Рыбацкие истории. История первая

               

     Давно это было, а как по меркам нашего быстротечного времени, так очень давно. Рассказывал мне её ещё мой отец, а ему его дед Терентий, мой, значит, прадед. Обычно такие истории хранятся в памяти народной. Их не найдёшь в архивах. Да эти истории и не могли в то время быть напечатаны в газетах, тем более журналах, не было тогда столько журналистов, которые могли бы описать их. Поэтому хочу поведать то, что сохранилось у меня в памяти, может кто и припомнит нечто подобное.

     Дом деда, стало быть, наш дом стоял на самом берегу Днепра в районе Костромы. Одно это название говорит о том, что оно как-то связано с русским городом Кострома. Из истории известно то, что ещё Екатерина вторая заселяла эти некогда пустынные места переселенцами из России, и очевидно в этом районе и были переселенцы из города Кострома.
     Но, как рассказывал мне ещё мой тесть, царство ему небесное, тут были переселенцы и из-под Орла, Курска и из других районов центральной России. Его предки были переселенцами как раз из-под Орла.

     Так вот, жил мой прадед в доме на самом берегу Днепра, вернее на берегу его в то время ещё протоки. Сам фарватер находился за островом Шаламай, там и ходили парохода и караваны барж, которые перевозили разные грузы. Баржи тянули лопастные пароходы. Течение реки было очень быстрым. Оно и оставалось таким, пока не построили Кременчугскую ГЭС.

     Протока, на берегу которой стоял дом деда сначала была узкой и течение реки всё время подмывало берег, и река приближалась к дому всё время угрожая смыть его в воду. Со временем уже мой дед Василий вынужден был построить дом на возвышенности в отдалении, так как иначе дом рухнул бы в воды протоки.

     Рядом с домом моего деда стоял дом пана Лубенецкого. О нём отец мне ничего не рассказывал, так как, наверное, и сам не знал. Известно только, что от хозяйства Лубенецкого оставалось два пруда. Один был большой и глубокий, а другой поменьше. Можно только было догадываться, для чего сам пан использовал эти пруды.

     В то время почти каждую весну были большие наводнения и эти пруды заливало водой из Днепра, потом, когда вода уходила в прудах оставалось много рыбы с Днепра.

     Сейчас этих прудов давно уже нет, эти места сравняли и почти на их месте построили насосно-перекачивающую станцию.

     Так вот, на этой протоке всегда плавали гуси и утки людей, проживающих в этом районе. И люди заметили, что стали пропадать то у одного хозяина утка, то у другого гусь. Сначала предположили, что кто-то ворует, даже выставляли мальчишек сторожить многочисленные птичьи стада. А мальчишкам что, купайся себе, да поглядывай по сторонам, нет ли кого чужого
поблизости. Они-то и заметили, что воровал птиц огромный сом.

     Собрались мужики и стали думу гадать, как поймать этого вора. На протоке была огромная яма, омут, там и жил сом.

     Изготовили снасти. Что это были за снасти? Это был по местному наречию кармак. Это такой шнур, к которому периодически были привязаны косички с крючками, на которые и цеплялась наживка. Такого названия снастей я не обнаружил в книгах для рыбаков, ни у Сабанеева, ни у других авторов. Само слово кармак смахивает на что-то татарское, но как бы там ни было, мужики нашли крепкий шнур, привязали косички, это такие отрезки тонкой (сейчас лески), но крепкой верёвки с крючком на конце, а в конце привязали большую гайку. Крючки были выкованы в кузнице вагонных мастерских местными кузнецами.

     В качестве наживки на крючки нацепили жаренных воробьёв, ракушек мидий и забросили кармак на ночь в районе омута. Конец кармака, который оставался на берегу, привязали к огромному дереву, которое росло у самой воды и уже вода почти на треть подмыла его корни, но оно ещё крепко держалось.

     Поутру рано-рано, только рассвело мужики обнаружили, что что-то очень сильно натянуло кармак и водит его из стороны в сторону. Попробовали вытащить, куда там. Пришлось звать на помощь соседей и таким образом совместными усилиями на берег вытащили огромного сома. Как говорил мой отец, длина сома была с лодку плоскодонку, какие в то время строили местные умельцы. Усы у сома были толщиной с большой палец руки. На голове присосалось несколько пиявок. Пасть такая огромная, что в неё мог свободно поместиться гусь, даже собака.

     Сома успешно поделили между собой соседи и на всю округу раздавался запах жареной рыбы. А эту историю долго передавали из уст в уста, пока она окончательно не забылась совсем. И если бы я о ней не рассказал, то о ней никто бы ничего и не узнал.