Ещё одно происшествие

А вот ещё один случай. Ох, и не везёт мне всё-таки. Ну, прямо невозможность какая-то! И всё со мной одним глупость какая-та происходит. Еду в троллейбусе, никого не трогаю, а только гляжу – бабушка какая-то на меня смотрит. Смотрит и гримасы страшные выделывает, бровями шевелит, глазами крутит, язык высовывает. Я сразу встал, надо, думаю, место уступить, не увидел сразу, да и остановка моя – следующая. Встаю, к выходу подхожу, а сам нервничаю. Чего это, думаю, с бабушкой стряслось, неужто на меня разозлилась. А она как вцепится зубами мне в палец и давай грызть. Я от боли завопил, пот холодный выступил, да что ж это такое, средь бела дня! Вцепилась и не вырваться, всё грызёт и грызёт, только урчит от удовольствия, почти ноготь откусила. А люди вокруг, что самое интересное – ноль внимания. Смотрят лениво, улыбаются так по-дружески, ласково. Я тут молитву стал кричать вслух: «Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе…». Так она пуще прежнего взбеленилась, уж вторую фалангу обгладывает! Да что ж, это такое! Тут я её оттолкнул, да в открытые двери прям вылетел в горячке! Да вот беда, как выбегал из троллейбуса то, прям на ребёнка какого то на велосипеде налетел. Ребёнку лет восемь, проезжал мимо, тоже никого не трогал, а тут я вываливаюсь и прямо сбиваю на землю его. Да ведь ещё какой курьёз, в кураже то не заметил, через ребёнка кубарем да на голубя наступил, задавил на смерть! Только хруст мерзкий под ногой, и сам не понял что такое. Ведь как такое возможно, в жизни то. Ведь голубей этих и нарочно не поймаешь, а тут – ну прямо сам под ноги лезет. Тьфу! Троллейбус уж уехал, улыбаются все, в окна смотрят, да спокойно так, тихо, безмолвно, я б сказал, улыбаются, умилённо. Стал я тут ребёнка на ноги поднимать, да успокаивать. Так в кураже всё, и сам не замечаю ничего вокруг. А люди то смотрят – я ребёнка на ноги поднимаю, по головке глажу, а сам не замечаю – кровь то прям фонтаном брызжет, на ребёнка ручьями льётся, он плачет, вырывается. А со стороны то – ужас, он весь в крови, ревёт, я весь в крови, успокаиваю, да ещё голубь мёртвый к ноге примотался. Господи! Тут на меня люди накинулись, еле ноги унёс!
В травмпункт сходил, перевязали. Посмеялись над историей моей, как водится. «Что ж это вы, Иннокентий,- врач говорит,- невезучий такой». Да что тут ответишь, пошёл домой. И чувствую слабость ужасная меня прямо с ног до головы пронизала. Я сначала значения не придал, дело ясное – воспаление, во всём теле жар, нервы ещё ни к чёрту. Я ж ещё не знал чем закончится. Ох, и не везучий я! Так что вы думаете! Лицо у меня меняться начало стремительно, округлилось, морщины проступили. Бока как бочонки стали, одышка и все признаки старости налицо. Причём ладно бы в деда начал превращаться. Так ведь в бабку же! Ой, горе мне! Да как же можно, что бы мужчина, прямо сказать, в расцвете сил в бабушку превратился. Это уж прямо непозволительно! Проклятие та старуха на меня наложила, это уж понятное дело. Так ещё свитера с шапочками вязать начал (никогда не умел), скандалить стал в очередях. Что ни день – то ругань. Цепляюсь ко всем. И за что же, думаю, именно в злую то бабку надо было мне превратиться. Ведь много бабушек хороших.
Ну, время идёт, ничего не меняется. Слава Богу, хоть не старею дальше. Одно утешение, хоть в бабку и превратился, а в бойкую, я бы сказал даже слишком. Людям спасу от меня нет. Обзываюсь во все стороны. Да словами то какими неприличными. Всех поношу, и детей, и взрослых, и бабушек тех же. Да ведь матерюсь то как взрослый мужик, жестоко, хлёстко. Люди прямо в себя не могут придти. Остолбеневают. Смотрят в ступоре и понять не могут. И ведь ужас и стыдно, а всё ж таки забавно даже. Голос то у меня мужской остался, сильный. Как рявкну басом, все вокруг прямо обмирают на глазах. Да и дерусь, бывает тоже, подбегу к кому-нибудь, пну сзади и дёру!
А как нахулиганю, так и отлегает. Платочек повяжу, палочку возьму да гуляю спокойно. Хлеба – полные карманы. Я уж как из дома выхожу, меня все местные вороны, да голуби сразу узнают и слетаются. Прямо спасу нет от них, а всё кормлю и кормлю. Так ведь тоже со стороны то жутко выглядит. Идёт по улице бабушка, вся в помёте птичьем с ног до головы, а вокруг прямо тьма воронов, кружатся плотным кольцом вокруг, как вихрь, солнце застят, другим людям пройти не дают. Прямо наваждение. Ужас!
Решился я тогда к колдунье сходить. Дело то явно нечистое. В интернете нашёл. «Вам, -говорит – Иннокентий, тоже нужно какую-нибудь бабушку до крови укусить, тогда и сойдёт проклятие». Ох, и не просто мне было решиться. Ведь одно дело скандалить, да пинками народ изводить исподтишка, а другое дело прямо вцепиться зубами в человека, так ведь ладно бы в девушку какую симпатичную, так ведь нет! В общем, решил по проторенной дорожке пойти! Зашёл в троллейбус, приметил бабушку, да и вцепился в палец ей зубищами своими! Ох, и что тут началось, она давай меня по лицу бить, хоть и бабушка, а больно. А я не отпускаю, во вкус вошёл. Грызу палец, да рычу как собака! Так на меня все накинулись, мутузить начали, на части рвать. Испугался я, конечно.  Вот ведь, думаю, за меня никто не вступился, когда ведьма кусала, а здесь, ну прямо сознательные граждане какие! Да жестокие! Возопил я тогда басом матерные слова на весь троллейбус, да палкой работать начал. Кому зубы выбил, кому челюсть поломал. Причём кидаются на меня все слои населения! И стар и млад! Будто взбесились, будто затмение на них какое нашло. И лезут и лезут. Контролёр уж отмудоханный в углу лежит. Пара детей в окно велетели. Сука эта старая, которую я укусил, всё кулаками машет, так я её прямой левой успокоил. Да и мужчины подключились крепкие. Ох, и кутерьма, ох и суета! А делать нечего, спасаться надо. Одному головой в лицо – нокаут. Другому палкой промеж ног, да ещё серию ударов промеж ног ему же, да ещё ногой промеж ног, разошёлся, хорошо! Кровь играет! Гляжу, а уж и не движется никто, только водитель баранку крутит. Всех положил. Только стоны слабые слышны. Вышел на остановочке своей и пошёл птиц кормить.
Так ведь самый то курьёз, обманула меня колдунья, не помог против проклятия моего укус этот! Так и остался я бабкой старой и злой.