурила , открыв окно и снова посмотрела на них. – Саяна нужно забрать из морга. Я этого делать не буду, даже ради вас. Я помогу вам, но хоронить его вы будете сами.
- Мам… - Ника неуверенно посмотрела на меня. – Не потому что мы чувствуем свою вину перед тобой, но… Мы не станем забирать его.
Я удивленно посмотрела на них.
- Папа никогда не отличался благородностью. Они часто ругались с мамой. Однажды, они поругались очень сильно, мама кричала, что рано или поздно друзья отца узнают о том, кто он на самом деле, сказала ему, что дядя Никодим сам пристрелит его, когда узнает, что творит отец и какую жизнь он ведет. Отец сильно ударил ее, она упала с лестницы и сломала шею. Отец сделал все чтобы выставить это как несчастный случай. Мы всегда боялись его, через год его все равно посадили. Все эти годы дядя Никодим воспитывал нас, он очень любил нас. Из тюрьмы отец вышел совсем другим, заботливым и внимательным… умолял простить его… утверждал, что он не хотел смерти мамы… мы поверили ему и дядя Никодим тоже поверил, а он, он просто продолжал жить двойной жизнью… - Вика вытерла слезы ладонями. – Мама, если можно… у дяди Никодима ни кого нет кроме нас…
- Никодим будет похоронен с нашими ребятами.
- Мамочка. – они встали с дивана, подошли ко мне и обняли меня. – Прости нас, мамочка…
- Даже если бы вы рассказали мне об отце раньше и я завалила бы его тогда в карьере, это не решило бы вопроса, был еще сын Якута и их общие с Саяном друзья… Се-Ля-Ви… Берегите свое счастье, не смотря ни на что. – я крепко обняла их. – Не стоит забывать о том, что вы носите моих внучек. Саян не достоин ни ваших слез, ни стресса для еще не рожденных малышек. – я выпустила их из объятий. – Сдать Саяна государству Никита не может, так как это не просто смерть, а криминальный труп. Саян отправится в печь (крематорий при морге, где уничтожались ампутированные конечности), если после вы передумаете, вы уже не сможете сходить к отцу на могилу – ее не будет.
- Нет.
- Это ваше право. Тусе очень тяжело, возьмите себя в руки и не оставляйте ее. Мне сейчас очень некогда…
Вахтанг обзвонил братву и уже на следующий день в Ижевск со всех концов России стали слетаться авторитетные криминальные личности большую часть из которых я не знала, даже на слух я знала далеко не всех.
Вечером ко мне приехал Митяй, я не особо удивилась, они тесно общались с Макаром.
- Здорова, Мурена.
- Здорова. – хмуро ответила я и провела его в дом.
- Как сама?
- Пойдет.
- Ты знаешь, что ждет тебя завтра?
- Да.
- Настя, в Ижевск слетелись не только те, кто хочет проститься с братвой, но и те кто хочет занять их место. Сходняк проводить буду я, но…
- Я знаю, Митяй.
- Между собой все порешали? Непоняток не будет?
- Нет.
- Будет, что-то нужно, звони.
- Хорошо.
На следующее утро мы все собрались в гостиной. Богдан посмотрел на малышей, потом на меня.
- Насть?...
- Прощаться с дедом едут все. – твердо ответила я.
Мы вышли во двор, где уже собрались ребята и молодые парни, ребята так же как и я еле стояли на ногах, но стояли.
Гайцы перекрыли трассу через город… девять катафалков… массовое сопровождение авто… Город вздрогнул, узнав о гибели авторитетов криминального мира… Половина Ижевска пришла проводить братву в последний путь, какими бы криминальными они не были, в городе не было бардака и беспредела, а если и был, весь беспредел братва ликвидировала, как могла, не было при них ни наркоты, ни насилия, ни грабежей… Суровый сибирский город жил относительно спокойно, жители Ижевска понимали это… Около полусотни бродяг слетелись с разных концов России. Меня удивило поведение ментов – они без лишних слов согласились перекрыть движение, мало того, порядка десяти ментов зрелого возраста и высокого звания пришли проводить братву, большая часть из них уже была на пенсии, но тем не менее, они всю жизнь боролись с такими, как мы, меня удивило это, но сейчас мне было не до них.
Приехав на кладбище, молодые парни поставили в ряд девять дубовых гробов, бойцы контролировали ситуацию, не допуская давки.
Молодые девчонки ревели не сдерживая слез. Сашка, как мог успокаивал Регину. Богдан держал на руках близнецов, я держала Камиллу, рядом стоял Тимур. Мои малыши плакали, но не истерили. Я изо всех сил держала себя в руках, чтобы не сорваться на безумный рев. Один Бог ведал, что я чувствовала и какими силами мне удавалось держать себя в руках… Лишь Бог… и Богдан…
Степашка стоял у гроба Марка и захлебывался слезами, рыдая в голос.
- Дедушка… родной мой… как я теперь без тебя… - душераздирающий плачь Степашки разносился по кладбищу, Никита ввел ему укол, Степашка перестал кричать, но продолжал плакать, не желая отходить от деда.
Камилла обняла меня за шею.
- Не плачь, мамочка. – прошептала она мне в самое ухо.
- Я не плачу милая.
- Плачешь, я знаю… Мамочка, дедушка ведь не бросил нас… он всегда будет любить нас, правда?
- Правда, Миллочка. Дедушка всегда будет с нами.
Я посмотрела на Тимура и поняла, что с ним сейчас случится тоже, что и со Степашкой.
- Тима. – продолжая держать здоровой рукой Камиллу, загипсованной рукой я обняла Тимура, он уткнулся носом мне в грудь и крепко обнял меня. – Тимочка, не стыдись своих слез. Мальчик мой, мужчины тоже плачут...
Тимка сильнее прижался ко мне, чтобы не зареветь в голос, глухой душевный стон вырывался из его груди, моя футболка промокла на сквозь.
- Мама, он сказал нас снова четверо. О чем он говорил? – заикаясь спросил Тимка.
- У дедушки было три брата, четыре сына Николая Архипова, у твоего отца было три брата, четыре сына дедушки. Степашка, Никита и Матвей двоюродные тебе, но и они по сути Гретман, в вас четверых течет кровь Николая Архипова.
- Насть. – ко мне подошел Богдан. – Пора.
Пора было прощаться и покидать кладбище. Я отпустила Камиллу, операясь на трость, прошла вперед и встала перед собравшимися, за моей спиной встали молодые парни.
- Сегодня, мы провожаем в последний путь преданных и верных друзей. Они не умели врать, они не умели предавать, они жили, как умели. Я всегда считала, что для меня в жизни нет авторитета. Я ошибалась. Он у меня был. Я не просто потеряла отца и преданных друзей. От меня навсегда уходит часть моей жизни. От меня уходят мои наставники… Они научили меня жить и выживать, любить и ненавидеть… Они умели жить. Память о них чиста. Мы будем помнить их и чтить их законы. Макар, Князь, Трифон, Остап, Бугор, Прохор, Кедрач, Аристарх, Дед. Они навсегда останутся в наших сердцах, пока бьются наши сердца. Мы будем помнить их, пока мы живы.
Молодые парни подняли автоматы, раздалось 10-ть коротких очередей. Я поочередно подошла к каждому из погибших, дойдя до Артура и Марка сердце готово было разорваться в моей груди, я сдерживала свою боль, не позволяя ей вырваться наружу. Попрощавшись с Артуром, я вернулась к детям.
- Миллочка, дедушку поцелуем?
- Да, мамочка.
Камилла поцеловала Марка и отошла, я склонилась к его гробу.
- Папочка… - чуть слышно прохрипела я. – Папа. – целуя его, я все же не сдержалась, горькая жгучая слеза покатилась по моей щеке и упала на щеку Марка. – Папочка…
- Настя. – Богдан обнял мои плечи, я еще раз поцеловала Марка и поднялась. – Насюша, маленькая моя. – я лишь посмотрела ему в глаза, ему не нужно было слов. – Малыш мой, держись…
Ни кто не видел моих слез, ни кто не слышал слов Богдана… для всех я оставалась хладнокровной Муреной… почти для всех…
Все мои детишки попрощались с дедом и уложили его могилу цветами. Я так и не увидела слез на щеках Камиллы, не потому что она чего-то не понимала, ей было очень больно, она не позволяла себе плакать…
После кладбища мы все поехали в большой ресторан, который смог разместить такое количество людей. Просидев в общем зале около часа, Митяй, незаметно для посторонних глаз, попросил братву пройти в соседний зал, в котором собралось около 30-ти человек. Со мной прошли Степан, Данила, Богдан, Глеб, Платон, Олег, Рустам, Аким, Вахтанг, Гром , Трофим и еще несколько ребят, имевших вес в городе. Собравшиеся за столом внимательно смотрели на меня. Рядом с Митяем за столом сидели его друзья, которые приезжали с ним тогда в карьер и… трое из тех, кого мы повязали в ресторане вместе с Митрофаном, как оказалось, весьма серьезные и влиятельные ребята в Москве и не только.
«Вот так, блин, Настя».
- Мурена. – Митяй встал из-за стола. – Светлая память нашим пацанам. Не очень хорошо получилось, в день похорон решать вопросы, но по-другому не получиться, а порешать вопросы нужно. Салихан и Ижевск остались без главы нашей структуры. С Салиханом вопрос решен, Вахтанг полноправно вступил в свои права. Как обстоит ситуация в Ижевске?
- Место Аристарха займет его старший сын - Трофим. – я указала на Трофима. – Место Макара займет сын Макара – Гром.
Собравшиеся с недоумением смотрели на меня.
- У Макара не было детей.
- У Макара не было детей, потому что он был коронованным вором и права не имел сына признать. Тем не менее сын у Макара остался и он займет в Ижевске место своего отца.
- Митяй?
- Да, я знал об этом.
- Мурена, ты ставишь зеленых пацанов на очень серьезные дела, ты понимаешь, что они не вывезут ни хрена.
- Эти молодые парни – люди с которыми вы сможете порешать вопросы, которые прежде решали с Макаром и Аристархом. Глобальные вопросы вы будете решать со мной.
- То есть, над Ижевском встаешь ты?
- Да.
- Ты сама то вывезешь? Как ты сама сегодня заметила - наставники твои навсегда ушли из твоей жизни…
- У Митрофана спроси вывезу я или нет, встречу с ним я тебе организую, если желаешь.
- Меня интересует нет ли разногласий по этому поводу среди Ижевских. – Митяй посмотрел на моих ребят.
- Это наше общее решение. Ни разногласий, ни непоняток в этом плане нет. – ответил на всех Платон.
- Вопрос закрыт. Ижевск в надежных руках. Мурена, я полностью на твоей стороне, мне необходимо было узнать ситуацию города во избежание беспредела. – уверенно сказал Митяй, недовольных почти не осталось и все же они были.
- Ни хрена вопрос не закрыт, Митяй. – воротила соседнего города – Кунбасово – Боксер, погоняло соответствует реальности – здоровый мужик, который всю свою жизнь любит бокс. – Я не согласен.
Заявление боксера вызвало возмущение не только у моих ребят, но и у большинства собравшихся, тех кто приехал проводить братву, а не делить Ижевск.
- На каком основании? – жестко спросил Митяй, злобно посмотрев на боксера.
Поведение Митяя говорило мне о том, что ему нужно, чтобы над Ижевском встала именно я. Почему?
- На том основании, что я готов поспорить с Муреной и предложить ей уступить мне Ижевск.
- На каком основании Мурена должна уступить тебе Ижевск?
- Да нет у нее теперь сил удержать город и оградить его от всякой срани. Пацанов серьезных нет, а стервятников полно. Человек ты влиятельный, Митяй, но, ты не можешь запретить мне. Не тот вопрос.
- Ты понимаешь, че ты творишь? – один из друзей Митяя злобно смотрел на Боксера.
- Вполне. – ответил он и посмотрел на меня. – Мурена, я жду твоего ответа, тихо передашь мне Ижевск или поспорим?
- Каким образом ты намерен спорить?
- Мы можем двинуть бригаду на бригаду и потерять немало людей, у тебя то и терять теперь почти не кого, а можем порешать этот вопрос тет-а-тет, без лишней крови.
- Где и когда?
- Сейчас, место выбери сама, тебе видней.
- Боксер. – Митяй жестко смотрел на него. – Я тебе не стану говорить сейчас о том, что ты вызываешь на бой полуживого бойца, ты помнишь, что твоя бригада перестанет существовать, а Астраханск перейдет под руководство Мурены, если ты продуешь?
- Я помню, но… я не продую. – ухмыляясь ответил он. – Едем, Мурена.
- Поехали. – сухо ответила я, понимая плачевность своей ситуации.
- Молодняк с собой возьми, чтоб предъяв потом не было. – продолжал ухмыляться боксер.
Мне был на руку бой один на один, без привлечения ребят, но Боксер сделал это намеренно, понимая, что я не боец на данный момент, и когда он завалит меня, мои ребята ни хрена ему сделать не смогут, ситуация не та…
Мы вышли в холл, мне навстречу бежала Камилла.
- Мамочка! – он бросилась мне на руки и обняла меня за шею.
- Девочка моя, маме нужно уехать.
- Мама…
- Я не могу не поехать, Миллочка.
- Ты обещала мне…
- Прости меня, Миллочка. – я поцеловала ее щечки и опустила на пол.
Трофим прошел в общий зал и позвал молодых парней, вместе с ними вышел Тимур... Камилла скрылась с глаз, я решила, что она убежала к Тусе.
Мы вышли на улицу, сели по машинам и отправились на пустырь. Приехав на место, Митяй вышел из машины и подошел ко мне.
- Мурена…
- Я все понимаю, Митяй. Я не съеду. Я сдохну сегодня, но… - я посмотрела на своих молодых парней, переполненных ненавистью и негодованием. – Он долго не продержится в Ижевске.
- За неделю до гибели Макар должен был поговорить с тобой. Он сделал это?
- Ты о чем?
- Потом поговорим. – ответил Митяй, понимая, что Макар не успел поговорить с Муреной и она не в курсе дел Ижевска. – Держись, Настя.
Мы прошли в глубь пустыря, ребята встали в круг, боксер вышел в центр, операясь на трость, я подошла к нему и отбросила трость в сторону.
- Что, Мурена, готова?
Я ни чего не ответила и отбила его первый удар, нанесенный им справа… Молодец боксер, бить нужно слева, левой сломанной рукой я ни хрена не отобью, да и твердо стоять на ногах я не могу… мощный кулак боксера угодил в мою пробитую голову… два удара с моей стороны в его наглую рожу… браво, боксер, продолжай бить слева…
- Митяй. Макар ввел ее в курс?
- Нет.
- Она не в курсе за что она сейчас бьется?
- Она бьется за своих сыновей, Ефрем.
- Боксер, сука, удачный момент поймал. Не вывезет она.
- Я не дам ему прогнуть пацанов Насти…
… Еще удар – сломанные ребра не особо закрывал корсет… держи удар в ответ… расклад был ясен… еще удар, правильно, боксер, простреленное колено… я отбивалась от него и не давала ему свалить меня с ног, изредка нанося ему удары, которые были сейчас не такими мощными, как прежде… голова сильно кружилась… глаза застилала кровь… но я продолжала стоять на ногах. Боксеру надоело ровнять мою рожу и печень, он взял меня ладонями за горло… два удара с моей стороны в его башку не особо остудили его, он сжимал ладони, я понимала, что это конец… я задыхалась, теряя сознание… боксер злорадствовал, мои парни сходили с ума наблюдая, как убивают их мать… повержена, но не сломлена… Ни кому не сломить мою волю…
Когда машина мамы остановилась, Камилла подождала, пока ехавшие в ней выйдут, затем стянула с себя одеяло и выбралась из багажника джипа…
…Боксер продолжал сжимать мое горло медленно, наслаждаясь негодованием моих парней, я хрипела в его руках, продолжая наносить удары по его морде, но… в этих ударах не было прежней мощи, мощной была непробиваемая голова боксера… темнота накрывала меня…
- Мама!!! – голосом с небес донесся до меня крик Камиллы, я подняла голову, глаза были залиты кровью, Камилла, проскользнув сквозь ребят, бежала ко мне. – Мама, ты обещала мне!!! – из глаз моей девочки покатились слезы.
Я не могла ответить ей. Ярость взбунтовалась в Мурене, я собрала все оставшиеся силы, очередной удар в голову не отбил от меня боксера, я взяла в руки свою косу и обвила ею шею боксера. Сломанная рука почти не работала, не думая о том, что сейчас я доломаю ее, я намотала косу на левый кулак и правой рукой стала стягивать косу на шее боксера.
- Мамочка… - Камилла продолжала смотреть на меня.
Видимо Камилла открыла во мне второе дыхание, но коса подействовала на боксера эффективнее, чем удары по морде. Он не отпустил меня, но значительно ослабил ладони, я смогла вдохнуть и сильнее стянула косу.
- Су.а… - хрипела я. – Мои друзья жизнь отдали за Ижевск,… ты су.а, решил детей наших раком поставить…
Боксер захрипел… его ладони разжались и обвисли… я продолжала стягивать косу на его шее, удерживая его на весу…
- Мурена. – ко мне подошел Митяй, встал за спиной боксера и сжал мои ладони своими. – Все, Настя. – он пытался разжать мертвую хватку Мурены.
- Мамочка… - снова Камилла встряхнула меня, я посмотрела на нее. – Твоя тросточка, мама. – она подала мне трость, подняв ее с земли, я ослабила руки и посмотрела на Митяя.
- Все, Настя. – снова повторил он, продолжая держать меня за руки.
Я отпустила боксера, он упал на землю, взяв из рук Камиллы трость и , оперевшись на нее, я повернулась к ребятам, Митяй посмотрел на друзей Боксера.
- Город Астраханск отошел под руководство Мурены, вашей бригады как таковой, больше нет. Что с вами будет дальше, решать будет Мурена.
Я посмотрела на Камиллу.
- Миллочка. – прохрипела я, склонилась к ней и, не удержав равновесия, упала на колени.
- Мамочка моя. – маленькими ладошками она вытерла кровь с моего разбитого лица, поцеловала мои щеки и обняла меня за шею. – Ты обещала, ты помнишь?
- Помню, Миллочка… помню девочка моя. – я обняла ее. – Я всегда буду с тобой, я никогда не оставлю тебя, милая… - я понимала, что теряю сознание. – Ты не принцесса, Камиллочка, ты – императрица…
- Я еще маленькая, мамочка, ты очень нужна мне. Ты всегда будешь нужна мне.
- Я с тобой, маленькая моя. – я все ниже склонялась к земле.
- Настя. – Богдан подбежал ко мне и поднял меня с колен, у меня больше не было сил, я обняла его не в силах стоять на ногах.
За спиной Богдана стояли молодые парни, я посмотрела на них.
- Ижевск – наш город, здесь, живут НАШИ дети… - моя голова безвольно упала на плечо Богдана.
Богдан взял Настю на руки и понес в машину, Камилла бежала следом.
- Миллочка, идем со мной. – подойдя до машины, Кирилл хотел взять Камиллу за руку и увезти домой.
- Нет! – Камилла вырвала ладошку из рук Кирилла и хлопнула его по рукам. – Я еду с мамой! – твердо сказала она.
Богдан смотрел на Камиллу и в очередной раз думал о том, что он сходит с ума – черный гневный взгляд, сверкнув, посмотрел на него, секунда мгновение и на него снова смотрели наивные милые глазки его дочери.
- Простите. – виновато сказала Камилла, посмотрев на отца и брата. – Папочка, я хочу с мамочкой.
- Поехали. – ответил Богдан и усадил Камиллу в машину…
Противостояние часть 6. СеЛяВи
© Copyright: Лидия Грибас, 2017
Свидетельство о публикации №217030200807
Свидетельство о публикации №217030200807
Рецензии