Юрка Захаров

 
 Родители Юрки Захарова, как и многие наши соседи, держали корову. Стадо каждая семья пасла по очереди. В то время тот, кто держал при дворе скотину, считался зажиточной семьёй. У Захаровых всегда было своё молоко, а значит, была сметана, творог и, конечно, моё любимое кислое молоко. Почему я его любил? Думаю, потому, что в моём организме не хватало каких-то витаминов. Каких? Я этого тогда не знал. Именно им, моим любимым лакомством, меня угощали родители Юры Захарова. Конечно, я частенько, когда были в запасе пятнадцать копеек, кислое молоко покупал его у женщин, приезжающих в наш посёлок из ближайших деревень. Заслышав призыв очередной домохозяйки, проходящей с двумя вёдрами кислого молока по нашей улице: «Кислое молоко, кислое молоко», я доставал из своей заначки пятнадцать копеек и с тарелкой выбегал на улицу, где уже меня ждала женщина с двумя полными вёдрами кислого молока. Она знала, что я её клиент. Женщина специально останавливалась у нашего двора и кричала, надеясь, что я выйду и на этот раз. Так всегда это и происходило.

Кислое молоко — это катык. Любовь к этому катыку и сдружила, наверное, нас с Юркой Захаровым. Часто тётя Маруся угощала меня и парным молоком. Только что надоенное молоко и процеженное через марлю было необыкновенно вкусным. Пить его было одно удовольствие. Может быть, поэтому мы сегодня имеем более или менее физическое здоровье. Не то, что сейчас поят непонятно чем. Говорят, на наш ближайший молокозавод его привозят цистернами молоковозы из самой Москвы. Ну представьте себе, как можно привезти свежее молоко из самой Москвы, свежее и не прокисшее, и какие коровы в Москве живут, которые вечером доятся, а утром нам разливают в пакеты, что уж там намешали, сам Бог знает. Но я не об этом. Любовь к кислому и парному молоку требовала отработки, поэтому Юрка всегда, когда приходила очередь пасти местное стадо коров, приглашал меня. Это было необыкновенным временем, которое я запомнил на всю жизнь. На выпас коров выгоняли в шесть утра, после утренней дойки. В эти дни я просыпался рано, в пять утра. Наспех умывшись и одевшись, бежал к дому Захаровых и ждал у ворот в ожидании окончания утренней дойки, после которой тётя Маруся всегда угощала меня парным молоком. После дойки Юрка выгонял свою корову на улицу, и мы шли по улице, собирая всю местную живность, чтобы довести его на ближайший луг, место постоянного выпаса стада. По мере продвижения по посёлку к нашей Зорьке присоединялись коровы, бараны, козы, т. е. все домашние животные, имеющихся у наших соседей. К концу выхода из посёлка образовалась огромное стадо, а почему? А потому что почти в каждом дворе улицы Озёрной и Пушкино была своя любимица и кормилица, и с различными именами, но самым красивое имя было у Юркиной коровы. Её ласково называли Зорька. Мы шли на поле, находившееся в полутора километрах от поселка, расположенного около реки. Там всегда росла более сочная и разнообразная трава. В мои обязанности входило следить за стадом и сгонять коров в одно место, когда они разбредались. Если одна из коров начала отлучаться или отставать, мне приходилось бежать за ними, чтобы возвратить их в стадо. Поручения всегда давал Юрка, я слушался его, как старшего товарища.


  Юрка Захаров был старше меня на семь лет. В то время у меня умер отец, и он, Юрка, незаметно для меня заменил мне отца, но тогда я не задумывался над этим. Это теперь я понимаю, почему девятилетний пацан и Юрка, старше меня на семь лет, так подружились. Жалел он меня тогда, а я же, привыкший всегда ходить, как верёвочка, за отцом, теперь бегал за Юркой. В то же время у нас были общие интересы. Я и Юрка любили рыбачить, мы часто ходили на рыбалку, весной в разлив и летом частенько катались на лодке на нашем озере. Пацаны с нашей улицы, разделившись на две команды, не раз играли в войну. Юрка Захаров всегда был командиром нашей команды. Каждую зиму, после прохода трактора по причине очистки улиц от снега, в образовавшихся сугробах мы всегда рыли норы и пещеры. Всем этим процессом опять же руководил наш Юрка. С ним мы всегда катались с горы на санках и бегали на коньках по первому зимнему льду. Никогда не забуду его подарок — первые мои коньки-снегурки. Они напоминали саночки и крепились на завязках на валенки. Никогда не забуду этой детской радости от катания на этих коньках. Сам бы купить я их не смог, а денег на коньки у нас просто не было, может, поэтому в моей памяти так запал первый подарок Юрки Захарова.


 Всегда, когда у меня образовывалась свободная минутка, я бежал к Юрке и общался с ним. Юрка, наверное, жалел меня и всегда уделял мне внимание. Мы копали с ним землю в огороде, помню, строили баню, я был его подмастерьем. Мы вместе взрывали карбид в бутылках, лазили за птенцами диких голубей на чердаки местных заводов, но самым любимым совместным делом было выпас коров на лугу.

Самым классным моментом этих выпасов было возвращение стада коров домой. Коровы, наевшись сытной и сочной травы, несли литры молока в своём вымени. Оттого, что его так много, чувствовалось по мере передвижения стада обратно в посёлок. Стадо буквально пахло свежим парным молоком, которое разносилось по всей округе. Тётя Маруся с улыбкой встречала нас и, видя, что вымя Зорьки буквально распирало от молока, хвалила нас за работу, а потом приступала к главному, к вечерней дойке. Первая кружка парного молока всегда доставалась мне. После выпаса коров тётя Маруся наливала мне банку молока и немного катыка. Это молоко и катык были моими первым честно заработанным заработком.

Юрка Захаров был лидером среди пацанов нашей улицы и гордился, что наш лидер, мой лучший друг — это я сейчас понял, что Юрий Викторович заменил мне тогда отца. Он учил меня всему и премудростям рыбалки, смелости и бесстрашию. Я сейчас вспоминаю и с ужасом думаю, как мы, пролезая по перилам Керамического завода в поисках диких голубей, не сорвались с высоты крыши трёхэтажного дома. Мы часто играли в войну, где в качестве наказания проигравших хлестали прутьями по спине. Уже не помню, сколько раз били нас старшие по возрасту друзья за то, что мы погибали или попадали в плен, но мы терпели, таковы были условия игры, с которыми соглашались все её участники.

Наша улица находилась на окраине посёлка, рядом с которым находилось большое озеро и лес. Мы часто устраивали в лесу войны с саблями и луками. Это было нашим любимым занятием. В лесу мы любили лазить по деревьям, собирать грибы, ягоды, дикий лук, черёмуху и ежевику. Мы днями просиживали за удочкой на рыбалке на истоках Уфимки и самой реки в ожидании улова. Мы ходили на коллективные ночёвки в лес, где слушали интересные рассказы взрослых о чёрном гробе и красном летающем шарфе.

 Учил нас Юрка смелости, ловкости, терпимости, преодолению жизненных трудностей, бесстрашию. Мы взрослели вместе с ним и мужали. Никогда не забуду, как Юрка поджигал высохшую осоку в лесу, а я тушил её, думая, что может загореться лес. Он наблюдал за мной и следил, как я это делаю. Вот так наш Юрка нас воспитывал. Мы боялись его наказания и в то же время любили его как старшего товарища нашей улицы. С возрастом мы даже советовались с ним, как вести себя с девчонками, как оказывать им внимание. В общем, Юрка был у нас за друга, за маму и за папу. Он учил всему, чему мог научить нас, пацанов.

Наша дружба с Юркой продолжалась до ухода его в армию. Со службы он вернулся красивым и возмужавшим парнем, которого любили все девчонки с нашей улицы. Мы к этому времени уже тоже повзрослели и завидовали ему, поэтому каждый из пацанов с нетерпением ждал, когда достигнем его возраста.

Но судьба была неблагосклонна к нашему Юрке Захарову. Казалось, злой рок преследовал его. Однажды на почве ревности он стащил у отца ружьё и выстрелил из него в свою любимую девушку. К счастью, дробь задела только ногу. Рана оказалась неопасной. Девушка осталась жива, но нашего Юрку посадили на два года.

После возвращения он женился на Люде. У них родились сын и дочь. В то время мы мало общались с ним, но я всегда интересовался его судьбой. Как можно было не интересоваться жизнью своего наставника и учителя, который в детстве заменил мне родного отца, которого убили.

Самый трагический случай в судьбе Юрки Захарова произошёл на свадьбе. На ней он перебрал спиртного, в мороз вышел на улицу и, споткнувшись, упал в снег недалеко от дома, где пролежал в снегу без сознания некоторое время. Его же хватило на то, чтобы он сильно промёрз. Юрка заработал менингит, после чего он прожил недолго и умер.

Меня в то время не было в нашем посёлке. О произошедшей трагедии мне стало известно при очередном приезде на малую родину. Я долго не мог прийти в себя. Потеря друга детства была очередной невосполнимой утратой для меня. Я не мог поверить в то, что нашего Юрки Захарова больше нет. Он ведь был в самом расцвете сил.

 Юрку похоронили на нашем Касимовском кладбище. Я часто посещал его, искал могилу Юрки Захарова, чтобы почтить память о нем, но найти её мне не удавалось. Однажды при очередном посещении кладбища мне всё же удалось найти могилу друга. Моя машина остановилась именно в том месте, где начиналась тропинка, шедшая вглубь кладбища. Как будто кто-то вёл меня к ней после долгих поисков и испытаний все эти годы, чтобы привести к могиле человека, который заменил в моём далёком детстве моего отца. Двигаясь по тропинке в глубине кладбища, я находил могилы многих своих знакомых, ушедших безвременно из жизни. Удивительным было то, что тропинка заканчивалась в середине кладбища, именно у могилы нашего Юрки Захарова. Я долго стоял у неё. Передо мной пронеслось всё моё детство, связанное с Юркой. Я просил у него прощения за то, что в тот трагический момент меня не было рядом, за тех, кто был на этой злополучной свадьбе и не смог не заметить долгого его отсутствия, что никто не поинтересовался, где он, что никто не искал его, а когда спохватились, было уже поздно. Я задавал себе вопросы и искал ответы на них. Почему мы такие беспечные? Почему мы не заботимся друг о друге? В нашей жизни всякое бывает. Кто в нашей стране не пьёт? Почему мы в этот момент говорим: «Да ничего с ним не будет», а если что случится, как случилось в этот раз с нашим Юркой, говорим: «Так ему и надо, меньше пить будет».

Трагедия с Юркой Захаровым случилась после его возвращения из мест не столь отдалённых. Он вместе с женой пошёл на свадьбу двоюродного братишки. Да, он выпил лишнего, и это стало первой причиной его гибели. Почему он принял в этот день лишнюю рюмку алкоголя, можно только предполагать. Банальность трагического случая заложена в наших народных традициях — напиваться на свадьбах до чёртиков. Может, в его жизни что-то не складывалось. Причин может быть множество, о них можно только догадываться. 

 Помню, мои пути привели меня в Иерусалим к Храму Гроба Господня. По традиции там ставят свечи за упокой родных и близких людей, покинувших этот мир. Стоя у иконы с изображением Христа, я вспомнил о Юрке Захарове. Поставил свечку за упокой его души, просил Бога простить ему его прижизненные грехи. И его можно и нужно было простить, потому что при жизни Юрка Захаров сделал для меня много добрых дел, в которые вошли и моё счастливое детство, проведённое вместе с ним, и то, что он заменил мне отца, и то, чему он меня научил, и то, что, может, благодаря ему я стоял в тот день у гроба самого Иисуса Христа, и то, что я прошёл по той самой дороге, по которой сын Бога нёс свой крест ради спасения душ наших, и то, чего я добился в этой жизни, и то, что я просто живу.